Наше последнее лето

Пронзительный, до зубного скрежета противный звук резко вдарил по ушам. Что это? Сигнализация? Сирена? Больше похоже на какой-то вой… Вой? Может, волки? Но… Разве он был в лесу? Сознание — слошь мутная, густая трясина. Словно разлетевшийся на части бессмертный монстр, чьи ошмётки тянутся друг к другу в желании собраться воедино. Плоть к плоти, косточка к косточке. Медленно, но верно, они движутся в нужном направлении и постепенно приобретают прежнюю форму, позволяя в очередной раз восстать из мёртвых. Нет, он точно не в лесу. Жёсткая поверхность стола под спиной и коктейль из мерзких запахов поспешили напомнить ему, где именно он находился и при каких обстоятельствах лежал сейчас бессознательным куском мяса, что никак не хотело собираться воедино. Воспоминания на сверхзвуковой скорости пронеслись в памяти и вместе с ними пришло наконец осознание. Это не сирена и не вой. Это крик. Громкий, пропитанный ужасом и пробирающим до костей страхом. Если бы Чуя мог, он бы стремглав побежал на крик друзей, даже не задумываясь о том, что это могли быть очередные фокусы клоуна. Но всё, на что сейчас было способно его тело — тупая, растекающаяся по мышцам, саднящая боль и ощущение непомерной тяжести, словно кто-то прикола ради залил конечности свинцом. Шутники херовы. Чуе не смешно. Его голова — дрейфующие в бескрайнем океане обломки корабля, а тело — навеки захоронённый под тоннами чернеющих смертельных вод, якорь. — М-м-м. В голове гудело так, словно он решил отоспаться под грёбаным колоколом в канун рождества. Зажмурившись, Чуя попытался вдохнуть полной грудью, но только закашлялся, чувствуя вокруг не спасительный кислород, а плотную завесу из пыли и зловония. Спина неприятно заныла. Откашлявшись, Чуя медленно открыл глаза и устремил взгляд в потолок. Короткое, понимающее «хм» сорвалось с его губ, словно он действительно мог что-то понять в происходящем вокруг дерьме. Хотя, несколько вещей он и правда мог сейчас понять. Во-первых, дыры в потолке как-будто никогда и не было. Идеально целый, насколько это возможно в древней развалюхе, потолок. Словно никакие рыжеволосые мальчики некоторое время назад через неё и не падали. Во-вторых, левая рука вероятнее всего сломана. Чуя на пробу пошевелил ей и не добившись ничего, кроме вспышки острой боли, зашипел сквозь сжатые зубы. Отлично. Просто прекрасно! Ну хотя бы не открытый перелом и на том спасибо. А то истёк бы тут кровью, да ещё и ко всему прочему заразу какую подхватил. Хотя, учитывая где он находится, беспокоиться о заражении можно смело в самую последнюю очередь. И в-третьих, его очки. Сраные очки куда-то укатились и Накахара ничерта не видел без них. Мир вокруг — одна сплошная мазня. Хах. Да такими темпами ему никакие клоуны не страшны, можно с тем же успехом закрыть глаза и просто сделать вид, что ничего нет. Хоть наизнанку вывернись, Чуя всё равно ничего не увидит. Прижав несчастную конечность к груди, мальчик осторожно сел и принялся шарить правой рукой по полу и… Надо же, неожиданная удача или же проклятье? Но очки нашлись намного быстрее, чем он сам того хотел. Всегда бы так и желательно не в доме полном кровавых и жутких картин. Даже линзы, на удивление целые, не настолько сильно запачкались, позволяя вполне себе чётко разглядеть окружающую его обстановку. Справа у стены растянулись тумбы с умывальником, впереди у выхода из кухни стоял маленький, обшарпанный холодильник. Слева в стене находилась округлая арка, ведущая в другую довольно большую комнату, чем-то напоминающую гостиную. Две гостиной в доме? Довольно странно, но не Чуе судить проектировщиков с их загонами. Вокруг всё то же непомерное количество паутины, пыли и разномастного мусора. Чуя напряжённо вгляделся в объятый полумраком кусочек коридора, словно ждал, что что-нибудь выпрыгнет на него оттуда. Или кто-нибудь. В пёстрых одеяниях, с глупой улыбкой на размалёванных губах и белых, окровавленных… Взгляд невольно зацепился за что-то белое на проёме двери, что-то очень напоминающее руку. Сняв очки, Чуя быстро протёр их о ветровку и снова посмотрел на дверной косяк, но ничего не увидел. Рыжие брови медленно поползли к переносице. Так, ему нужно срочно выбираться, пока клоун не устроил очередное психоделичное шоу. С такой рукой Чуя уже сто процентов не боец, даже если очень попытается, против этой мистической хтони от него толку будет ноль. Но одновременно с этим сознание отчаянно кричало остаться. Волнение за ребят всколыхнулось в груди, стоило только подумать о недавних событиях. Сначала Джуничиро куда-то пропал, а потом грёбаный клоун запер Осаму и Мичи и чёрт бы знал, что с ними произошло в той комнате. Чёрт-чёрт-чёрт! От него сейчас никакого проку. Он даже нормально удар нанести не сможет. Если грубая сила вообще хоть чем-то поможет против древнего монстра. Что-то подсказывало Чуе, что это заведомо дерьмовая и пропащая идея. Мысленно застонав, Чуя надеялся лишь на то, что с друзьями всё хорошо и никто из них не пострадал. Вариант со смертью он даже не рассматривал. Но тот крик… А вдруг с ними и правда случилось что-то страшное, пока он тут отлёживался бессознательной тушкой? Бесконечный мыслительный поток прервал неожиданный грохот и повторный, бьющий по перепонкам крик. Только теперь он не звучал откуда-то издалека, а с каждой секундой приближался всё ближе и сопровождался топотом ног. Словно кто-то очень быстро бежал. Чуя не успел даже глазом моргнуть, как в проёме двери на сверхзвуковой скорости мелькнула тёмная и светлая макушка. Фиалковые глаза на мгновение пересеклись с голубыми, но было это настолько быстро и мимолётно, что, кажется, Ацуши и не понял, кого только что увидел. «Я не хочу умирать!», «Заткнись и беги, джинко!» — единственное, что разобрал Накахара из панических криков, а в следующую секунду всё резко затихло. Как по щелчку пальцев. Словно ребята решили резко телепортироваться или же… их просто напросто убили, так и не позволив добраться до выхода. От этих мыслей ледяные мурашки прошлись по телу и Чуя поспешил проверить, что же случилось. Неутешительные мысли хотелось как можно скорее забраковать и не увидеть за углом разорванные в клочья тела друзей. Стряхнув с себя пыль с побелкой, Нахара уже собирался встать, но так и застыл, вперив настороженный взгляд в холодильник. Тот задрожал, словно при землетрясении, несколько раз ударился о стену и затих. Выгнув бровь, Чуя на всякий случай немного отполз назад. Дверца резко открылась, ударившись с грохотом о стену. От увиденного Чуе захотелось не то рассмеяться, не то заплакать. Да что он сделал не так?! Почему этот ублюдок постоянно является к нему лично?! Сложенный в несколько раз в маленьком пространстве, Пеннивайз с хрустом повернул на Чую голову и улыбнулся. Зрачок в янтарных глазах сузился, напоминая маленькую чёрную точку. — Какая встреча! — радостно воскликнул он и тряхнул светлой шевелюрой. — Одну минутку, мой дорогой друг! Никуда не уходи! Он, блять, издевается? Не уходить? Да Чуя сейчас с удовольствием, подобно его друзьям, стремглав понёсся бы к выходу, если бы тело в очередной раз не подвело его, отказываясь даже кислород нормально принимать. Конечности с пронзительным, мерзким хрустом возвращались в нормальное положение, словно одержимый бесом герой, клоун медленно выползал из своего убежища, принимая с каждым движением всё более ужасающие, ломанные позы. Когда ноги оказались вне холодильника, а руки легли вдоль тела, перед Чуей во всей своей жуткой красе предстал уже знакомый, возвышающийся над ним клоун. Только вот голова оказалась вывернута в обратную сторону. Всплеснув руками, Пеннивайз намотал свою длинную косу на кулак и резко дёрнул её в сторону, возвращая голову в нормально положение. — Та-дам! Вытянув одну руку в сторону, а вторую прижав к груди, клоун поклонился мальчику, словно после одного из своих лучших представлений. — Я так долго ждал твоего пробуждения. Знаешь как тяжело было запихнуть себя в эту маленькую коробочку? Мог бы и похлопать, — сведя брови домиком, обиженно захныкал Пеннивайз, но тут же широко улыбнулся и резким движением приблизился к Чуе, садясь перед ним на корточки и оказываясь буквально нос к носу. — Шучу-у. Что же маленькие крысята забыли здесь? Разве хорошим детям не положено сидеть в подвале и ждать прихода страшного и жуткого клоуна? Весёлые нотки под конец его слов превратились в утробное рычание. Жёлтые глаза опасно заблестели, острые зубы блеснули в широкой улыбке. В нос ударил отвратительный, резкий запах разложившейся плоти и крови. В уголках глаз против воли выступили капельки слёз. И чёрт бы их разобрал, из-за мерзкой вони или же из-за сотрясающего душу страха. Чуе хотелось бы ответить ему, послать так далеко и так красочно, чтобы уши этой твари точно завяли от обилия красноречия к своей персоне. Но он не мог. Язык словно перестал ему подчиняться, из-за чего мальчик только и делал, что беззвучно шевелил губами. Вглядываясь в смертельные, пожирающие огни, Чуя чувствовал, как мир снова начинает плыть, закручиваясь в бесконечную, постепенно меркнущую воронку. В ушах зазвенело, а глаза начали закатываться, но провалиться в спасительную тьму ему не дали всё те же руки в белых перчатках и пропитанный лживым весельем голос. — Ай-яй-яй! Как невежливо с твоей стороны игнорировать хозяина дома! — длинные пальцы нежно, можно сказать ласково постучали по щекам. — Мы ведь ещё о сто-о-ольком не поговорили, — поджав губы, Пеннивайз в задумчивом жесте поднял глаза к потолку, но выражение его лица очень быстро сменилось на хитрую усмешку и горящие каким-то нездоровым весельем глаза. — Например, тебе нравятся куклы? Мне вот, да, — голос клоуна, словно стал выше и гнусавее, идеально парадируя другого, навсегда оставшегося в памяти человека. — В детстве я всегда менял им части тел, но потом это стало ску-учно и я одолжил голову у соседского кота. Такой смешной! Ха-ха-ха! Качнув потяжелевшей головой, Чуя против воли открыл глаза и посмотрел на клоуна. Эти ничего не значащие на первый взгляд и казавшиеся бессмысленным бредом слова заставили желудок неприятно сжаться. Омерзение, страх, отчаяние, весь этот коктейль забурлил под кожей, заставляя глухо застонать и затрясти головой, желая, чтобы этот сраный клоун наконец-то заткнулся. Но он не затыкался, всё продолжал вещать не своим голосом, давя довольную, хитрую лыбу. — А потом, знаешь, как бывает. Первая любовь пронзила моё сердце. Красивая, маленькая, словно дорогая, изящная кукла. Она смотрела на меня с трибун и смеялась, пока я строил из себя идиота и жонглировал яйцами. Я смотрел в её яркие глаза, такие же прекрасные, как у тебя и понял, что хочу её. Дети такие доверчивые, ты ведь и сам это понимаешь. Ах, как она кричала, как отчаянно звала мамочку пока я вырезал её… — Заткнись! Закрой свой поганый рот! Чуя и сам не понял в какой момент удушающее чувство страха переросло в гнев. Как пальцы против воли сжались в кулак и со всей силы ударили клоуна по лицу, отчего его голова запрокинулась назад. Мгновенная вспышка злости позволила Чуе поверить в свои силы, позволила дать отпор. Но веру в хорошее очень легко отнять, не так ли? Особенно когда твой враг — выползший из ада, чертовски опасный монстр. Острая, словно лезвие, раздражённая усмешка исказила губы клоуна. Пружинистым движением он вернул голову в нормальное положение, отчего светлая чёлка покачнулась и закрыла один глаз, и пресекая все попытки побега, резко схватил мальчика за шею. Тонкая, детская шея грозила переломиться в любую секунду под напором длинных, чудовищно сильных пальцев. Но клоун, судя по хватке, не собирался заканчивать всё так быстро. Подтянув захрипевшего мальчика к себе, Пеннивайз оскалился и зашипел, клацая чудовищно острыми зубами непозволительно близко от лица своей жертвы. — На что ты рассчитывал, дитя? На что вы все рассчитывали придя сюда? Победить меня? Найти слабые места? — он склонил голову набок и прищурился, после чего громко, оглушающе рявкнул: — Вздор! — запрокинув голову, он рассмеялся. — Это настолько жалко и наивно, настолько присуще для вас, детей, — губы растянулись в оскале, демонстрируя ряд акульих зубов. — За это я и люблю вас, маленькие, глупые овечки, — свободной рукой он в притворной нежности провёл костяшками пальцев по щеке Чуи и подавшись чуть вперёд, зашептал на ухо: — Я — каждый кошмар, воплощённый в жизнь. Я — ваш худший сон, который стал реальностью. Ты не убежишь от меня. Никто не убежит. От рокочущего, низкого тона дрожь прошлась по всему телу. В голове красной, мигающей лампочкой завизжала сирена. Если до этого клоун источал просто опасность, то сейчас Чуя всем своим естеством ощутил его чудовищные намерения. И сжимающаяся на горле рука была просто цветочками по сравнению с тем, что могло произойти, если он и дальше продолжит строить из себя статую. Судорожный хрип сорвался с губ. Рука в с бешеной скоростью зашарила по полу и когда пальцы наконец наткнулись на острый кусок древесины, Чуя более не стал медлить. Он всё ещё боялся, страх тонкой, кровавой вуалью окутывал его с головы до ног. В уголках глаз застыли так и не сорвавшиеся слёзы. Но он больше не мог идти у него на поводу. Его жизнь — в данный момент самое ценное, что имел при себе Чуя и прощаться с ней он не собирался. Не сейчас и не в пасти безумного монстра. То, что произошло дальше, нельзя назвать удачей. Чуя уверен, что клоун прекрасно знал обо всём, но отчего-то решил подыграть. Возможно, в нём снова взыграли инстинкты хищника, в желании дать жертве мнимую надежду на свободу, Чуя не знал, но когда длинный, острый кусок древесины вошёл аккурат под подбородок, Пеннивайз не оторвал его голову в ту же секунду. Жёлтые глаза прищурились, плечи задрожали, запрокинув голову, клоун залился громким, истерическим смехом. Кровь из раны мелкими каплями взмыла в воздух. Резко откинув от себя руку, Чуя быстро вскочил и ринулся в коридор. Он знал, помнил, что выход совсем рядом. Мысли о том, что возможно у двери его поджидают трупы друзей он решил откинуть как можно дальше. Он справится. Обязательно справится и выберется из этого проклятого дома! Одна секунда и клоун оказался позади. Чуя не видел его чрезмерно довольной улыбки. Две секунды и он вылетел в коридор, врезаясь в стену и оттолкнувшись от неё, побежал вперёд. Три секунды… Достаточно всего трёх секунд, чтобы дать человеку веру и надежду, а после полностью лишить его их, вырвав с корнем из сердца и надёжно захоронив под тонной могильной земли. Чуя застыл посреди коридора, чувствуя, как в груди разливается холод и безграничная, всепожирающая пуста. Впереди нет выхода. Дверь исчезла и всё, что видел Накахара — бесконечно длинный, заволоченный тьмой и клубящимся туманом коридор. Множество изуродованных, покрытых кровью рук тянулось из стен. Вывернутые, сломанные, с отрезанными пальцами, они все тянулись к нему, словно желали разорвать на куски. Словно живая, трепещущая душа была для них изъяном, ошибкой, от которой они так рьяно хотели избавиться. Губы сжались в бледную, дрожащую полоску, мальчик резко обернулся, но и с другой стороны его ждала та же картина. Единственное, что оставалось неизменным — гостиная, в которую мальчик начал невольно отступать, чувствуя себя загнанной в ловушку овечкой. Знакомый, весёлый хохоток заставил Чую резко обернуться и мгновенно пожалеть об этом. Чуть ли не врезавшись носом в склонившегося над ним клоуна, Накахара быстро попятился назад. Ему больше некуда бежать. Даже если творящийся вокруг ад не реален, а Чуя в этом уверен, он не знал как из него выбраться. — О-о-о, — склонив голову набок, Пеннивайз притворно удивился. — Ты до сих пор думаешь, что всё это не реально? А для Джуничиро всё было вполне реально. Мерзкая, самодовольная усмешка исказила его губы. Чуя даже растерялся, не понимая, как реагировать на брошенную, словно вскользь, фразу. Джуничиро? При чём он тут? — О чём ты говоришь? — нахмурившись, Чуя сделал ещё шаг назад, не сводя взгляда с клоуна и запнувшись обо что-то, повалился на пол. Несколько листьев взметнулись в воздух. Едва не вскрикнув от пронзившей руку боли, Чуя зашипел и повернув голову, окаменел. Вдох застрял где-то в лёгких, так и не сорвавшись с губ. Голубые глаза шокировано распахнулись, встречаясь взглядом с остекленевшими, потухшими глазами друга. — Нет, — еле слышно прошептал Чуя, чувствуя как по щекам покатились слёзы. Чем дольше он смотрел на оторванную голову Джуничиро, тем явственнее ощущал подступающий к горлу ком тошноты. Некогда яркие, рыжие волосы теперь напоминали пожухлую, бесцветную траву. Кожа длинными лоскутьями тянулась от шеи, бледная, посеревшая кожа смотрелась неправильно. Из приоткрытого, окровавленного рта выползла муха и взлетев, приземлилась на глаз, перебирая маленькими лапками. Присев рядом с Чуей, клоун осторожно, можно сказать нежно взял в руки голову и одним резким движением вонзил руку в окровавленное нутро. По запястью потекла кровь, пропитывая ткань рукава. Мерзкие, хлюпающие звуки доносились до Чуи, словно через толщу воды. Он смотрел на творящейся перед ним ужас и не мог сделать даже вдоха. Покрытые засохшей коркой крови губы внезапно растянулись в улыбке. Недвижимые, остекленевшие глаза задергались из стороны в сторону и остановились на Чуе. — Я так хотел быть со своей сестрой! — пискляво заговорил клоун, управляя головой, как сраный чревовещатель. — И теперь я летаю, Чуя! — голова кивнула несколько раз и радостно воскликнула: — Мы все будем летать, правда, господин Пеннивайз? Пеннивайз поднёс к своему лицу голову и посмотрев на неё в притворном одобрении, кивнул. Губы растянулись в довольной улыбке, постепенно перерастая в бешеный оскал. Он медленно перевёл взгляд на застывшего мальчика, слюна потекла по подбородку. — Он прав, малыш Чуя, — низкий, рокочущий голос прошёлся вибрацией по всему телу. Рука в мгновение сжалась на шее, грозя переломить одним неосторожным движением и резко дернула на себя. — Пришло время летать. Жёлтые глаза закатились, рот, разорвавшись по бокам, раскрылся в огромной, усеянной множеством клыков пасти. Чуя задёргался раненой птицей, пальцы вцепились в душащую его руку, носки кед несколько раз со всей силы впечатались в живот монстра. Но все эти жалкие попытки спастись не принесли никакого результата. Пеннивайз даже не дёрнулся, прекрасно давая понять, что время развлечений кончилось и в этот раз отпускать свою жертву он не намерен. Горячие слёзы обожги щёки, Чуя посмотрел в разверзшуюся над ним пасть монстра и застыл. Там, во тьме бездонной пасти он увидел нечто яркое и слепящее. Словно маленькое солнце. Оно заставляло воздух вокруг вибрировать. Приятное, успокаивающее тепло разлилось по телу. Детские, едва слышимые голоса пели о смерти и Чуя, более не слыша ничего кроме них, не мог противиться. Рука безвольно опустилась на пол, тело расслабилось, а крепко сжимающие горло пальцы больше не причиняли дискомфорта. Будоражащая тень страха растворилась под сиянием иного солнца. Его больше не терзал страх за друзей, за собственную жизнь, он больше не чувствовал удушающей вины перед Джуничиро. Всё это стало не важным. Чуя чувствовал, как его душа парила, она жаждала взлететь. Окутанный благоговейным светом и трепетом он хотел летать. Хах. Они все будут ле… Резкий, пронзительный хруст привёл его в чувство. Морок, вскруживший голову мгновенно спал. Тепло и чувство бесконечного полёта исчезли так же внезапно, как и появились. Перед ним больше не было искусственного солнца, лишь объятый мраком дом и разверзшаяся над его головой пасть клоуна. А ещё… Чуя ошалело смотрел то на железный прут вошедший в глаз и пронзивший голову Пеннивайза насквозь, то на Рюноске с Ацуши, застывших рядом с диким ужасом в глазах. — Чуя! — Твою мать! Охренеть! В коридоре показались Дазай с Мичизу и их взгляды… Чуя никогда их не забудет, потому что таким испуганными он никогда не видел своих друзей. Они одновременно кинулись к Накахаре, пока клоун, дезориентированный, выпустил свою жертву из железной хватки и отшатнулся в сторону. Чуя и забыл, что до этого не мог дышать. Жадно вдохнув воздух, он зашёлся в хриплом, удушающем кашле. — Быстрее! Осаму обхватил друга за талию и потянул наверх, но тот, кажется, всё ещё прибывая в шоковом состоянии не сразу отреагировал, оседая обратно на пол. Голова Джуничиро всё ещё насаженная на руку клоуна громко завизжала. Из глаз полились кровавые слёзы и взмыли в воздух. — Больно! Больно! Больно! — Блять! Это голова Джуничиро?! — преисполненный ужаса возглас Мичизу потонул в безумном, истеричном смехе, разнёсшимся эхом по дому. Ребята, как по команде перевели взгляды с беснующейся головы на сгорбившегося и сотрясающегося в смехе клоуна. Тёмная, алая кровь взмыла в воздух. Покрасневший, уцелевший глаз одарил детей жгучей яростью и… ребята могли поклясться, что где-то там, на дне, мелькнуло удивление… нет, испуг. Пеннивайз пошатнулся и шагнув вперёд, громко зарычал, отчего мальчишки дёрнулись назад. Его взгляд метался с одной жертвы на другую, словно искал виновника своей травмы и желал разорвать его на части. Свободная рука стала принимать иную форму. Перчатка разорвалась под натиском неестественно длинных пальцев и чудовищно острых когтей. Пеннивайз сделал резкий выпад в сторону застывших Ацуши и Рюноске. Мальчики дёрнулись, но было уже поздно, острые когти прошлись по одному из них, заставляя вскрикнуть и повалиться на пол. Чувствуя свежую кровь на кончиках когтей, вслушиваясь в безостановочный, пропитанный страхом крик детей, клоун оскалился и уже приготовился броситься вперёд, желая разорвать зазнавшуюся мелюзгу на кусочки, но ещё одна вспышка боли заставила его взвыть и отшатнуться назад. Он перевёл удивлённый взгляд с торчащего у него из груди ножа, того самого, которым Джуничиро пытался его убить, на наглого, стоящего перед ним и сжимающего рукоять ножа мальчишку и резко, неожиданно для всех застыл. Тряхнув изувеченной головой, клоун снова зарычал, стоило взгляду встретиться с холодными, враждебными карими глазами. Склонившись над Дазаем, Пеннивайз разъярённо оскалился. Густая, алая слюна сорвалась с его губ и капнула на щёку мальчику, скатываясь вниз и пропитывая обёрнутый вокруг шеи бинт. Длинные, крючковатые пальцы потянулись к шее, но Осаму даже глазом не моргнул. Вогнав нож ещё глубже и не разрывая зрительного контакта он прошептал: — Я тебя не боюсь. И этих слов хватило, чтобы острые когти замерли в миллиметре от его кожи, чтобы невидимая никому дрожь прошлась по телу монстра. Но Дазай видел, он знал, что застал чрезмерно уверенного в себе ублюдка врасплох. Единственное, чего Дазай не знал, что этот своеобразный удар по эгу Пеннивайза мог стоить ему жизни. Но вовремя подоспевшие и дёрнувшие его назад Чуя с Мичи, не дали смертоносным когтям располовинить тело друга. — Какого чёрта ты творишь?! Но Осаму не слышал полный злости и ужаса крик друзей, он неотрывно следил за тем, как Пеннивайз, шаг за шагом пятился назад, вглубь коридора. Как сверлил всех яростным взглядом и отступал, словно загнанная в ловушку овечка. Голова Джуничиро вскинулась и злобно зашипела на детей, кидая всевозможные проклятия, пока вместе с монстром не скрылась за поворотом. — Не смей сбегать! Дазай сорвался с места в ту же секунду, стоило Пеннивайзу раствориться во тьме одной из комнат. Он слышал как его зовут друзья, но не мог остановиться. После того, как он с Мичизу обнаружил обезглавленное тело Джуничиро, а после увидел разверзнутую пасть над Чуей, что-то внутри него оглушающе треснуло. А теперь ещё и его друга серьёзно ранили. Он… он не мог оставить всё как есть. Они пришли сюда, чтобы удостовериться, что этот дом — логово монстра. И пусть это уже без лишних слов стало понятно, но Осаму не мог вот так всё бросить, не узнав, куда эта трусливая тварь сбежала. Где он прячется? Куда бежит поджав хвост? Они все пережили слишком много дерьма, чтобы уходить, не узнав самого главного. Ворвавшись вслед за клоуном, Осаму едва успел затормозить, чтобы не скатиться кубарем с лестницы. Лестница в комнате? О, нет. Дазаю хотелось рассмеяться от столь банального и предсказуемого сюжетного поворота. Ведь где же ещё мог прятаться жуткий монстр, если не в подвале. Перед Дазаем предстал большой, очень старый и увитый паутиной подвал. Голый пол, стены, ничего, что бросалось бы в глаза. Кроме единственной детали. Старый, с крошащимся от времени камнем колодец. Он располагался посредине подвала и скрывающаяся в его глубине, длинная, светлая коса заставила Осаму наконец осознать, где именно находилось истинное логово монстра. И это был не старый, проклятый дом. Это была… Сомкнувшаяся на плече рука не позволила продолжить мысль. Дазай крупно вздрогнул, когда его выволокли из подвала и вжали в стену. — Какого чёрта ты творишь, сраный суицидник?! — заорал ему в лицо Чуя. В его глазах — безудержный, уничтожающий всё на своём пути гнев. Пальцы сжались ещё сильнее на вороте футболки, а после резко отпустили его. Отчего-то Осаму показалось, что Чуя его сейчас ударит. Инстинктивно зажмурившись и вжав голову в плечи, мальчик уже приготовился к пощёчине или разбитой губе. Он понимал, что поступил слишком опрометчиво, кидаясь вслед за убийцей, что этим своим необдуманным поступком мог подставить как и друзей, так и самого себя. Осаму ожидал чего угодно, но не того, что Чуя обнимет его. Вцепившись в мальчика одной рукой, Накахара уткнулся лбом в его плечо и тихим, дрожащим голосом заговорил: — Ненавижу. Как же я тебя ненавижу, грёбаный безбашенный ублюдок. Удивлённо раскрыв глаза, Осаму на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки и переведя тёплый взгляд на рыжеволосую макушку, осторожно приобнял друга, кладя подрагивающие ладони на острые лопатки. Он старался не обращать внимания на быстро намокающую ткань на плече и почувствовав, как собственные глаза предательски защипало, закусил губу. — Прости, — едва слышно прошептал Осаму. Вздрогнув, Чуя резко отстранился и отвернулся, не желая показывать покрасневшие и ещё влажные от слёз глаза. — Мы ещё поговорим об этом, — сказал он не поворачиваясь к другу. — И будь уверен, я выбью из тебя всё дерьмо, даже со сломанной рукой. Осаму только и успел, что бросить взгляд на безвольно болтающуюся конечность, да раскрыть рот, чтобы спросить какого хрена произошло, но Чуя не дал ему и шанса. Схватив мальчика за руку, он потащил его к выходу, обрубая любые вопросы на корню. Вывалившись всем скопом на улицу, ребята не стали ни оглядываться, ни делать привалов, чтобы перевести дух. Движимые всё ещё не утихнувшими эмоциями после пережитого, они похватали велосипеды и на всех порах бросились прочь. Как можно дальше от проклятого дома и расположенного в подвале логова монстра. *** Колокольчик тихо дзынькнул над дверью, оповещая о прибытии новых покупателей, но Йосано его не услышала. В это обеденное и особенно безлюдное для видео-салона время, колонки были выкручены на максимум. Ритмично пританцовывая и виляя бедрами в такт песни, Акико раскладывала новое поступление кассет в разделе «Драма». It can cut you like a knife, if the gift becomes the fire On a wire between will and what will be Время припева и Акико не смогла устоять перед зажигательной мелодией и чертовски звонким голосом Майкла Сембелло. She's a maniac, maniac on the floor And she's dancing like she's never danced before Она пела во весь голос, совершенно не беспокоясь о лишних ушах. Дёрнула бёдрами в право, кассета встала на полку, поворот, движение бёдрами влево и следующая кассета встала на своё законное место, как влитая. She's a maniac, maniac on the floor And she's dancing like she's never danced before Два шага назад, бёдра вправо, бёдра влево, поворот и Йосано громко вскрикивает, когда видит Марка у себя за спиной. Она по инерции замахнулась кассетой, но вовремя себя остановила и опустила руку. Тонкие брови поползли к переносице. — Твою мать! Твен! Ты меня до инфаркта доведёшь! — возмутилась она, но видя как у друга на губах расползается улыбка, а после тот, запрокинув голову, начинает громко смеяться, сама не удерживается и прыскает от смеха. Отправив неудавшееся орудие убийства на полку, Акико, всё ещё бурча ругательства себе под нос, убавила громкость в колонках. — И тебе привет, — всё ещё посмеиваясь, Твен кивнул в сторону большой коробки с кассетами. — Вижу рабочий день в самом разгаре? Йосано усмехнулась и подмигнула ему. — В самом что ни на есть. Думала растянуть эту коробку на весь день и попрактиковаться в танцах на твоей могиле. Как видишь, в танцах я преуспела. Подойдя к стойке, девушка подхватила стаканчик с молочным коктейлем и уже заученным движением запрыгнула на неё, скрещивая ноги и покачивая ими в такт новой песни. — О-о-о. Это что, прямая угроза? — рыжие брови игриво дёрнулись. — Ну, если ты и дальше продолжишь подкрадываться ко мне со спины, мои танцевальные таланты вскоре могут пригодиться. — Ха-ха-ха. Боюсь, ради такого зрелища я восстану из могилы. Акико закатила глаза и привычная дружеская колкость уже хотела сорваться с её языка, но она резко замолчала, завидев у дверей светловолосого парня. И как она его раньше не заметила? Ещё один псевдо призрак? Боже, Марк плохо влияет на неё, это уж точно. — Вам что-нибудь подсказать? — спросила девушка и уже хотела спрыгнуть со стойки, но рука Марка, аккурат приземлившаяся на коленку остановила её. — Он со мной, — улыбнувшись, Марк кивнул светловолосому парню и тот, наконец оторвавшись от стены, подошёл ближе. Акико окинула его своим привычным взглядом-сканером. Было в нём что-то до боли знакомое, только вот что именно, Акико никак не могла понять, пока Марк наконец не представил их. — Джон, знакомься, это Йосано Акико, моя, к сожалению, лучшая подруга, — «Что значит к сожалению, идиота кусок?» и лёгкий удар в плечо Твен мастерски проигнорировал. — Акико, — теперь он посмотрел на девушку, — это Джон Стейнбек. Мой… — он на мгновение замялся. — Мой друг. Лиловые глаза прищурились, окидывая вышеупомянутого Стейнбека заинтересованным взглядом. Интересно. Очень интересно. Теперь Акико поняла, почему парень показался ей до боли знакомым. Он хоть и учился в другой школе, но порой на каких-то мероприятиях они и пересекались. Типичный тихоня-призрак и прилежный ученик, сидящий за последней партой, который становился безбашенным заводилой, стоило оказаться в компании друзей. Но об этом мало кто знал. А Акико… ну, она много чего знала. Правда теперь разве что глухо-слепо-немой не узнавал его, стоило назвать имя. Убийство на ферме Мелвиллов — то ещё дерьмо, привлёкшее внимание горожан. И что-то Акико подсказывало, что так называемая узнаваемость и брошенные в спину сочувствующие взгляды Джону чертовски не нравились. Да подобное никому не понравится. Только вот теперь у девушки в голове крутился один единственный вопрос: что он здесь делает? Да ещё и в компании Марка. Твен же ведёт его дело. И судя по одежде, встреча у них явно не деловая. Да ещё и в салон притащились. О… О, боже. Лиловые глаза широко распахнулись от посетившей голову догадки. Губы растянулись в хитрой усмешке. Лукавый, буквально искрящийся дьявольскими огоньками взгляд устремился на Марка. — Только не говори мне… — Нет, — оборвал её Твен и зелёные глаза опасно блеснули, разжигая в душе девушки ещё больший пожар. — Даже не думай об этом. — Я не его друг, — скрестив руки на груди, проговорил Джон. Хотя прозвучало это не очень уверенно. Для Акико уж точно. Переведя взгляд с одного парня на другого, она рассмеялась. Ох, какой чудесный день. А ведь всё начиналось так обыденно и скучно. Но теперь девушке есть над чем подумать и чем в будущем подколоть этого рыжеволосого беса. Ах, ну прям бальзам на душу. Закинув ногу на ногу, Йосано хитро усмехнулась и обхватила губами трубочку, втягивая всё ещё холодный и чертовски вкусный клубничный коктейль. — Оке-ей, мои дорогие не друзья, — она игриво подёргала бровями. — И чем же могу помочь? Вы же не за помощью в раскрытии дела завалились в моё элитное заведение. Переглянувшись, парни на мгновение замялись, что не укрылось от внимания Акико. Она не совсем понимала, что там за причина у них, что они мнутся, как дети малые, но затянувшееся молчание начинало наталкивать на определённые мысли. — Что? — она на мгновение опешила, понимая, что, кажется, случайно угодила в самую точку. — Серьёзно? — Ты же училась на историческом. И зная твою одержимость многими легендами, думаю, твоя помощь нам понадобится. Акико криво усмехнулась. — Марк, это было три года назад. Меня выперли из колледжа, да и легендами я больше не интересуюсь. — Ты до сих пор тусуешься с какими-то подозрительными фанатиками и пытаешься вызвать души умерших на заброшенной фабрике. В которую, — он неопределённо пожал плечами и отвёл взгляд, словно ни на что не намекал, — вообще-то за проникновение и порчу имущества, типа костров и пентаграмм, грозит год исправительных работ. Но я это так, к слову. А ещё… — Так, — она выставила руку вперёд. — Ну-ка стоп. Я тебя поняла. Давай без твоих полицейских замашек, умник хренов. Признаю, легендами я до сих пор увлекаюсь. Но тебе-то они на кой чёрт сдались? Довольная улыбка расплылась на лице Твена. — Всё по порядку. Ну так что, поможешь нам? — Только давай без упоминания меня во всяких протоколах. Не хочу иметь дело с полицией. Марк пожал плечами. — Твоё имя нигде и не появится. Это не официальное расследование. — Только не говори мне, что ты действуешь за спиной у босса? — получив в ответ молчание, Акико застонала и покачала головой. — Это как-то связано, прости, чувак, — она бросила мимолётный взгляд на Джона, — с убийством его брата? — М-м-м. Не только. Довольно неопределённый и туманный ответ, но Акико это не напрягло, скорее разожгло интерес. — Что ж, — она хлопнула ладонью по стойке, отчего кольца громко звякнули. — Рассказывайте. Я вся во внимании. Ну и… помогу чем смогу. — Только давай договоримся, что эта информация останется между нами, — в этот раз тон Марка был серьёзен. — Ты сама понимаешь, какой кипиш поднимет босс, если узнает, что я продолжил копаться в закрытом деле. — Что? — лиловые глаза шокировано округлились. — Вы закрыли дело спустя… Да даже двух дней не прошло. У твоего босса совсем крыша поехала? Тяжело вздохнув, Твен покачал головой. — Там походу у всех крыша поехала. Но разговор не об этом. Нам с Джоном нужна помощь и лишних свидетелей хотелось бы избежать. — И первым делом ты решил придти ко мне, — уголки её губ дрогнули в улыбке. — Это так мило. Марк не удержался от смешка. Ну, да, когда информации из газет и книг стало недостаточно, а в голове образовалась адская каша, первым и единственным человеком о котором он подумал, была Акико. Знаток и любитель всех возможных городских легенд и не только. Пожалуй, Йосано была даже слишком хороша в этом деле, но Марк до последнего не хотел обращаться к ней и только после уговоров со стороны Джона, согласился. Он не хотел вовлекать подругу во всю эту муть. Да и делиться с ней подробностями дел убитых тоже. Но… последнее было смехотворной причиной, от которой Твен отмахнулся сразу же. Секретность секретностью, но если говорить серьёзно, то он бы доверил Акико не только секретную информацию и прочую конфиденциальную лабуду. Не зря ведь они были лучшими друзьями. Не смотря на дерзкий вид, грубое поведение и редкие тусовки с подозрительными личностями, Акико была очень хорошим человеком и что самое главное — умела держать язык за зубами, когда того требовала ситуация. — И на счёт твоего кружка по интересам. Им тоже ни слова. Йосано фыркнула и закатила глаза. — Забудь о них. Я тусуюсь с этими пришибленными только потому что они помогают мне с обрядами и толкают чертовски качественный мет. Вот теперь пришла очередь парней удивлённо округлять глаза. А эта информация точно предназначалась для их ушей? — Я… Не подскажешь, что мне делать с этой информацией? — усмехнувшись, спросил Марк. Искорки беспокойства вспыхнули в его глазах, что не укрылось от внимательного взгляда девушки. Усмехнувшись, Акико махнула рукой. — Не беспокойся. Ты же знаешь, что я не толкаю и не принимаю наркоту. У этих ребят, крайне золотые руки, — она щёлкнула пальцами по длинной серёжке с ярким, голубым камнем, слабо мерцающем в мягком свете ламп. — Украшения из этой дряни получаются просто огонь. Удивлённо похлопав глазами, Марк не удержал рвущуюся наружу облегчённую улыбку и хлопнув ладонью по лицу, усмехнулся. Боже, чем ещё его удивит подруга при следующей встрече? Расскажет о подпольном борделе, который организовала только потому что хотела писать картины с натуры? Или покажет ему подвал, забитый нелегальным оружием, которое купила только из-за чёртового мяча, застрявшего на дереве? Но, шутки шутками, а оставлять предоставленную ему информацию без внимания он не собирался. — Не поделишься контактами? Я бы тоже хотел приобрести парочку украшений. Акико отзеркалила лукавую улыбку друга. — Конечно. Я как раз собиралась на днях пригласить тебя на нашу маленькую сходку. Они оба обменялись понятными только им взглядами и лишь после этого вернулись к изначальной теме. Спрыгнув со стойки, Йосано подошла к двери и перевернув табличку на «Закрыто», направилась в комнату для персонала, махнув ребятам рукой следовать за ней. Помещение на удивление оказалось достаточно большим, вмещая в себя маленький диванчик, обеденный столик, парочку тумб с микроволновкой и большое, мягкое кресло, в которое Акико с ходу запрыгнула. На стенах ни единого свободного места, всё залеплено афишами старых и новых фильмов. Когда парни уселись на диванчик, Акико кивнула на лежащее на столе печенье, мол, угощайтесь, и достав откуда-то сбоку бутылку колы, разлила по стаканам. Кофе она не предлагала, хотя хотелось бы, но чудо эссенция бодрости закончилась ещё вчера, а идти в соседний магазин слишком лень. — Ну так, о чём именно вы хотите узнать? Колдовские обряды, действующие на данный момент секты или загадочная пропажа людей? Откусив кусочек печенья, девушка перевела заинтересованный взгляд на так называемых «посетителей». — Последний вариант более близок к правде, но давай мы сначала тебе всё расскажем. Только, — Марк незаметно кивнул в сторону Джона, как бы намекая, что всё серьёзно и любая реакция может быть встречена не очень дружелюбно, — без шуток. Девушка согласно кивнула и подняла руки в сдающемся жесте. — Без шуток. Окей. Я так-то очень серьёзный человек. Твену хотелось бы сказать, что, нет, Акико, нихрена ты не серьёзный человек. Тебя уносит в щи от одного только упоминания, как на похоронах твоей соседки гроб по неосторожности уронили и кто-то попытавшись его поймать, прокатился на нём через всё кладбище из-за сильной слякоти. Но, ладно, Марк верил в Акико. Хотя бы в её прирождённое умение держать себя в руках, когда надо. Рассказ, как таковой, не занял очень много времени. Твен прошёлся по основным фактам из тех проклятых ночей, когда были обнаружены трупы. Рассказал всё, что им удалось нарыть в библиотеке, не без помощи Джона, потому что у этого парня, как оказалось, просто феноменальная память. Марк, оказывается, и половины из найденной информации не запомнил. Ну и последней деталью рассказа стал его утренний поход в полицейский участок. Где он успел порыться в закрытых делах и, как ожидалось, не нашёл ни единой улики, кроме упоминания следов акульих зубов на телах жертв. А ещё перед уходом он успел немного повздорить с Сюдзи. Но это к делу не относилось, а потому Марк решил тактично умолчать об этом. Лицо Йосано с каждым словом становилось всё мрачнее и мрачнее, и Твен в какой-то момент даже начал переживать, а не слишком ли подруга переигрывает. Но серьёзный, тяжёлый взгляд убедил его в обратном. Марк, конечно, знал, что Акико любительница всякой паранормальщины и играется в призывы демонов по выходным, но не думал, что она и правда воспримет весь этот бред так быстро. Марку понадобились сутки и довольно долгий монолог в голове, чтобы принять всё это. А тут… Ну, Акико выглядела так, словно встречала нечисть каждый день и сейчас ей просто рассказали об очередной хтони терроризирующей город, когда как зубастая тварь под её кроватью уже как неделю мертва от её же рук. Сложив пальцы в замок перед лицом, девушка ещё некоторое время сверила взглядом стаканчик с колой, усредно над чем-то размышляя, после чего резко встала, заставляя парней вздрогнуть и вышла из комнаты. — И что это сейчас было? — спросил Джон. Он, если честно, ожидал несколько иной реакции. Смеха там, острых, ядовитых шуток по поводу их психического состояния. Всё же, как показала практика, не повстречавшие зла лично — скептичны до самого конца. — Ну, если сейчас за нами не явятся чуваки в белых халатах, то она, наверное, решила нам что-то показать. Марк, сам того не подозревая, оказался прав и хорошо что во второй части своих догадок. Вернувшаяся в комнату девушка положила на стол довольно толстую, увесистую папку. Чёрная обложка, никаких надписей. С первого взгляда и не поймёшь какое в ней содержимое. А содержимое было крайне ценное, во всяком случае для ищущих ответов парней. Плюхнувшись обратно в кресло, Акико подалась вперёд и постукала ногтём по папке, после чего подвинула её ближе к парням. — Не удивительно, что вы не нашли ничего стоящего в библиотеке. Самые старые и ценные записи уже давно отправились либо на помойку, либо по рукам всяких фанатиков паранормального. — И, — Марк перевёл взгляд с папки на подругу, — у тебя как раз-таки есть эти старые записи? — Угу, — она пожала плечами. — Мне нравились легенды и прочее дерьмо, поэтому, как только я наткнулась на статью датированную 1961 годом о терроризирующих город голосах мёртвых, о которой, вы, кстати, упоминали, мне стало интересно, что же это всё-таки было. По-итогу, о голосах я почти ничего нового не узнала, но наткнулась на куда более интересные случаи, а там информация повалила изо всех щелей. Я даже разговаривала с жителями, приставала ко всяким старикашкам и проела весь мозг учителям. Но, что удивительно, мало кто понимал о чём речь, а некоторые просто с порога посылали меня нахер. Собирала ото всюду по крупинке, так сказать, — глотнув колы, она посмотрела на парней. — Вы в курсе, что наш город — проклятая дыра? — поймав на себе скептичные взгляды, Акико закатила глаза. — Действительно, кому я об этом говорю? Так вот, то что вы нарыли, это лишь малая часть. Задокументированных случаев было довольно мало. Один дедок с заправки рассказал мне, что в тридцать четвёртом, когда началась вся эта паника с заводом, он видел свою умершую сестру. Искорёженная, бледная, словно только что из могилы выползла и глаза у неё светились. — Жёлтые глаза, — проговорил Джон и Акико кивнула. — Ага. О них тут довольно часто говорят. И клоун, о котором вы упоминали, фигурирует, кстати, не так часто в рассказах. Я думаю, если этот смешнявый урод и появляется перед людьми, то по большей части в других обличиях, а своё размалёванное лицо показывает только когда ему это нужно. — То есть, хочешь сказать, он целенаправленно показал своё истинное лицо на фотографии с завода? — спросил Марк. — Нет. То есть, да. Но это не его истинное лицо, — пересев на диван, Акико раскрыла папку и начала её быстро листать. — Уверена, вы сейчас охренеете. Есть у меня один раритет. Я за него целое состояние когда-то спустила, — остановившись на нужной странице, она ткнула пальцем в небольшую афишу с надписью «Воздушный цирк» и нарисованными на ней героями представлений. То, что афиша была рукописной никого не удивило, ведь крошечная дата в уголке говорила сама за себя — 1799 год. А вот один персонаж из цирковой труппы очень даже удивил парней. Нет, вернее будет сказать — ввёл в ступор. Ведь от того клоуна, что предстал перед ними на фотографии завода, его практически нельзя было отличить. Единственное отличие — у парня с афиши один глаз закрыт игральной картой, а цвет второго явно не походил на жёлтый. Но грим, костюм, даже улыбка — всё тоже самое. — Охренеть. Так он убивал уже в те годы? — Убивал, но не в этом обличии, — Акико провела пальцем по скрытой за мультифорой афише и постучала пальцем по лицу клоуна. — Этот парень — человек и он не убийца, во всяком случае, на тот момент ещё не был им. — Что ты хочешь этим сказать? — спросил Джон. От обилия новой информации кружилась голова, но он старался запоминать всё, о чём говорила девушка. Вздохнув, Акико бросила мимолётный взгляд на висящие над столом часы. Её так называемый обед закончился три минуты назад. И сейчас, по всем правилам прилежного работника, стоило бы открыть магазин и продолжить выкладывать товар. Но давайте не будем сварливыми брюзгами, как Куникида и посмотрим правде в глаза — Акико не совсем прилежный работник. Да, она не гордится этим. Но работу можно и нахер послать, когда её увлечения и собранная с большим трудом информация кому-то понадобились. У Акико тут намечается что-то интересно. И раз в этом деле замешан даже вечный скептик Марк, можно с чистой совестью положить кое-что поинтереснее болта на «любимую» работу. Подвинувшись поближе, Йосано положила папку на колени Марка и пролистнула почти в самое начало. Заинтересованные взгляды тут же обратились к пожелтевшей от времени бумаге с небольшим текстом и кучей подписей под ним. — Это хартия Йокогамы? — спросил Марк. Йосано усмехнулась. — Удивлена, что ты знаешь это слово. Твен тут же пихнул её локтём в бок и закатил глаза. — Я хоть и прогуливал школу, но уроки учил на отлично. — Да-да. Ты тот ещё умник, как я могла забыть, — отмахнулась она от него и не удержалась от ответного тычка в бок. — Так вот. Девяносто один человек подписали хартию и основали Йокогаму. Но чуть позже, зимой, целое поселение пропало без следа. — Целое поселение? — Марк нахмурился, рассматривая витиеватые подписи. Им о таком на уроках истории не рассказывали. Может ему тоже стоило пойти на исторический? Йосано кивнула. — Ходили слухи, что в этом виноваты индейцы. Но следов атаки не было. Все решили, что в этом виновата чума или какая другая болезнь. Но знаете, — она подняла на парней взгляд. — Такое ощущение, словно в один прекрасный день все встали утром и ушли. Единственная зацепка — след от кровавой одежды, который вёл к колодезному домику. От мрачного, нагнетающего тона по коже прошлись мурашки. Переглянувшись, Джон с Марком посмотрели на Акико. — А где находится колодезный домик? — спросил Джон. Йосано пожала плечами. — Этого я не знаю. Город перетерпел множество изменений со дня основания. Прошло почти двести лет, так что он может находиться где угодно, если его уже не сравняли с землёй. — Значит, — Твен задумчиво нахмурился, — эта тварь может обитать в колодезном домике. И мы не знаем где он находится, — он тяжело вздохнул и поднял взгляд на подругу. — Напомни, пожалуйста, как это связано с цирком. Я что-то упустил? — Нет, не упустил, — девушка заправила прядь волос за ухо, цепочка идущая от губы к уху покачнулась. — Я всё это рассказала, чтобы вам было понятнее. Смотрите, — она снова постукала пальцем по хартии. — Во-первых, Йокогаму основали в конце осени в 1799 году. Это первое, что должно навлечь вас на определённые мысли. Они организовали праздник и пригласили большое количество людей из соседних городов. Во-вторых, именно в это время в соседний город прибыл бродячий цирк и, как следствие, он перебрался в Йокогаму, так как большое скопление народу, равно большой прибыли, что для выступающих бродяжек в то время являлось золотой жилой. Тот парень, — Йосано снова открыла страницу с афишей, — являлся своеобразным лицом цирка. — А с чего ты взяла, что он уже тогда не был двинутым на голову монстром? — Не перебивай меня, умник, — она подняла палец вверх, — С того, что поговорила с одним парнем из цирка, — заметив очередную попытку Твена задать вопрос, она предупреждающе шикнула на него. — Четыре года назад я ездила в соседний город на цирковое шоу. Там работал очень милый парнишка. Как же его звали… Кажется, Альбатрос? Но не суть. В общем, он там метателем ножей выступал. Мы с ним в баре пересеклись, разговорились, и оказалось, что он просто повёрнутый на цирковой истории. Всё жаловался мне на отсутствие работы и опасения людей в сторону клоунов и цирка из-за случая с «Кукольником». Много чего про их цирк рассказал, а потом как-то тема зашла про бродяжек. Ну он мне и вылил целый ушат информации. Понятия не имею, где он всё это нарыл, но сейчас я готова расцеловать его за эту информацию. — Ближе к делу, Акико, — взмолился Твен, прекрасно зная, как порой заносило девушку, если она начинала рассказывать о понравившихся ей парнях. Акико на его слова только закатила глаза, но ближе к сути всё же перешла. — В общем, этот парень с афиши — Николай Гоголь. Цирковой псевдоним — танцующий клоун Пеннивайз. Выступал в цирке с самого детства. О его прошлом практически ничего не известно, только то, что он был слеп на один глаз и мог заменить собой любого из труппы. Типа, он метал ножи, знал в совершенстве акробатику, великолепно ладил с животными на сцене и что самое главное — был любимцем публики за образ клоуна, в котором и пребывал большую часть времени. Короче, самый настоящий самородок в цирковом мире, — девушка на мгновение прервалась глотнуть колы. — Как вы уже понимаете, его карьера завершилась не очень удачно. Труппа пробыла в Йокогаме два дня. И, не сложно догадаться, на третий день они все исчезли. Просто растворились. Позже, с наступлением зимы исчезло целое поселение, ну и дальше по накатанной. Лицо этого циркача стало мелькать на фотографиях и в рассказах людей. Только вот, не сложно догадаться, что это был уже не Николай. — Оно убило и приняло его облик, — проговорил Джон, приложив пальцы к подбородку. — Но… Почему именно его образ? Акико пожала плечами. — Может его что-то зацепило в Николае? Или просто образ понравился, типа в таком виде детей проще заманивать. Не знаю. Понятия не имею, что творится в головах этих паранормальных ублюдков. Все на некоторое время замолчали. Джон с Марком переваривали полученную информацию, пытаясь разложить всё по полочкам, а Акико раздумывала над колодезным домиком, который так и не смогла отыскать. Что бы она по-итогу делала с этой информацией, девушка не знала. Навряд ли она бы ей воспользовалась и пошла бить рожу клоуну-убийце, но как козырь в рукаве точно сохранила бы до лучших времён. Потому что знание обиталища врага — одно из главных преимуществ, которого они, к сожалению, сейчас были лишены. — Ну, из всего, что мы узнали, могу сказать лишь то, что нам нужно найти колодезный домик, — задумчиво проговорил Марк. — Ждать пока эта тварь нападёт на ребёнка или устроит очередное «Чёрное пятно», я не собираюсь. Да и хотелось бы по возможности избежать жертв. — Может ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы помочь нам найти колодезный домик? — спросил Джон. Акико на мгновение задумалась. Кого-нибудь, кто мог бы помочь? Она и сама уже всех знакомых и нет, обошла. На самом домике она, конечно, не так концентрировалась, а потому особо и не спрашивала про него. Но если хорошенько призадуматься, был один человек, который мог дать наводку. Правда, обращаться к нему Акико не очень хотела. В своё время и так много крови из старика попила, то прося сделать скидку на антикварную афишу, то умоляя связаться со знакомыми историками, чтобы найти данные о более подробной истории Йокогамы, потому что путь в колледж для неё уже был закрыт. Ох, ладно, кажется у неё нет особого выбора. — Есть один знакомый. Но, — она тяжело вздохнула, — не говорите ему, что это я вас к нему направила. Мне, если честно, уже стыдно появляться перед этим человеком. — Это твой бывший? — не без усмешки в голосе спросил Марк, на что получил убийственный взгляд. — Какой бывший, идиот? Он мне в дедушки годится, — захлопнув папку, Акико кинула её на стол и встала с дивана, потягиваясь. — На соседней улице есть антикварная лавка. Её владелец — Рюро Хироцу. Поговорите с ним. Очень крутой мужик. Просто ходячая энциклопедия, если дело касается всякого старья. У него не плохие связи во всемирном обществе историков, ну и, кажется, он ещё с археологами тусит. Точно не знаю. Но вы к нему зайдите. — Рюро Хироцу? — Твен удивлённо приподнял бровь и усмехнулся. Как, однако, удачно для них всё складывалось. — Я его знаю, — на вопросительный взгляд он пожал плечами. — Хироцу-сан — дедушка Рюноске и Гин, друзей Мичизу. Я когда этого балбеса домой раньше забирал, часто пересекался с ним. Однажды даже в карты умудрился порубиться. Правда старик оказался тем ещё шулером, обчистил меня, как младенца. — Хах. Ты рубился с ним в карты? Охренеть, — Акико рассмеялась, представляя, как весь такой уверенный и дерзкий Марк выходит из дома Хироцу с голым задом. — Ну, оно и к лучшему. Но про меня всё равно ни слова. Как узнаете что-нибудь о колодезном домике, сообщите мне. — Продолжишь вести записи? — спросил Джон. Акико кивнула. — Естественно. Ну и, хотелось бы немного поучаствовать в вашем расследовании. Твен окинул девушку тяжёлым взглядом. — Ты же понимаешь, что это не игра в детективов? Эта хрень реально убивает людей, Акико. То, что мы попросили тебя о помощи, ещё не говорит о том, что я позволю тебе влезать во всё это дерьмо. Акико удивлённо изогнула бровь. Марк её совсем за дуру держит или так своеобразно проявляет заботу? — Я во всём этом дерьме уже давно погрязла по самую глотку, дорогуша. Но я не конченая дура, чтобы лезть на рожон. Естественно я всё понимаю. И вам, как бы, помощь не помешает. Просто сообщите мне, если что-то найдёте. Бегать по подвалам и отстреливать монстров я не собираюсь, но в случае чего, помогу вам. И, — она бросила на Марка тот самый, принадлежащий Ледяной королеве взгляд, — это не обсуждается, — припечатала она строгим тоном, словно разговаривала с маленьким ребёнком и развернувшись на пятках, направилась к выходу из комнаты. Тяжело вздохнув, Марк покачал головой. Акико очень сильно им помогла и Твен ни сколько не жалел о том, что решил обратиться именно к ней за помощью. Хоть девушку и выперли в своё время из колледжа, её невероятные способности к поиску информации и желание узнавать что-то новое никуда не делись. И кто бы мог подумать, что спустя столько лет, знания Акико о всяких монстрах и легендах им помогут. Невероятно удачное стечение обстоятельств. Правда Марк не мог избавиться от ощущения, что всё же зря рассказал обо всём подруге, он же буквально втянул её в незаконное расследование. Кто знает, как это могло в будущем сказаться на ней. Да и клоун. То, что он нападал на детей, ещё не говорило о том, что в какой-то момент он не решит избавиться от чрезмерно много знающей Йосано. Случай на карьере и фабрике говорил о том, что в его рационе порой мелькали и взрослые. А от этого на душе становилось до невозможного тревожно. Остановившись в дверях, Акико обернулась к парням и кивнула на папку. — Можете пока оставить её себе. Полистайте на досуге, там довольно много интересного. Куда больше чем в библиотеке. Может даже найдёте какие-то ниточки ведущие к колодезному домику или ещё что полезное. Я, конечно, всё это много раз перечитывала, но могла и упустить что-то. Марк с Джоном кивнули и забрав папку, последовали за девушкой к выходу. Они бы могли покоротать ещё немного времени с заскучавшей на работе Акико, но время поджимало. У них было ещё слишком много дел, чтобы на что-то отвлекаться. Пока глаза ещё держались открытыми, а организм мог принимать в себя кофе, они должны были выжать максимум из полученной информации и по возможности отыскать новую. Остановившись у дверей, Джон обернулся к девушке и мягко улыбнулся ей. — Спасибо за помощь и за то, что поверила нам. Усмехнувшись, Акико быстро отвернулась от парней и пошла за стойку, желая скрыть вспыхнувшие щёки. — Пф. Всегда пожалуйста, лапуля, — на мгновение обернувшись, она улыбнулась Джону, — Была рада познакомиться с тобой. Жаль, что при таких дерьмовых обстоятельствах. Как узнаете что-то новое, бегом ко мне. Кивнув, Стейнбек махнул ей рукой и вышел на улицу. — Эй, умник. Твен уже собирался последовать за Джоном, но резко остановился, услышав, как его окликнула подруга. Он обернулся к девушке с немым вопросом в глазах. Облокотившись о стойку, Акико подмигнула ему, губы изогнулись в хитрой улыбке. — Не проеби свой шанс хотя бы в этот раз. Ноги в руки и дерзай, красавчик. Твен на её слова закатил глаза, но губы сами-собой изогнулись в улыбке. Подняв руку вверх, он показал девушке средний палец и вышел из видео-салона. Колокольчик на двери тихо дзынькнул, оповещая об уходе посетителей. Акико на дружеский жест только покачала головой и засмеялась. Её друг — полный, бесповоротный идиот. Перевернув табличку на «Открыто», Йосано направилась к стеллажу с надписью «Драма». Образ жуткого клоуна, что терроризировал Йокогаму несколько веков, не выходил из её головы. То, что она когда-то считала лишь совпадением и жуткой страшилкой, покрытой паутиной тайн, оказалось реальным. От этого волосы вставали дыбом и одновременно с этим, душа трезвонила на все лады от жгучего интереса и восторга. И всё же, их город, та ещё проклятая дыра. Окинув взглядом заполненную кассетами коробку, Акико тяжело вздохнула. Кажется настало время вернуться к работе. *** — Прекращай рыдать! Мы не можем нормально обработать рану, пока ты дёргаешься! — в который раз воскликнул Рюноске, но без злости, скорее устало. Руки предательски дрожали, а этот чёртов идиот всё продолжал всхлипывать из-за чего порезы начинали кровоточить по-новой. Рюноске мысленно выругался, смотря как капелька крови скатывается по впалому животу. Ни жировой, ни мышечной массы. По Ацуши и не скажешь, что еда бывает в его желудке чаще, чем воздух в лёгких. Идиот! Тупоголовый кретин! Акутагава уже в который раз за эти пол часа костерил друга в мыслях, потому что вслух язык не поворачивался. И Рюноске сам не знал почему. Вот на кой хрен он полез? Зачем подставился под удар, который и не ему вовсе предназначался? Пальцы сжались на перекиси, грозя раздавить маленькую бутылочку в смятку. Если бы Пеннивайз вложил в удар больше силы, если бы когти прошлись глубже, он ведь… Он ведь мог закончить, как Джуничиро. — Да у тебя самого… глаза на мокром месте, — всхлипнув, Ацуши утёр катящиеся градом слёзы и сопли. Его всё ещё мелко трясло после пережитого, а образ обезглавленного тела Танизаки до сих стоял перед глазами. Три длинные полосы на животе сильно жгло и щипало. Накаджима уверен, что потерял достаточно крови, пока они добирались до дома Мичизу, но смотреть на рану он не хотел. Что-то подсказывало, что увиденное ему не понравится, а терять сейчас сознание — последнее чего Ацуши хотел. Мичизу с Рюноске вызвались помочь ему и сейчас отчаянно пытались обработать раны, но частые всхлипы и сотрясающая тело дрожь не позволяли нормально оказать помощь, из-за чего Рюноске злился. Ацуши понимал его, он понимал их всех. Расположившись на заднем дворе дома, всегда энергичные и шумные ребята были непривычно тихими. Никто из них и слова не проронил о случившемся. Чуя и Дазай уселись на большие качели и пытались правильно наложить шину на сломанную руку. Чуя наотрез отказался ехать в больницу, аргументируя это тем, что Огай с матерью его там и похоронят. Особенно в таком виде. А выглядел Чуя, как и все остальные — отвратительно. Грязная, где-то порванная, где-то заляпанная кровью одежда, потрёпанные и с засевшим в глубине глаз ужасом. Такими представать перед взрослыми никто из них не рисковал. Не смотря на то, что время ещё раннее, был шанс, что кто-то из родителей мог вернуться домой по-раньше и потому ребята ютились во дворе Мичизу, зализывая раны и пытаясь привести себя в более менее нормальный вид. О моральном состоянии не стоило даже говорить. Каждый из ребят оказался не в меру потрёпан и изо всех сил пытался сдержать рвущуюся наружу бурю эмоций. Им было что обсудить, но никто не хотел говорить об этом вслух. Казалось, что сорвавшиеся с языка слова станут последней горстью земли на могиле их нового друга. Они отказывались верить в произошедшее. Это… Этого не могло произойти. — А вдруг, — рука с зажатым в ней бинтом дрогнула. Мичизу опустил голову, скрывая покрасневшие от подступающих слёз глаза за чёлкой. — Вдруг он всё ещё жив. Ну, всё что мы видели, на самом деле было не реально. И… мы просто бросили его там. А он… — Он мёртв, Мичи. Тачихара вздрогнул от слов Дазая, словно от пощёчины. Подняв глаза на друга, он нахмурился и покачал головой. — Как ты можешь быть в этом уверен? Мы же видели голову Рю, но он до сих пор с нами, живой! — Что? Какая голова? Вопрос Рюноске так и остался без ответа. Нахмурившись, Осаму полностью повернулся к другу. Губы сжались в бледную полоску. — Мы видели тело, Мичи. И нож, залитый его кровью не был иллюзией. Этот ублюдок отрезал его голову! — Там не было среза, Дазай! Он мог просто играться с нами! — выкрикнул Тачихара. Он отказывался верить в происходящее. Нет. Этот бедный, потерянный мальчишка, что так отчаянно желал помочь сестре и уже успел стать их другом не мог умереть! — Значит он оторвал её и не трогал этот чёртов нож! Мы больше не видели Джуничиро, даже не слышали его криков и в конце он не вышел к нам, даже по рации не связался! Он мёртв, Мичи! — Я в это не верю! — А придётся поверить! Джуничиро мёртв и мы ничего не можем с этим поделать! — Мы должны вернуться! — Чтобы тоже лишиться головы?! — Заткнитесь оба! Застигнутые криком Ацуши врасплох, ребята крупно вздрогнули и только сейчас поняли насколько сильно сбилось их дыхание. Мерзкий, удушающий комок из эмоций встал поперёк горла. Они оба перевели подавленные взгляды на непривычно злого Накаджиму. Слёзы потекли по его раскрасневшимся щекам. — Хватит ругаться! Каждый переживает горе как может, но это не значит, что мы должны вгрызаться друг другу в глотки! Никто из нас не виноват в его смерти! Клоун разделил вас, а мы с Рю так вообще остались снаружи! Это могло произойти с любым из нас! Чую чуть не убили! А ведь опоздай мы ещё хоть на мгновение, то нашли бы только его труп! Если от него вообще хоть что-то бы осталось! Всхлипнув, Ацуши быстро утёр катящиеся градом слёзы. Его крупно трясло, но мальчик словно не обращал на это внимания. — Ацуши… — начал было Тачихара, но был остановлен взмахом руки. — Нет! Никто никуда не пойдёт, вам ясно?! Может быть Джуничиро мёртв, а может жив, мы уже не можем узнать этого! Я не хочу больше терять друзей, я не хочу снова видеть весь тот ужас! — едва не сорвавшись на рыдания, Ацуши судорожно вдохнул ртом и окинул ребят полным ужаса и мольбы взглядом. — Мы дети. Обычные школьники. Сейчас лето и мы должны гулять и веселиться, а не хоронить друзей и сражаться с монстрами! Возможно это наше последнее лето и завтра мы все умрём, но я хочу провести это время с вами, с семьёй! Я хочу радоваться этим мгновениям, а не думать какую часть тела мне оторвут первой! Я не хочу больше никого терять! Я… Последние слова Ацуши уже не смог произнести, сгорбившись, он уткнулся лицом в ладони и громко зарыдал. Сидящие рядом Мичизу с Рюноске сразу же поспешили успокоить друга. Слова, вырвавшиеся на эмоциях, задели каждого, вырвали внутренности и зашвырнули с грубостью обратно. В голове воцарилась мёртвая, съедающая тишина и только голос Ацуши звучал в ней набатом. И ребята не посмели даже рта раскрыть, сказать что-то против. Ведь Ацуши был чертовски прав. Они всего-лишь дети. Слабые, никчёмные человечишки на фоне древнего, всесильного монстра. Так с чего они взяли, что должны рисковать собственными жизнями? Что они вообще могли сделать против него? Возлагать цветы на пустую могилу друга или родственника, пока тело переваривалось в желудке монстра, никто не хотел. Смотреть в очередной раз в глаза смерти, чувствовать её ледяные объятия, ощущать на коже жгучее разложившееся дыхание… Это всё не про них. Даже если над ниточкой их жизни угрожающе нависло острие ножниц, они обязаны прожить этот короткий миг, беря от него всё. Густую, плотную тишину во дворе прерывали лишь тихие всхлипы Ацуши. Оторвав взгляд от изумрудной травы под ногами, Чуя тяжело вздохнул. Как же, блять, хотелось залезть под одеяло, свернуться калачиком и разреветься, как разбившая коленку пятилетка. Только вместо ссадины на коленке — сломанная рука. Перед глазами всё ещё стоит образ оторванной головы и искусственное солнце, разъедающее своим мёртвым светом душу. Как же хотелось забыть весь этот проклятый день, вычерпнуть со дна глаз ложечкой для мороженного и скормить какому-нибудь идиоту. Джуничиро больше нет. Чуя сам едва не стал обедом монстра, Ацуши чудом избежал смерти, а Дазай… Об этом безбашенном ублюдке даже думать не хотелось, потому что внутренности переворачивались всякий раз, когда Чуя вспоминал едва не разрубившие его когти клоуна. А ведь Дазай ещё и вслед за ним потом ломанулся. Он столько раз мог умереть! Боже, как же Чуе хотелось… Как же хотелось… — У кого-нибудь есть закурить? — спросил Чуя бесцветным голосом и поднял взгляд на ребят. Увидев в глазах друзей понимание, Чуя мысленно усмехнулся. Да, они дети, мелюзга, которой и близко к подобной дряни подходить нельзя. Но сегодня все правила и предрассудки могли смело пойти нахер. Если физически им всё ещё тринадцать, то душевно им сегодня перевалило за сотню. Так что они имели полное право на грёбаную пачку сигарет. Сегодня это дерьмо им было просто жизненно необходимо.