Наше последнее лето

Утро для Ацуши не задалось с первых секунд. Стоило открыть глаза, как захотелось закрыть их обратно. Сильная усталость и боль во всём теле дали о себе знать в двойном размере. И если ложась спать мальчик чувствовал себя жутко уставшим и побитым, то сейчас его бренное тельце желало отойти к праотцам. Каждая косточка и мышца болели так, словно ночью его переехал каток с восседающим на нём Эйсом в придачу. Яркий, бьющий в окно солнечный свет ослеплял. В обычное время Ацуши очень радовался, что окно выходило на солнечную сторону, но точно не сегодня. Прикрыв рукой глаза, он тихо вздохнул и пожелал отключиться ещё минимум на неделю, лишь бы тело не ощущалось, как перемолотый в мясорубке фарш. Хотя, скорее отбивная, если вспоминать вчерашний день. Накаджима усмехнулся столь идиотскому, но невероятно точному сравнению. В голове невольно всплыли самые яркие и сочные образы. Зажаристая, хрустящая корочка, мягкое, ещё горячее сочное мясо, сводящий с ума все рецепторы запах. Ацуши провёл языком по губам и словно наяву ощутил, как нежное мясо тает у него на языке. Рот сразу же наполнился слюной, а живот громко заурчал, как бы говоря: «Эй, парень, поосторожней с фантазиями. Теперь я хочу, чтобы ты пошёл на кухню и набил меня всевозможной едой, но желательно именно той, которую так красиво нафантазировал». Пролежав ещё несколько минут, Накаджима в итоге сдался, не выдержав завывающего на все голоса живота. Отдых отдыхом, но кушать нужно по расписанию. А у Ацуши это расписание состояло из одного пункта длиною в целый день. Изменять своим принципам мальчик не собирался. Он так-то ещё растёт и его чудовищная прожёрливость вполне нормальное явление. И дело вовсе не в том, что живя раньше в приюте он очень сильно не доедал. Нет. Ацуши с этим не согласен. У него, повторимся, просто растущий организм. Не без стонов, кряхтений и проклятий в сторону Эйса, Накаджима всё-таки встал с кровати. Подойдя к большому шкафу с зеркалом на двери, окинул отражение цепким взглядом. На него взирал в ответ ещё немного сонный, взъерошенный, с красным следом от подушки на щеке и пластырем на лбу мальчишка. Слегка великоватая нежно-голубая пижама с рисунком зайчиков смотрелась довольно мило. Ацуши нравилась эта пижама, он сам её выбирал, когда ходил с отцом по магазинам. Не смотря на разделённые с друзьями увлечения в комиксах и фильмах ужасов, Ацуши питал слабость и к милым вещам. Все эти брелочки, мягкие плюшевые игрушки, одежда пастельных оттенков… Он слишком слаб перед этим. Довольно необычно для мальчика. Но, эй! Ему это нравится и никто не имеет права судить его за это. Хотя, некоторые индивидуумы находились. В школе к нему часто придирались и смеялись из-за внешнего вида. Особое удовольствие от этого получал, судя по всему, Ширасэ, не пропустивший и дня без своих остроумных шуток. Эй, Накаджима, ты случайно не терял свой член в бабском отделе шмотья? Покажи сиськи! А твой папочка в курсе, что приютил педика? Казалось, не кинь он в Ацуши гениальную, по его мнению, шутку хоть раз за день, то мир перевернётся. Но Ацуши игнорировал любые высказывания в свою сторону. Он привык к издёвкам окружающих ещё с малых лет. Так что парочку нелестных слов в свой адрес не считал чем-то важным и требующим ответной агрессии. Улыбался, отводил взгляд и уходил, не желая наживать себе ещё больше проблем. Ацуши не любил насилие ни в каком его проявлении. Он считал, что любые проблемы можно решить без агрессии и драк. Чего не скажешь об Эйсе… Приподняв край спальной рубашки, мальчик с грустью в глазах посмотрел на наливающийся на животе синяк. Осторожно коснулся его пальцем и зашипев, отдёрнул руку. Больно, чёрт возьми! Ух, да чтоб этому психу воздалось в сто крат! Ацуши ведь ничего плохого не сделал, а ему в итоге наваляли на месяц вперёд. Хотя, по сравнению с Джуничиро, Накаджима отделался легко. Можно сказать, вышел сухим из воды. И… Ох, Джуничиро. Ацуши совсем не порадовали последовавшие за этим мысли и воспоминания. Опустив рубашку на место, он в последний раз взглянул на отражение и поспешил выйти из комнаты. Пустой желудок снова напомнил о себе и в этот раз мальчик не стал его игнорировать. В доме царила уютная тишина, с улицы доносились мелодичные напевы птиц и лай живущей по соседству собаки, в гостиной едва слышно тикала стрелка часов. Отца в доме не было. Собственно, на другое Ацуши и не рассчитывал. Рабочая неделя, как никак. Ему вчера очень повезло. Можно сказать, звёзды ниспослали невероятную удачу в лице задержавшегося на работе Тацухико. Мужчина позвонил уже в девятом часу и сказал, что задержится. Так что Ацуши не пересёкся с отцом и отчитываться за своё побитое состояние ему не пришлось. Чего точно не избежать сегодня. Но это будет позже, а сейчас мальчик не хотел забивать себе голову ещё не настигшими его проблемами. Пропущенная через блендер овсяная каша с фруктами вызывала желание кинуть её вместе с тарелкой в мусорку, но Ацуши сдержался. Ложка за ложкой отправлялась в рот, пока тарелка не опустела, а живот, наконец, не перестал издавать звуки умирающих китов. Будь у Ацуши возможность, он бы с удовольствием вгрызся в хорошо пропечённый кусок сочного, ароматного мяса. Недавняя картина отбивной всё ещё стояла перед глазами, но он знал, что этого нельзя делать. Отец уже отчитал его за шоколад с чипсами, а нарываться на повторное объяснение, что произойдёт с его зубами, если не следовать правилам, не хотелось. Шибусава умел убеждать, описывая всё в не самых приятных красках. Когда завтрак и все последующие процедуры по чистке проклятых брекетов остались позади, Ацуши на мгновение растерялся, совершенно не представляя чем ему заняться дальше. Он так и застыл в полушаге посреди гостиной, осматривая помещение. Убраться? Нет, тут и так всё сияло ещё с прошлой уборки. Посмотреть телевизор? Настроение вообще не располагало, да и навряд там сейчас показывали что-то интересное. Взгляд невольно упал на объятую солнечным светом улицу за окном. Ацуши, даже не выходя наружу, прекрасно осознавал насколько там жарко. В голову сразу же забрели мысли об озере. Захотелось тут же связаться с ребятами и предложить отправиться на карьер, но Накаджима быстро отогнал эту идею. Выходить из дома сейчас хотелось меньше всего. И дело не в прожигающем асфальт пекле. Вместе с воспоминаниями в груди волной поднимался страх. Перед глазами снова предстало безголовое тело и заливающаяся истерическим хохотом отрезанная голова. К горлу подкатил ком тошноты и Ацуши поспешил отвлечь себя хоть чем-то, лишь бы больше не видеть этого кровавого ужаса перед глазами, не слышать его смех. Схватив пульт, он включил первый попавшийся канал и плюхнулся на диван. Да, всё-таки телевизор был неплохим вариантом. На экране появилась улыбчивая женщина в красивом, светлом сарафане. Она неспешно вышагивала по квартире, рассказывая о всех прелестях ремонта от их компании, показывая рукой то на обои, то на мелкие предметы мебели. Мысли в голове немного заглушились её весёлым, громким голосом, но полностью не исчезли. Хотелось вернуться во вчерашний день и вторя Дазаю, выкрикнуть во всю глотку, что Джуничиро лжец. Но Ацуши такого никогда бы не сделал. Он бы не посмел обесценить чьё-то горе, только потому что испугался. Потому что осознал, насколько близко видел убийцу. А он не сомневался в том, что видел. Тогда ему показалось это неудачной шуткой разума из-за нападок Эйса. Впервые в своей жизни он усомнился в собственной голове. Но сейчас Ацуши понимал, насколько сильно ошибался. Он привык верить своим глазам и если перед ним ни с того ни с сего возникало приведение или зомби, значит так оно и было. Клоун был реальным, как бы бредово это ни звучало. И Ацуши очень сильно испугался. Он бы ни за что не хотел столкнуться с ним снова. А ещё он очень переживал за друзей. Только вот не знал, как им обо всём рассказать. Как предупредить? Накаджима уверен, ребята не поверили Джуничиро, по глазам видел. Хотя Дазай вызывал вопросы. Очень уж странная у него была реакция. Стоило и с ним связаться, спросить как он. Вчера, обескураженные поведением друга и впоследствии истерикой Джуничиро, они так и не поговорили с ним. Не очень хорошо получилось. И всё же… как рассказать ребятам обо всём и не выглядеть при этом сумасшедшим? Друзья, несомненно, выслушают его, но поверят ли? — Ну почему всё так сложно? Откинувшись на спинку дивана, Ацуши вперил взгляд в потолок, рассматривая мелкие трещины. Чрезмерно весёлый голос женщины из телевизора начинал раздражать. Не отводя взгляда от потолка, Ацуши заскользил рукой по дивану, в поискал пульта. — Вы только посмотрите на ванну. Небольшой наклон в этой части позволит вашей спине максимально расслабиться. Теперь вы сможете не только хорошо отдохнуть, но и с максимальным комфортом перерезать себе вены! Великолепно! А в подарок к покупке ванны вы получите супер острые лезвия! Что?! Резко вернувшись в нормально положение, Ацуши удивлённо посмотрел на телевизор. Ему показалось или она сейчас сказала… — Ну же! Давай, малыш Ацуши, мамочка заждалась тебя на небесах! — радостно улыбаясь, ведущая посмотрела в глаза Накаджимы и закивала. Она подошла ближе к экрану, в руке блеснуло лезвие. Не меняясь в лице, она быстрым движением перерезала себе горло и весело проговорила: — Убей себя, малыш! Ведущая не сводила с него своего бешеного взгляда, продолжая улыбаться. На пол с экрана телевизора полилась кровь, заливая светлый ковёр. Вскочив с дивана, Ацуши попятился назад. В ушах зазвенело, к горлу подкатила тошнота. Выбежав из гостиной, он опёрся затылком о стену и на мгновение прикрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание. Обхватив себя руками за плечи, он медленно посчитал до десяти и снова посмотрел на телевизор, но ничего там не увидел. Ни ведущей, ни крови. Словно ничего и не было. Ацуши не успел даже подумать о том, что за чертовщина только что произошла, как с кухни раздался звон посуды. Вздрогнув, мальчик медленно перевёл взгляд на дверной проём, отсюда не было видно, что происходит на кухне. Напрягшись всем телом, Ацуши сделал неуверенный шаг вперёд, мысленно проклиная себя за это. В доме ведь кроме него никого не было. Отец на работе, кошку несколько месяцев назад сбила машина и новую Накаджима пока что не хотел заводить, всё ещё скорбя по прошлой. Может птица в окно залетела? Ага, конечно, и стала сразу же греметь посудой. Бред. Тогда кто это мог быть? После увиденного в гостиной, в голове всплывали не самые радужные предположения. — Малыш, поторопись и иди завтракать. От раздавшегося с кухни женского голоса у Ацуши чуть ноги не подкосились. Сердце затрепыхалось в груди раненной птицей. Сделав ещё один шаг на ватных ногах, Ацуши застыл изваянием, кажется, забыв, как дышать. Он смотрел широко раскрытыми глазами на стоящую у плиты женщину и чувствовал, как тело от ужаса покрывается коркой льда. Этого не может быть. Что она здесь делает? Почему она здесь? Как это вообще может происходить?! Множество вопросов ураганом проносились в голове, но всё, что он сумел выдавить из себя, это: — Мама? Женщина звонко рассмеялась, всё ещё не поворачиваясь к нему лицом. — Ну что ты стоишь там, глупыш? Подойди ко мне. Дыхание спёрло. Он не мог пошевелиться, не смел отвести шокированного взгляда от любимой и ни на секунду не забытой фигуры матери. Она совсем не изменилась. Всё те же узкие плечи облачённые в мягкий, персиковый свитер. Светлые, буквально белые непослушные волосы. Её очаровательный смех и такой мягкий, нежный голос… Ацуши почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза. В нос ударил запах яблочного пирога и мальчик не смог сдержать рвущиеся наружу слёзы. Он мог бы улыбнуться, броситься в её родные объятия, по которым так сильно скучал, если бы не одно но — Киёми Накаджима умерла восемь лет назад, вскрыв вены в собственной ванной. И пусть стоящая перед Ацуши женщина так сильно была на неё похожа, мальчик прекрасно знал, что это не его мать. Он был тем, кто нашёл Киёми и тем, кому прибывшие врачи первым сказали, что женщину к живым уже не вернуть. Её облик всколыхнул в нём тоску по давно ушедшей матери, но не более. Он всё ещё помнил о клоуне, о перерезавшей себе горло ведущей в телевизоре и сейчас, смотря на стоящую перед ним женщину, ощущал только сдавливающий внутренности ужас. Ворвавшийся в перепонки неприятный звук вырвал его из ступора. Он не видел, что именно делала женщина, но судя по резкому, отрывистому скрежету понял, что она точила нож. — Почему ты не подходишь ко мне? — тихо спросила она. — Неужели ты не соскучился по мне? Её голос потонул в очередном скрежете и мальчик невольно вздрогнул. Он перевёл взгляд на её руки и только сейчас заметил лужу крови на столешнице. Она постепенно разрасталась, падая крупными каплями на пол. Ацуши сглотнул подкативший к горлу ком и медленно сделал шаг назад. Нужно срочно бежать. — Отвечай, когда тебя спрашивают! — рявкнула она и отбросила заточку в сторону. Вскрикнув, мальчик попятился назад. Женщина резко повернулась к нему, демонстрируя изрезанные в мясо руки. Весь перед свитера окрасился в алый. Кровь стекала с её рук, лилась из чернеющих провалов глаз. Изъеденное личинками лицо исказилось в гневе. — Непослушные дети должны умереть! От яростного, дикого вопля зазвенело в ушах. Ацуши кинулся к входной двери, но пролетевший перед самым носом нож заставил его мгновенно поменять направление, рванув изо всех сил в свою комнату. Ноги заскользили по паркету из-за чего мальчик врезался на повороте в стену, но раздавшийся за спиной нечеловеческий рёв не позволил ему замедлиться хоть на секунду. Ацуши влетел в комнату и буквально за секунду до того, как в проёме показалось изъеденное могильными червями лицо, захлопнул дверь и щелкнул замком. Попятившись назад, он споткнулся о край одеяла и растянулся на полу, больно ударившись затылком. Только вот времени на сочувствие к себе не было. С той стороны снова послышался рёв и в дверь забили с такой силой, что Ацуши на мгновение показалось, что она сейчас слетит с петель. — Открой дверь, мелкая тварь! Ты должен слушаться свою мать! — Ты не моя мать! Убирайся! — захлебываясь слезами, прокричал Ацуши. Вскочив с пола, он кинулся к окну. В голове безостановочно билось лишь одно — бежать-бежать-бежать. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Его мать была прекрасной, доброй женщиной, она никогда на него не кричала, не ругала. Она любила сына и только эта любовь позволяла ей всё это время держаться, пока в какой-то момент не стало слишком плохо. Ацуши знал, что мама чем-то болела, по изнурённому, бледному лицу и горе блистеров с таблетками видел, что что-то с ней не так. Но даже не смотря на своё недомогание, Киёми никогда бы не сделала сыну больно. А то существо, что пыталось его сейчас убить… Ацуши никогда не признает в нём свою мать. Руки тряслись, не позволяя провернуть защёлку на окне. Глотая слёзы, только благодаря шоку и сильной панике Ацуши ещё не забился в угол в истерике. Голос внутри него оглушающе кричал не сдаваться, сделать всё возможное, но выбраться из этой чёртовой комнаты. И Ацуши слушал его, захлёбываясь слезами, он наконец-то смог открыть окно. — Мы все будем летать, Ацуши! Умри и воспари вместе с нами! Дверь за спиной громко бахнулась о стену, искажённый нечеловеческий рёв прокатился по дому. Не раздумывая и секунды, мальчик спрыгнул вниз. Благо, что дом был одноэтажным и проворачивать экстремальные трюки ему не пришлось, но это всё равно не спасло его от пронзившей ступни тупой боли. Ноги подкосились и мальчик повалился на траву. Он в спешке пополз подальше от окна, но буквально сразу же вскочил обратно на ноги и помчался прочь. Отбежав на приличное расстояние, Ацуши обернулся и почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Чуть прищуренные, ярко-жёлтые глаза смотрели в саму душу. Обведённый красным рот растянулся в доброй, милой улыбке. Склонив голову набок, клоун весело помахал ему рукой. Накаджима буквально почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, с губ сорвался громкий всхлип. Ловина ужаса накрыла его с головой и он изо всех сил рванул прочь. *** — Медленно? Прости, но у меня нет клона, чтобы делать всё быстрее. Только проснувшись, потирая на ходу глаза, Мичизу неспешно спускался на кухню. Он был в полной уверенности, что находился дома один, но донёсшийся до него голос брата заставил рыжие брови приподняться в удивлении. Разве Марк не должен быть на работе? — Да, я уже выезжаю. Думаю, часа хватит, может меньше. Преодолев последнюю ступеньку, мальчик заглянул за угол и действительно увидел Марка. Тот разговаривал с кем-то по телефону, наворачивая в коридоре круги. Он не выглядел взволнованным или чем-то обеспокоенным, на лице играла лёгкая улыбка. Заметив застывшего у лестницы Мичизу, Твен улыбнулся ему и поднял палец, как бы прося подождать ещё минутку. — Да. Да, всё верно, — он кивнул и тут же нахмурился, замотав головой, явно не довольный словами собеседника. — Нет, я сам заеду за тобой. Сам же говорил, что у нас нет времени. Тебе добираться до города не меньше часа, а мне десяти минут хватит. Заберу тебя и отправлюсь в участок, — он на некоторое время замолчал, слушая голос по ту сторону трубки. Зелёные глаза закатились, но в голосе данная эмоция никак не отразилась. — Я сделаю вид, что не слышал этого. Мой байк не заслуживает такой оценки. Скоро буду, так что… Он так и не договорил, на мгновение завис, вслушиваясь в тишину в динамике, тяжело вздохнул и повесил трубку на место. — Боже, ну что за человек, — тихо пробубнил он и тут же посмотрел на Мичизу, лучезарно ему улыбаясь. — А ты чего не спишь? Мальчик зевнул и пожал плечами. — М-м-м… Выспался? — немного неуверенно произнёс он и взглянул на висящие на стене часы. Десять минут одиннадцатого. Из-за вопроса Марка он подумал, что и правда проснулся слишком рано, ведь тот был дома, но теперь все его сомнения развеялись. — Почему ты не на работе? Что-то случилось? — Нет-нет, всё в порядке, — поспешил заверить его Марк, видя в янтарных глазах беспокойство. — Просто взял небольшой отгул. Нужно… порешать некоторые дела. Схватив с маленькой тумбочки обувную ложку, он начал быстро натягивать кеды. — Отгул? — рыжая бровь скептично приподнялась. Что-то в поведении брата его настораживало. Тот выглядел и вёл себя, как обычно, но небольшая заминка в словах заставила напрячься. — Ты никогда не берёшь отгулы, даже когда помираешь от температуры. Марк усмехнулся. — Ну, знаешь, всё бывает впервые. И мне, как оказалось, нужен отдых. Мичизу согласно закивал. — Ты и правда много работаешь. Но… Куда ты так спешишь? — спросил мальчик, наблюдая с какой скоростью мужчина обувается. — Говорю же, нужно порешать некоторые дела, — выпрямившись, он снова улыбнулся и протянув руку, потрепал Тачихару по волосам, создавая ещё больше беспредела на его голове. — Буду поздно, так что на ужин не ждите. — Подожди! — поспешил остановить его мальчик. — Мне нужно с тобой поговорить. Я… — Прости, Мичизу, — сжав пальцы на дверной ручке, Марк обернулся и снова потрепал его по волосам, вызывая этим действием раздражённое фырканье. — Но мне сейчас действительно некогда. Если ты по поводу Хироми, то мама мне сказала, что она снова сбежала. Думаю, через день-два вернётся, так уже было раньше. Не переживай. До скорого! — Да нет же! Послушай… Мичизу не успел даже договорить, как дверь перед его носом захлопнулась, оставляя наедине с невысказанными словами и открытым ртом. С улицы послышалось рычание мотора, но и он спустя пару секунд затих, отдаляясь. Захлопнув рот с громким клацаньем зубов, мальчик нахмурился и пнул ногой воздух. — Да твою ж мать! Он его ещё с вечера поджидал в гостиной, намереваясь рассказать о найденой туфельке Кёки. Только вот уставший до чёртиков организм предал его и отправил в забытье слишком рано. Мичизу так и не дождался Марка, уснув на этом дурацком диване. Диване? О, он ведь проснулся утром в кровати. Неужели брат перенёс его в комнату, когда вернулся? Скорее всего… Так, нет, не об этом сейчас нужно думать. Милости милостями, но в данную секунду никакие улыбки и знание того, что его заботливо уложили в кровать, не помогут избавить Мичизу от праведного гнева в сторону брата. Какого чёрта он даже слушать его не стал? Просто взял и упорхнул невесть куда. Ещё и отгул, судя по всему, для этого взял. Что у него там за дела такие срочные, что нельзя брату пару минут уделить? Нет, Мичизу ни в коем случае не лез в личную жизнь Марка. В этих потёмках даже слепой ногу сломает. Просто, ну… взбесило. И, возможно, взыграла небольшая, совсем крошечная ревность. Марк ведь с кем-то до этого по телефону говорил, обещал заехать. И… О, боже. Мальчик застыл посреди коридора, янтарные глаза широко распахнулись от посетившей голову догадки. Дазай ведь недавно говорил, что Марк встречался со Стейнбеком в библиотеке. Могло ли быть так, что… — Нет. Это бред, — покачав головой, Мичизу направился в сторону кухни, продолжая рассуждать вслух. — Он ведь свидетель и виделись они, скорее всего, по делу Кенджи. Да и Марк не настолько отбитый, чтобы мутить с парнем, потерявшим на днях брата. Или… — поставив чайник на плиту, Мичизу нахмурился. В голове невольно всплыла улыбка на лице брата, когда тот говорил по телефону. — Нет, да быть этого не может. Чтобы Марк и встречался с Джоном? Бред. Они ведь совсем не подходят друг другу. Да и Джон на пять лет младше. Хотя, кого это когда-либо останавливало? Схватив со стола яблоко, мальчик как-то, даже через-чур яростно вгрызся в него. Мичизу ничего не имел против вкусов Марка. Ну подумаешь, заглядывается не на девчонок, а на парней. Как-то всё равно. Но этот парень… Отчего-то Мичизу почувствовал неприятный, до жути жгучий укол ревности. Брат не стал его слушать только потому что спешил к другому парню. А ведь Мичизу собирался сообщить ему очень важную новость. Громкий свист чайника вывел мальчика из раздумий. Выключив газ, он выкинул огрызок в мусорку и принялся заваривать чай. Лёгкий аромат мелиссы заставил его блаженно прикрыть глаза. Но лишь на секунду. Сев за стол, Мичизу снова углубился в раздумья. Возможно он всё слишком сильно утрировал и Марка с Джоном действительно связывала лишь работа. Всё-таки его брат занимался делом Кенджи. Мало ли, вдруг с помощью Джона он вышел на след убийцы. Но для чего тогда ему понадобился отгул? Ох, от этих мыслей голова пухла. Мичизу и так вчера всю голову себе забил размышлениями о Хироми, о Джуничиро, о Дазае, мать его. Хотелось отправиться вслед за другом и накостылять ему по самое не балуйся за то, что обидел Танизаки, а после этого крепко обнять, потому что выражение его лица заставило Мичизу чертовски сильно переживать. Но карты легли наперекор всем планам, заставляя сначала успокаивать Джуничиро, а после ехать на всех скоростях домой, так как нужно было успеть приготовить ужин к приходу матери. Мичизу надеялся, что ни с Дазаем, ни с Джуничиро ничего плохого не произошло. И если первый вызывал просто беспокойство, то от второго волосы дыбом вставали. Тачихара сохранял спокойствие как мог, пока слушал историю Джуничиро. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, ну может глаза порой выдавали его, но в остальном мальчик держался. Он и слова не сказал, только слушал, да изредка кивал, хотя внутри у него разносил всё в дребезги бушующий ураган. Бедный Джуничиро. Мичизу было так жаль его. Мало того, что мальчик пережил сильный стресс, став свидетелем смерти сестры, так ещё и родители, судя по обстановке в доме, совсем не помогали ему справиться с утратой. Да это было видно невооружённым глазом. Одного дёрганного, виноватого взгляда и поникших плеч хватало, чтобы обо всём догадаться. Слишком много дерьма свалилось на плечи ребёнка и он в итоге не выдержал, придумав смерти сестры паранормальную версию событий. Настолько сильно он поверил в это, что даже решил незнакомых ему ребят предупредить об опасности. Это очень потрясло Мичизу. Он, только переступив порог дома, сразу понял, что так просто мальчика не оставит, но после того что услышал, окончательно решил, что поможет ему любым способом. Отвести Джуничиро к специалисту он не мог, без согласия родителей такое не провернуть, но вот стать другом и благодаря частым встречам постепенно вытянуть на свет, вполне себе. Даже если Танизаки снова закроется в четырёх стенах, Мичизу не собирался сдаваться. У него уже был подобный опыт. Приятным его не назовёшь, но по итогу, он, вместе с остальными смог помочь другу. Так что мешало им поступить точно так же в этот раз? Абсолютно ничего. Вот и Мичизу так думал. Умяв ещё парочку яблок и опустошив кружку чая, Мичизу отправился в ванную. Стоило привести себя в порядок, а после связаться с ребятами. Он собирался снова отправиться на поиски Хироми. Судя по тишине во дворе и словам Марка, собака так и не вернулась и это очень беспокоило его. От мысли, что его маленькая, любимая девочка бродила где-то в лесах, сердце сжималось. А вдруг на неё напал хищник или кто-то из людей обидел? Люди, они ведь порой бывают так жестоки к животным. Чего только стоил тот ублюдок, что смыл крокодила в унитаз. Полнейший беспредел. Мичизу надеялся, что он поплатился за свой отвратительный поступок. И если не загремел за решётку, то хотя бы был оштрафован на кругленькую сумму. Выключив воду, мальчик направился на второй этаж, но только занеся ногу над ступенькой, замер, прислушиваясь. Ему показалось или там, наверху, кто-то ходил? Спустя пару секунд Мичизу снова услышал шаги. Нет, не показалось. Тяжёлые, довольно громкие, явно принадлежавшие взрослому человеку. Медленно отступив назад, Мичизу подошёл к небольшой тумбочке с обувью, стоящей у входной двери и достал из-за неё биту. Губы растянулись в острой улыбке. Подкинув биту в руке, мальчик перехватил её покрепче и направился наверх. Что ж, если это снова воры, то им очень не повезло наткнуться на одного из жильцов. Удар у Тачихары отличный. И это, к слову говоря, без наличия биты. С ней он заведомо обещал любым недоброжелателям попрощаться с целостностью костей. Преодолев уже половину ступенек и полностью сосредоточившись на любых, даже мельчайших звуках, мальчик чуть не полетел вниз носом, споткнувшись о собственную ногу, когда кто-то начал ломиться в дверь. В буквальном смысле. Судя по звукам, если не головой, то кулаками били точно. Выругавшись сквозь зубы, Тачихара поспешил вниз, не забывая при этом порой оборачиваться. Мало ли, вдруг грабителей двое и они прознали, что в доме ребёнок и решили так отвлечь его. Сжав биту покрепче, он сделал несколько шагов к двери, но все его опасения на счёт западни развеялись мгновенно, стоило услышать знакомый голос с улицы. — Мичизу! Мичизу, открой, пожалуйста! Голос, несомненно, принадлежал Ацуши, только вот последовавшие следом за ним всхлипы очень не понравились Мичизу. Отставив биту в сторону, он поспешил открыть другу. Щёлкнул замок и стоило распахнуть дверь, как его чуть не сбил с ног влетевший в него Накаджима. Вцепившись в Мичизу мёртвой хваткой, Ацуши уткнулся лицом ему в грудь и начал медленно сползать, разразившись громкими рыданиями. Тачихара шокировано распахнул глаза, не совсем понимая, что происходит, но быстро намокающая от слёз футболка и сжавшиеся на спине пальцы, заставили его моментально прийти в себя. Он осторожно приобнял друга, не позволяя ему окончательно сползти на пол и попытался завести в дом, но Накаджима неожиданно упёрся и подняв на него покрасневшие от слёз глаза, быстро закачал головой. — Нет! Только не в дом! — Что? Почему? — Нельзя! — всхлипнув, Ацуши снова закачал головой. — Пожалуйста, Мичизу. Нам нельзя идти в дом. Там не безопасно. Рыжие брови подлетели в удивлении, но ничего против Тачихара не сказал. Он коротко кивнул и усадив Накаджиму на ступеньки, прикрыл дверь. Его очень беспокоило состояние друга. Он никогда раньше не видел Ацуши настолько напуганным, даже банда Демона не доводила его своими издёвками до такого состояния. Нужно было срочно успокоить Ацуши и расспросить, что с ним случилось. Но Мичизу не забыл и о странных шагах наверху, их тоже следовало проверить. Если в доме действительно грабитель и это не слуховые галлюцинации, в чём он сомневался, нужно было срочно разобраться с проблемой. Как, блять, всё это не вовремя. Присев перед другом на корточки, Мичизу положил руку ему на плечо и слегка сжал, привлекая внимание. — Ацуши, ты можешь подождать меня буквально пару минут? — он скосил глаза на дверь и заговорил шёпотом. — Мне кажется в дом снова кто-то проник. Я слышал шаги наверху. Стоило ему произнести это, как Ацуши резко поднял голову с колен и посмотрел на него округлившимися от ужаса глазами. — Нет, нельзя! Он заманивает тебя. В доме нет живых людей! Не ходи туда! Кажется ещё страннее это утро не могло быть, но вот сейчас оно совершило очередной кувырок странностей, заставляя мальчика потерять дар речи. — Что ты… О чём ты говоришь? — Мичизу, пожалуйста, поверь мне. Не ходи в дом. С одной стороны ему очень хотелось поверить другу. Ацуши так-то не был великим шутником и всегда говорил правду, не в его стиле подобные выкидоны. Но с другой, его поведение очень напрягало, даже несколько пугало Мичизу. Зарёванный, в спальной, измазанной травой и грязью пижаме. Произошло действительно что-то ужасное, раз сумело довести его до такого состояния. Резко встав, Мичизу припечатал его строгим взглядом, не позволяя раскрыть рта. — Так. Я не знаю, что происходит, но ты сидишь здесь и никуда не уходишь. Я сейчас вернусь и ты расскажешь, что у тебя случилось, — и уже более мягким тоном добавил: — Договорились? Улыбнувшись и не дожидаясь ответа, мальчик быстрым шагом направился в дом, игнорируя, полившиеся, как из рога изобилия, просьбы Ацуши не ходить внутрь. Прихватив оставленную у стены биту, Мичизу внимательно осмотрел первый этаж и только после этого направился наверх. Он уже не пытался быть тихим и осторожным, что вообще-то было очень рискованно с его стороны, учитывая, что где-то здесь расхаживал посторонний и, возможно, имел при себе оружие. Но эмоции шли вперёд Мичизу. Его друг сидел сейчас один на ступеньках, всё ещё сотрясаясь в рыданиях, а он не мог успокоить его, потому что какой-то идиот решил залезть в дом посреди дня. Если Мичизу найдёт его, а он уверен, что найдёт, то непременно выбьет всё дерьмо, чтобы неповадно было. Открывая каждую дверь чуть ли не с ноги, Мичизу, в полной боевой готовности, уже собирался притворять задуманное в жизнь, но так никого и не увидев, раздражённо цокал и опускал биту обратно. Добравшись до своей и последней комнаты на этаже, он сжал пальцы на ручке покрепче, досчитал до трёх и резко распахнул дверь, но так и застыл в проёме, удивлённо озираясь. Никого. Пройдя вглубь, он заглянул под кровать, в шкаф, да даже за чёртовы шторы. Ни единого намёка на чужое присутствие. Тогда чьи шаги он слышал? Не могло же ему и правда показаться? Почувствовав лёгкое касание к волосам на макушке, мальчик резко обернулся, но снова никого не увидел. Нахмурившись, Мичизу выглянул из комнаты, прислушался. Ничего, мёртвая тишина. Когда волос в очередной раз что-то коснулось, он не стал оборачиваться, медленно провёл рукой над головой и почувствовав пальцами тонкую нитку, посмотрел наверх. Вскинув брови, он смотрел на зависнувший под потолком красный шарик и несколько недоумевал. У них дома не было шариков, да и он никогда не приносил их, тем более в свою комнату. В их семье, конечно, любили праздники, но всё всегда было по-скромному. Без всяких шариков, фанфар, хлопушек и прочей праздничной лабуды. Так что Мичизу уверен, что никто из семьи не мог принести его в дом. Тогда откуда у него в комнате эта хрень? Притянув шарик к себе, Мичизу заметил прикреплённую к верхушке небольшую бумажку. Опустив воздушное недоразумение на уровень груди, Тачихара раскрыл её и замер. Единственное, что выдавало хоть какие-то эмоции — сжавшиеся в бледную полоску губы. Я знаю, что ты сделал прошлым летом. Насладись воспоминаниями сполна, мой маленький убийца После надписи следовала криво нарисованная мордочка кота. У Мичизу лёгкие сдавило. Он смотрел на записку, на грёбаную мордашку кота и чувствовал, как в груди разливается боль вперемешку со злостью. Кто бы ни оставил эту записку, мальчик уверен, что заставит его пожалеть о своём поступке. Пальцы сжались на шарике, желая раздавить его к чёртовой матери. Если это была чья-то шутка, Мичизу она казалась абсолютно не смешной. Раздавшийся за спиной, искажённый помехами смех, заставил его вздрогнуть. Обернувшись, он удивлённо посмотрел на лежащую на прикроватной тумбочке рацию. Это что получалось, кто-то из друзей разыгрывал его? Неужели они всё это время знали, что натворил Тачихара прошлым летом и молчали? Но почему… Нет. Янтарные глаза прищурились, пальцы с силой сжались на шарике. Мичизу прекрасно знал, как звучал смех его друзей, что в жизни, что через динамик. А этот не принадлежал никому из них. Истерический, повизгивающий, словно у человека по ту сторону происходил истерический припадок. С каждой секундой смех становился всё громче, не выдержав, Мичизу скрипнул зубами, оттолкнул от себя шарик и в пару шагов преодолев расстояние до рации, схватил её. Нажав на кнопку приёма, он буквально прошипел в микрофон: — Кто ты, блять, такой? Но ответа не последовало. Не смотря на переключенный режим рации с приёма на передачу, смех всё продолжал литься из динамика. Сколько бы Мичизу не пытался изменить частоту или переключить режим — ничего не помогало. В конечном итоге он решил просто вытащить батарейки, но и это не помогло. Янтарные глаза удивлённо округлись, пальцы сжались в кулак, сдавливая батарейки в ладони. Что за чёртовы фокусы? Внезапно смех оборвался, комната погрузилась в плотную, бьющую по ушам тишину. И что это только что было? Тяжело вздохнув, Мичизу, всё ещё немного шокированный произошедшим, медленно разомкнул пальцы и посмотрел на две оранжевые батарейки, словно те могли ответить на все его вопросы. А у Мичизу их накопилось достаточно. Этот день, однозначно, хотел его добить. То брат, то странные шаги и рыдающий на пороге Ацуши. Точно! Застонав, Тачихара ударил себя ладонью по лбу. Чёрт, со всеми этими странностями он совсем забыл о друге. Накаджима, наверное, всё ещё сидел там, ждал его и беспокоился, пока Мичизу играл тут в долбанного героя фильма ужасов. Протянув руку, мальчик уже собирался положить батарейки на тумбочку и отправиться к Ацуши, как раздавшийся из рации голос заставил его застыть на месте. Приторно ласковый, медленно растягивающий каждую букву, словно пробуя её на вкус. Мичизу буквально видел, как слащавая улыбка растянулась на губах незнакомца. — Это мой подарок тебе, малыш Мичизу. Обернись. От громкого, пронзительно мяуканья за спиной, по телу пробежались мурашки. Медленно обернувшись, Мичизу вперил шокированный взгляд в шарик, из которого, судя по всему и доносилось мяуканье. В голове застучал набатом лишь один вопрос — что за херня происходит? Маленькая кошачья лапка провела подушечками по латексной изнанке, оттягивая её. Совсем нежно, словно делала массаж, но уже в следующую секунду лапка ударила по изнанке более агрессивно и резко вонзила в неё когти, дёргая на себя. Шарик, чего и следовало ожидать, лопнул с громким хлопком. Вздрогнув, мальчик застыл с широко раскрытыми глазами, не в состоянии пошевелиться. Шокированный происходящим до глубины души, он просто стоял и смотрел, как из небольшого воздушного шарика на него обрушивается кровавый поток, буквально сбивая с ног и заливая всю комнату. Повалившись на пол, Тачихара прокашлялся и едва сдержался, чтобы не выплюнуть свой завтрак на пол. По языку расползся до боли знакомый и омерзительный привкус металла. Сплюнув попавшую в рот кровь, а он не сомневался ни на секунду, что это была именно она, Тачихара протёр рукой глаза и проморгавшись, медленно обвёл взглядом утопающую в крови комнату. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он просто сидел и не мог выдавить из себя ни единой эмоции. — Мичизу? У тебя всё в порядке? Я… Тебя долго не было и я… Показавшийся в проёме Ацуши так и не договорил. Он застыл неподвижным изваянием, взирая с ужасом на открывшуюся картину. Стремительно бледнея, он то открывал, то закрывал рот, не в силах выдавить из себя и звука. В самый последний момент взгляды друзей встретились и Ацуши потерял сознание, свалившись на залитый кровью пол. Тихий, нервный смешок сорвался с губ Мичизу. С каждой секундой этот чёртов день нравился ему всё меньше и меньше. *** Акутагава Рюноске — кремень, непробиваемая скала. Хладнокровный, угрюмый мальчишка с вечно каменным лицом. Максимум его эмоций — дрогнувшие в подобие улыбки губы. В школе к нему мало кто приставал, не считая всем известную банду хулиганов. Под пронзительным, буквально испепеляющим взглядом серых глаз, каждый появившийся на горизонте обидчик сворачивал в обратную сторону, мгновенно меняя свои планы. Это раньше его постоянно задирали и обижали, но сейчас, ощущая недружелюбную, источающую опасность ауру, люди старались обходить его стороной. Вечно облачённый в чёрное, Рюноске напоминал жнеца, явившегося за гнилыми душонками грешных отребьев. И именно сейчас, это дитя смерти шмыгало носом, изредко всхлипывая и роняя слёзы на кухонный стол. Запястье в очередной раз проходилось по щекам, стирая солёные, прозрачные дорожки, но никак не помогало ситуации. Слёзы катились градом, уже начиная выбешивать, а лук всё никак не хотел заканчиваться. Чёртов суп, чёртова Гин, сбежавшая под шумок вместе с Элис на прогулку по магазинам! Рюноске уже тысячу раз пожалел о том, что выиграл в прошлый раз у сестры в камень-ножницы-бумага. А ведь не останься Гин тогда следить за пирогом, могла бы сейчас нарезать этот проклятущий лук и страдать вместо брата. Ох, кто бы знал, как мальчик ненавидел готовить. Нет, это не имело отношение ко всей готовке в целом. Только к тем блюдам, где присутствовал лук. И стуча ножом по разделочной доске с каждым разом всё громче, злость в груди мальчика поднималась всё сильнее. Дурацкие слои постоянно выскальзывали из-под пальцев, резались не ровно и буквально выжигали глаза своими парами. Если Рюноске когда-нибудь обретёт сверхсилы, то избавит мир от этого дрянного продукта раз и навсегда. Когда последний кусочек нашинкованной овощной плоти отправился на сковородку, мальчик поспешил к раковине, включая воду и подставляя лицо под холодную струю. Облегчённо выдохнув, Рюноске почувствовал, как в мир снова возвращаются яркие, оптимистичные краски, а бушующий пожар в груди затихает. Лук тихо скворчит на сковородке, рядом в кастрюле варится предварительно нарезанная картошка с мясом. Налив в стакан воды, мальчик осушил его в несколько глотков и выдохнул. Его страдания наконец-то закончились. Теперь дело оставалось за малым. Хотя, Рюноске всё равно не понимал, на кой чёрт Гин потребовала от него суп. Он собирался приготовить только рис и пожарить к нему рыбу, с чем прекрасно справился ещё час назад, но тут сестра неожиданно выпалила, что этого мало и обязательно нужен суп. Неужели это такая месть за вчерашний проигрыш? Боже, Рю хоть и любил сестру, но в такие моменты жутко гневался на неё. У этой девчонки явно тёмная материя вместо крови, а душа — сплошные бесы. Вот как можно быть одновременно такой доброй и жестокой? Наверное, у них это семейное. Рю и сам знал, что мало чем отличался от сестры, просто порой забывал об этом. Плюхнувшись на стул, мальчик вытянул ноги и зевнул. Капельки слёз выступили в уголках глаз и он быстрым движением стёр их, уже сытый по горло образом вечно рыдающей принцессы. Он так и не смог нормально поспать. Всю ночь его мучали кошмары, а уснув под утро, в скором времени был беспардонно разбужен сестрой. Вернувшись вчера домой, Рюноске кое-как доволочил тело до душа, а после упал без сил в кровать, проваливаясь в наполненный кошмарами сон. Он так и не успел рассказать Гин обо всём. И это, если честно, очень волновало его. Рюноске, он… Вы же помните, что говорят о нём окружающие? Весь такой хмурый, непробиваемый кремень и бла-бла-бла. Но что, если на самом деле всё обстоит иначе? Если этот мальчишка не совсем тот, кого в нём видят люди? Нет, что-то от нафантазированного окружающими образа в нём имелось. Рюноске и правда немногословен, хмур и взглядом мог буквально вышибать душу из тела. Но в остальном всё было несколько иначе. Есть у него один секрет, что Акутагава хранил за тысячей замков и ни при каких обстоятельствах, никому и никогда не собирался рассказывать. Об этом знала только Гин и как подобало хорошей, любящей сестре, хранила она его с таким же остервенением, что и брат. Хотя, порой не совсем понимала, почему Рю скрывал это от друзей. Они ведь хорошие ребята и смеяться над ним не стали бы. Но мальчик был непреклонен и каждый раз говорил, что унесёт эту постыдную тайну с собой в могилу. Дело, собственно, вот в чём. Акутагава Рюноске на самом деле очень, очень-очень-очень и ещё миллион раз очень боялся всей этой паранормальной и мистической темы. Когда ребята с восторгом и воодушевлением тащили на ночь кино очередную подборку ужастиков, мальчик внутренне умирал. И стоило свету в комнате погаснуть и начаться фильму, как душа, незаметно для остальных покидала его тело. Уровень везения прыгал до отметки «Бог», если под конец он умудрялся уснуть, но если нет, то наступала адская пора вздрагиваний от любого шороха и подозрений в сторону любой как-то не понравившейся мальчику тени. Акутагава ненавидел ночь за её бесконечно оживающих монстров. Каждый раз, стоило лечь в кровать, как воображение рисовало самые разнообразные и кровавые сценарии собственной кончины в лапах притаившихся во тьме тварей. Одеяло уже выученным движением подворачивалось под себя, не оставляя ни единого зазора, в который мог бы просунуть свою когтистую лапищу монстр и схватив за щиколотку, утащить в тёмное, усеянное обглоданными костями царство, а маленький ночник, стоящий на прикроватной тумбочке рядом с головой, становился маяком, тем самым спасительным светом, что рассеивал тьму и отпугивал монстров, сжигая их чувствительную к свету кожу в прах. Если наступало время страшилок, то Рюноске никогда не оставался в стороне. Не смотря на страх к потустороннему, он очень любил делиться с друзьями своими жуткими, придуманными на ходу историями, что на самом деле получалось у него очень даже не плохо. Пять из пяти напуганных мальчишек, включая себя. Правда, после подобных посиделок при свечах, Акутагава всю ночь не мог сомкнуть глаз, впечатлённый до глубины души, он буквально видел, как монстры из историй друзей оживали у него на глазах. Призраки, оборотни, вампиры и прочая мифологическая составляющая, которой порой так и пестрила кино и комикс-индустрия пугали его до жути. И дело даже не в страшных образах. Рюноске, как и Гин, верил, что всё это паранормальное братство существует и ходит по нашей земле. Он со сто процентной уверенность мог заявить, что подкроватный и живущий в шкафу монстр существуют и сейчас он их покажет. Смешно? А вот Рюноске не очень. С извечно следующей за ним попятам тенью в виде астмы, мальчик каждый чёртов день проживал, как последний. Он очень старался не показывать своего страха друзьям. Держал лицо кирпичом, не вздрагивал даже в самых страшных моментах, хотя каждая нервная клетка кричала на все голоса и прыгала с обрыва спокойствия в бушующее море паники и страха. Поначалу было тяжело совладать с эмоциями, но со временем Рюноске привык и столь жёсткий контроль по-итогу дал свои плоды. Теперь, смотря на мальчика, ни за что нельзя было сказать, что он чего-то боится. Самая настоящая непробиваемая скала. И только сам Рюноске знал, что внутри у него происходила катастрофа мирового масштаба, когда как на лице не проскальзывало ни единой эмоции. И теперь, сидя на кухне, пока чёртов суп закипал, мальчик вспоминал вчерашний день и очень хотел испариться. Прихватить с собой Гин, дедушку, друзей и по взмаху волшебной палочки телепортироваться на другой конец света. От одной только мысли, что по городу бродит клоун-убийца и ест детей, волосы на затылке вставали дыбом. А он взял и отпустил Гин в город. Свою любимую сестру, которую могли в любую секунду утащить в самый настоящий ад и перекусить ей, славно похрустывая тонкими косточками. В голове сразу же всплыл образ кричащей, обглоданной до костей Гин, тянущей к нему свою окровавленную руку. А там, за её спиной хищно скалилась зубастая пасть, заливаясь смехом и не сводя своего пронзительного, голодного взгляда с Рюноске, как бы говоря, что он следующий. От представленной картины мурашки по коже пробежались, горло сдавило и мальчик снова потянулся к ингалятору, уже который раз за утро. Брызнув аэрозолем в рот, Рюноске прикрыл глаза и вернув полу-пустой ингалятор в карман шорт, невесело усмехнулся. Он не удивится, если собственная фантазия его когда-нибудь окончательно добьёт. Вернувшись к плите, он добавил немного морковки на сковороду и дождавшись, пока всё это неблагодарное дело зажарится, выключил огонь. Немного магии, ловкости рук и спустя каких-то десять минут суп был готов. На кухне стоял чертовски вкусный запах и Рюноске, несмотря на лютую ненависть к луку, был очень доволен своим творением. Взяв небольшой половник, мальчик ещё раз всё перемешал и зацепив немного, попробовал. Уголки губ приподнялись в улыбке. Да, это действительно вкусно, дедушка точно оценит. Проглотив кусочек мяса, мальчик нахмурился и замер, почувствовав что-то странное, тянущееся с языка по горлу. Желудок свело спазмом и Рюноске еле сдержался, чтобы не выплюнуть всё обратно. Засунув пальцы в рот, он удивлённо похлопал глазами, нащупав что-то странное и попытался достать, но его снова скрутило от ощущения скольжения в глотке. Быстро потянув находку на себя, мальчик согнулся от очередного спазма и поспешил к раковине. Глаза широко распахнулись, а к горлу подкатил ком тошноты, стоило ему увидеть длинную прядь светлых волос в пальцах. Вздрогнув всем телом, мальчик откинул от себя жуткую находку и отступил от раковины. Какого чёрта? Откуда в супе волосы? Подобной оплошности мальчик не мог допустить. Он готовил очень внимательно. И ладно, если бы это была одна мелкая волосинка, но… целый пук?! Как он вообще его проглотил, сделав лишь небольшой глоток?! Медленно переведя взгляд от раковины к кастрюле с супом, Акутагава осторожно, словно приближаясь к дремлющему дракону, подошёл к плите и взглянул на своё творение. Но на удивление ничего странного не увидел. Сверху плавало немного картошки и зелени, никаких волос и более диковинных находок. Снова размешав варево половником, он подцепил всю гущу со дна и внимательно на неё посмотрел. Опять картошка, мясо, специи и… Встретившись взглядом с немигающим ярко-желтым глазом, Рюноске почувствовал, как тело покрывается ледяным потом. Не меняясь в лице, он медленно опустил находку обратно и сделал шаг назад. Резкий, громкий звук раздавшийся за спиной, заставил его буквально окаменеть. Шея, словно заевший шарнир, слегка дергалась и разве что не поскрипывала, пока мальчик оборачивался назад. Увиденное заставило его сердце навернуть дьявольское сальто и приземлиться где-то в животе. Пиала, стоящая посредине стола дёргалась, словно при землетрясении. Маленькие печенья с предсказаниями, что вчера принёс Хироцу, подпрыгивали и громко хрустели своей оболочкой, пока что-то пыталось пробить её изнутри. Показавшийся из крайней печеньки, маленький зародыш птенца медленно поводил головой из стороны в сторону, словно принюхиваясь и в следующее мгновение, раскрыв клюв, зашёлся человеческим, агонизирующим криком, из-за чего Рюноске чуть не подскочил на месте. Пиала задёргалась сильнее. Из раскрошившегося печенья на стол повылезали более жуткие и мерзкие создания. Маленькие бабочки с перекошенными лицами младенцев, облеплённые слизью глаза, с тянущимися за ними нервными окончаниями. Кастрюля за спиной загрохотала. Отшатнувшись, мальчик не без ощущения тошноты смотрел, как из-под вздувшейся горы личинок появился красный шарик и взлетел к полотку. Медленно, не привлекая к себе внимания, шаг за шагом, Акутагава отступал назад. Личинки, словно пивная пена, медленно сползли по краям кастрюли вниз, падая кишащими ошмётками на пол. Несколько глаз вывалилось следом и поползло в сторону Рюноске. Прядь волос в раковине взвилась змеёй и распавшись на тысячи окровавленных личинок, быстро наполнила собой всю ёмкость, переваливаясь за край. Всё это месиво медленно, но верно двигалось в сторону потенциальной жертвы. Задрожав крыльями, несколько бабочек-младенцев поднялось в воздух и зайдясь в оглушающем крике, полетело на Рюноске. Только благодаря сумасшедшей, нечеловеческой выдержке, Акутагава всё ещё не сорвался на бег. Он сделал последний шаг назад и резко захлопнул дверь на кухню. С той стороны послышался оглушающий вой и бабочки забились с силой в дверь. Что-то тихо промычав сквозь плотно сжатые губы, Рюноске резко сорвался с места. Ноги на всех скоростях несли его к выходу из дома. Схватив с тумбочки у двери рацию Гин, он пулей вылетел наружу, слыша, как в спину ему доносится истерический, громкий смех. Захлопнув дверь с оглушающим хлопком, Рюноске привалился к ней спиной и захрипев, раскрыл рот, в попытке ухватить хоть глоток воздуха. Буквально присосавшись к ингалятору, мальчик на ватных, негнущихся ногах спустился вниз по ступенькам и только отойдя от дома на несколько метров, упал на траву, чувствуя, как оглушающе бьётся сердце в ушах. Обхватив себя дрожащими руками, Рюноске крепко зажмурился, чувствуя, как трепещет от страха нутро. О боже. Что… что за дерьмо только что произошло?! Что за сраные фокусы? Если монстр хотел его напугать этим тошнотворным зрелищем, то пусть похлопает себе в ладоши, у него это получилось. Рюноске как знал, что чёртов монстр в конечном итоге явится по его душу. Эта неведомая тварь просто не могла пройти мимо него. Стоило Джуничиро упомянуть о клоуне и Рюноске сразу понял, что всё, закончились спокойные, беззаботные деньки. Их весёлому лету наступил конец. Бесповоротно и на все сто процентов. И прямо сейчас это подтвердилось. Обернувшись, Акутагава со злостью в глазах посмотрел на дом. Он не мог вернуться обратно, в эти кишащие мерзкими тварями стены. Только не один. Ему просто не хватит храбрости снова переступить порог дома в одиночку. Сжав в руке рацию, мальчик зажмурился изо всех сил, пытаясь успокоиться. Ему очень нужна помощь. Даже если ребята не поверят ему, он не обидится, потому что понимает, как всё это выглядит со стороны для обычного человека. Но сам он с этим не справится. Впервые непробиваемая скала Рюноске собирался попросить друзей о помощи. И пусть они в процессе увидят его обглоданное страхом нутро, уже не важно. Да, это шло против его принципов, но когда на пороге стояло древнее зло, все секреты могли катиться в ад. *** Джуничиро уже долгие минуты смотрел на рацию, так и не решаясь связаться с ребятами. Его гложило странное, крайне мерзкое чувство, не дающее сделать первый шаг. А что… что если он будет только обузой для ребят? Есть ли смысл делать что-то ещё? Он ведь предупредил их, рассказал всё, что знал. Может на этом его роль заканчивалась? Стоило ли пытаться и дальше? От него ведь нет никакого прока. Если клоун снова появится, Джуничиро просто свернётся калачиком и будет ожидать смерти. Он ведь, даже посмотреть в глаза своему страху не сможет, не то что бороться против него. Пальцы сжались на рации, закусив губу, Танизаки глубоко вдохнул, пытаясь привести голову в порядок. Нет. Достаточно с него бегства. Если не ради ребят, то хотя бы ради Наоми. Он должен постараться и не дать монстру завлечь в свои сети ещё больше детей. Эта боль и ужас, что испытала Наоми… никто не должен оказаться на её месте. Взгляд упал на лежащий рядом рюкзак. Там есть всё необходимое: фонарик, перцовый баллончик, пластыри, бутылка воды и самое главное — папин армейский нож. Джуничиро сомневался, что хоть что-то из этого способно убить монстра, но если повезёт, то сможет ранить или выиграет достаточно времени, чтобы успеть сбежать. Танизаки ещё никому не говорил об этом, но ночью к нему во сне явилась Наоми. Такой, какой её запомнил Джуничиро. Изуродованная до неузнаваемости, с перекошенным, обглоданным лицом. Окровавленная кость торчала из обрубка руки, личинки копошились в её ранах, медленно ползали по затянутому белесой плёнкой глазу. С отвисшей челюсти капала перемешанная с кровью слюна. Она была омерзительна и одновременно с этим прекрасна. Его любимая, дорогая сестра. Её сердце уже давно не билось, а резкий запах разложения преследовал ярким шлейфом, но ни это, ни другие отвратительные аспекты не смогли остановить мальчика от крепких, преисполненных тоской объятий. Он так скучал по ней, так хотел увидеть ещё хоть раз. Джуничиро было плевать на тошнотворный запах, на ледяную, испещрённую ранами кожу. Он смотрел в единственный, сохранившийся глаз и чувствовал, как слёзы обжигают щёки. — Наоми, ты такая красивая, — прошептал он и заправил чёрную, слипшуюся от крови прядь за ухо. И пусть его слова звучали фальшиво, но мальчик не мог не сказать этого, ведь сестра так любила, когда он делал ей комплименты. — Я так скучал по тебе. Лицо девочки не изменилось, но верхняя губа или, скорее, то, что от неё осталось, дёрнулась в подобие улыбки. Задеревеневшие пальцы коснулись его щеки, слабо поглаживая. Наоми перевела взгляд с брата на свою руку и улыбка исчезла с её лица. Она закачала головой и резко отошла от брата. Джуничиро удивлённо посмотрел на неё, не понимая в чём дело и поражённо застыл, услышав её голос. Хриплый, искажённый, местами булькающий, словно девочка набрала в рот воды. Обрубок языка задёргался, в попытке произнести нужные слова. — Хом. Оно хи… вёт… в хта… гом хоме. — Что? Что ты пытаешься мне сказать, Наоми? Вытаращив на сестру глаза, Джуничиро попытался понять хоть слово, но у него ничего не получалось. — Хта… гый хом. Мёхтвые… хегегья… оху… ган… чики. Быстро обернувшись, словно услышав что-то за спиной, девочка громко, болезненно застонала. Она посмотрела на брата и Джуничиро готов поклясться, что увидел застывшие в глазу слёзы. Схватив брата за плечо, она резко оттолкнула его от себя. — Оно бхиско. Беги! Повалившись назад, Джуничиро показалось, что из него весь воздух вышибло. Он всё ещё слышал крик Наоми, чувствовал ледяное касание к плечу, когда тьма поглощала его сознание. Открыв глаза спустя несколько мгновений, он начал в панике звать сестру, пытаясь отыскать её, но заволоченное тьмой пространство сменилось собственной комнатой, а от присутствия Наоми не осталось и следа. Он пытался уснуть ещё несколько раз, но сознание наотрез отказывалось проваливаться в так необходимую ему темноту. Всю ночь мальчик размышлял о словах Наоми и только под утро, наконец, понял, что пыталась донести до него сестра. «Оно живёт в старом доме» «Старый дом. Мёртвые деревья. Одуванчики» В Йокогаме очень много старых домов. И по большей части в них до сих пор жили люди. Могла ли Наоми иметь в виду заброшенный дом? Таких в городе уже меньше. Возможно Джуничиро видел его раньше, но точно припомнить не мог. Достав из стола небольшую карту города, мальчик невесело усмехнулся. Когда-то он вместе с друзьями излазил весь город, побывал в каждой его части, преисполненный духом приключений. Но теперь… Тряхнув головой, он постарался отбросить все ненужные сейчас мысли. Пройдясь внимательным взглядом по карте, Джуничиро отметил кружком несколько знакомых заброшек. Сгоревший бар сразу же выпадал из списка. Деревья там росли, но на мёртвые они мало тянули. Дальше шла развалюха старика Отто. Он скончался три года назад от рака, так и не подписав никому дом. Желчный старик был. Но этот дом тоже отпадал. На его территории не то что деревьев и одуванчиков, даже травинки не росло, лишь выжженная солнцем, бесплодная земля окружала покосившийся и позабытый с годами дом. Обитель давно почившей старушки Харуно вызывала вопросы. Если Джуничиро не ошибался, в последний раз, а именно год назад, он видел табличку о продаже. Поставив жирный вопросительный знак, мальчик перешёл к последнему дому, стоящему рядом с пустошью. Брови поползли к переносице. Выдохнув, мальчик прикрыл на мгновение глаза и снова посмотрел на карту. И почему он раньше не подумал об этом треклятом месте? Давным-давно заброшенный дом славился своей жуткой, гнетущей атмосферой и именно вокруг него росли одуванчики и торчали, словно истлевшие руки мертвецов, деревья. Вспоминая заброшенную, жуткую громадину, Джуничиро почувствовал, как кожа покрывается мурашками. Там, в давно сгнивших, покрытых многолетней пылью стенах, возможно обитало оно, существо убившее Наоми. Сжав руки в кулаки, мальчик, более не раздумывая, схватил с кровати рюкзак с рацией и направился к выходу из дома. Ему страшно, очень страшно, он этого и не отрицал. Но одно он понимал точно — если ещё хоть на секунду задержится в доме, то от скручивающего внутренности страха не сможет сделать даже шага из комнаты. А он не мог себе этого позволить. Его маленькая, любимая сестра всё ещё была здесь, в этом мире, запертая в кромешной тьме. Джуничиро думал, что она воспарила, отправилась на небеса, но, чёрт подери, как же он ошибался. Направляясь к пустоши, Джуничиро в этот раз был более бдительным и осторожным. Ещё одной встречи с бандой Демона он точно не выдержит. Так, во всяком случае, ему говорили ноющие от боли рёбра. Эйс тот ещё бешенный ублюдок и нарываться на его преисполненные нездоровой любовью пинки Джуничиро не хотел. Когда железная дорога с фабрикой остались позади, а впереди замаячила тёмная, облезлая крыша, мальчик приложил все силы, чтобы не развернуться обратно. Остановившись в паре метров от забора, Джуничиро стёр катящийся градом пот со лба и окинул настороженным взглядом усеянный одуванчиками двор. Лёгкий ветер слегка колыхал пушистые головки. В какой-то момент Джуничиро показалось, что одуванчики говорят с ним. Фантазия подкинула множество писклявых, радостных голосов. Мальчик пришёл к нам. Как здорово! Какой хоро-о-оший, милый мальчик Дрожь прошлась по всему телу и Джуничиро поспешил отвести взгляд. От этого места становилось не по себе и в голову автоматически лезли всякие неприятные, пугающие мысли. Достав из рюкзака рацию, он, как говорил ему Рюноске, настроил приём на передачу и нажал на маленькую кнопку сбоку. Судорожно вдохнув, Танизаки открыл рот и дрожащим от волнения голосом произнёс: — Это Джуничиро. Я… Кажется я нашёл логово монстра.