Наше последнее лето

В гостиной стояла непривычная тишина. Сквозь густые ветви растущего близ дома дерева пробивались редкие солнечные лучи. Лёгкая, светлая тюль слабо колыхалась от редких порывов ветра, залетающего в открытое настежь окно. Несмотря на чудовищную жару на улице, в помещение витала приятная прохлада, лаская разгорячённую после быстрой езды на велосипеде кожу и дымящуюся от количества информации голову. Хотя, нет. С последним пунктом приятная температура в помещении никак не помогала. Казалось, ещё немного и от рыжей головы повалит пар. — Так, подождите, — оперевшись локтями о колени, Мичизу прикрыл глаза и потёр пальцами ноющие виски. Рыжие брови поползли к переносице из-за чего новенький пластырь, наклеенный каких-то двадцать минут назад неприятно стянул кожу. Хотя, ноющие, это мягко сказано, его голова прибывала буквально в шаге от взрыва. Кровавое шоу, устроенное, как теперь известно, двинутым на голову клоуном, конечно, выбило его из колеи, но услышав истории друзей, Тачихара совсем выпал в осадок. Почему этот день с каждой секундой становился всё более и более ненормальным? Может он до сих пор спал на том чёртовом диване и всё происходящее сейчас просто дурной сон? — Вы серьёзно хотите мне сказать, что чёртов клоун из рассказов Джуничиро существует и вы уже успели с ним затусить? За всё то время, что ребята расписывали в красках свои утренние и ночные приключения, Тачихара и слова не сказал, внимательно слушал, изредка кивал, да с таким пониманием в глазах, словно пережил каждую историю лично. Только вот друзья прекрасно понимали, что не понимание плескалось в его глазах. У мальчика в голове оглушающе рвались последние миллиметры шаблона, а привычное мировоззрение наворачивало дьявольское сальто, прыгая с обрыва в пучину невозможной по его мнению реальности. Он уже давно не верил в монстров. Последний раз, когда Мичизу смотрел на мир глазами ребёнка верящего в волшебство и подкроватных монстров, был восемь лет назад. Отец научил его справляться со страхами и не трястись от каждой подозрительно похожей на монстра тени. Мичизу любил комиксы, игры, фильмы. Такие жанры как: ужасы, мистика, хоррор занимали почётное первое место в его увлечениях. Завешанные плакатами и выпрошенными в кинотеатрах афишами стены в комнате буквально кричали о его увлечённости данной тематикой. Он её, честно говоря, обожал. Но любить и искренне верить — разные вещи. Мичизу — реалист, человек, что и бровью не поведёт, если услышит подозрительные завывания и скрипы, разгуливая в заброшенном доме со страшной, холодящей кровь историей. Он тот, кто подбросит в руках биту, улыбнётся и со всей возможной громкостью заявит, чтобы прячущийся во тьме человек вышел добровольно, иначе он выбьет из него всё дерьмо. И сейчас его мир стремительно переворачивался с ног на голову. Он надеялся, что ребята скажут ему, что всё это розыгрыш. Очень дорогой, продуманный, сложный розыгрыш. Что тишину в гостиной разрежет громкий, весёлый смех. Но никто не смеялся. Друзья выглядели настолько подавленными и уставшими, что язык не поворачивался назвать все их слова шуткой. А последующие слова Дазая окончательно добили Мичизу. — М-м-м. Да, существует, — заявил он со всей присущей ему беззаботностью, словно говорил не о жутком чудовище, чуть не лишившем его друзей жизни, а о погоде. — И не то что бы затусить, но поиграть в гляделки успели. Дазай, по сравнению с остальными являл собой икону спокойствия. Сидел, скрестив ноги по-турецки и расслабленно откинувшись на спинку дивана, да попивал приготовленный Мичизу чай с бергамотом. Оно и понятно, его-то Пеннивайз напрямую так и не тронул. Клоун только и делал, что шариками его закидывал, да из-за деревьев взглядом прожигал. В первую встречу, правда, устроил небольшое шоу с жонглированием из отрубленных голов, но это так, пустяки. Для Дазая, привыкшего лицезреть перекорёженные трупы матери и брата двадцать четыре на семь, это показалось скорее странным, нежели пугающим. И всё же, не смотря на внешнее спокойствие, внутри Дазай был чертовски напряжён, просто не хотел показывать этого и без того пребывающим на взводе друзьям, чья ситуация в отличие от его была куда хуже. — Говори за себя, скумбрия, — проговорил Чуя. Облокотившись спиной о стену и сложив руки на груди, мальчик буквально источал ауру недовольства и агрессии. Казалось, в потемневшей синеве сейчас сверкнёт молния от разразившегося внутри шторма. — Тебе, в отличие от нас не устраивали кровавых шоу. Дазай на его слова лишь пожал плечами, что правда, то правда. Он не обижался на чрезмерно агрессивный тон друга, хотя бы потому что знал, что тот был направлен не на него. Ещё каких-то пол часа назад Накахара пребывал в относительно спокойном состоянии, делясь с Осаму своим прошлым, но стоило ему услышать из резко заработавшей рации голос Рюноске, как спокойствие моментально испарилось. «Срочно все ко мне!» — единственное, что произнёс Акутагава и отключился. Переглянувшись, ребята сразу подумали, что случилось явно что-то нехорошее, потому что Рюноске никогда так говорил. Его обыденные фразы звучали как: «Срочное собрание на базе, салаги» или «У вас есть пять минут, чтобы добраться до базы или я скормлю ваши сердца адским псам». Да и учитывая творящуюся в последнее время чертовщину, он вполне мог попасть в неприятности. Поэтому, быстро собравшись, ребята запрыгнули на велосипед Осаму и рванули к дому Рюноске. Правда, точку сбора в итоге пришлось поменять, так как связавшийся с ними Тачихара буквально выбил почву у них из-под ног своими словами. «Я, блять, весь в крови. Мой дом затопило сраной кровавой рекой. Ацуши без сознания. Если вы сами не придёте ко мне, то увидимся через месяц, потому что отмыть это дерьмо за пять минут я не успею.» Ребята буквально видели, как Тачихара расхаживал туда-сюда и яро жестикулировал, пока говорил с ними. Они понятия не имели, что у него с Ацуши произошло, но долго тянуть резину не стали и уже в компании Рюноске мчались к другу. С этого момента напряжение в глазах Чуи и сменилось клокочущим, шипастым раздражением, а стоило ему увидеть Ацуши с Тачи и развернувшийся в комнате кровавый потоп, так окружающая его аура чуть ли не раскалилась до красна, словно у того безумного божка Арахабаки. Чуя злился, очень сильно злился, но не на друзей. Весь его гнев был направлен лишь на одно существо, что он никогда в своей жизни больше не хотел видеть. В груди бушевало слишком много эмоций и самыми яркими из них были: страх, волнение и злость. От одной только мысли, что его друзья пережили тот же самый ад, что и он, кровь закипала. Он бы с удовольствием выбил всё дерьмо из того размалёванного шута, если бы мог хотя бы взглянуть на него без ощущения бесконечного падения на дно затопленной страхом бездны. Чувство беспомощности и разъедающего внутренности страха порождало только больше раздражения, поэтому Чуя в основном молчал. Подпирая собой стенку, смотрел на всех тяжёлым взглядом и слушал их не менее дерьмовые, чем у него самого, истории. — А я сразу поверил Джуничиро. После увиденного в переулке… было бы странно не поверить ему, — тихо проговорил Ацуши. С мокрых волос стекала мелкими каплями вода на выданную ему Мичизу футболку с эмблемой школьной бейсбольной команды. Его всё ещё немного потряхивало после увиденного в комнате друга, но благодаря успокоительному и чашке ромашкового чая, Ацуши уже не так остро на всё реагировал. Хоть он и побывал после пробуждения в душе и сменил одежду, ощущение крови на коже всё ещё осталось, а в носу до сих пор стоял мерзкий, отвратительный запах металла. — Согласен, — Рюноске кивнул и посмотрел на друга. — Сопоставь все факты, Тачи. Кенджи с Наоми убивают, Кёка пропадает, а после мы находим её туфельку в канализации. А теперь этот… Пеннивайз из истории Джуничиро появляется перед нами. Ты сам всё видел. Неужели до сих пор думаешь, что произошедшее с тобой какой-то фокус? — Зря стараешься Рю, — Осаму махнул на Тачи рукой. — Он такой же твердолобый идиот, как и мы с Чуей. — Я не твердолобый идиот, — Мичизу бросил на Дазая тяжёлый взгляд, но сразу же как-то поник и опустил голову, смотря на кружку чая в своих руках. — Просто в это не так легко поверить. Я… не считаю, что всё это какой-то розыгрыш или шутка, вы бы не стали творить, — он неопределённо махнул рукой в сторону второго этажа, — такую херню. Мне просто дико осознавать, что какая-то паранормальная срань в лице клоуна действительно существует и пытается нас запугать. — Запугать? — в глазах Ацуши было столько удивления, что Тачихаре стало неловко за свои слова, словно он сморозил какую-то несусветную глупость. Подавшись вперёд, Накаджима до побеления костяшек сжал кружку в руках. — Мичи, он пытался убить меня! Если бы я не успел закрыть дверь и выпрыгнуть в окно, то не сидел бы сейчас с вами. Там такая чертовщина творилась… Перед глазами снова встало обглоданное личинками лицо матери, её нечеловеческий крик и разодранные в мясо запястья. Ацуши и сам не заметил, как завис, смотря в одну точку. Из транса его вывело лёгкое прикосновение чужого плеча к собственному. Вздрогнув, Накаджима посмотрел на сидящего рядом с ним Рюноске. Тот даже голову к нему не повернул, смотря куда-то в сторону окна, но Ацуши и не нужно было смотреть в его глаза, одного этого маленького жеста хватило, чтобы успокоить вновь разбушевавшиеся нервы. Лёгкая улыбка скользнула по губам, полностью осушив кружку с остывшим чаем, Ацуши почувствовал, как по телу расходится приятное тепло. И, наверное, дело вовсе не в чае, но задумываться сейчас об этом Ацуши не хотел. — А мне кажется, он не собирался тебя убивать, — на вопросительные взгляды Чуя пожал плечами, пальцы сжались на рукавах ветровки. — Думаю, он играет с нами. Запугивает, используя наши самые потаённые страхи, прежде чем убить. — А как же Танизаки? Их… кхм, клоун не запугивал. Мичизу было всё ещё дико странно говорить об этом на полном серьёзе, но он правда старался. Хотя бы ради друзей, для которых всё произошедшее накануне дерьмо не выглядело, как какая-то шутка. — Думаю, в случае с Танизаки у него была другая тактика, — сказал Дазай. — И без того напуганные дети не требовали каких-то сложных манипуляций. Немного сладких речей и они сами пошли в его руки. — И почему-то именно на нас ему резко расхотелось использовать свои сладкие речи, — недовольно пробубнил Рюноске. Нехорошо так думать, но с какого такого чёрта, этот размалёванный гавнюк напевал кому-то серенады о счастливой жизни, а им устроил кроваво-фееричное шоу? Что за логика? Рюноске она абсолютно не понятна. — А ты бы пошёл в лапы к монстру, напевай он тебе о розовых замках и облаках из сладкой ваты? Рюноске ничего не ответил, только кинул на Осаму колкий взгляд, хотя мысленно с ним согласился. Услышь Рюноске из сливной дыры весёлый голос, предлагающий ему жизнь в сказочной утопии, немедленно залил бы трубы кислотой, а то и вообще, учитывая его непереносимость всего паранормального, поджёг бы собственный дом. Расценивая молчание друга, как согласие, Дазай покачал головой. — Вот и я о том же. Какой смысл лить нам в уши радужное дерьмо, если мы на это никак не среагируем, да и учитывая нашу твердолобость, навряд ли вообще обратим на это внимание, списывая всё на «показалось». — Какой вообще смысл в запугивании? — спросил Тачихара. — Не проще сразу убить и сожрать? Он ведь уже являлся к нам. Разве ему не надоедает, ну, не знаю, бегать от одного ребёнка к другому и при этом чувствовать голод… Он ведь для этого и ест детей, разве нет? — Думаю, этому есть объяснение, — заправив за ухо выбившуюся прядь, Чуя в задумчивом жесте приложил костяшки пальцев к губам. — В ту ночь Пеннивайз говорил, что ему нужен мой страх. Возможно, человеческое мясо — не единственная позиция в его рационе. — Хочешь сказать, что он питается страхом? Чуя на слова Рюноске медленно, немного неуверенно кивнул. — Точно сказать нельзя, мы ведь ничего толком и не знаем о нём. Может таким образом он повышает свою силу. Что-то типа… — О! — Тачихара щёлкнул пальцами. — Он, как Фредди. Тот тоже убивал детей и питался страхом. И чем больше страха получал, тем сильнее становился. Переглянувшись, ребята закивали, что-то схожее и правда проглядывалось. Только вот в отличие от Крюгера, Пеннивайз был не кино-монстром, а вполне себе реальной угрозой. — Помните, в первой части Крюгер исчез, стоило Нэнси перестать его бояться? Идея, конечно, то ещё дерьмо, но что если нам просто перестать кормить его страхом? Типа… — Дазай задумчиво мыкнул и повертел запястьем, пытаясь подобрать правильные слова. — Не реагировать на все его фокусы. — Предлагаешь игнорировать его? — спросил Рюноске и шатен согласно кивнул. — Ты прав, — Чуя, вторя Дазаю, согласно кивнул. — Твоя идея полное дерьмо, — изогнув бровь, он смерил друга скептичным взглядом. — Как ты себе это представляешь? Хочешь сказать, что при следующей встрече я не должен бояться и просто пройти мимо? Ты идиот или забыл о чём мы говорили? Осаму открыл было рот, но тут же его закрыл. Нет, он не забыл о том, что ему рассказал Чуя. Просто… как-то не подумал, что у друга, с въевшейся до самых костей фобией могут возникнуть проблемы с игнорированием потенциального триггера. Мда, действительно идиот. Он уже хотел ответить, но его опередил Ацуши. — Мне кажется, это плохая идея. Вы ведь сами говорили, что ничего не знаете о нём. А что если игнорирование только разозлит его? Да, может он и становится сильнее, питаясь страхом, но это не значит, что перестав получать его, он оставит нас. Может, наоборот, перестанет видеть смысл в своих фокусах и играх, и просто убьёт нас. В словах Ацуши была логика. Такое развитие событий казалось наиболее приближённым к правде. Вряд ли жестокий убийца пощадит свою жертву только потому что она перестала его бояться. Но с другой стороны, если их догадки окажутся верны и перестав получать страх, клоун ослабнет, возможно у них появится шанс не только сбежать, но и как-то навредить ему. Только вот о последнем было ещё рано думать. Они от кровавых представлений чуть в ящик не сыграли, что уж говорить о прямом контакте. — Я не говорю, что мы должны полностью игнорировать его. При встрече в любом случае нужно бежать, но и стараться по-максимуму не показывать своего страха. Просто… не знаю, представьте, что перед вами не горы трупов и реки крови, а милый щенок, — на удивлённые, недоумённые взгляды Осаму тяжело вздохнул. — Ладно, это был плохой пример, но вы меня поняли. — Ты типа… каждый раз как видел его, представлял что-то милое? — спросил Тачихара, рыжая бровь взметнулась вверх. — Что? — Дазай удивлённо округлил глаза и засмеялся. — Нет, думал моя башка снова фокусы всякие выдаёт, поэтому просто игнорировал его. Прошлые видения никогда не причиняли мне вреда, так что какой-то подставы от стрёмного клоуна я не ждал. Ну пожонглировал головами, ну сталкерит за мной из-за каждого дерева и шариками своими разбрасывается, — он пожал плечами. — Всякое бывает. Да и не страшно мне было. — Жесть. И что? Он просто стоял и пялил? За всё это время ни разу не пытался как-то навредить тебе? — прищурив глаза, Рюноске окинул друга подозрительным взглядом. Как-то слабо верилось, что Дазай выходил настолько сухим из воды. Может недоговаривал чего? Осаму усмехнулся. — Неа. Думаю он просто не захотел связываться с таким непробиваемым парнем, как я. Ха-ха. Как представлю, какого ему было, когда я закрывал дверь у него перед носом. — А я думаю, что ты идиот, — вынес вердикт Чуя, сверля друга тяжёлым взглядом. — Тебе просто повезло, что эта тварь ещё не успела перейти к более активным действиям. Ты же буквально провоцировал его. Ребята согласно закивали. Осаму может и бывал порой любимчиком Фортуны, но навряд ли эта непредсказуемая шалунья будет вечно благоволить ему. Точно не в случае с клоуном. Тот скорее всего только сильнее распалялся, получая в ответ на свои пугалки полный игнор. И что-то ребятам подсказывало, за свои необдуманные действия Дазай обязательно поплатится. Как любит говорить Ацуши — вернётся адским бумерангом, снося голову с плеч. — А мне кажется, идея Осаму не такое уж и дерьмо, — на слова Тачихары Дазай удивлённо округлил глаза. Он уже и не рассчитывал, что кто-то согласится с ним. Всё же идея не проверенная и довольно рискованная, учитывая, что ребята в отличие от Дазая, клоуна действительно боялись. — Риски, конечно, есть, но, думаю, мы справимся. Не стоит забывать, что эта тварь действовала, когда мы были одни. Нам просто следует держаться вместе и помогать друг другу с контролем страха. И… — И если оно попытается напасть, то вместе у нас будет куда больше шансов спастись, — закончил за него Рюноске, на что Мичизу согласно кивнул. — Верно. Я, конечно, не стратег в планах по борьбе с монстрами… то есть, с реальными монстрами. Всё-таки раньше и подумать не мог, что помимо кино и комиксов эта дрянь существует ещё и в нашем мире. Но, думаю, к его следующему появлению мы должны подготовиться. — Предлагаешь засесть на базе и ждать его следующего хода? — спросил Чуя. Ему, если честно, не очень нравилась идея сидеть и ждать прихода чёртового клоуна. От одной только мысли, что эта тварь снова явится по егу душу, кожа покрывалась мурашками. Но в словах Мичизу было рациональное зерно. Во всяком случае они будут вместе и если что-то пойдёт не так, а Чуя уверен, что что-то пойдёт не так, в его случае точно, друзья ему помогут. — Да. Нужно предупредить Гин. И… кстати говоря, — Тачихара обратился к Рюноске. — Как она? Гин ведь говорила, что слышала странный голос во снах. Вдруг это был клоун? Как она себя чувствует? Нахмурившись, Акутагава на мгновение задумался и покачал головой. — Сейчас всё в порядке. Думаю, если бы она увидела что-то странное, то сразу бы сказала мне. В этом я уверен точно. А сны… Я говорил с ней утром. Кошмары исчезли, даже тот жуткий голос. Она пользовалась твоим методом и сказала, что больше ничего не слышала. — Значит моя идея была верна, — Осаму хлопнул в ладоши и улыбнулся. — Если причиной её кошмаров был клоун, то перестав бояться, она прогнала его. Правда, только из своей головы, но тем не менее, это сработало. — Не радуйся раньше времени. То, что он исчез из её головы, не говорит о том, что он не попытается напасть на неё в реальности, — проговорил Чуя. Но не смотря на строгий тон, уголки его губ дрогнули в еле заметной улыбке. Может… Может у них и правда всё получится и этот жуткий монстр оставит их в покое? — Гин будет вместе с нами. Думаю, ввести её в курс дела не составит труда. Сами знаете, что она даже в подкроватного монстра верит. — Как и ты, — усмехнувшись, Тачи стрельнул взглядом в сторону Рюноске, на что тот незамедлительно закатил глаза. Акутагава как знал, что стоит ему рассказать о своём секрете друзьям, так хоть одна подначка в его сторону, да полетит. Атмосфера в гостиной из гнетущей и мрачной, стала чуть светлее и легче. Только переступив порог дома, все были на взводе и ничего кроме пугающих, неутешительных мыслей их головы не занимало. Но сейчас, придя хоть к каким-то выводам, мальчики почувствовали, что возможно всё не настолько плохо и у них есть шанс. Уйдя на некоторое время в себя, Чуя размышлял о сестре. Ему нужно предупредить Элис, ведь она тоже могла быть в опасности. Он не очень представлял как будет говорить об этом с сестрой. Учитывая её скверный характер, она скорее посмеётся над его словами, чем поверит. Но Чуя хотя бы попытается. В крайнём случае, если разговор закончится сотней насмешек и любимой фразой Элис про то, что она живёт в одном доме с чёртовым задротом, можно будет попросить помощи у Гин. Они ведь подруги и хоть какие-то рычаги давления на эту фурию Акутагава имеет. Из мыслей его вырвал голос Дазая. — В таком случае, нужно обсудить наши страхи. И без утайки. Всю правду на стол. Вы сами должны понимать, что если о чём-то умолчите, то клоун воспользуется этим, а мы не сможем вовремя помочь. Неприятная тема. Они хоть и знали о страхах друг друга в общих чертах, но у некоторых всё равно было что-то более глубокое и личное и говорить об этом при всех было как-то… не то, что бы неприятно, скорее немного неловко. Мальчики на некоторое время замолчали, каждый думая о своём. Это как с прыжками в озеро. Начинать первым всегда страшно. — Ладно, — Тачихара обвёл притихших друзей внимательным взглядом и вздохнул. — Я начну первым. Не то что бы у меня были какие-то фобии и потаённые страхи, — он пожал плечами. — Вы сами знаете, что после смерти папы я стал… в каком-то смысле альтруистом. Мне хочется помогать всем и каждому, так сказать. Я бы никогда не поднял руку на ни в чём неповинного человека и тем более… на животное, — он снова тяжело вздохнул и опустил взгляд, словно ему было очень стыдно за свои дальнейшие слова. — Комнату ведь неспроста залило кровью? Да и этот шарик с котом… Что-то произошло? — в глазах Чуи плескалось беспокойство. Мичизу был не тем человеком, что что-то утаивает и не договаривает. Его язык обычно не имел такой привычки, выдавая автоматную очередь рассказов о любых событиях своей жизни. — Да. И… я не говорил вам, но этот урод оставил мне записку. В ней говорилось: «Я знаю, что ты сделал прошлым летом. Насладись воспоминаниями сполна, мой маленький убийца». Ребята одновременно скривились и не от фразы «убийца». Какая-то стрёмная была у клоуна привычка бросаться уменьшительно ласкательными словами в своих жертв. Подобное обращение из его уст звучало крайне омерзительно. — Я сразу понял, что он имел ввиду. Прошлым летом, когда вернулся с моря, произошёл небольшой инцидент. Я вам о нём не рассказывал. Возможно мне стало стыдно и страшно, что вы осудите меня за это. Хотя, в произошедшем нет ничего супер страшного, подобное случается очень часто, особенно в городах… — Тачихаре явно было нелегко подойти к сути и произошедшее сильно тяготило его. Ребята не знали, что такого успел сотворить их друг, но перебивать не стали, молча слушая весь поток слов. — В общем, я как вернулся, мама срочно за продуктами отправила, ну я и погнал в центр. Солнце слепило, дорогу особо не видел, меня ещё с поезда укачало и… неожиданно что-то попало под колесо. Я чуть не свалился, очень злился, думал, какой идиот камень на дороге оставил, но когда посмотрел назад… — судорожно вдохнув, Мичизу нахмурился. — Там был котёнок. Совсем кроха. Я понятия не имею, что он делал посреди дороги. Когда подошёл к нему, он всё ещё был жив, дышал тяжело, хрипел, шёрстка вся в крови и пыли. Я его на руки взял, хотел отвезти в ветеринарку, а он… он, блять, забился в конвульсиях и умер. Я даже сделать ничего не успел, — Мичизу уткнулся лицом в ладони, на мгновение замолчав. Подняв голову, он посмотрел на ребят, в янтарных глазах плескались сожаление и боль. — Мне было так херово. Я своими руками убил ни в чём неповинное животное, понимаете? Да, я прекрасно понимаю, что принял всё слишком близко к сердцу, ведь прошёл уже год, но… Я до сих пор чувствую вину. А этот ублюдок откуда-то прознал и надавил на больное, — тяжело вздохнув, он откинулся на спинку кресла, уголки губ дрогнули в грустной улыбке. — Вот, собственно, и причина кровавого потопа в комнате, да шарика с котом. Не назвал бы это страхом, никакого физического вреда, как вам, мне не причиняли, но психологически эта тварь надавить, как оказалось, тоже умеет. — Ты серьёзно думал, что мы осудим тебя за несчастный случай? — удивлённо спросил Ацуши и ребята вторя ему согласно закивали. Им было очень жаль котёнка, но вины друга в этом инциденте они не видели. Тачи прав, подобное происходило очень часто, особенно в городах. Сбитые на дороге животные — не редкое явление. Да, это неприятно и очень больно, особенно когда причиной смерти маленького комочка являешься ты сам. Но зная Мичизу и его взгляды на мир, никто из ребят ни за что не стал бы осуждать его в произошедшем. Мальчишка скорее сам под машину прыгнет, чем целенаправленно причинит боль животному. — Джинко прав. Единственное, за что я хотел бы тебя ударить — это за молчание, — сложив руки на груди, Рю покачал головой, в серых глазах блеснула сталь. Этот серьёзный, острый взгляд ребята хорошо знали, как и то, что последует за ним. — Как трепаться о выборе между чёрными и клетчатыми джинсами, бургере с салатом или без, новом шампуне для Хироми с лавандой или персиком, так пожалуйста, три часа тебя не заткнёшь, а как произошло что-то серьёзное, так рот на замок, — раздражённо цокнув, мальчик выдохнул. — В следующий раз, если что-то произойдёт и ты опять сыграешь в немого, я пойду против своих принципов и обниму тебя так крепко, что сломаю все кости к чёртовой матери, — серые глаза опасно блеснули. — Уяснил? Мичизу даже немного опешил от столь строгого тона, удивлённо хлопая глазами. Он перевёл взгляд на остальных друзей, но те и бровью не повели, полностью солидарные с Рюноске. Тачихара усмехнулся, прикрыл на мгновение глаза и покачал головой. Что ж, он ожидал, что друзья его за это по головке не погладят. Справедливо. — Испытывать на себе смертельные объятия от самого Рю я бы не хотел. Так что, да, уяснил. Больше никакой молчанки, обещаю — Мичизу поднял руки вверх, словно сдаётся, лёгкая улыбка скользнула по его губам. — Наконец-то, — закатив глаза, Акутагава зеркально другу улыбнулся, взгляд заметно смягчился. — Тогда я должен сказать, что сочувствую тебе. Произошедшая с тобой ситуация действительно дерьмовая. Надеюсь больше с тобой не приключится подобного. — Спасибо, чувак. Небольшая, хоть и призрачная поддержка от друзей растеклась приятным теплом в груди. Тачи сам виноват, что не поделился с ними своими переживаниями раньше, боясь их реакции. Но теперь понимал, что поступил глупо. Временами грубоватые, порой не умеющие правильно преподнести свои мысли и эмоции, его друзья всё равно оставались самыми хорошими и понимающими. — А ты уверен, что это всё? — спросил Чуя. — Ну, то что произошло и правда ужасно для тебя, но это ведь не совсем страх. Ты говорил, что у тебя нет фобий и потаённых страхов, но бесстрашных людей так-то не бывает. Мичизу на мгновение задумался. Что-то, чего он боится… На ум, если честно, мало чего приходило. Отец научил его смотреть страху в глаза и в любой ситуации давать сдачи. Раньше Тачи боялся буквально всего. И подкроватных монстров и теней за окнами, даже гусеницы и бумажные журавлики вызывали у него страх. Фантазия, так сказать, работала на ура. Она и сейчас ничуть не изменилась, воплощая в голове такие сюжеты и неожиданные повороты, что любой сценарист фильмов ужасов позавидует. Только вот Мичи больше не шёл у неё на поводу. Если хорошенько призадуматься, то, возможно, как и большинство людей, Мичизу боялся смерти близких ему людей. Но этот страх присущ каждому, сыграть на нём у древней твари так и так получится, в чью бы сторону не был направлен удар. А вот что-то личное… Казалось, у мальчика сейчас брови срастутся, настолько сильно он нахмурился, пытаясь выцепить хоть что-то из закромов памяти. Ребята, смотря на его потуги уже хотели махнуть рукой и согласиться, мол, бесстрашные люди видимо и правда существуют, но Мичизу опередил их, выдав громкое «о» и щёлкнув пальцами. Для полноты картины не хватало вспыхнувшей над головой лампочки. — Соты! — Что? Ребята недоумённо склонили голову набок, не совсем понимая к чему именно клонит друг. Он боится мёда? Пчёл? Жёлтого цвета? Так-то с сотами можно довольно много чего связать. — Что ты имеешь в виду? — спросил Дазай. — Ну, блин, — Мичизу несколько раз пощёлкал пальцами, пытаясь подобрать слова. — Соты, гранат, сыр. — Мне кажется ты его сломал, Рю. На слова Ацуши Акутагава закатил глаза. — Я тут ни при чём. Может он проголодался, вот и несёт всякую околесицу. — Да нет же. Я не голоден. Не могу вспомнить слово, — яростно пройдясь рукой по волосам, приводя те в ещё больший беспорядок, Мичизу в отчаянии застонал. Нужное ему слово вертелось на самом кончике языка, жутко раздражая, но никак не хотело с него срываться. — Короче, дыры, много дыр. Вот это мерзкая срань, что вы видите в сыре, на листиках деревьев, когда чистите гранат. — О! — теперь настала очередь лампочки светиться над головой Дазая. Щёлкнув пальцами, он подался вперёд и радостно улыбаясь, указал на Тачихару. — Трипофобия! — Да! — громко воскликнул Мичи и вторя Дазаю, подался вперёд, улыбаясь. — Спасибо! Именно это я и хотел сказать. Чуя усмехнулся с такой бурной реакции и синхронности движений. Порой Дазай с Мичизу умудрялись словить эту невидимую волну и становились близнецами в своей необъятной придури. Накахару такие моменты всегда забавляли. — Хочешь сказать, что боишься кучи дыр? — Н-у-у. Не то что бы боюсь, просто дико нервирует и становится мерзко, — Тачи пожал плечами. — Я редко вспоминаю об этом, так как всякая дырявая мерзость редко на глаза попадается, но если случается увидеть, то… Фу, пронимает до самых костей. — Хах. Довольно забавно. Никогда бы не подумал, что тебя коробит с сыра или сот. — Как ты вообще людям в лица смотришь? На вопрос Ацуши Мичизу удивлённо похлопал глазами. — О чём ты? — Ну, на лице довольно много дыр, если так рассудить. Те же поры, особенно у взрослых или у любителей подавить прыщи. У Мичизу на лице в мгновение отразилась вся вселенская боль и скорбь одновременно. Уткнувшись в ладони, он застонал. — Зачем ты это сказал? Я же раньше даже не задумывался об этом. Ребята тихо рассмеялись с жалобного хныканья друга. Теперь идея обсудить страхи не казалась им настолько неловкой, как они думали в начале. — Так, — на щеках расцвёл слабый румянец, а рыжая шевелюха стала ещё более растрёпанной из-за чего короткие волоски торчали во все стороны. Пригладив вечно непослушные волосы, Мичизу вперил взгляд в Ацуши. — Я всё рассказал. Кто следующий? Накаджима усмехнулся, прекрасно понимая, что следующим выбрали его. Отпираться или переводить стрелки он не собирался, а потому легко улыбнулся Мичизу, принимая вызов. — Мне особо нечего рассказывать, — Ацуши пожал плечами. — Секретов я от вас никаких не держу, а страх у меня всё тот же. Как маму нашёл, начал крови бояться. На мелкие ранки и порезы внимания не обращаю, но если крови много, то может стать плохо. Как тогда в переулке, когда клоун… кхм, отрезал себе голову, — на этих словах он вздрогнул и скривился. По коже пробежался табун мурашек, а желудок неприятно потянуло, стоило перед глазами всплыть обезглавленному телу. — И ты блеванул на Эйса, — Дазай усмехнулся и остальные не смогли сдержать улыбки. Думать о том, что Эйс, по словам Дазая, визжал, как свинья, очень приятно. Хоть Ацуши не хило так отхватил от него, вселенная в кой-то веки хоть как-то отплатила этому ублюдку, пусть и через страдания первого. — Да, было дело, — Накаджима неловко улыбнулся и потёр шею рукой. — Надеюсь мне это не вернётся адским бумерангом. — Зная этих отбитых, ещё как вернётся, только в этот раз ты будешь не один. Я с удовольствием пересчитаю Эйсу все зубы, чтоб не повадно было руки распускать. От расплывшейся на лице Чуи кровожадной улыбки у всех мурашки пробежались по коже. Что ж, если он говорит, что пересчитает Эйсу все зубы, значит так оно и будет. И никакая разница в росте не помешает ему претворить задуманное в жизнь. Чуя так-то очень ловкий и быстрый, и, наверное, Эйсу стоит заранее позаботится о записи к стоматологу, так как угрозы на ветер этот маленький милый гном никогда не кидает. — Эх, когда-нибудь люди научатся решать проблемы без применения насилия. — Хах. Не в этой жизни. Ни от слов Рюноске, не от хлопков по плечу Ацуши легче не стало. Он лишь горестно вздохнул прекрасно понимая, что его наивные, миролюбивые взгляды на мир так и останутся не разделёнными. — Так, ну а помимо крови? У тебя по-любому есть что-то ещё. Откинувшись на спинку дивана, Накаджима вперил взгляд в потолок, наблюдая за лениво скользящими солнечными зайчиками. — Ну, если возвращаться к теме сегодняшнего собрания клуба неудачников, могу сказать, что вам и книги не хватит, чтобы записать всё, чего я ещё боюсь. Хотя, — вернувшись в нормальное положение, Ацуши приложил палец к губам, приняв задумчивый вид, — не сказал бы. Всё же фобия и страх, это разные вещи. Так что о втором могу сказать лишь то, что в силу своей чрезмерно восприимчивой психики, я реагирую крайне эмоционально практически на каждый возможный возбудитель. А это значит, что напугать меня можно чем угодно. Так что нет смысла говорить о страхах, потому что таковых слишком много. Проще сосредоточиться лишь на имеющейся фобии, так как вывести из строя меня можно лишь ей. А вот напугать можно любой, даже самой безобидной вещью. И, собственно, к чему я веду: перечислять страхи нет смысла, потому что нам это не поможет, лишь забьёт голову ненужной информацией. А это значит, что до этого я уже рассказал вам всё самое важное, что могло бы помочь нам в борьбе против клоуна и более мне добавить нечего. Так что, кто следующий? Замолчав, Ацуши окинул взглядом притихших ребят. — Охренеть, — проговорил Тачи, удивлённо округлив глаза. — Мне бы с таким профессионализмом уходить от вопросов. — Какая жесть, — вздрогнув, Чуя смерил Ацуши полным ужаса взглядом. — Я же говорил, что ты заразишься от этой скумбрии. Сначала бинты, теперь подвешенный язык, а дальше что? Начнёшь есть чертову лакрицу и шутить про суицид? — Эй! Не трогай лакрицу! — плюхнувшись животом на колени Рюноске, Дазай обхватил Ацуши за талию, притягивая к себе и показал Чуе язык. — Завидуй молча, слизняк! Мой мальчик впитывает всё самое лучшее от своего наставника! Вот увидишь, из него вырастит самый лучший и невероятный гений, пока ты будешь в одиночестве чахнуть над своим горшочком с золотом на конце радуги. Рыжая бровь дёрнулась в раздражении, линзы очков опасно блеснули. Чуя уже открыл рот, намереваясь вступить в очередную перепалку, но неожиданно для остальных закрыл его обратно. Кровожадная, победная улыбка расцвела на его лице. — Я бы отомстил тебе за горшочек с золотом, но вселенная видимо решила наказать тебя и без моего вмешательства. Осаму удивлённо похлопал глазами, пытаясь понять, что Чуя имел в виду, но осознание пришло к нему слишком поздно. От раздавшего над ухом замогильного голоса по телу прошлись мурашки. — Как мило. Жертва сама пришла в мои руки. Медленно повернув голову, Дазай встретился взглядом с серыми, пожирающими своей мрачностью глазами. Милая, лёгкая улыбка, растянувшаяся на лице Рюноске делала образ ещё более жутким. Почувствовав пальцы на своих рёбрах, Осаму сглотнул и усмехнулся, стараясь выглядеть максимально непринуждённо, но чего там, прошедшая по телу дрожь выдала его с головой. — Ты этого не сделаешь. — М? — склонив голову набок, Рюноске по-совиному похлопал глазами, идеально копируя любимое выражение лица Осаму. — Почему же? Конечно сделаю. Не нужно быть экстрасенсом или иметь способность предсказывать будущее, чтобы сказать, что произошло дальше. Крик Дазая прошедшийся эхом по дому не услышал разве что глухой или мёртвый, и то, не вариант, что на ближайшем кладбище не разразились возмущениями. Буквально задыхаясь от собственного крика и смеха, мальчик извивался всем телом, пытаясь уйти от грёбаных, вездесущих пальцев Рюноске, что, кажется, собирались не только пересчитать рёбра, но и окончательно изничтожить его и без того потрёпанную менталку. Щёки раскраснелись, слёзы хлынули из глаз и как бы Дазай не пытался выбраться, ничего не получалось, Акутагава явно пользовался какими-то запрещёнными техниками, не позволяя своей жертве отстраниться хоть на миллиметр. — Нет! Ах-ха-ха! Пожалуйста! Нет! Ацуши! Помоги! Он уже протянул руку к потенциальному ближайшему спасителю, но тот и не подумал протягивать руку в ответ. Быстренько отодвинувшись на край дивана, Ацуши слабо улыбнулся, строя брови домиком. — Прости, Осаму. Но против смертельного приёма Рюноске я бессилен. — Предатель! Ах-ха-ха! Ты лишился лучшего! Ах-ха-ха! Наставника! — Великолепная картина. А что за прекрасные крики? М-м-м, — расплывшись в довольной улыбке, Чуя наклонился чуть вперёд встречаясь взглядом с карими глазами. — Может и мне стоит присоединиться? — Нет! Только не это! Ах-ха-ха! Хвати-и-ит! Дазаю казалось, что эта жестокая пытка продолжалась вечность, но стоило хватке Рюноске ослабнуть, а пальцам исчезнуть с рёбер, как шатен со скоростью света оказался на другом конце дивана. Тяжело дыша, он, словно щит, прижимал к себе небольшую подушку и сверлил друзей гневным взглядом. — Изверги! Да Пеннивайз по сравнению с вами божий одуванчик! Усмехнувшись, Рюноске пожал плечами. — Ты сам лёг ко мне на колени. Хотя прекрасно знал, что за этим последует. — Обычно твоя кара не распространялась на меня, — пробубнил Осаму, выглядывая из-за подушки. — Ничто не вечно. Считай, что твой абонемент неприкосновенности аннулирован. — На твоё несчастье я очень злопамятен, так что ожидай мести и осторожнее ходи по тёмным переулкам. — На твоё несчастье, — передразнил его Рю, — я не хожу по тёмным переулкам. — М-м-м? Интересно, почему? — губы Дазая расплылись в злобной усмешке. — Не поделишься? Кажется настала твоя очередь. — Пф. Как по взрослому, — Акутагава перевёл взгляд на остальных ребят. — Мне обязательно повторяться? — на незамедлительный ответ в виде кивков он тяжело вздохнул и закатил глаза. Всё с тем же мрачным видом, не меняясь в лице, Рю выставил перед собой сжатую в кулак руку и начал говорить, разгибая пальцы: — Я — ссыкло, боюсь монстров любых мастей и видов, шугаюсь собственной тени, подпираю шкаф стулом и сплю с ночником, — изогнув бледную бровь, он смерил всех тяжёлым взглядом. — Всё, довольны? — Как-то ты слишком обобщил. Может есть что-то, что пугает тебя больше всего? — спросил Чуя. Акутагава покачал головой. — Нет. Я серьёзно боюсь всего, что связано с паранормальным. — Блин, мне теперь кажется, что мы тебя не на ночь кино звали, а на пытки, — Мичизу неловко улыбнулся. — Ты бы хоть как-то намекнул нам, что ли, а то по твоему лицу и не поймёшь, страшно тебе или нет. — Если мне страшно от любого фильма ужасов, это не значит, что вы должны плясать под мою дудку и смотреть чёртовы мелодрамы, — отмахнулся Рюноске и лёгкая, гордая улыбка появилась на его лице. — А моё лицо — годы усердных тренировок. Думаешь я просто так оттачивал этот скилл? Меня теперь в школе за километр обходят, да и дома, когда началась вся эта чертовщина, я даже не пискнул. Думаю, этот ублюдок даже не понял, что я испугался. — Н-у-у, — Осаму посмотрел на Рюноске и усмехнулся. — Спешу тебя разочаровать, но твой скилл в случае с Пеннивайзом бесполезен. Он так-то смотрит не на лицо, а на внутрянку. И, думаю, твои мысленные крики и бегающие в голове человечки с пеной у рта ему очень понравились, — уничтожающий взгляд в свою сторону Дазай успешно проигнорировал. — И если мы говорим про тебя, то автоматически задам вопрос о Гин. Она же до сих пор боится собак? Сбитый с толку неожиданным вопросом, Акутагава удивлённо похлопал глазами, но сразу же вернул себе привычное выражение лица и кивнул. — Хиромитерапия ей мало помогла, так что да, боится. А на счёт каких-то секретных страхов или происшествий… Ну, порой ей достаётся от Аи с её компашкой. Гин до сих пор переживает из-за их нападок. Но в остальном… Нет, больше ничего, из-за чего она бы переживала или боялась, — прищурившись, Рюноске кивнул на Осаму. — Теперь твоя очередь. — Что? Почему я? Акутагава фыркнул. — Потому что бегающие человечки с пеной у рта говорят мне, что следующим должен быть ты. Осаму закатил глаза. Боже, ну что за человек? Это вообще-то Дазай должен ему мстить, а не наоборот. — Ну что я могу сказать? — копируя Рюноске, он выставив перед собой кулак и начал медленно разгибать пальцы, перечисляя: — Секретов никаких нет, животных не обижал, бабушек на дороге не бросал, камни соседям в окна не кидал, маму с братом больше не вижу, поэтому и бояться мне нечего. Хотя, — он приложил палец к губам, возведя взгляд к потолку, — за пять лет я к ним привык, так что не так-то уж они меня и пугали в последние годы. — Подожди-подожди, — Мичизу замахал рукой, удивленно смотря на друга. — Ты их больше не видишь? — А? Ой, точно, я же вам ещё не говорил, — он неловко усмехнулся и перевёл взгляд на Чую. Тот, поймав взгляд Дазая, улыбнулся и еле заметно кивнул. Точно, Осаму же только ему и рассказал, до остальных дело не успело дойти. — Да, больше не вижу их. Я, можно сказать, теперь самый обычный, отбитый на голову человек, — для пущего эффекта он ещё и костяшками пальцев по голове постукал. — Офигеть, это очень круто, чувак! — Наконец-то! — громко воскликнул Рюноске и всплеснул руками, чем заставил всех присутствующих вздрогнуть. — Как же долго я этого ждал, ты не представляешь! Менее странным ты от этого не станешь, но поздравляю. Особенно себя, — приложив ладонь к груди, он с лёгкой улыбкой на губах кивнул. — Мне, знаешь ли, было до усрачки стрёмно ходить по тем местам, где ты их видел. Я думал, что умру, даже как-то подумал святой водой и крестом обзавестись. Ребята на столь красноречивое поздравление прыснули от смеха. Теперь, когда они знали о маленьком секрете Рюноске, ситуация смотрелась довольно комично. — Не слушай этого идиота, — Ацуши радостно улыбнулся. — Ты большой молодец, Осаму. Я очень рад за тебя. Искренняя радость Ацуши просто ослепляла и Осаму даже глаза рукой прикрыл, боясь ослепнуть. Боже, ну что за ходячее солнце? У Дазая аж лицо загорелось. И вовсе не потому, что засмущался. Нет. Это всё Ацуши с его всеобъятной любовью. Когда жар наконец спал со щёк, шатен прокашлялся и поудобнее обняв подушку пожал плечами. — Ну, я в принципе всё сказал, теперь очередь слизняка. Вышеупомянутый слизняк на перевод стрелок фыркнул и покачал головой. — Нет, не всё. Не иди против своих же правил, сам же говорил про честность и прочее дерьмо. Осаму закатил глаза, но возражать не стал. Чуя вообще-то был прав. Но говорить на "ту самую" тему очень не хотелось. Какой в этом смысл, если все сидящие здесь люди и так всё прекрасно знали и понимали. Это настолько истоптанная и замучившая всех мозоль, что её упоминание казалось совершенно не нужной. Поймав на себе внимательные, буквально прожигающие в нём дыру взгляды, шатен понял, что увильнуть или съехать с темы никак не получится. — Чувствую себя сраным пациентом в плену у психологов, — вздохнув, Дазай покрепче прижал к себе подушку и снова закатил глаза. — Я не боюсь его, вернее, не всегда. Никто не виноват в том, что человек по-своему справлялся с горем и немного поехал башкой. Я, как бы тоже не совсем адекватный, если что. — Ты уже вылечился, если что, — подметил Рюноске, на что Осаму махнул рукой. — Ну так, возможно и он скоро пойдёт на поправку. Может у взрослых это длится куда дольше. — Чувак, не оправдывай его, — Мичизу нахмурился. Подобный контингент людей, как Сюдзи, он ненавидел больше всего. На публике притворяются добрячками, а стоит оказаться вне поля зрения, так дерьмо льётся изо всех щелей. Двуличные ублюдки. И ладно, если бы дело ограничивалось выпивкой и словесной агрессией, чего Тачихара тоже не одобрял, но грубая сила… Подобное вызывало просто шквал отрицательных эмоций. Осаму не заслуживал подобного отношения к себе, он ведь, по-сути, даже ничего не сделал. Просто остался в живых, а Сюдзи, Мичизу в этом уверен, упрекает его в этом изо дня в день. Как можно было возненавидеть собственного ребёнка за то, что тот выжил и не лежит в могиле вместе с матерью и братом? Мичизу не понимал этого, и так же он порой не понимал и самого Дазая. Тот ненавидел и боялся своего отца, это ребята прекрасно знали, тут к гадалке ходи и так всё ясно. Безопасности в собственном доме не видать уже как пять лет, но при этом Осаму запрещал друзьям говорить об этом хоть кому-то, отговариваясь тем, что скоро всё пройдёт. Окружающие на бинты внимания не обращали, прекрасно зная, что послужило причиной их появления и Дазай пользовался этим, скрывая за ними уже, отнюдь, не старые шрамы. А ребята ничего не могли с этим сделать, просто смотрели и не имели возможности хоть как-то помочь. Идиотская, невероятно дерьмовая ситуация из-за которой Мичизу с его альтруизмом порой хотелось просто рвать и метать. — Я не оправдываю его, — Осаму пожал плечами. — Просто констатирую факт. И вообще, я не понимаю какое эта тема имеет отношение к нашей проблеме? Каким образом этот тупой клоун может воспользоваться моим, как вы это назвали "страхом"? — он согнул пальцы, изображая кавычки. — Вот порыться в прошлом и показать умерших он вполне может, как произошло с Ацуши. Но и эта хрень со мной не сработает, потому что я не боюсь мёртвых, уже насмотрелся. Так что повторюсь, никаких потаённых страхов у меня нет, а клоун пусть и дальше сталкерит из-за деревьев, потому что никаких рычагов давления на меня он не найдёт. — Никогда бы не подумал, что скажу это, но я очень хочу тебя ударить, — Ацуши покачал головой. Карие глаза удивлённо распахнулись, губы изогнулись в усмешке. Ну да, не каждый день самый миролюбивый человек говорит тебе, что хочет ударить. — Полностью солидарен с тобой, джинко, — Рюноске бросил на Дазая колкий взгляд и закатил глаза. Собственно, а чего они ещё ожидали от человека, из которого настоящие мысли хрен вытащишь, даже под пытками не расколется, сведя всё как обычно к дурацким шуткам. Рюноске прекрасно помнил что произошло прошлым утром и от этого на душе становилось в два раза отвратительнее. Он, как и все остальные совершенно не понимал что происходит в голове Дазая. С какого такого чёрта он защищает отца, когда из-за него даже спать нормально не может и любых прикосновений шугается? Рюноске никому не говорил об этом, сохранив произошедшее в секрете и рассказывать не собирался. Но слушая очередной бред про «всё изменится, время лечит и бла-бла-бла» хотелось отвесить очень-очень сильную, приводящую в чувство затрещину, чтоб искры из глаз посыпались и мозги на место встали, да пойти и каждому второму горланить о том, что их обожаемый и любимый защитник порядка та ещё куча дерьма. Естественно, ничего из этого Акутагава не сделает, хотя бы потому что лишаться друга, хоть и бесящего временами, не хотелось, но думать ведь ему никто не запрещал. — Ладно, — вздохнув, Тачихара махнул на Дазая рукой. — Проще с моста сброситься, чем заставить этого идиота говорить серьёзно. — Если там река, — Осаму мечтательно закатил глаза, не замечая как Чуя оттолкнулся от стены и подойдя к дивану сжал пальцы на подушке, — то я согласен прыгнуть. Утопление звучит куда поэтичнее, чем лепёшка на асфа… Договорить ему не дала, что не удивительно, прилетевшая в голову подушка. Похлопав удивлённо глазами, Осаму посмотрел на зачинщика сия происшествия и встретившись с пронзительным взглядом голубых глаз, нахмурился. — Ты чё подушками кидаешься, слизняк? — Заслужил, — привалившись обратно к стене, Накахара поправил очки, блеснув линзами. — Хоть кто-то должен был это сделать. Я бы тебе ещё язык мылом натёр, жаль под рукой его нет. — Пф. Лучше бы ты мне петлю… — Дазай! Буквально оглушённый со всех сторон, Осаму только и смог, что закатить глаза, да поднять руки в знак капитуляции. Боже, порой шатену казалось, что его друзья, это генетически выведенные клоны Куникиды или же крайне педантичный библиотекарь успел их когда-то покусать, передавая свою ужасающую сварливость, как какой-то жуткий вирус. В голове как назло логическая цепочка событий пошла дальше и вот уже мир охвачен зомби-вирусом. Только вместо мертвецов кричащих: «Мозги!», все как один ходят с лицом Доппо, в строгих костюмах, навсегда похоронив чувство юмора где-то в ледяных водах Коцита. От этих мыслей кожа покрылась мурашками и Дазай поспешил тряхнуть головой, пока фантазия не зашла ещё дальше. — Итак, — со вздохом начал Мичизу, обращаясь к Чуе, — ты последний, чувак. Если честно, даже представить себе не могу, что может напугать тебя до усрачки помимо пауков. Накахара хотел зайтись очередной тирадой в свою защиту, но в какой-то момент понял, что в этом нет смысла и промолчал. Что толку агриться, если он и правда боялся пауков и все прекрасно в этом убедились несколько дней назад. Только вот пауки не наводили на него столько страха, как… оно. — Да, я и правда боюсь пауков, — что ж, признать это вслух оказалось не так трудно, как он думал, но самое сложное оставалось впереди. — Но на самом деле у меня есть ещё один страх и от него… как бы сказать, куда больше проблем, учитывая нынешние события, — отведя взгляд, он неловко потёр рукой шею. — Я… в общем… Я боюсь клоунов. В гостиной на некоторое время воцарилась тишина. С улицы доносился шум проезжающих мимо машин, тихо напевало радио из-за соседского забора. Среди густой листвы послышалось громкое чириканье птиц. Малютки шустро перескакивали с ветки на ветку и взмахнув крыльями, улетели прочь, из-за чего несколько сорванных листиков гонимые лёгким ветром, медленно опустились на подоконник. От затянувшегося молчания Чуе стало максимально неловко. Поправив очки, он посмотрел на притихших ребят. Удивление в их глазах было ожидаемо. Он ведь уже давно зарекомендовал себя как «мистер ничего не боюсь, слово страх мне неизвестно», а тут признаётся в таком тупом и глупом страхе. Чуя понимал столь красноречивую реакцию друзей, потому что его боязнь клоунов ну вот вообще сейчас очень не вовремя вскрылась. Крайне ироничная картина, когда самый смелый, оказывается самым трусливым. Как если бы ты был супер-крутым героем и все рассчитывали на тебя, отправляя сражаться с монстром, но увидев своего врага ты резко вспомнил, что вообще-то боишься их до усрачки и повернул назад, обрекая людей на погибель. Как-то так это и выглядело. Боже, если бы Чуя мог возвратиться в прошлое, он бы достал где-нибудь пушку и прострелил к чертям собачьим мозги того ублюдка, что искалечил его психику. Вот вроде бы и правда глупый страх на первый взгляд. Ну клоуны и клоуны. Да, стрёмные, иногда даже жуткие немного, если перестараются с гримом. Но знал бы кто какое двойное дно скрывается за их фальшивыми улыбками, какое дерьмо они могут сотворить, воспользовавшись доверием публики. — Оу. Оу-у-у, — протянул Тачи. Взъерошив рыжие волосы на макушке, он посмотрел на Чую и невесело улыбнулся. — Это очень дерьмово, чувак. Я тебе вот вообще не завидую. Со стороны Рюноске послышался смешок. — Довольно иронично, не считаете? — на вопросительные взгляды Акутагава пожал плечами. — Ну знаете, как зачастую бывает в супергеройских фильмах: главный герой имеет крайне глупый, без обид, — обратился он к Чуе, — страх, и в конечном итоге оказывается, что главный злодей, это либо воплощение его страха, либо злодей пользуется этим, вставая у главного героя на пути. Чуя усмехнулся. Почему-то сравнение Рюноске немного позабавило его. — Хах. Если бы я был главным героем супергеройского кино, титры пошли бы через пять минут. — Неужели ты настолько боишься клоунов? — спросил Ацуши. Он, если честно, не очень понимал, как можно бояться столь забавных весельчаков в цветастых, пёстрых костюмах. Накаджиме всегда нравились клоуны, окружающая их аура веселья и несколько глуповатые повадки, дабы рассмешить народ, вызывали у него только положительные эмоции. Да, тот клоун которого они повстречали ничего кроме страха и ужаса не вызывал, собственно как и психанутые маньяки, облачающиеся в личину циркового весельчака, но это всё равно не могло заставить Ацуши поменять мнение. Клоуны, они… Ну, они забавные и милые, но точно не страшные. — Что-то произошло? Они… м-м-м когда-то напугали тебя? Чуя на его вопрос согласно кивнул. Распинаться и расписывать всё в красках не хотелось, ровно как и рассказывать что-то из того проклятого отрезка жизни. Он уже поведал обо всём Дазаю этим утром и как-бы некрасиво это не выглядело, но он ещё не уверен в том, что хочет рассказать об этом остальным друзьям. Нет, он доверял им и никогда бы не стал что-то скрывать, но этот момент был слишком личным. Чуя прекрасно знал, что недомолвки могут принести проблемы и он обязательно постарается поделиться этим кусочком жизни с друзьями, но точно не сейчас. Во всяком случае никто не говорил ему, что он обязан расписывать всё от и до. Друзьям не обязательно знать подробности. Так что сухие факты тоже могут сойти за ответ. — Лет пять назад отправился с семьёй на фестиваль, потерялся и встретил одного из этих ряженых уродов. Ну и… — он покрутил запястьем подбирая слова. — Сами знаете, как это бывает в детских глазах. Так что да, напугал он меня до усрачки. — Никогда бы не подумал, что тебя способен напугать обычный клоун, — Тачихара усмехнулся и покачал головой. С каждой минутой этот чёртов день становился всё интересней и интересней. Аура окружающая Накахару, казалось, стала ещё более тёмной и напряжённой. Что-то внутри Мичизу нашёптывало тоненьким голоском, что друг рассказал им не всю правду, но лезть в это дело не хотелось. Да, они договорились выложить всю правду на стол без умалчиваний, но неожиданно для себя Мичизу решил, что сейчас не хочет придираться к чертовски сухим и малоинформативным словам друга, ему вдруг резко захотелось стереть это идиотское, мрачное выражение с лиц друзей. Откинувшись на спинку кресла, он громко, тяжело вздохнул и состроил печальное, полное вселенской грусти лицо. — Я то думал, что только с Рю придётся за ручку ходить, но теперь видимо, придётся, немного подкорректировать планы. От громкого, синхронного «А?!» губы Мичизу задрожали, пытаясь сдержать рвущуюся наружу улыбку. Как хорошо, что его друзья очень легко велись на столь простые провокации. — С какого хрена я должен ходить с тобой за ручку?! От очередного синхронного выкрика Осаму прыснул и громко рассмеялся, даже Ацуши не смог удержаться и ловя на себе злобный взгляд серых глаз, только сильнее засмеялся. — Если не хотите за ручку, Мичи может вас и на руках понести, — проговорил Дазай, на что Тачихара со всей серьёзностью кивнул и тут же прыснул, не в силах сдерживать рвущийся наружу смех. — Мы тебе не принцессы, чёртов Дазай, — попытался огрызнуться Чуя, но в итоге потерпел крах, чувствуя, как на собственных губах расползается эта глупая, заразная от окружающего смеха улыбка. — Ой ли? — приложив палец к подбородку, Дазай усмехнулся. — А мне кажется Чуе-тян очень пойдёт пышное платье. А я, как самая обворожительная и прекрасная крёстная фея, буду просто обязан наколдовать тебе его. — За Чую-тян ты ещё огребёшь. Да и… Ты, и крёстная фея? Пф. Не смеши меня. Из Рю и то более презентабельная волшебница получится. Тебе вообще доверять волшебную палочку нельзя. — То есть против платья ты ничего против не имеешь? — поиграв бровями, спросил Осаму, на что Чуя незамедлительно кивнул. И он уже был готов расплыться в хищной улыбке, козыряя очередными провокационными фразами, как Накахара заговорил. — Не мне же его носить. Платья так-то хорошо смотрятся на высоких моделях. А ты ведь у нас "самый высокий". Так что тебе и страдать. Я даже сраные хрустальные туфельки тебе найду. Мичизу хотелось бы поспорить о «самом высоком», ведь с его ста пятидесяти двумя сантиметрами он тут самый высокий, но вовремя прикусил язык. Нарываться на Накахаровские угрозы не хотелось. Он ведь и правда может притащить чёртово платье. У Элис их дохрена. — Боже, ну что за идиоты, — слушая уже перешедшую в угрозы перепалку кто кого первым облачит в платье, Рюноске покачал головой и уткнулся лицом в ладонь, желая скрыть рвущуюся наружу улыбку. Они ведь о серьёзных вещах должны говорить, а по-итогу разговор всё равно свернул в какую-то несусветную чушь. И так каждый раз. Наверное, это даже хорошо. Если бы они только и делали, что сидели с серьёзными лицами, да вещали о жутких кровавых вещах, душа Рю уже давно отчалила бы к праотцам. А так, неприятное, тянущее чувство страха внутри хоть немного улеглось, позволяя свободно вздохнуть. Как же хорошо, что окружающие его люди могут с лёгкостью становиться вот такими вот шутами-идиотами. Настолько хорошо, что Акутагава ещё ни разу за всё их «собрание» не притронулся к ингалятору. — Слушайте, я тут подумал, мы ведь до сих пор не связались с Джуничиро, — ребята на слова Ацуши согласно закивали. Они, если честно, даже не подумали о Танизаки после утренних происшествий. Забитая, гудящая от устроенных клоуном представлений голова не давала возможности и мысли проскочить о встреченном прошлым днём мальчике. — С ним ведь тоже могло что-то произойти. — Ты прав, — Тачи завертелся на месте, ища что-то взглядом, но так и не обнаружив искомое, тяжело вздохнул. — Кто-нибудь из вас может с ним связаться? Моя рация наверху и, если честно, я не хочу снова весь перепачкаться кровью. Тачихара с недовольством глянул на вымытый в коридоре пол и лестницу, на которых до недавнего времени были алые разводы и отпечатки ног. В свою комнату он больше не заходил, одолжив сменную одежду у брата и смотрелся в ней довольно забавно, буквально утопая в, и без того огромной даже для Марка футболке и свободных спальных штанах, что пришлось подворачивать в несколько раз. Думать о хаосе в комнате Мичизу не хотел. От одной только мысли, как он будет убирать весь этот ужас, кровь в жилах стыла. И ладно, если бы пострадал только пол, но чёртова кровь залила абсолютно всю мебель и лежащие на ней вещи, даже на обои попало. Здесь только ремонт и поможет. А как он будет всё это объяснять матери и брату… Нет, вот об этом он тем более думать не хотел. Хотя бы не сейчас. — Думаете он захочет снова связываться с нами после… ну, после вчерашнего? — спросил Дазай. Было видно, что мальчику довольно неловко за свой поступок. Если бы он раньше знал что к чему, то не повёл бы себя столь эгоистично и агрессивно. — Ну, не с нами, а с тобой, и я бы на его месте тебе врезал, — ответил Чуя. — Хотя, можешь не беспокоиться, Джуничиро оказался крайне добрым малым, так что обиду на тебя, вроде как уже не держит. — Дазай сразу же засиял, радостно улыбнувшись, но Чуя быстро погасил зарождение сверхновой, выставив указательный палец вперёд. — Но. Ты должен извиниться перед ним. Слова друга отдались неприятной тяжестью в груди. Осаму тяжело вздохнул. Вот что-что, а извиняться он не любил. Ну, во всяком случае не языком. Ему всегда тяжело давались извинения, сразу становилось чертовски некомфортно и неловко, особенно перед чужими людьми. Он-то и перед друзьями не шибко часто разбрасывался подобными словами, обычно всё это дело проворачивалось через мелкие поступки или незамысловатые фразы. Но чтобы вот так, прямо и языком… Боже, а можно просто сделать вид что ничего не было? Джуничиро ведь его простил, да? Может Осаму и не нужно перед ним распинаться? Чуя, словно прочитав мысли друга, покачал головой и никакой щенячий взгляд, посылаемый в его сторону Дазаем не мог его переубедить. Что ж, заставить этого бинтованного идиота извиниться перед кем-то — задача не из лёгких, но Накахара уверен, что справится с этим. — Давайте я с ним свяжусь, — встав с дивана, Рюноске направился к оставленной в прихожей рации Гин. Его немного напрягали мысли о том, что сестра осталась без рации. Они всегда, сколько себя помнил мальчик, были на связи. Знать местоположение друг друга и порой перекидываться парой фраз, чтобы просто знать, что всё в порядке, было обыденной привычкой для них. Повертев рацию в руках, Рю улыбнулся, смотря на небольшую, немного потёртую наклейку с изображением кошачьей лапки. Вернувшись обратно, он плюхнулся на диван и уже собирался настроить нужную, выученную на зубок волну, как рация в его руках заработала, заставляя вздрогнуть, а из динамика послышался знакомый голос. — Это Джуничиро. Я… Кажется я нашёл логово монстра. Ребята на мгновение застыли, удивленно переглядываясь друг с другом. Что ж, тот факт, что Джуничиро связался с ними, утешал. Голос у него хоть и дрожал от волнения, но ребятам это не показалось странным, Танизаки и вчера разговаривал с ними в подобной манере. Но вот то, что он сказал… Это заставляло волоски на коже неприятно зашевелиться. Подлетев к Рюноске, Чуя быстро выхватил рацию. Рыжие брови поползли к переносице, в голубых глазах запылал такой огонь, что его силы хватило бы на уничтожение всего города. Какого хрена этот мелкий идиот творил?! Куда, блять, он пошёл в одиночку, зная, что за тварь бродит в городе и даже не позвал их с собой? — Какое, мать твою, логово монстра? Где ты находишься?! Ответа пришлось дожидаться долгую, чертовски томительную минуту. Ребята за это время успели понадумать уже миллион сценариев и все они заканчивались смертью Танизаки. Но рация снова заработала и никаких предсмертных хрипов, что успели себе надумать ребята не последовало. — У заброшенного дома рядом с пустошью. Я… Я не уверен, что это точно логово клоуна, но… В этот раз рация оказалась в руках Тачихары. Даже не пытаясь вслушиваться в быстрый лепет, мальчик заговорил строгим, не терпящим пререканий тоном и сразу же направился к выходу из дома, кивая ребятам следовать за ним. — Так, оставайся на месте и никуда не уходи. К дому даже не смей приближаться. Мы уже выдвигаемся к тебе. Если увидишь что-то странное, беги. Понял меня? — Да. — Вот и хорошо. Оставайся на связи. Ребята не могли сейчас видеть Джуничиро и знать, что с ним происходит. От одного упоминания того треклятого жуткого дома волосы вставали дыбом. Будь это обычный заброшенный дом, они бы не волновались так сильно. Но именно около него Дазай впервые встретился с Пеннивайзом. И тот факт, что эта мрачная громадина могла оказаться на самом деле его пристанищем, очень и очень не нравился мальчикам. Ребята думали, что ничего хуже этого дерьмового утра уже не может быть, но вот с ними связывается Джуничиро и показатель стремительно поднимается ещё на несколько отметок выше. Никому, если честно сказать, не хотелось ехать к заброшенному дому, а встречаться с жутким клоуном тем более. Но видя горящие глаза Тачихары и зная, что Джуничиро там совершенно один, приходилось идти наперекор собственным страхам, запихивая вопящее красной лампочкой желание остаться дома куда подальше. Стоило им увидеть замаячившую вдалеке рыжую макушку, как скребущее внутренности напряжение немного отступило. Джуничиро стоял вполне себе живой, дышал, кровью не истекал, конечности на месте и никакие древние монстры не разевали над ним свою бездонную, усеянную клыками пасть. Завидев ребят, Танизаки неловко улыбнулся и помахал им рукой. Что-то в их взглядах заставило мальчика вздрогнуть и на мгновение подумать о бегстве. Кажется, если не побить, то отчитать его собирались по самое не балуйся. А вдруг он отвлёк их от чего-то важного? Джуничиро стало даже как-то неловко за свой необдуманный поступок, захотелось сжаться в комок и отвести взгляд, но он так и остался на месте, не дёрнувшись и не смея отвести глаз от приближающегося к нему Мичизу. Когда мальчик подошёл совсем близко, Джуничиро только и смог, что тяжело сглотнуть ставшую вязкой слюну. Все опасения и ожидания сиюминутной расправы испарились в мгновение, стоило Мичизу опустить на его плечи руки и мягко улыбнувшись, спросить: — С тобой всё в порядке? Джуничиро даже опешил в первые мгновения, но быстро собравшись с мыслями и вернув контроль над языком, кивнул и негромко ответил: — Да. Я… Я буквально только что пришёл и сразу же связался с вами. Танизаки уже хотел кивнуть в знак приветствия остальным ребятам, но так и застыл, широко раскрыв глаза, оглушённый Чуей. Казалось от одного взгляда голубых глаз вся округа воспламенится за секунду. — Совсем что ли башкой поехал?! На кой чёрт ты попёрся один к этому сраному дому?! — Я… — А если бы что-то случилось? Так захотелось снова нарваться на банду Демона или оказаться в желудке того ублюдка?! Отступив на шаг, Джуничиро быстро замотал головой. Боже, впервые увидев Чую он и подумать не мог, что этот рыжеволосый милашка-добряк в очках на самом деле окажется… таким. Он, конечно, знал, что судить книгу по обложке не стоит, но не думал, что в отношении Накахары это будет настолько точно применимо. — Хэй, не обращай внимания на этого злого карлика. Он просто по-другому своё волнение показывать не умеет, — проговорил Дазай и закинув руку Чуе на шею, налёг на него всем телом, буквально повисая и тыкая указательным пальцем в щёку. На лице расцвела добрая улыбка и, наверное, смотря на неё, Джуничиро мог бы испытать долю успокоения, если бы не натыкался одновременно с этим на пронзительный взгляд голубых глаз. Накахара, на удивления Танизаки, наглеца на тот свет не отправил, ограничиваясь лишь тычком локтя в рёбра. — Я не злой и не карлик, чёртов Дазай! — отпихнув от себя прилипчивого друга, Чуя сделал шаг в сторону Джуничиро и посмотрел уже более мягким, но всё равно пронизывающим до костей взглядом. — Просто объясни какого хрена ты тут забыл? Мы разве не договаривались, что заедем к тебе сами? — Ты мог бы связаться с нами до того, как направился сюда. Мы же волновались за тебя. О, а вот этот мальчик… кажется его звали Ацуши, вызвал у Джуничиро волну приятных мурашек. От лучезарной, мягкой улыбки на душе сразу стало так спокойно. Он сказал, что они волновались? О, чёрт, от этого стало ещё более неловко, чем было прежде. — Простите, что заставил вас волноваться. Я… я правда не хотел доставлять вам проблем, просто после разговора с Наоми я не мог думать о чём-то ещё и как только обнаружил возможное убежище монстра, сразу же поспешил сюда и… — Подожди, — оборвал его Рюноске и нахмурился. Он ведь не ослышался? — Ты сказал Наоми? Но твоя сестра ведь… Она ведь мертва. Под удивлёнными взглядами ребят Джуничиро почувствовал себя максимально некомфортно. Он переминулся с ноги на ногу, пытаясь собрать мысли в одну кучу. — Она не мертва… Вернее, да, мертва, — ох, оказывается произносить это вслух куда больнее, чем мысленно. — Но лишь физически. Казалось, ответ ввёл ребят в ещё большее недоумение. Понимая насколько бредово и странно сейчас звучит, Джуничиро мысленно застонал. Он покачал головой и решил просто рассказать ребятам о своём сне. О встрече с Наоми и её словах про логово монстра, об обозначенных на карте заброшках и своём решении во что бы то ни стало помочь сестре обрести покой. Вышло всё равно коряво и с запинками, но под конец рассказа Джуничиро уже не видел того непонимания в глазах ребят, что присутствовало в самом начале. Это заставило его выдохнуть, более не беспокоясь о том, что друзья его не поймут. Друзья… Он ведь мог их теперь так называть? Взглянув украдкой на дом, Тачи ещё некоторое время пребывал в своих мыслях, после чего перевёл взгляд обратно на ребят. — Может ли быть, что к Гин во снах приходили реальные мертвецы? — Я тоже подумал об этом, — проговорил Рюноске. Приложив костяшки пальцев к губам, он перевёл задумчивый взгляд на Тачи. — Получается, они просто хотели ей помочь, предупредить. Но почему, как Наоми, не стали говорить об этом напрямую? Зачем пугать? — Может они и не пытались её напугать, — сказал Дазай. — В Отличие от Джуничиро с Наоми, Гин ничего не связывает с умершими, может у них… ну, не знаю, какое-то ограничение на слова. Да и любой на месте Гин испугался бы, окружи его толпа мертвецов. — Ладно, — Тачи покачал головой, — думаю, с этим мы можем разобраться позже. Главное, что призраки не представляют для Гин опасности, а по её возвращении обсудим с ней это ещё раз. А сейчас… — взгляд мазнул по мрачной заброшенной громадине и остановился на Джуничиро. — Ты действительно собираешься помочь сестре? Танизаки даже не вздрогнул под тяжестью янтарных глаз. Уверенно кивнув, мальчик сжал в руке рацию. — Я хочу помочь ей. Наоми — всё для меня. И… Мне очень страшно на самом деле, я чертовски боюсь даже смотреть на этот дом. Но, если мои действия хоть чем-то смогут помочь Наоми, то я плевать хотел на опасность. Сестра мне важнее собственной жизни. Чуя присвистнул на столь громкие слова. Настрою и уверенности в глазах Джуничиро можно позавидовать, только вот сильно дрожащие руки выдавали его с головой. — И чем ты собрался сражаться с монстром? Надеюсь в твоих планах не было вежливой просьбы отпустить сестру восвояси и уйти целым и невредимым? Слова Чуи прозвучали достаточно жёстко, но Танизаки на него не обижался, ведь мальчик дело говорил. Идти на древнего, не подвластного времени монстра, о котором ничерта не известно, с голыми руками — самоубийство. На самом деле у Джуничиро был запасной план, если ничего не сработает, но ребятам не стоило знать о нём. — Конечно, нет. Я прекрасно понимаю на что иду. И… — опустив взгляд, мальчик на некоторое время замолчал, пытаясь собраться с мыслями и задать такой важный для него вопрос. Он прекрасно понимал, что для ребят он не более чем знакомый, хотя для него они уже успели стать друзьями. Но согласятся ли они помочь ему или же просто пошлют? Всё же Джуничиро не на пикник их собирался позвать. Подняв голову, он снова посмотрел на ребят. — Я не знаю, могу ли просить вас об этом, но… Вы поможете мне? Джуничиро сразу заметил в глазах некоторых ребят неуверенность, желание отказать ему и просто развернуться и уйти домой. Он видел это и совершенно не осуждал. Неожиданно обхватившая за шею и прижавшая к себе рука Тачихары вывела его из мыслей. Сердце сделало кувырок назад и Джуничиро бросил на мальчика несколько испуганный взгляд, но сразу же успокоился, завидев лёгкую улыбку. — Естественно, поможем. Правда, ребят? — он поднял лучащийся уверенностью взгляд на притихших мальчишек и несколько раз дёрнул бровями, как бы намекая, что стоило бы что-то сказать, а не стоять живыми статуями. — Я не против, — первым подал голос Дазай. В отличие от остальных он не выглядел неуверенным, но Тачихара прекрасно знал друга, чтобы понять, что за этой уверенностью стояло большое нежелание куда-то идти. И не потому что он боялся или беспокоился за собственную жизнь, она его как раз-таки волновала в самую последнюю очередь. Мичизу прекрасно видел хорошо скрытое волнение за друзей. Будь Осаму тут один на один с Джуничиро, без вопросов последовал бы за ним, даже дверь открыл бы, приглашая на захватывающий двойной суицид. Но не в этот раз, ни когда рядом с ним стояли дорогие ему люди. — А… обязательно идти всем? — Ацуши сразу же неловко улыбнулся и замахал руками. — В смысле, я хотел сказать, может кому-нибудь стоит остаться снаружи? Ну, на всякий случай. Мало ли что может произойти, а тот кто будет ждать снаружи сможет позвать на помощь, ну или… — Остаться в живых, — от мрачного голоса Рюноске у всех мурашки пробежали по спине. — Рю! — Ацуши кинул на него осуждающий взгляд. — Не говори таких вещей. Никто умирать не собирается. — Ацуши прав. Никаких смертей и необдуманных поступков. Мы просто осмотримся, разведаем обстановку, так сказать. Хоть по описанию Наоми этот дом идеально подходит под логово Пеннивайза, но не факт, что это именно то место о котором она говорила. Ты же не против? — Мичизу посмотрел на Джуничиро и дождавшись кивка, снова обратился к ребятам. — Вот видите. А на счёт того, чтобы остаться снаружи… Можем потянуть палочки или… Эх, просто поднимите руки, кто хочет остаться снаружи, — обозрев так называемый лес рук, Тачи закатил глаза. — Дазай, опусти руку, ты уже согласился идти. — Ну а что? Снаружи ведь тоже опасно. В прошлый раз этот тупой клоун тусовался возле дома. Нахождение на улице не гарантирует безопасность, если ему приспичит поковыряться в зубах нашими косточками, он хоть на улице, хоть в доме нас достанет. Я так-то вообще не вижу смысла разделяться. Вы просто повторяете все клишированные тропы ужастиков. Кинематограф вас вообще ничему не учит. Если кто и держал до этого руку поднятой, то после слов Дазая моментально опустил. Идея оставаться снаружи сразу же показалась ребятам максимально отстойной, собственно как и поход в дом. Рюноске вот очень хотелось мимикрировать, сливаясь с окружающей местностью, чтобы его никто и никогда не нашёл, а лучше, чтобы кто-нибудь из взрослых неожиданно оказался рядом и погнал детей взашей от этого дома, угрожая вызвать полицию. Но никаких взрослых на горизонте не маячило и сливаться с окружающей местностью Рюноске не умел, так что оставалось только дать человечкам в его голове возможность побегать с пеной у рта, когда как в реальности сохранять каменное лицо и усердно кивать, соглашаясь с Тачихарой, Дазаем, Джуничиро, да со всеми, блять, подряд, но только не с самим собой. Рюноске телепатией не обладал, но что-то ему подсказывало, что Ацуши разделял с ним эти мысли. У него на лице за эти мгновения отразились буквально все эмоции, что переживал Акутагава внутри. — Слушайте, — Джуничиро не обижался на ребят, он понимал их нерешительность и нежелание идти в это поганое место, но сам, к сожалению, уже отступить не мог. — Если вы боитесь, то не нужно себя заставлять. Я приму любой ваш ответ, всё-таки я вам не друг, мы буквально вчера познакомились и если вы откажетесь… — Да твою же мать! — от громкого вскрика у Джуничиро чуть ноги не подкосились. Испуганно уставившись на приближающегося к нему Чую, мальчик застыл, как вкопанный, боясь даже вздох лишний сделать. Но Накахара даже не взглянул на него, пройдя мимо и не переставая ругаться вслух, но выглядело это скорее как передразнивание с примесью фальцета. — Я вам не друг. Кто-нибудь хочет остаться снаружи? Ой, нет, никто не останется, ведь сраный монстр буквально повсюду! Можете не ходить, если боитесь. Никто, блять, не боится, ясно?! Последние слова он рявкнул так громко, что вороны сидящие на деревьях сорвались с места, улетая подальше от ополоумевших, через чур громких детей. Пнув со всей силы и без того проржавевшую, едва не рассыпающуюся калитку, от чего та ударилась о забор и жалобно заскрипела, Чуя направился ко входу в дом. Переглянувшись, ребята негромко рассмеялись и улыбнувшись застывшему изваянием Танизаки, пошли следом за другом. Подойдя к Джуничиро, Мичизу положил ему руку на плечо и повёл вперёд. Наклонившись, он зашептал на ухо: — Чуя на самом деле очень добрый и хороший, хоть временами и бывает крайне громким и колючим. Не пугайся его. Просто характер у него… ну, к нему нужно привыкнуть, — отстранившись, он улыбнулся и заговорил уже обычным голосом. — У тебя ещё будет время узнать нас по-лучше. После такого, — остановившись у порожков, Мичизу с толикой трепета и восхищения посмотрел на возвышающуюся над ними мрачную громадину, — ты просто обязан стать одним из членов клуба неудачников. Хах. На подобные приключения нас ещё никто не подбивал. — Мне этих приключений и на экране игровых автоматов хватало, — пробубнил Рюноске, Ацуши согласно покачал головой. Они вместе стояли чуть поодаль от остальных, топчась на пыльной, заросшей травой тропинке. Потрескавшаяся плитка громко хрустела под подошвами кед в застоявшейся тишине. Среди пожухлой, высокой травы сложно рассмотреть что-то на земле, но Накаджима умудрился заметить несколько целых стеклянных бутылок из-под пива, обёртку из-под бургера и поблёскивающие на солнце осколки стекла. Случайно напороться на них и заработать заражение ему хотелось в последнюю очередь, а потому мальчик старался не сходить с тропинки, да и вообще не двигаться лишний раз. Взгляд блуждал по пустынному двору, по забитым окнам, словно пытался отыскать во всей этой, словно застывшей во времени, молчаливой и мрачной картине хоть какой-то намёк на опасность. Что-то внутри без остановки кричало о ней и Накаджима никак не мог отделаться от липкого, мерзкого ощущения чужого взгляда на себе. Взбежав по ступенькам, Чуя окинул тяжёлым взглядом заколоченную дверь, дёрнул пару раз доску, но та лишь слегка пошатнулась, не собираясь так легко поддаваться. Изъеденный термитами пол под ногами противно заскрипел. Сложив руки на груди, Чуя повернулся к столпившемся у лестницы ребятам. — Ну и что будем делать, уважаемые первопроходцы? Ни один идиот сюда, судя по всему, ещё не лазил. Если ни у кого из вас нет с собой лома, то могу предложить только дымоход, — скептично изогнув бровь, Накахара указал пальцем наверх. Джуничиро сразу поник плечами, понимая, что чертовски просчитался. Чёрт, как он мог забыть о досках? Не первый раз ведь этот дом видел, да и ребят не попросил что-нибудь захватить с собой, когда только пришёл. Тачихара неловко потёр шею рукой, размышляя как им лучше поступить. Можно было бы сгонять домой за ломом, но оставлять ребят одних он не хотел. Могли ли быть другие пути? Нет, они уже давно изучили окружающую дом местность, так что в отсутствии каких-либо лазов или открытых окон Мичизу не сомневался. — Что ж, в этом плане мы и правда немного прое… — О! Придумал! От воскликнувшего Осаму дёрнулся не только Тачихара с ребятами, даже вороны прикорнувшие на дымоходной трубе, взъерошились и сорвались прочь. Что ж, видимо не судьба птицам провести этот день в привычной тишине и спокойствии. Мальчики проводили заинтересованными взглядами засиявшего какой-то идеей друга. Тот, расплывшись в маниакальной улыбке двинулся в сторону забора, буквально утопая в пожелтевшей траве с головой. Темноволосая макушка замаячила туда-сюда вдоль забора, пока не остановилась в одном месте, а руки не сомкнулись на одном из проржавевших у основания прутьев с острой пикой на конце. Уперевшись ногами в забор, Дазай потянул на себя прут, судя по всему собираясь его оторвать. Хлопнув себя ладонью по лбу, Чуя застонал. — Ты что творишь, идиот?! Хочешь мозги себе окончательно отбить? Он уже хотел направится к другу, но Тачи его опередил. Зеркальная Осаму улыбка расплылась на его лице и Чуе впервые захотелось отвесить ему хорошую затрещину. С каких пор эти идиоты стали делить одну клетку мозга на двоих? Хотя чего уж греха таить, Накахара и сам хотел помочь оторвать этот дурацкий прут. От желания что-нибудь сломать руки чесались. Даже завидно стало что эта идея не пришла ему первому на ум. — Классная идея, чувак! Обхватив друга за талию, Мичизу потянул его на себя. Забор немного наклонился под тяжестью двух тел и заскрипел. Послышался короткий хруст и вместе с оторвавшимся прутом оба мальчика повалились на землю, скрываясь в траве. — Эй! Вы там живы? — спросил Ацуши, выискивая взволнованным взглядом друзей. Спустя несколько долгих мгновений послышался смех и над травой поднялась рука с зажатым в ней прутом. Стоило всем завидеть выбравшуюся парочку, как непроизвольный смех сорвался с губ. Если Дазай напоминал бродячую в полях дворнягу с кучей застрявших в волосах травинок и заляпанной пылью одеждой, то на Тачихару было просто и больно и одновременно смешно смотреть. В своём супер модном оверсайз прикиде, перепачканный пылью и с зажатой в зубах длинной травинкой, он больше походил на бездомного пытающегося в романтика-ловеласа. — Как жаль, что у меня нет с собой фотоаппарата, такая красота мимо объектива проходит, — Рюноске покачал головой, усмехнувшись. — Ради тебя я ещё сто раз в траве изваляюсь, фоткай сколько хочешь, — улыбнувшись другу, Тачи забрал протянутый ему прут и взбежав по ступенькам, направился к двери. — Ещё немного, господа, и путь будет открыт. — Какой-то он через чур воодушевлённый. Может до сих пор считает всё это выдумкой? — спросил шёпотом Ацуши у Рюноске. Задержав взгляд на пыхтящем над досками мальчишке, Акутагава покачал головой и наклонившись к Накаджиме, зашептал в ответ: — Нет. Думаю, всё дело в Джуничиро. Он ведь попросил у нас помощи, — серые глаза закатились. — Тачи неисправим. Вылези какой-нибудь чувак из акульей пасти и попроси помощи, он и за ним не задумываясь прыгнет, — похлопав Накаджиму по плечу, Рю со всей возможной мрачностью в голосе произнёс: — Так что терпи и надейся, что мы выберемся отсюда не по кускам. По спине от этих слов пробежалось стадо мурашек. Нахмурившись, Ацуши хотел возмутиться, но Рюноске уже ушёл вперёд, прекрасно зная какая реакция последует за его словами. Что поделать, поддразнивать Накаджиму даже в столь жуткой обстановке оставалось любимой привычкой. Когда последняя доска с глухим стуком приземлилась на пол, реакция у всех последовала разная. Кто-то радостно хлопнул в ладоши, кто-то тяжело вздохнул, а кто-то горестно застонал и потянулся к ингалятору. — Знаете, если это и правда логово Пеннивайза, то какого чёрта мы должны пробираться к нему через тысячу препятствий? — спросил Чуя. — Ну, типа, разве не в его приоритете расстелить нам красную дорожку и открыть все входы? Еда бы сама к нему захаживала чуть ли не каждый день. Тут столько любителей острых ощущений ходит, что можно нажраться на год вперёд. — Может он не любит гостей? — на скептический взгляд Ацуши пожал плечами. — Или он что-то скрывает от окружающих, — зловеще усмехнувшись, проговорил Дазай. — Вдруг в доме находится его Ахиллесова пята? — Ахисова что? Дазай на удивлённый взгляд Джуничиро улыбнулся. — Слабое место. У любого монстра оно должно быть и не обязательно в самом теле. Древние маги помещали свою жизнь в окружающие их предметы и прятали, так что убить их не представлялось возможным, не уничтожив сам предмет. Ореховые глаза заблестели. Джуничиро о таком не знал. Во всяком случае раньше никогда не слышал. Интересная информация, хоть и взятая, скорее всего из всяких фантастических книжек. Стоило взять её на заметку, особенно если ты собирался убить древнее зло. — Итак. Прежде чем я открою дверь, стоит озвучить несколько правил, — Тачи окинул ребят серьёзным взглядом. — Во-первых, никаких необдуманных, рискованных для жизни выкрутасов, — взгляд, как бы намекая, остановился на Дазае, на что тот сразу же закатил глаза. — Во-вторых, если заметите хоть что-то странное, жуткое или угрожающее жизни, сразу же бегите из дома. Мы здесь только для проверки, действительно ли это логово клоуна, ну и для разведки обстановки. В-третьих, — на этот раз янтарные глаза остановились на Джуничиро, — если встретитесь с Пеннивайзом, не показывайте ему своего страха и не пытайтесь вступать с ним ни в словесный, ни в физический контакт. Надрать задницу этому ублюдку мы ещё успеем, а вот вестись на его провокации и утягивать за собой всех остальных никто не должен. Наша задача на сегодня — осмотреть эту жуткую развалюху и вернуться домой к четырём часам. — Пирог или рагу? — спросил Рюноске, усмехнувшись. Поймав взгляд друга, Мичизу вымученно улыбнулся. — Взорвавшийся шарик, — положив руку на дверную ручку, Тачихара в последний раз взглянул на ребят. — Ну так что? Всем всё понятно? Нам ещё стены и полы драить, так что постарайтесь сохранить все конечности. За нарушение правил будете ещё и ужин готовить. — Так точно, мамуля! Чуть ли не синхронно ответили ребята, чем немного озадачили Танизаки. Он не совсем понимал о чём именно говорили ребята и не какая-нибудь ли это кодовая фраза. Но приставать с расспросами он не стал и смотря Мичизу в глаза, только уверенно кивнул. — Ну что ж, тогда добро пожаловать в ад, ребятки. Дверь с протяжным скрипом открылась перед первыми за многие годы гостями. Затхлый, пропитанный многолетней пылью и влагой воздух ударил в лицо. Медленно, словно ожидая подставы с любой стороны, ребята поочерёдно скрылись в объятом тьмой доме. Резкий порыв ветра всколыхнул головки одуванчиков, срывая пушистые семена и унося их в чистое, безоблачное небо. Стоило последнему мальчику переступить порог дома, как дверь всё с тем же пронзительным скрипом резко захлопнулась, словно пасть изголодавшегося монстра. Плотная, вязкая тишина снова окутала двор, изредка прерываемая карканьем ворон. Лишь слабо поблёскивающие на солнце велосипеды говорили о ступивших во тьму давно мёртвого дома детях.