Frost

Заняло достаточно много времени, прежде чем он начал следить за Каем в соцсетях, но стоило ему только начать, как он не смог остановиться. Он почувствовал, как волна нежности захлестнула его, когда он увидел пост, сделанный несколькими днями ранее: Тэхён и Кай были в кафе с корейским барбекю, одинаковые счастливые и широкие улыбки на лицах и палочки, поднятые высоко вверх, в тосте. Он почувствовал укол в сердце, когда увидел фото, на котором Кай и Хисын целовались, быстрая селка в парке, в огромных пуховиках защищающих от холода и с маленькими рыжими котятами вокруг них. Он следил за их отношениями через призму объектива, с помощью небольших снимков, которыми Кай и его друзья делились. И жизнь продолжалась. У Уёна появился парень, и эти двое были самой причудливой парой соулмейтов, которая существовала на Земле. Ёнджун и Ёсан были вынуждены искать ночёвки у близких друзей, ведь они не хотели наблюдать за сексуальной жизнью других. Ёнджун получил работу в местном бабл ти кафе, флиртовал с покупателями и держал на лице дежурную улыбку. Каждый день он возвращался домой поздно, измученный вечерними лекциями, а затем разглядывал всю ночь одни и те же фотографии, мучая себя до тех пор, пока не засыпал, а потом его будили один из соседей. Это было то, что Сан (парень Уёна) называл “опытом учёбы в колледже”. ._. Шло время, менялись времена года. Ёнджун оставался таким же. Пока… – Утро. – Субин зевнул в трубку. – Разве ты не должен быть на паре сейчас? Сколько время, кстати. в Калифорнии? – Не-а, пару отменили. – Ёнджун пнул камень, пока он шёл, держась поближе к обочине. – Как дела? С другой стороны послышалось шуршание, будто будто Субин положил телефон и включил громкую связь. – Ах–что–ой–! – Бин-а? – Заткнись–Кай–тут! Ёнджун замолк. – Ты рано вернулся. Разве у вас с Сыни сегодня не было что-то запланировано? …хах? …ох. Мне жаль… что? Почему он–... ты… нет, я не думаю, что ты сделал что-то неправильно, но… Ёнджун мог слышать разрозненные обрывки разговора, пока Субин и Кай разговаривали, а мальчик отвечал жестами. Его любопытство росло, как проходили минуты, слова Субина становились всё более и более загадочными. Наконец, снова послышалось шуршание и в трубке послышался шипящий голос Субина: – Он ушёл. – Что случилось? Субин замолчал на некоторое время. – Изменится ли что-то, если я скажу тебе? – В чём? – Забудь. Ты всё равно узнаешь когда-нибудь. – Узнаю о чём? – он немного потерялся. – Бин-а, в твоих словах нет смысла. – Я даю тебе ультиматум. – Ты можешь всё объяснить! – Не умничай со мной, Даниэль. – Не называй меня Даниэлем. – Разве не так называют тебя твои друзья в США? – Какое они имеют к этому отношение? – расстроившись, он пнул камешек слишком сильно, он улетел в ближайший водосток. С противоположной стороны дороги за ним подозрительно наблюдала мамочка средних лет. Ёнджун повернулся к ней, фальшиво улыбнулся и приветственно кивнул. Он не выглядела спокойнее, лишь крепче сжала уродливую сумочку. – Ты знаешь, какой сегодня день? – Субин снова поменял тему. – Мм? – Ёнджун посмотрел дату на телефоне. – Четырнадцатое. – Чего? – Февраля. Боже, Бин-а, ты головой ударился что ли? – И что происходит четырнадцатого февраля? Ёнджун задумался. – Оу. День Святого Валентина. – его настроение резко упало, когда он подумал о предстоящей смене в кафе. Это будет невыносимо. Со всеми розовыми украшениями, сердечками и сладкими конфетками, а таже десятками студентов, заполонивших маленькое кафе, чтобы сделать миленькие фото для своих социальных сетей. – Поверить не могу, что ты забыл. – Это ничего не значит для меня, Бин-а. Чтобы я запланировал на сегодня? – Ох.. Я не знаю… – его двоюродный брат напевал, растягивая слова. – Свидание? Ты сказал, что твой сосед по комнате… Как же его имя? Юсон? – Ёсан? – Ага, с ним. Ёнджун почувствовал, как он вздрогнул всем телом только от этой мысли. – О, чёрт возьми, нет. – отвращение было настолько очевидным в его голосе, что Субин расхохотался, без сомнения, схватившись за живот и согнувшись. Приступ смеха, наконец, прошёл и Субин кашлянул, всё ещё немного посмеиваясь, схватил телефон и направился в другую комнату. Его комнату, догадался Ёнджун. – Подожди, мне нужно проверить Кая. - сказал Субин, отключив звук. Ёнджун хотел, чтобы он не делал этого. Он хотел услышать их разговор, уловить малейший звук, чтобы знать, что его друзья существуют. – Хорошо, я вернулся. – сказал Субин несколько минут спустя. – А у тебя было запланировано что-нибудь на День святого Валентина? – неуверенно спросил Ёнджун, удивляясь, почему была поднята тема. – Не-а. Буду смотреть с ребятами фильм, может, только с Каем, если Бом и Тэ заняты. Ты знаешь меня, просто отдыхаю. – То есть, одинокий. – Нет. Расслабляюсь. – А… – он остановился, глубоко вдохнув. – А Кай? Субин промычал на другой стороне провода. – Будем смотреть фильм, как я закончу разговор. Только что вышел, чтобы купить что-нибудь вкусное. – Он не проводит сегодня день… с Хисыном? – его имя на вкус было неправильным, нежелательным. Он слишком хорошо знал пылающее чувство в своей груди сейчас. – Нет? – Почему нет? – Боже, хотя бы попытайся скрыть облегчение, пожалуйста? – отчитал Субин. – Они расстались. – Хах? – Ёнджун остановился посреди улицы, ошеломлённый. – Ты слышал меня. Они расстались. – Когда? – Несколько минут назад. Слышал ведь, что Кай пришёл раньше? Он пришёл со свидания. Он– – Субин замолчал. – Ёнджун? – Хм? – у него кружилась голова, земля под ногами качалась. – Пообещай, что не сделаешь ничего тупого. – Что я могу сделать? – слабо спросил Ёнджун. – В общем, моя смена начинается через пять минут. Поговорим позже? – Ага. Позвоню на следующей неделе, у нас обоих есть мысли, которые следует обдумать. – Мм. – Ёнджун продолжил идти по небольшой парковке торгового центра. – Ой, Бин-а? – Да? – С Днём Святого Валентина. Он услышал звонкий смех своего брата, перед тем как повесил трубку, на его лице появилась глупая улыбка, когда он открыл дверь и его встретил тошнотворный запах свежеиспечённого сахарного печенья. – Утро. – крикнул Сан с кухни, пока возился с кофеваркой. – Ты выглядишь бодрее. – его нижняя губа подёргивалась в улыбке, а в глазах виднелся лёгкий юмор. Ёнджун быстро отмахнулся от него. – Кофе? – спросил Сан, кивнув в сторону стойки, где в ряд уже стояли три чашки. – Конечно. – сказал Ёнджун, вытаскивая из буфета хлопья. Сан поставил четвёртую кружку в линию. Вскоре появился Уён из своей спальни и увидев, как Ёнджун без всякого выражения жуёт сухие хлопья, насыпал себе немного тоже и подошёл к холодильнику за молоком. Было довольно рано и единственным шумом снаружи была медсестра, пытавшаяся параллельно припарковаться после ночной смены. – Ёсан ещё не встал? – спросил Сан своего парня, и Уён покачал головой, изо всех сил стараясь не уснуть с закрытыми глазами. Кофе появился перед каждым и Ёнджун сказал слабое спасибо, сделав глоток, пока несколькими нажатиями снимал блокировку на телефоне. В его уведомлениях было два пропущенных от его босса и чёртова куча сообщений из группового чата о каком-то проекте, который они должны были делать вместе. – Уён-а, разве я не должен был встретиться с кем-то в библиотеке? – Я что, твой секретарь? – замолчал Уён с всё ещё закрытыми глазами. – Хотя, я не думаю. Кивнув, Ёнджун пролистал сообщения ещё раз, пытаясь разобраться в неразберихе разговора, прошедшего без его ведома прошлой ночью. Закончив свой несчастный завтрак (если его можно было так назвать), Ёсан, спотыкаясь, вошёл в кухню, его мягкая футболка задралась, пока он потирал глаза. – Что я делал прошлой ночью? Я чувствую себя дерьмом. – Ты должен. – Ёнджун и Сан немедленно подтвердили. Уён просто застонал в знак согласия. Он не был жаворонком. – Я ничего не помню. – проворчал Ёсан, принимая от Сана чашку с кофе. Это несправедливо, думал Ёнджун. Полупроснувшийся и с похмелья Ёсан всё ещё выглядел неземным, в то время они выглядели, словно на них подействовало заклинание в обратную сторону, хотя они были трезвы. – Дэни, а что ты делал вчера? – Хмм? – День Святого Валентина. Что ты делал? – три пары глаз посмотрели на него. Он покраснел. – Ничего. Ёсан фыркнул, и Уён покачал головой, пытаясь сформулировать неодобрительно предложение, но сдавшись на полпути. Сан слегка наклонил голову, изучая его. – Если подумать, я никогда не видел тебя с кем-то. – сказал он, будто только осознав это. – Даниэль – наш постоянный холостяк. – ответил Уён вместо него. – Я и Сани думаем, что у него есть любовь в Корее, но он продолжает это отрицать. – Потому что это не правда! – возразил Ёнджун. Это не правда, как бы сильно он не желал, чтобы оказалось наоборот. – Конечно. – Ёсан прищуривается. – Тогда с кем ты разговариваешь часами по выходным? Ёнджуну даже не нужно отвечать – Уён шлёпает Ёсана ложкой по голове, закатывая глаза. – С двоюродным братом, придурок! Мы буквально следили за ним в инсте, помнишь? – Вы что? – Ты удивлён? Поеждённый, Ёнджун встал, чтобы помыть свою тарелку. Бурлящая вода и пузырящееся средство для посуды напомнило ему о Субине – о том, как синеволосый отказывался пользоваться посудомоечной машиной, которую он купил, и мыл всё вручную, несмотря на то, что его руки становились морщинистыми. – Нам нужно найти Дэнни девушку. – внезапно решил Ёсан. – Чхве, какой у тебя типаж? Это было сигналом уходить. – Пока, У! Спасибо за кофе, Сан, надеюсь ещё встретимся! Отдай мои ключи обратно, Ёсан– – Почему ты заторопился? – он услышал, как Ёсан надулся, когда дверь за ним захлопнулась. – Я говорил тебе! Любовь в Корее! – Уён ударил кулаком по столу, а затем их голоса затихли, когда Сан что-то пробормотал, и посудомоечная машина была загружена чашками и тарелками. ._. – Утро. – Утро. – Так… Слышал, ты выпустился на прошлой неделе. – Мм. – Ёнджун сидел на кровати, рисуя на списке покупок. – Как ощущения? – спросил Субин, его голос надломился на линии, когда он пошевелился. – Всё по-старому. – признался Ёнджун. – Я ещё не осознал этого. – Мм. – промычал Субин. Он нервничал по какой-то причине, и это выводит Ёнджуна из себя, когда он слышит тревожность в голосе брата. – Так… ты там уже год. Ах. Вот в чём дело. – Верно. – согласился Ёнджун. – Ты до сих пор платишь своей матери… – Мм. – Оу. – Я плачу за её реабилитацию. – сказал Ёнджун, почему-то глупо гордясь. – Её арестовали, когда она пыталась навестить меня, и они включили её в программу, чтобы она завязала и теперь я плачу за реабилитацию. – Это хорошо, правда? – слабо спросил Субин. – Я думаю, да. – Так… что дальше? – спросил Субин, в этот раз его голос дрогнул по другой причине. – Останешься тут? – Нет. – Ёнджун бросает взгляд на чемоданы. – Я люблю своих друзей, но нет. – Ох. – голос Сабина стал тихим и вкрадчивым. – Что дальше? Нью-Йорк? Ты всегда говорил, что хотел там побывать. – Нет, не Нью-Йорк. – в билетах на самолёт, находящихся в его паспорте, был указан другой город. – Тогда…? – Не волнуйся об этом. – сказал Ёнджун, чувствуя лёгкое щемящее чувство вины в груди. – Я позвоню тебе позже, ладно? Кажется, у Уёна проблемы со сбором чемодана. Откуда-то из глубины квартиры донёсся грохот, когда Уён пытался застегнуть свой чемодан, чтобы (безуспешно) закрыть его, а Ёсан стоял и впечатлённо наблюдал за ним. – Ты уезжаешь вместе с ними? – Нет. Мы разделимся в аэропорте. – Ах. Значит, ты всё ещё печально известная Мэрри Поппинс. – предположил Субин. – Одиночка Чхве. Ёнджун вздрогнул, когда звонок закочнился. Почему люди говорят об этом так, словно быть одиноким – легко?