Наше последнее лето

Кончик сигареты вспыхнул алым, медленно приближаясь к фильтру. Длинная полоска пепла не выдержала нагрузки и сорвалась вниз, падая на скамейку и только чудом не задевая тёмные джинсы. Затянувшись, Марк на мгновение задержал дыхание и выдохнул тонкую струйку дыма вверх. Плотно сомкнутые ресницы дрогнули, чуть приоткрываясь. Зелёные глаза без особого интереса проследили за рассеивающимися завитками дыма. Листья раскинувшегося над ними дуба тихо шуршали от редких порывов ветра. Стрелка часов уже давно перевалила за шесть часов вечера. Время неумолимо неслось вперёд, словно желало наконец покончить с этим днём, окутывая небеса в кровавое зарево. День выдался, мягко говоря, продуктивным. Они проторчали у Хироцу не меньше часа. Антикварная лавка встретила их тихой мелодией и красивым женским голосом, льющимся из граммофона. Небольшое помещение казалось забитым до отказа. Стены, витрины, даже на потолке можно было обнаружить какую-нибудь необычную диковинку, выставленную на продажу. Таинственная, веющая давно позабытым прошлым атмосфера окутала всё помещение и словно ощущалась на кончике языка. На удивление парней в воздухе не витало запаха старины, пыли и прочих разномастных, малоприятных коктейлей, что присущи так называемым открытым бабушкиным сундукам. Здесь пахло древесной смолой, травами и совсем немного лаком. Рюро не слабо удивился, хоть виду и не подал, услышав причину посещения антикварной лавки. Всё-таки довольно необычно видеть офицера полиции в компании с братом убитого, просящих найти старые карты города, которые уже днём с огнём не сыщешь. В первое столетие после основания города происходило столько изменений, что точной карты могло уже и вовсе не существовать. Как это вообще могло относиться к делу и зачем этой парочке понадобился колодезный домик, Хироцу не знал, но и вопросов задавать не стал. Лезть в дела полиции, какими бы странными они не казались, в привычки Рюро не входило. Вся эта ситуация напоминала ему об одной, крайне любопытной особе, что несколько лет назад просто извела несчастного старика, умоляя: то найти самую достоверную и раннюю историю города, то несколько дней подряд торговалась за цирковую афишу почти двухсотлетней давности. Что-то подсказывало Рюро, что без её участия парни и не додумались бы сюда зайти, но, опять же, вопросов он не задавал, многословность и любопытство были не его сильными сторонами, только если это не касалось любимых тем, а в частности — археологии и антиквариата. Никаких старинных карт города у Хироцу и в помине не было. Это всё же антикварная лавка, а не библиотека с её архивными записями и отделами букинистики. Хотя, что-то из букинистики даже у него имелось, но на разочарование нынешних клиентов, никак к их делу не относилось. Воспользоваться помощью знакомых историков Рюро отказался. И не потому что в нём взыграло упрямство или неловкость за постоянные просьбы, а потому что подобной информации у его знакомых просто напросто не имелось. Йокогама сама по-себе довольно интересный фрукт с её таинственной, даже пугающей историей, что привлекала в своё время не мало внимания. Но одно дело — исторические записи, которых за два столетия накапало приличное количество, а другое — карты, которых, к разочарованию Марка и Джона, никто из знакомых Рюро не имел, во всяком случае датированных прошлым веком и ранее. И ушли бы парни ни с чем, если бы Хироцу на глаза случайно не попалась маленькая статуэтка енота, скромно примостившаяся у граммофона и ставшая для мужчины тем самым секундным озарением. — Что вы знаете об Эдгаре Аллане По? — внезапно спросил Рюро. Остановившись у двери, парни переглянулись и неопределённо пожали плечами. Это имя им незнакомо… Да и звучало как-то через-чур вычурно. Но странности в имени были не так уж и важны, если этот человек мог им помочь. — Ничего. Впервые слышу, — ответил Марк. — Кто это? — Довольно… неординарная и очень скрытная личность, я бы сказал, — Хироцу тихо хмыкнул и окинул задумчивым взглядом статуэтку енота, пытаясь припомнить всё, что когда-то слышал об этом человеке. — Многого не расскажу, так как его биография на момент прибывания в Йокогаме строилась в основном лишь на слухах. За то небольшое время, что он пробыл в городе, практически не выходил из дома. Его порой видели на площади вместе с ручным енотом и записной книжкой, — на вопросительные взгляды Рюро усмехнулся и пояснил: — Эдгар — писатель. В основном писал: ужасы, мистику, детектив. Редакция долгое время отклоняла все его запросы на печать из-за чрезмерно кровавых и подробных описаний. Но позднее, несколько произведений всё же вышли в печать. В книге «Голоса мёртвых», как прототип для описанного Эдгаром города, используется наш. Возможно в ней вы что-то, да найдёте. Если память меня не обманывает, то у Танаки-сан должен храниться один экземпляр. — Так понимаю, этот парень уже давно мёртв. Хироцу на слова Марка кивнул. — Пропал без вести лет сто двадцать назад, а может и больше. Как я уже говорил, он редко выходил из дома, да и с горожанами не общался. Может обратно на родину вернулся. Никто не знает куда он делся, в то время довольно много народу пропадало. Всё же, не совсем спокойное время было. От чего-то Марку с Джоном в тот момент показалось, что на родину писатель навряд ли возвращался, а периодично беснующийся монстр вполне мог стать причиной его исчезновения. Поблагодарив Хироцу за помощь, они покинули лавку и без промедлений направились к библиотеке. Память, как позже выяснилось, Хироцу не изменяла и книга действительно оказалась в букинистическом отделе библиотеки. Уговорить Миюки отдать книгу на руки оказалось не самой лёгкой задачей, но не невыполнимой. Старушка согласилась отдать потрёпанную временем книжонку только с условием, что через два дня она снова будет стоять на полке библиотеки и не дай бог на страницах появится хоть пятнышко или залом. По строгому тону и угрожающему блеску глаз было ясно, что она прекрасно помнит, какими возвращались её детища после нахождения в руках Марка. Что ж, Твен не спорит, книга, которую он когда-то возвращал была действительно в ужасном состоянии. Но, эй! Он же не виноват, что соседская собака оказалось той ещё злюкой, а у него в руках ничего кроме несчастной книжонки со сборником стихов с собой не было. Столько лет прошло, а Миюки всё ещё помнит об этом. Ужас, страшно представить что будет, если пострадает не обычная книжонка из раздела поэзии, а ребёнок букинистики. Хорошо, что Джон пошёл с Марком, а не остался дожидаться его снаружи. Этот парень словно был рождён вести переговоры. С его упорством, даже мёртвого уговорил бы встать и перелечь в другую могилу. Ему бы очень пошла роль полицейского. Искать скрытые от других глаз улики, выстраивать свои версии событий, высказывать догадки и по-итогу связав все ниточки, выходить на преступника, что под тяжёлым взглядом голубых глаз расколется за считанные минуты. Марк был бы не прочь обзавестись таким напарником. И если вспоминать о напарниках… Окурок полетел в стоящую рядом со скамейкой мусорку, из груди против воли вырвался тяжёлый вздох. Чуть обветренные губы сжали новую сигарету. Чиркнула зажигалка. Затянувшись, Марк снова устремил взгляд в небо, рассматривая медленно плывущие по огненному полотну облака. Он, если честно, не хотел бы сейчас думать о произошедшем утром, но воспоминания упорно лезли в голову, не позволяя запихнуть их куда подальше. Утренний разговор с Сюдзи до сих пор отдавался сильным раздражением в груди, расходясь неприятной рябью по рёбрам. На шее всё ещё ощущались сомкнувшиеся пальцы, а затылок начинал неприятно пульсировать, стоило подумать об этом. Марк к тому моменту уже просмотрел нужные ему дела и убедившись в своих догадках, собирался по-тихому свалить из участка. Лишние свидетели от которых тотчас посыпятся вопросы по типу: «А что ты забыл тут в свой выходной?» ему не нужны. Сидящего в приёмной и знающего о его приходе Такеши было вполне достаточно. Но хлопнувшая за спиной дверь и донёсшийся до носа лёгкий аромат знакомого одеколона дали ясно понять, что по-тихому уйти не получится. Во всяком случае не от этого человека. — Что ты здесь делаешь? Обернувшись, Марк встретился с тяжёлым, слегка удивлённым взглядом карих глаз. Застыв у двери, Сюдзи не двигался, буквально прожигая мужчину глазами. — А ты что здесь делаешь? Отвечать вопросом на вопрос, да ещё и таким тупым — максимум, на который было способно воображение Марка в данной ситуации. Он вообще чувствовал себя невероятно глупо, пытаясь утаить причину прихода от своего напарника. Но другого выхода не было. Рассказывать всё Сюдзи — плохая идея. В последнее время мужчина вёл себя слишком странно: уходил глубоко в мысли, зависая на долгие минуты, раздражался по любой мелочи, внешний вид стал более небрежным, под глазами залегли глубокие тени. И Марк действительно волновался не произошло ли чего в жизни мужчины. Но потом Дазай стал абсолютно безразличен до вспыхнувших в городе убийств, обсуждал за спиной Марка закрытие дел с Киришимой и скорее всего уже договорился обо всём с боссом. Это странно, неприятно и… Какого хрена с ним вообще творится? Маленькая красная лампочка в голове Твена активно мигала и сигналила всеми способами не рассказывать ничего Сюдзи. — Работаю вообще-то, — всё тем же холодным тоном ответил Дазай и помахал тонкой папкой в руке. — Разве ты не взял отгул? Что ты забыл в архиве? Тоненькая, невзрачная папка приковала внимание Твена. Нахмурившись, он перевёл взгляд на Сюдзи. — Здесь хранятся закрытые дела. Чьё у тебя дело, Дазай? Только не говори мне… Сюдзи вскинул руку, останавливая поток речи. — Давай без твоих криков. И так голова болит. Тяжело вздохнув, Сюдзи прошёл мимо удивлённо вскинувшего брови мужчины и быстро всунул папку в нужный раздел. Краем глаза Марк успел увидеть лишь фамилию. Но и этого оказалось достаточно, чтобы понять, кто на этот раз сгинул в пасти жестокого монстра. — Криков? Ты вообще о чём? Марк даже не знал, что его больше возмущало: непонятная предъява или новое дело, которое уже всунули в архив. Взгляд метался то на Сюдзи, то на торчащий корешок папки. — Если тебе что-то не нравится, — Сюдзи кивнул в сторону злосчастной папки, — иди к боссу. Только спешу тебя разочаровать, он уехал за город этим утром и решение о закрытии дела уже подписано. И, — он сделал шаг ближе, склонясь над Марком и загораживая головой свет лампы, — я всё ещё жду ответа на свой вопрос. Ты же неспроста тут копаешься. Киришима мне вчера всю голову своими визгами забил. Неужели ты в тайне от босса продолжил расследовать дело Миядзавы? Марк несколько раз моргнул, смотря на мужчину снизу вверх. Разница в росте у них была небольшая, сантиметра четыре, но почему-то сейчас ощущалась колоссальной. Нос сразу же уловил нотки плохо скрытого перегара и Марк мысленно поморщился. И как он раньше его не почувствовал? Губы сжались в бледную полоску. Как давно Сюдзи начал налегать на алкоголь? Что за херня происходит? У него так много вопросов, что от головы с минуты на минуту пойдёт пар. Сюдзи выглядел угрожающе, особенно сейчас, нависая сверху и прожигая немигающим, холодным взглядом. В какой-то момент Марку показалось, что каряя радужка полностью почернела и эта бездонная, вязкая тьма ему очень не понравилась. От такого Дазая мурашки шли по коже и хотелось отойти как можно дальше. Твен не узнавал стоящего перед ним человека. Словно кто-то другой натянул на себя лицо его напарника. Шутка про профайлерство полностью потеряла себя, потому что прочитать этого человека Твен не мог сколько бы не пытался. Молчание уже неприлично затянулось, но никто из них не спешил нарушать застоявшуюся тишину, продолжая буравить друг друга взглядами. Лампочка несколько раз мигнула и у Марка мурашки побежали по коже, когда он увидел усмешку на губах мужчины. И всё бы ничего, только вот холодный взгляд никак не вязался с ней. Кинематограф учил, что в таких ситуациях обычно следовало несколько ножевых ранений или перерезанная глотка. Марку казалось, что стоит завязывать с просмотром триллеров, потому что разбушевавшаяся фантазия сейчас была вот вообще не к месту. Резко выпрямившись, Сюдзи сделал шаг назад. — На самом деле мне плевать чем ты занимаешься. Если так хочется поиграть в детектива, валяй. Только не втягивай меня в это и заткни уже, наконец, Киришиму, пока я ему пулю в лоб не пустил. Обогнув ошарашенного мужчину, Дазай, более не взглянув на него, направился к выходу. А Твен… У Твена терпение лопнуло и, кажется, наконец-то повалил пар от головы. Втянув носом воздух, он резко развернулся, отчего подошвы кед громко скрипнули по линолеуму. Руки сжались в кулаки. Преодолев расстояние до мужчины в несколько быстрых шагов, Марк со всей силы вдарил ладонью по открывающейся двери и с оглушающим «бам» захлопнул её перед носом Сюдзи. Не убирая руки с двери, Марк поднял взгляд на мужчину. Искорки раздражения вспыхнули в глазах напротив. — Что за херня происходит, Дазай? — глубоко вдохнув и игнорируя быстрое сердцебиение, Марк заговорил уже более спокойно, взгляд смягчился. — Что-то случилось? Я же вижу, что ты не в порядке. Поговори со мной. — Я в порядке. Нам не о чем говорить, — не без раздражения в голосе ответил Сюдзи и снова попытался открыть дверь, только не учёл того, что Марк, отнюдь, не тринадцатилетний ребёнок и, что в силе, что в напористости мог с лёгкостью посоперничать с ним. Снова хлопнув приоткрывшейся дверью, Твен покачал головой. — Не пытайся меня обмануть. Я уже молчу про всё это, — он махнул рукой в сторону длинных полок, забитых папками. — Об этом дерьме я поговорю с боссом. Но ты себя видел? От тебя перегаром несёт, словно ты от бутылки не отрываешься. Что произошло? Что-то случилось с Осаму? Вы снова поссорились? В этот момент непроницаемая маска на лице Дазая треснула. Уголки губ дрогнули, мужчина нахмурился, прожигая Марка уже, отнюдь, не холодным взглядом. — Это не твоё дело, — прошипел он, подобно змее, разве что яд не сочился с языка. Рука с силой сжалась на ручке. — Отойди, Марк. Прошу тебя по-хорошему. Твен на мгновение позволил себе рассмеяться. Вся эта ситуация — сраный сюр. Где-то стоит скрытая камера и его разыгрывают или Дазай только что действительно попытался угрожать ему? — По-хорошему? — веселье исчезло с его лица, сменяясь растерянностью. — Дазай, какого чёрта с тобой происходит? Не заставляй меня идти к Осаму и расспрашивать, что за дерьмо творится с его отцом. — Даже подходить к нему не смей. Марку на самом деле стоило бы поумерить пыл и отступить, потому что на дружескую беседу это даже с огромной натяжкой переставало походить. Он не замечал: ни опасно блеснувших глаз, ни переходящих в рычание слов мужчины. — Тогда ответь мне, что происходит. Ты не вёл себя так даже после смерти Мичико и… Запоздало, очень запоздало, но Марк, наконец понял, что перешагнул черту. Договорить он так и не смог, слова застряли на пути к языку, когда длинные пальцы сжались на шее и толкнули назад. От удара затылком о стену у Марка на мгновение потемнело перед глазами. Поморщившись, он захрипел, сразу же цепляясь пальцами за руку мужчины. Марк, как и любой другой полицейский знал достаточно много приёмов, чтобы вывернуться из подобной хватки. Ему не составило бы труда сломать сию минуту руку Сюдзи. Но он не сделал ничего, застыв изваянием и не смея пошевелиться. Его мозг просто не желал воспринимать тот факт, что напарник пытается причинить ему вред. Говоря простым языком — Марк был слишком шокирован, чтобы как-то отреагировать. Лицо Сюдзи исказилось в ярости. Он резко дёрнул рыжего на себя и склонился над ним практически соприкасаясь носами. — Слушай сюда, сопляк. Если ты ещё хоть раз скажешь хоть что-то про мою жену, я всю обойму в тебя выпущу. Не смей говорить о Мичико так, словно она мертва, — пальцы сжались ещё сильнее и Марк почувствовал, как его затылок в очередной раз встретился со стеной. — Засунь своё сраное беспокойство в задницу и не лезь не в своё дело. Ты меня понял? От того с какой силой его встряхнули Марку даже кивать не потребовалось, его голова сама качнулась из стороны в сторону, как болванчик. Сюдзи ещё пару мгновений сверлил покрасневшее от нехватки воздуха лицо яростным взглядом, после чего резко отпустил и отступил на шаг назад. Марк тут же сполз на пол, хватаясь за горло и кашляя. В уголках глаз выступили капельки слёз. Подняв голову, он бросил на мужчину полный злобы и растерянности взгляд. Открыв дверь, Дазай резко остановился, словно вспомнил что-то важное и обернулся к Твену. Взгляд карих глаз казался острее любого ножа. — Если я узнаю, что ты подходил к нему… Можно было не продолжать угрозу, Марк прекрасно понял о чём говорит Сюдзи. Он снова коротко кивнул, смотря на мужчину снизу вверх и надеясь, что на этом их «дружеская» беседа закончится. И на облегчение Твена, она действительно закончилась, потому что более Дазай задерживаться не стал и с силой захлопнув за собой дверь, исчез в коридорах участка. Марку потребовалось ещё несколько минут, чтобы собрать себя по кусочкам обратно и наконец-то покинуть участок. Затылок неприятно ныл, а ощущение крепкой хватки на горле всё ещё стойко ощущалось, заставляя мужчину изредка потирать покрасневшую кожу. Но подобные мелочи его беспокоили в самую последнюю очередь. Физический урон в его профессии был обыденным делом, особенно если приходилось разнимать драки, переходящие в поножовщину или иметь дело с вооруженными грабителями. А вот менталочка Марка отчаянно кричала и требовала помощи. Мужчине казалось, что приди он в пятилетнем возрасте на экзамен по атомной физике, у него и то меньше вопросов возникнет в голове, чем сейчас от всего происходящего. И если с мистической тварью в обличие клоуна его мозг, обливаясь кровавыми слезами, постепенно смирился, то со странным поведением напарника пока что справлялся не очень хорошо, вызывая в груди разномастный букет эмоций. Марк уже давно понял, что люди в городе смертельно больны безразличием к чужим проблемам. Их не волновали сидящие поздно вечером под ливнем дети на дороге, у которых уже как несколько месяцев крики и звон посуды доносились из дома, им плевать на пропавшую девочку, на растерзанного на ферме ребёнка. Их собственные дети продолжали гулять поздними вечерами и творили невесть что, а крики из тёмных переулков не стояли внимания. Сколько раз Мичизу возвращался домой побитой собакой и никто, Марк в этом уверен, никто не пытался помочь детям, страдающим от нападок более взрослых, двинутых на голову хулиганов. Отец одного из этих гавнюков владеет нефтяной вышкой и парочкой банков. Одно его слово и шеф полиции тут же начнёт прыгать вокруг него, как сраная выдрессированная собачка, пряча приличную стопку купюр во внутренний карман пиджака. Даже если руки этого сопляка в итоге унесут несколько жизней, дольше чем на пару дней он не задержится в участке, а вся вина неожиданно падёт на жертв. Безразличие и коррупция. Настолько дерьмовый коктейль мог сравниться только с бокалом серной кислоты, который Марку порой очень хотелось опрокинуть в себя. Этот смертельный коктейль, безусловно, подходил их боссу, но не Дазаю. Он не коррумпированный человек, а любого кто пытался всунуть ему взятку, отправлял прямиком за решётку. Его в принципе деньги не интересовали. А что до безразличия… Твен никогда не замечал подобного за мужчиной. Сюдзи всегда старался помогать, никогда не игнорировал чужие проблемы. Он, в конце концов, полицейский, это его работа — помогать попавшим в беду людям. Да, мрачный, неразговорчивый и порой грубоватый, но это не отменяло того факта, что мужчина на самом деле очень добрый и чуткий. Смерть жены и сына подкосила его, но он не сдался, не ушёл в запой и не погряз в горе с головой. У Дазая остался второй сын, которого он любил больше жизни и из-за которого продолжал держаться на плаву. Тот человек которого сегодня увидел Марк — не Дазай Сюдзи. Он просто напросто не мог им быть. Что должно было произойти, чтобы человек настолько изменился? Может какое-то психическое заболевание, пребывающее годами в затишье? Или произошло что-то дома из-за чего у Сюдзи мозги поплыли? А может Марк и вовсе не знал Сюдзи настолько хорошо, как думал. Может это его истинное лицо, которое он тщательно скрывал годами и теперь решил показать. Марк не знал и от бушующего урагана вопросов у него снова начинала болеть голова. Единственное, в чём он был точно уверен, это предстоящий разговор с Осаму. Срать он хотел на угрозы Сюдзи. Да пусть хоть две обоймы в него выпустит, если так хочется, но с мальчишкой Твен обязательно поговорит и выяснит, что за дерьмо происходит с Сюдзи. — Не мне об этом говорить, но ещё парочка сигарет и рак постучится в твою дверь. Марк мелко вздрогнул от раздавшегося сбоку спокойного голоса. Открыв глаза, он повернул голову и удивлённо посмотрел на сидящего рядом Джона. Чёрт, за всеми этими мыслями он совсем забыл, что находится здесь не один. Затянувшись в последний раз, мужчина потушил окурок о подошву кеда и отправил в полёт на дно мусорного бака. Весёлая усмешка скользнула по его губам. Дрянные мысли временно отправились в самый дальний ящик мозга. Твен не рассказывал Джону об утреннем инциденте с Сюдзи. Их маленького, незаконного расследования эта тема не касалась, да и грузить лишними проблемами и без того уставшего от навалившегося дерьма парня, он не хотел. — Ты что, волнуешься за меня? Оторвав взгляд от книги, Стейнбек воткнул небольшой листик на манер закладки меж страниц и захлопнув её, посмотрел на Марка. Лёгкий ветерок игрался, путался в рыжих волосах, что из-за закатного багрянца превратились в самое настоящее пожарище. Зелёные, обрамлённые густыми ресницами глаза казались ярче, а взгляд пронзительнее. Сейчас, сидя на улице в парке, а не в участке или библиотеке под искусственным светом, Джон мог с уверенностью сказать, что Марк красивый. Он и до этого заприметил несколько необычную, яркую для мужчины внешность, но особо не акцентировал на ней внимания, потому как первое впечатление об этом человеке вынудило его мысленно разразиться проклятиями и преисполниться злобы. Да и в тот момент ему было не до оценок красоты человека. Но теперь Джон узнал Марка по-лучше и хоть пара дней не даёт права делать какие-либо выводы, но… Рыжеволосый полицейский оказался не таким гавнюком, как Стейнбек думал изначально. Он… как бы сказать — немного странный. Не в плохом смысле. Просто не каждый день встречаешь человека, готового поставить под удар свою карьеру и будущее ради помощи какому-то левому парню, уверяющему, что видел монстра из страшилок. Может для кого-то это и прозвучит бредово, да и сама ситуация покажется верхом абсурда, но для Джона это очень многое значит. И то, с каким рвением Марк пытается ему помочь, вызывает нечто более глубокое, чем простая симпатия. Возможно, когда с клоуном будет покончено, Джон действительно пригласит Марка на чашечку кофе в любимой забегаловке. Точно не сейчас, когда тело распадалось на атомы от усталости, не в это неспокойное, объятое кровавыми убийствами время, но точно в этой вселенной, где ему повезло встретить этого странного и до абсурдности оптимистичного парня. Джона вопрос ни капли не смутил и он со всей серьёзностью кивнул, отчего губы Марка начали расплываться в улыбке. — Естественно волнуюсь. Кто ещё будет помогать мне ловить убийцу если ты откинешься? Не Акико же мне просить спустить всю обойму в паранормального ублюдка. У неё даже пистолета нет. То, с каким спокойным и невозмутимым видом это было произнесено, заставило Марка рассмеяться. — На счёт пистолета я бы не был так уверен. Акико умеет удивлять, — закинув ногу на ногу, Марк откинулся обратно на спинку скамейки и кивнул на лежащую под папкой пачку Мальборо. — Ну и раз мы говорим о смертельной любовнице лёгких, то осмелюсь сказать, что и в твою дверь она скоро постучит. Джон закатил глаза, но спорить не стал, прекрасно понимая, что Марк прав. Они тут на равных. Учитывая события последних дней и количество стресса, поучать друг друга о вреде курения просто смешно. — Кстати, — Марк только сейчас обратил внимание на лежащую на коленях парня книгу. Собственно, из-за этого они и сидели сейчас в парке. «Голоса мёртвых» оказались довольно коротким чтивом в сто пятьдесят страниц. И чтобы не терять время, было принято решение прочитать её сразу же и если найдётся какая-то важная деталь, обсудить на месте, а не созваниваться поздно вечером. По-началу они читали вместе, но Марк в какой-то момент ушёл в свои мысли и отстал, а после начал клевать носом, из-за чего Джон отправил его на вынужденный «перекур», а сам продолжил читать. Марк уверен, что просидел так минут двадцать, не более, и видя закладку почти на середине книги, не мог не удивиться. — Ты нашёл что-нибудь о колодезном домике? Закусив губу, Джон на мгновение задумался. Взгляд опустился на чёрную, потрёпанную временем обложку. Не будь книга взята в библиотеке и не грози им Миюки жестокой расправой за малейшее повреждение, Джон кинул бы её в костёр. Вот правда. Эта книга — самый дерьмовый выбор, который можно сделать, учитывая недавние события. У Эдгара чрезмерно богатая фантазия и выкрученное на максималки красноречие, особенно если дело касалось убийств. Таких подробных и отвратительных описаний Джон никогда не видел в своей жизни. А он, на секундочку, недавно пережил невероятно кровавое и жестокое зрелище. В какой-то момент Стейнбека даже замутило и захотелось захлопнуть эту червоточину зла, но он пересилил себя и продолжил чтение. Старик Хироцу оказался прав и в книге действительно использовалась география старой Йокогамы. Многое не соответствовало нынешней, но Джон узнал некоторые места, хоть они и выглядели несколько иначе, чем сейчас. Правда за прошедшие семьдесят страниц ни единого упоминания о колодезном домике, что не могло не расстраивать. — Нет, — он покачал головой и всё-таки отложил книгу в сторону. В глаза словно песка насыпали и Джон на мгновение прикрыл их, прекрасно понимая, что ещё один скоростной читательский заход заставит его глаза если не вытечь, то воспламениться точно. Откинувшись на спинку скамейки, он усмехнулся и посмотрел на Марка. — Зато с уверенностью могу заявить, что в ту развалюху я никогда не пойду. — Развалюха? — Ага. Помнишь тот мрачный дом у пустоши? — дождавшись кивка, Джон продолжил. — В рассказе Эдгара один из главных героев — Уэйн Харрис, живёт в нём. Сюжет первой половины книги строится на том, что Уэйн переезжает в этот дом и начинает видеть мёртвых во сне. Они велят ему бежать, но он, как последний идиот думает, что это просто кошмары и забивает на них. Через некоторое время в доме начинает твориться разная чертовщина и он постепенно сходит с ума. Уэйн перестаёт различать реальность и галлюцинации, убивает почтальона, двух проституток и в итоге своих друзей, думая, что они монстры, а потом понимает что натворил. Там повествование обрывается, но и без объяснений понятно, что он покончил с собой. Параллельно с этим второй главный герой — частный сыщик Джек Скотт, расследует пропажу людей и собирается наведаться к Уэйну. И… короче, на любителя. У Эдгара какой-то нездоровый пунктик на кровь-кишки-мистика-монстры. — А мне нравится, — неожиданно даже для себя выпалил Марк. Он, конечно, не фанат ужасов, в отличие от своего брата, но эту книжонку, может, когда-нибудь, да прочёл бы. Что-то в ней цепляло, хоть Марк и успел прочитать только половину первой главы. — Всегда хотел побывать в этом жутком доме. Так хоть из книги узнаю как он выглядит изнутри. Джон посмотрел на него, как на последнего дурака. — Тебе в жизни не хватает жути и ты решил почерпнуть её из книг? Марк взъерошил волосы на затылке и улыбнулся. — Я так-то книги вообще не читаю, мне больше фильмы нравятся. А тут хотя бы утолю свой старый школьный интерес, — зелёные глаза блеснули, Марк резко сел ровно, полностью поворачиваясь к парню. — Ты только представь насколько старый этот дом. Да в нём творилась целая история. Не удивлюсь, если Эдгар жил именно в нём. Я бы, может, и вживую хотел бы его посмотреть, если он не рухнет после первой оторванной с двери доски. Джон тяжело вздохнул и покачал головой. Господи, ну что за человек? Вроде взрослый мужчина, а ведёт себя, как ребёнок. — Флаг тебе в руки. Решишь поиграть в хулигана и полазить по «исторической», — он согнул пальцы, изображая кавычки и специально выделяя последнее слово, — заброшке, меня можешь не звать. Мне той жути, — он кивнул в сторону книги, — хватило. А ведь мне её ещё дочитать нуж… — Джон запнулся на полуслове, резко осенённый идеей. Он даже вернулся в изначальное положение, прекращая скатываться всё ниже по спинке скамейки. Схватив книгу в руки, он протянул её Марку. — У меня отличная идея. А давай вторую часть прочтёшь ты. И любопытство своё утолишь и мои глаза с нервами наконец отдохнут от этой жути. Марк удивлённо вскинул брови, смотря то на протянутую книгу, то на Джона. Почему-то захотелось рассмеяться с такого детского жеста. Джон ему сейчас чем-то напоминал Мичизу, когда тот, будучи ещё совсем мелким, мыл половину посуды, а остальную оставлял на Марка, ловко сбегая в свою комнату и аргументируя это тем, что братья должны делить все обязанности напополам. Это сейчас он стал буквально второй мамочкой в доме, а раньше изворачивался от уборки по дому как мог. От этих мыслей в груди разлилось приятное тепло и на губах Марка заиграла мягкая улыбка. — Ты чего такой радостный? — Джон окинул его подозрительным взглядом. — Только не говори мне, что реально так радуешься книжке? — Что? — улыбка всё ещё теплилась на его губах и Твен покачал головой, понимая как глупо сейчас выглядит. — Нет. Книжка тут не при чём. Просто брата вспомнил, — он махнул рукой. — Не обращай внимания. У меня такое иногда бывает. Джон его прекрасно понимал и осуждать не собирался. У него самого такое порой бывало и теперь будет куда чаще. Закусив губу, Джон перевёл взгляд на залитое кровавым заревом небо. В груди неприятно сдавило от мыслей о Кенджи и Джон поспешил отогнать так невовремя возникшие перед глазами образы брата. Улыбка, смех, сияющие золотом глаза… Сейчас, по прошествии всего пары дней это причиняло лишь боль. Может потом, годы спустя он будет вспоминать о нём с улыбкой и всеобъятным теплом. Но точно не сейчас, когда от боли и горя хотелось вырвать собственное, обливающееся кровью сердце. — Нам предстоит ещё много работы, — стараясь хоть как-то отвлечься, проговорил Джон и постукал пальцами по папке. — Пока ты читаешь книгу, я могу порыться в собранной Акико информации. — Ты же хотел отдохнуть, — не без удивления проговорил Марк. — Хотел и хочу, но у нас слишком мало времени, чтобы тратить его в пустую. Что мне дадут эти несколько часов? — Нормальное самочувствие. Марку хотелось бы сказать, что парень и правда себя слишком сильно изводит, но это прозвучало бы слишком эгоистично, учитывая то, что Твен и сам собирался сегодня сидеть до победного над книгой. Они оба себя слишком сильно изводили, но ситуация вынуждала. У них и правда слишком мало времени. Сегодня Марк узнал, что пропал ещё один ребёнок и от этого на душе у обоих становилось до невероятного паршиво. Подтверждение догадок об отсутствии улик и ещё один сгинувший в пасти клоуна ребёнок — единственное, что рассказал Марк Джону по возвращении из участка. Он мог бы умолчать, чтобы лишний раз не тревожить парня, но не стал. Это было бы глупо, учитывая, что этим делом они занимаются вместе и любая скрытая информация может повлечь за собой не самые хорошие последствия, как в отношениях, так и в дальнейшем расследовании. — Нормальное самочувствие может катиться в ад. Ты это и сам понимаешь. Так что я возьму папку, а ты книгу. Единственное о чём попрошу — подбрось до дома. Солнце почти село, я не уверен, что успею вернуться домой до темноты. И… Отчего-то Джону стало неловко говорить о том, что темнота теперь пугала его. Любой шорох или блеск глаз животных, притаившихся в окутанных тьмой зарослях, вызывал у него дрожь и приступ паники. Марк не стал просить договорить, прекрасно понимая, что хотел сказать Стейнбек. Он на самом деле и не отпустил бы его одного. — Может поедем ко мне? Слова сами собой слетели с языка и Марк шокировано застыл, понимая, что только что ляпнул. Вроде ничего такого, но сердце всё равно пропустило удар. Обычно в жизни Марка эта фраза имела несколько другой подтекст и от того ему стало вдвойне неловко. — К тебе? Зачем? Джон выглядел не менее удивлённым. Сглотнув внезапно ставшую вязкой слюну, Марк почувствовал, как вспотели ладони. Боже, ну надо же ему было ляпнуть такое дерьмо! Теперь нужно было срочно выкручиваться, чтобы Джон не подумал невесть что. Прокашлявшись, Твен кивнул на папку. — Если найдём что-то важное, то мы… Давай, Твен, срочно придумай адекватную причину и не мямли, как идиот, а то Джон реально подумает, что ты: либо скрытый маньяк, либо подкатываешь к нему. Ни одного, ни второго не хотелось. Хоть Джон и симпатизировал ему и Марк на самом деле хотел бы в ближайшем обозримом будущем пригласить его на чашечку кофе, но они знакомы всего пару дней и Джон вообще-то свидетель убийства, которое расследует Марк. И… боже, как же всё это стрёмно на самом деле звучит. Твен не хотел портить только-только наладившуюся связь с парнем, только потому что случайно сморозил какую-то хрень. — Мы могли бы обсудить всё на месте, а не созваниваться, грозя перебудить весь дом. Ну и… — он пожал плечами и улыбнулся. — Сегодня очередь Мичизу готовить ужин и ты не пожалеешь, потому что готовит он просто божественно. Да и просто отвлечёшься немного. Смена обстановки должна помочь тебе немного придти в себя. Смотря сейчас на Марка, ни за что нельзя сказать, что у него в голове происходит самая настоящая катастрофа. Он буквально само спокойствие и невозмутимость. Джон по-началу на его предложение никак не отреагировал, только бровь приподнялась в немом удивлении. Мол, ты сейчас серьёзно пригласил меня на ужин и потусоваться с твоим братом? И… это определённо странно. Но Джон не спешил искать двойного дна в предложении мужчины, хотя бы потому что слово «странно» — синоним имени Твена. За эти несколько дней, что они провели вместе, Джон достаточно хорошо изучил своего нового знакомого и это предложение поехать к нему… Ну, оно находилось в списке того, что Стейнбек в какой-то момент ожидал услышать от Марка. Да и, если честно, Джон не мог не согласиться, что ему и вправду стоило отвлечься. Дома он этого просто не сможет сделать. Куда взгляд не упадёт, всё будет напоминать о Кенджи. Траур пропитал каждый уголок их дома, как и самих жителей. Находиться сейчас в этих стенах будет слишком больно. Похороны Кенджи назначены на воскресенье. Герман сделал всё, чтобы организовать их как можно быстрее, но из-за состояния тела возникли трудности, из-за чего прощание с умершим пройдёт только в субботу. Джон не знал сколько Мелвилл за всё заплатил, но, видимо, достаточно, раз изуродованное тело обещали привести в надлежащий вид и даже оторванная челюсть не станет для этого помехой. Стейнбек, если честно признаться, сильно переживал. Это не первые похороны в его жизни, но от одной лишь мысли, что в этой грёбаной, деревянной коробке будет лежать его брат, всё внутри каменело, а сжатые в кулак пальцы немели от боли. Смотреть в глаза братьев и сестёр, слышать их надрывный плачь в ночи, видеть покрасневшие глаза отца, выдавленную через силу ободряющую улыбку и чувствовать на своём плече его руку, обещающую, что всё будет хорошо — невыносимо. Джон боится, что не успеет, что в один прекрасный момент на его руках снова окажется разорванное тело родного ему человека. Что во тьме ночи снова вспыхнут ярко-жёлтые смертельные огни, а запах крови окутает его плотным саваном. Джон так боится этого, что не может нормально спать, мучаясь то от кошмаров, то прислушиваясь к вязкой тишине дома, вздрагивая от любого, даже мельчайшего шороха. Его семья в трауре, но они, как уже когда-то говорил Джон, не видели того, что видел он. Они понятия не имели о том, что за жуткая, древняя тварь посетила их дом и забрала с собой не только жизнь невинного ребёнка. Оно забрало покой из его сердца. Навсегда поселило в нём глубокий, парализующий ужас и разъедающий внутренности гнев. Ему правда нужно немного отвлечься. Даже если поездка к Марку не избавит его от кошмаров и не заставит выжженное на подкорке сознания лицо размалёванного ублюдка хоть немного стереться, попытаться стоило. — Я согласен. Марк удивлённо вскинул бровь. Ему не послышалось? Он ожидал услышать тысячу и одну причину, почему Джон не может поехать к нему. Но… этот парень удивил его в очередной раз. — Серьёзно? — Твен усмехнулся. — Может я маньяк, придумавший историю с братом, чтобы легче было заманивать жертв домой, а ты так легко соглашаешься. Джон в очередной раз за их недолгий разговор окинул его скептичным взглядом. — Если ты поехавший маньяк, то я тогда великий певец, — закатив глаза, он поднялся со скамейки и не удержался от зевка. Разложенная на скамейке макулатура быстро перекочевала в его руки. Взгляд скользнул по окрашенному багрянцем небу. Солнце почти скрылось за горизонтом и до наступления темноты оставалось не так уж и много времени. Конечно, до того момента, как они прибудут к Марку домой, тьма ещё не успеет опуститься на Йокогаму, но медлить всё равно не хотелось. К тому же у Джона оставалось ещё одно дело. — Давай поспешим. Мне нужно позвонить отцу, не хочу, чтобы он переживал. Ты не против, если я позвоню от тебя? Марк покачал головой и усмехнулся. — Можешь хоть весь город обзвонить. Телефоном всё равно пользуется, в основном, только мама. Поднявшись со скамейки, Твен направился в сторону припаркованного неподалёку байка. — А я… — Джон на мгновение замялся. — Я не помешаю? В смысле, не думаю, что твоя мама и брат будут рады внезапным гостям. Марк коротко рассмеялся и махнул рукой. — Не беспокойся об этом. В нашем доме не бывает и дня без гостей. Если Мичизу не пропадает у Акутагав, то вся компашка автоматически приходит к нему. Так что «внезапных гостей» у нас не бывает, скорее пополнение к уже имеющимся. Мама всегда рада новым людям, можешь не переживать. А вот Мичизу, хах, скорее всего прохода тебе не даст. Так что готовься к встрече с самым гиперактивным ребёнком этого города. Джон на это ничего не ответил, только еле заметно улыбнулся, бросая мимолётный взгляд на идущего рядом мужчину. Что ж, Джону и это знакомо. Когда в доме, как у него, живёт столько детей, постоянные «внезапные гости» обеспечены. Стейнбек привык к постоянному шуму и сносящему с ног урагану в виде неугомонных детишек. Так что последние слова Марка его ни капельки не напугали. Голова, конечно, болит, да и из глаз уже песок сыпется, но потратить немного времени на общение с Мичизу он будет не против. Во всяком случае, в перерывах между статьями о жестоких убийствах и обсуждением треклятой книги, общение с мелким бесом ему будет необходимо. *** — Ай! Последовавший за вскриком грохот не сулил ничего хорошего, но ребята, уже привыкшие к падениям и вскрикам за последние пару часов, даже не шелохнулись. Отложив пропитанную кровью тряпку в сторону, Мичизу подполз к двери и крикнул: — Живой? — К сожалению, да, — донеслось ему в ответ. Тяжело вздохнув, Мичи покачал головой и снова вернулся к протиранию пола. Безвозвратно испорченный ковёр, как и большая часть вещей в комнате были вынесены на задний двор и спрятаны за большими кустами древовидной гортензии. Рискованно, конечно, ведь Томе могла вернуться домой в любой момент и по привычке пойти проверять своих детищ, но ребята мысленно молились, чтобы женщина осталась на работе до самого конца и не почла их своим визитом раньше времени. Хотя бы потому что приди она сейчас, её, несомненно, хватил бы инфаркт. Прямо с порога, стоило открыть дверь, открывался чудесный вид на огромную кровавую лужу, растёкшуюся у лестницы и из-за которой каждый из мальчишек уже успел навернуться по несколько раз. Не то, чтобы им было лень её вытирать, как раз-таки после каждого падения её и вытирали, возможно даже через чур агрессивно. Только вот стоило кому-нибудь в очередной раз пойти вниз, как срабатывал какой-то дьявольский скрипт, по-другому это объяснить невозможно, и очередная жертва падала с громким вскриком, роняя окровавленные тряпки, вещи, вёдра с водой и всё начиналось по-новой. На алые следы ведущие в ванную и тянущиеся вверх по ступенькам лестницы никто уже внимания не обращал, решив разобраться с этой проблемой в самом конце. Комната Мичизу, конечно, не сияла чистотой, но уже не выглядела, как площадка для съемок фильмов ужасов, где людей бросали в гигантскую дробилку. Оттереть кровь с обоев оказалось непосильной задачей и Тачихара в итоге махнул на это рукой, прекрасно понимая, что ремонта всё-таки не избежать. Книги и плакаты, к сожалению, восстановлению не подлежали, что, несомненно, расстраивало Мичизу, но виду он старался не подавать. Постельное бельё и некоторое вещи так же пали смертью храбрых. Кровь можно было бы с лёгкостью вывести, но Мичи настоял на выбросе. Кто знал, чья это вообще была кровь. Об этом даже думать не хотелось. Как и о причине её возникновения. К решению помочь Тачихаре с уборкой, ребята пришли не сразу. Никто и не задумывался об этом после пережитого ужаса. После продолжительного и первого в жизни некоторых мальчишек перекура легче не стало. Взрослые часто прибегали к сигаретам, когда требовалось успокоить нервы и что Ацуши, что Рюноске, совершенно не понимали их логики. Накаджима кашлял и кривился от мерзкого вкуса и режущего по лёгким дыма, подобная техника успокоения ему не понравилась от слова совсем. А вот Рюноске даже пробовать не стал, ему хватило просто вдохнуть немного дыма со стороны, чтобы понять, что он скорее отправится первым рейсом на тот свет, нежели успокоит размозжённые в мелкое крошево нервы. Вместо мерзко пахнущего и едкого дыма в его лёгкие тут же отправилась очередная доза аэрозоля из ингалятора и… Ну, это явно принесло куда больше пользы, чем горящая палочка смерти из красной пачки Мальборо. Где именно Дазай умудряется доставать это дерьмо, ребята спрашивать не стали, хотя догадывались о распотрошённых закромах Сюдзи. Как Осаму ещё не спалился, оставалось загадкой. Произошедшее в заброшенном доме всё ещё стояло у них перед глазами и тяготило душу. Настроение твёрдо заняло отметку «никакое» и ни падать, ни подниматься не собиралось. Все эмоции словно вычистили подчистую и ребятам хотелось просто побыть наедине с самим собой и бушующими в голове мыслями, но одновременно с этим никто не хотел уходить домой. Пеннивайз ранен и скорее всего пребывал в бешенстве. Никто не мог гарантировать, что клоун не попытается убить их в первую же минуту, стоит детям разойтись. Расходиться по пустующим домам показалось глупой идеей. По-итогу, чтобы хоть как-то расшевелиться и немного отвлечься от произошедшего, ребята решили помочь Мичи с уборкой. Ацуши разместили на диване в гостиной и очень убедительно попросили отдохнуть, и не пытаться помогать, хотя бы потому что с его ранением и боязнью крови от него будет больше вреда, чем пользы. Мальчик хоть и двигался нормально, но выглядел неважно, периодично шипел, да кренился в сторону, намереваясь прочесать носом пол. Накаджима для вида поспорил немного, но сильно возражать не стал. Возвращаться сейчас домой, где недавно его пыталась убить собственная мать он хотел в самую последнюю очередь и хоть желание помочь ребятам было велико, хреновое самочувствие перевешивало чашу весов. Не успело пройти и десяти минут, как Ацуши отключился, свернувшись калачиком на диване и закутавшись в предложенный Мичизу плед. Последнее с чем ребятам пришлось повозиться, прежде чем преступить к уборке — Чуя. С ним, в отличие от Ацуши, так просто договориться не получилось. Накахара, как и до этого во дворе, превратился в самого упёртого человека на планете, стоял на своём и отказывался звонить Огаю. Про Коё он даже говорить не хотел, прекрасно зная, как отреагирует женщина на подобного рода звонок. «У него сейчас, может какая важная операция, а я буду отвлекать его звонками. Всё равно вечером увижусь и придётся ехать в больницу, к чему эта идиотская спешка?» «Эта самая охрененная шина в моей жизни! Что? Нет! Она не слеплена из говна и палок! Мичи, иди знаешь куда! Я с ней и до вечера нормально проживу!» И ещё тысяча и одна отговорка, почему не стоит сейчас звонить родителям. По словам Чуи, он самый здоровый человек во всём мире и сломанная рука его ни капельки не волнует. Но ребята не слепые, не один год с ним знакомы, а потому видели насколько мальчику плохо. Посиневшая, опухшая рука выглядела… честно говоря, довольно дерьмово и в головы неудачников закрадывались крайне жуткие, граничащие с абсурдом мысли, где врачи замогильным голосом говорят: «Несите самую огромную пилу, здесь поможет только ампутация!». Нездоровая бледность и дёрганное поведение, вызванное, судя по-всему недавней встречей с клоуном и смертью Джуничиро, только больше убеждали мальчишек отправить чрезмерно упрямого и явно пребывающего на грани нервного срыва друга к родителям. Они понимали, что это в некоторой степени опасно. Расходиться сейчас было не самой удачной идеей. Но Чуе нужно было отвлечься и хоть немного придти в себя. Здесь, с ребятами и залитой кровью комнатой у него это точно не получится. А там, мальчики уверены, Коё и Мори от него ни на шаг не отойдут. Буквально прилипнут. И это не шутка. Чрезмерной опекой это не назовёшь, но по десятибалльной шкале родительской любви они выбивали одиннадцать. Коё слишком сильно любила своего сына, а Огай просто напросто не мог не проникнуться к ребёнку женщины, ради которой он собственное сердце готов вырезать и преподнести ей на блюдечке. Эта парочка точно сможет отвлечь Чую от пережитого дерьма, а ребята свободно выдохнут, зная, что с другом всё хорошо и им не придётся объяснять Коё, почему у её сына сломано две руки, вместо одной, когда Чуя за уборкой грохнется в обморок и покатится ничком с лестницы, а они уверены, что так оно и будет. Воспользовавшись моментом, пока Чуя в очередной раз спорил с Рю и Мичи, Дазай пробрался к домашнему телефону и позвонил кое-кому более страшному и убедительному чем Мори. Чуя его за это при следующей встрече точно по головке не погладит, Дазай в этом уверен. Но он в тот момент плевать хотел на последствия. Когда менее чем через пятнадцать минут у дома остановился чёрный Cutlass, а на пороге показалась Коё, ребята не смогли сдержать победоносной улыбки, а вот сам Чуя возжелал провалиться сквозь землю, потому как взглядом матери можно было сносить головы. История о падении с велосипеда оказалась вполне себе правдоподобной и суровый взгляд женщины немного смягчился, а с губ сорвался тяжёлый вздох. Всё же это не первая поломка костей у Чуи, а Коё слишком сильно любила сына, чтобы злиться на него. Но при остальных она не спешила показывать мягкости, а потому не поскупилась хорошенько отчитать вечно влезающего в неприятности ребёнка и его друзей, после чего направилась к машине, приказывая следовать за ней. Чуя на прощание только пальцем по горлу провёл и ясно дал понять этим жестом, что кое-какого предателя этим вечером ждёт взбучка. Он мог бы и пару ласковых сказать на последок, но при матери распускать язык не собирался. И не только потому что не хочет расстраивать её. Просто знает, что за хорошее словцо, этот самый язык ему вырвут вместе с корнем и всеми прилегающими нервами. Ребята могли бы отправить Ацуши вместе с Чуей, но в какой-то момент решили, что рисковать не стоит. Порезы были тщательно обработаны и жизни мальчика ничего не угрожало, кроме как сильной усталости. И в отличие от истории Накахары с падением с велосипеда, для Ацуши придумать историю было бы куда сложнее. Вряд ли Коё поверила бы в то, что Накаджима тоже свалился с велика и случайно приземлился на ветку, так чертовски похожую по глубоким царапинам на когти зверя. Когда с последним пострадавшим наконец-то разобрались, ребята приступили к уборке. Не сказать, что сильно, но атмосфера в доме немного изменилась. В основном ребята занимались каждый своим делом, уйдя с головой в так необходимые им раздумья. Порой перебрасывались парой фраз, но устоявшуюся в доме тишину никто не рвался прерывать, снова возвращаясь к свои делам и мыслям. Маленькая стрелка на часах описывала уже четвёртый круг, когда проклятущая лужа у лестницы и кровавые следы от ног были вытерты. Уставшие и выжатые похлеще лимона, ребята еле передвигали ногами. Оставалось совсем немного, прежде чем с уборкой будет покончено. Мичизу заправлял кровать новым комплектом белья, Рюноске наводил на кухне всем чай и попутно поедал яблоки из тарелки на столе, а Осаму выливал в ванную последнее ведро воды, залипая на маленький, бледно-розовый водоворот, уносящий следы пребывания монстра в доме глубоко в канализацию. Не так давно тишину в доме разрезал телефонный звонок. На радость и облегчение ребят, звонила Гин. У Рюноске так вообще гора с плеч спала, стоило услышать радостный и звонкий голос сестры. После утреннего происшествия волнение относительно сестры не покидало его сердце. Он боялся, что могло что-то произойти если не на прогулке, то по возвращении Акутагавы домой. Но переживания оказались напрасными. Гин звонила из дома, успев похвалить за невероятно вкусный суп и поругать за разбросанное печенье с предсказаниями, которое им с Элис пришлось собирать по всей кухне. Ни о каких бабочках с лицами младенцев, ползающих глазах и шариках она не сказала, что не могло не порадовать Рюноске. Устроив утреннее шоу, клоун больше не объявлялся в доме. И это, хоть немного, но давало надежды на то, что сестре ничего не угрожает. Рюноске не стал рассказывать Гин о произошедшем, точнее, не успел, так как девочка громко рассмеялась с брошенной подругой шутки и сказала, что Элис сегодня останется у неё на ночёвке. А Рюноске… Слыша этот звонкий, радостный смех и буквально чувствуя кожей улыбку сестры, не хотел всё портить, не хотел рассказывать о всех тех ужасах, что ему довелось увидеть, тем самым стирая улыбку и радостный блеск из любимых глаз. Рюноске ничего не сказал, лишь усмехнулся и пообещал испортить их девичник своим скорым появлением и парочкой сороконожек, что он обязательно поймает по дороге домой, на что Гин, мальчик уверен, закатила глаза и сказала, что будет ждать с водяным пистолетом на прицеле. Акутагава и сам не заметил, как пустота внутри сменилась приятным, тёплым чувством, от которого на губах заиграла лёгкая, мягкая улыбка. Впервые за этот проклятый день ему захотелось домой. Покончив, наконец, с уборкой, ребята, чуть ли не растекаясь по столу пили приготовленный Рюноске чай и хрустели яблоками. До готовки руки Мичизу ещё до добрались и если честно, не очень-то и хотели. До прихода Томе оставалось не больше двух часов и ему бы по-хорошему начать использовать свои кулинарные навыки прямо сейчас… Но, боже, он так устал, что готов уснуть прямо так, за столом. Мичизу прекрасно понимал, что мама на него за это не обидится, но маленький червячок в его голове активно извивался и вещал своим мерзким, писклявым голосом, что женщина придёт с работы уставшая, голодная, а из-за сына неумёхи ей ещё и готовить придётся. Стыд и срам Тачихара! Тяжело вздыхая и проклиная грёбаного клоуна за все его выходки, Мичизу неохотно вылез из-за стола и поставил на плиту кастрюлю с водой. Сварить спагетти он точно сможет, а дальше как пойдёт. Как говорится: глаза боятся — руки делают. Возможно на автопилоте эти ручки что-то, да сделают. Во всяком случае, Мичизу на это надеялся, так как слипающиеся глаза доставляли больше проблем, чем пользы, чуть не отправив по случайности в воду горстку сахара, а не соли. — Я думаю, он оставит нас в покое на некоторое время, — подперев щёку рукой, Дазай вдохнул поднимающийся над кружкой с чаем пар. Запах мяты и листьев смородины приятно обволакивал лёгкие, заставляя на пару мгновений прикрыть глаза. — Почему ты в этом так уверен? — спросил Ацуши. Он всё ещё не до конца проснулся, то и дело зевал, да морщился от боли, случайно задевая рану на животе. Завёрнутый в плед, взъерошенный, на него было жалко смотреть, одного взгляда хватало, чтобы захлебнуться усталостью, которую мальчик излучал. Даже Рюноске на его фоне смотрелся более живым. Осаму пожал печами и проследил взглядом за плавающей в кружке чаинкой. — Я не говорил, что точно уверен. Может процентов на шестьдесят-семьдесят, — поднеся кружку к губам, шатен отпил немного и не почувствовав на языке раскалённой лавы, сделал уже более смелый глоток. — Вы ведь тоже заметили странное поведение Пеннивайза? Мичи и Рю одновременно окинули Осаму скептичным взглядом. — А оно где-то было не странным? — не без сарказма в голосе спросил Акутагава. — Он буквально вылез со дна Мордора, убивает и жрёт людей, ведёт себя, как конченный псих. Ты его… — Да я это и без тебя знаю, — Осаму закатил глаза и помахал кистью руки, словно отмахивался от словесного потока друга. — Я о другом. В самом конце, когда чуть не располовинил меня, он начал вести себя странно. — То есть, момент где он пытается разделать тебя на куски к странным не относится? — Тачи криво усмехнулся. Дазай снова помахал рукой. — Как сказал Рю, он убийца и жрёт людей. Естественно, что попытаться убить меня, это его нормальное поведение. Но потом, сразу же после этого он сбежал. Его взгляд… — Осаму на мгновение замолчал, пытаясь подобрать слова к той эмоции, что сумел разглядеть в глазах клоуна. — Он… — Испугался. От тихого, но при этом твёрдого голоса Ацуши по коже мурашки пробежались. Ребята посмотрели на друга, но тот на всеобщее внимание никак не отреагировал, продолжая рассматривать покрытые царапинами пальцы. — Я не знаю, что тогда произошло, — тихо заговорил он. — После того, как воткнул прут ему в голову, всё смешалось. Но… — воспоминания о тех мгновениях напоминали Ацуши смазанную, пропитанную страхом и безумием картинку, но в последний момент он сумел зацепиться взглядом за лицо клоуна, что, кажется, навсегда выжглось на обратной стороне глаз. — Я точно видел испуг в его глазах. Он словно… боялся нас. Накаджиме и самому не верилось в это. Чтобы древний монстр и вот так просто испугался каких-то детишек? Звучало невероятно бредово и абсурдно. Но факт остаётся фактом. Что бы не произошло в тот момент, какие бы звёзды не соблаговолили им, Пеннивайз отступил. Все это видели, все заметили, просто никто не решался произнести это вслух. Потому что уж больно это походило на какую-то дикую, пропитанную чрезмерно огромной порцией удачи для главных героев, сказку, где у плетущих судьбы сестёр затупляются ножницы, рассыпаются пеплом пальцы и красная нить обжигает до костей, лишая возможности её обрубить. Неожиданно свалившаяся на их головы удача заставляла волосы вставать дыбом, ожидая обратного адского бумеранга, о котором Ацуши любил частенько упоминать. — Это бред, — Рюноске покачал головой. — С чего бы ему бояться нас? — Может он не ожидал, что мы дадим ему отпор? — предположил Мичи. Он надкусил яблоко и невольно скривился, почувствовав расползающуюся по языку кислоту. Яблоко тот час полетело в мусорное ведро. — Навряд ли прошлые жертвы пытались сделать из него игольницу. Всё же не каждый день какие-то детишки протыкают тебе башку и грудину. — Хрень полная, — Рюноске нахмурился. — Думаешь мы первые кто пытался бороться за свою жизнь? Думаешь Джуничиро не пытался как-то сопротивляться? А Чуя? Этот засранец хоть и боится клоунов, но не думаю, что он так просто позволил почти сожрать себя, — слова о Джуничиро сами собой сорвались с языка, оседая неприятной тяжестью в груди. Но никто не обратил на них внимания, словно все негласно решили поддержать идею, пока что не поднимать тему о погибшем друге. — Здесь дело вовсе не в сопротивлении и не нанесённом уроне, — Акутагава перевёл взгляд на Дазая и прищурился. — Пеннивайз удрал сразу же, как только ты ему что-то сказал. Что за хрень, Осаму? Дазай отклонился назад, качнувшись на стуле. Он и сам, если честно, не до конца верил в то, что всё получится. Дазай в тот момент злился, настолько сильно, что даже не побоялся приблизиться к клоуну и выплюнуть ему в лицо те слова. После всех разговоров о подпитке Пеннивайза страхом и о том, что будет, если лишить его этой радости, Осаму рискнул. Он примерно представлял, как может отреагировать клоун и что последует за этим, но не думал, что это действительно сработает. В тот момент он не думал о последствиях. Лишь о том, как бы сделать этой твари побольнее. Теперь, вспоминая искру страха, скрытую за пеленой ярости в жёлтых глазах, Осаму понимал, что поступил верно. Он очень сильно рисковал, даже не балансировал на острие ножа, а подставлял под него свою глотку, но он не жалел о том, что сделал. Хотя бы потому что теперь был точно уверен в своих выводах. — Помните наш утренний разговор? Чуя сказал, что Пеннивайз питается страхом, а я предположил, что перестав бояться, мы сможем как-то повлиять на него. Ребята сразу же поняли куда клонит друг и кивнули. Они прекрасно помнили утренний разговор и переступив порог проклятого дома, первое время даже пытались держать себя в руках, засовывая расползающийся по телу страх куда по-дальше. У Ацуши с Рюноске с этим вышла небольшая проблемка, а вот Мичизу до самого конца старался изо всех сил. Его не выбила из колеи Кёка, не напугал искалеченный и истекающий кровью Кенджи, даже гниющая голова Рюноске не пошатнула его выдержки. Но с того момента, как на глаза попался обезглавленный труп Джуничиро, всё покатилось по наклонной. Он уже не мог контролировать свой страх, осознавая насколько близко к ним подобралась смерть, что всё происходящее не шутка, а больная, жестокая реальность, грозящая в любую секунду оборвать их жизни. В тот момент Мичи ощутил страх и более не смог с ним справиться. Никто бы не смог. Даже взрослые не смогли бы вести себя, как прежде, столкнувшись с произошедшим в доме у пустоши. А он смог. Мичизу только сейчас понял, что сделал Осаму и от этого ледяные мурашки пробежались по коже. Губы растянулись в кривой усмешке, Тачихара прикрыл глаза и покачал головой. Стоило бы порадоваться, ну или хотя бы сказать спасибо, за то, что они все до сих пор живы и отделались лишь парой незначительных травм, по сравнению с тем, что могло с ними произойти. Но вместо этого Мичизу сказал совершенно иное: — Ты псих, Осаму. Просто двинутый на голову суицидник, раз сказал этому уроду, что не боишься его. В его словах не было ни осуждения, ни раздражения. Он не пытался обидеть друга или как-то задеть и Осаму это прекрасно понимал, а потому уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Зато сработало и теперь мы точно знаем, что делать при следующей встрече с ним. Ацуши сразу же нахмурился. — О какой следующей встрече ты говоришь? — Может сейчас он и оставит нас в покое после произошедшего и переключится на других детей, но позже, я уверен, снова попытается убить. Мы просто должны… — Нет, — Ацуши покачал головой, пальцы сжались на кружке. Ему очень не понравились слова Дазая о других детях, но он запретил себе сейчас думать об этом. — Мы ничего и никому не должны. — Ты же понимаешь, что избежать встречи с ним не получится? — тон Осаму мягкий, спокойный и Ацуши прекрасно понял, что друг пытается его отвлечь и успокоить. Но он не купится на это. Точно не сейчас, когда дикая усталость, раздражение и страх клокотали где-то в глотке. Фиалковые глаза потемнели. — Ты уже забыл о чём я недавно говорил во дворе? Моё мнение не поменялось. Я не собираюсь умирать и вам этого не позволю. Если эта тварь снова объявится, я просто попрошу отца увезти нас из города. Я могу быть очень убедительным, если захочу. И мне плевать, что ты не переносишь поездок. Ты можешь быть хоть миллион раз бесстрашен перед лицом смерти, можешь говорить какой ты смелый и как ты его не боишься, но поверь, в следующий раз твои фокусы навряд ли сработают. Я лучше буду отскребать твоё тело от сидения, чем позволю сгинуть в пасти монстра, — голос мальчика больше походил на шипение, граничащее с рычанием и от этого у ребят невольно мурашки пробегались по коже. С таким Ацуши им приходилось иметь дело лишь один раз и то, наблюдая со стороны. Незнающий человек назвал бы это злостью, а то и гневом, но ребята прекрасно знали, что подобное поведение — высшая степень заботы, на которую способен мальчик. В такие моменты он не следил за языком и вся милота и воздушность привычного образа испарялись, как по щелчку пальцев. Спорить с таким Ацуши себе дороже, потому что его упрямству в такие моменты даже Чуя был не ровня. Дазай улыбнулся и примирительно поднял руки. Он уже открыл рот, но его опередил Рюноске. — Спокойствие, джинко. Не трать на этого идиота свои нервы. Рука приземлилась на светлую макушку и слегка взъерошила и без того пребывающие в беспорядке волосы. Рюноске не удержался от еле заметной улыбки, почувствовав, как мальчишка под его рукой немного расслабился. Ацуши тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, после чего снова посмотрел на друзей. Ему на самом деле хотелось сказать ещё очень многое, но язык, как и всё тело налились такой тяжестью, что захотелось тотчас упасть на стол и снова отключиться, пребывая где-то там, в мире грёз, а не в этой поганой реальности. Как же он устал. Ацуши никогда бы не подумал, что два дня, какие-то жалкие сорок восемь часов высосут из него все соки. — Я очень боюсь вас потерять и не хочу даже думать об этом. Пожалуйста, давайте закроем эту тему. Просто продолжим жить, радоваться мелочам и проводить время вместе, а если клоун вернётся, не станем лезть на рожон и просто уедем так далеко, как только сможем. Наивный. Ацуши такой наивный в своём стремлении спасти дорогих ему людей от грядущей опасности, что даже больно. Ребята могли бы сказать, что от подобных монстров так легко сбежать не получится, могли бы привести сто и один аргумент, но не стали. Ацуши попросил их закрыть тему и они решили пойти ему навстречу. Всё же Накаджима дорог им так же, как и они ему, поэтому ребята ограничились кивками, решая более не поднимать столь больную для мальчика тему. Если Ацуши хотел провести ближайшие до появления клоуна дни, как раньше, значит так тому и быть. Ребята не уверены, что у них получится, но они хотя бы попытаются. Во всяком случае до того момента, пока клыкастая тварь снова не попытается утянуть их в свой бездонный желудок. Когда новая порция чая оказалась перед ребятами, а вместо яблок на столе появилось найденное за упаковкой спагетти печенье, разговор плавно перетёк в более безобидное русло. Широко зевнув, Ацуши посмотрел на Мичизу сонным взглядом. — Можно остаться сегодня у тебя? Не хочу показываться перед папой в таком виде. У него какой-то нездоровый нюх на любые царапины или травмы, сразу поймёт что что-то не так. Что ж, Мичизу был только рад компании на этот вечер. А вернее будет сказать — причине не идти в комнату. В гостиной и телевизор имелся, и кухня совсем рядом, если вдруг приспичит перекусить посреди ночи. Диван, правда, по сравнению с кроватью полный отстой, но это так, мелочи. Всяко лучше, чем спать в пропитавшейся кровью комнате. Сейчас там, конечно, пахло всевозможными химикатами, освежителями и арома свечами, стащенными у Томе, но не отменяло того факта, что Мичизу всё равно некомфортно. Сегодня от объяснений перед матерью и братом его спасёт Ацуши, может ближайшие дни ему помогут в этом другие неудачники, но дальше… Ох, дальше ему придётся показать семье комнату и придумать мега убедительное оправдание, почему стены, да и вообще всё пространство напоминают средоточие хаоса и почему большая часть вещей отсутствует, а уже после, если он останется в живых, выпросить ремонт, что завершится точно не за один день. Вообще, стоило бы сразу привыкать к розоватым разводам на стенах и лёгкому шлейфу метала, вместо того, чтобы тусоваться сутками в гостиной. Но на сегодняшнюю ночь Мичизу решил сделать исключение и остаться в более благоприятном месте. Хотя бы ради Ацуши, что только переступив порог комнаты и предавшись воспоминаниям, точно грохнется в обморок. — Мог и не спрашивать, — лёгкая улыбка скользнула по губам мальчика. — Мне нужно доделать ужин к маминому приходу, а потом можем что-нибудь посмотреть, — заметив как голова Ацуши клонится к столу, Мичизу усмехнулся. — Ну или просто лечь спать, — взгляд устремился на Рюноске. — С тобой всё понятно. Будешь Гин-тян девичник портить, — теперь остановился на Осаму. — А ты? Останешься на самый лучший мальчишник в жизни? В программе на сегодня: жёсткий диван или чуть менее жёсткий ковёр на полу, вкусный ужин и крепкий, здоровый сон. — М? — Дазай оторвал взгляд от размокающей в чае шоколадной печеньки, что грозилась вот-вот отломиться и пойти на дно. Он быстро достал её, откусил мягкую, пропитанную чаем часть и покачал головой. — Не, я пойду домой. Отец просил повременить с ночёвками пару дней. Рыжая бровь вопросительно изогнулась. — Нахрена? Осаму пожал плечами. Он и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос. Сюдзи в последние дни стал каким-то странным. В какую именно сторону кренилась эта странность, он тоже затруднялся ответить, но в поведении отца явно что-то поменялось. Дазай, как человек наученный опытом и крайне чувствительный к любым перепадам в настроении Сюдзи, всегда замечал даже самые незначительные мелочи. Например прошлым вечером, когда Осаму вышел попить воды перед сном, то застал мужчину в гостиной. Тот смотрел в экран выключенного телевизора и улыбался. Нет, не как маньяк или словивший приход наркоман, а мягко и даже… ласково? Словно думал о чём-то очень хорошем. Правда долго Сюдзи так не просидел и в какой-то момент, вынырнув из мыслей, обратил свой взгляд на сына. В карих глазах было столько удивления, что Осаму невольно задался вопросом, а не выросла ли у него вторая голова. И пока в юной голове зрело ещё несколько подобного рода предположений, игра в гляделки неожиданно закончилась, а сам Сюдзи уже хлопнул дверью в свою комнату, оставляя после себя витающий в воздухе запах земли. Той же ночью, когда Осаму грузил голову рассказом Джуничиро о клоуне, на пороге его комнаты появился Сюдзи. Что отец, что сын, долгие минуты смотрели друг на друга, сохраняя обоюдное молчание. Только если младший молчал, потому что продумывал все возможные пути отступления и оценивал состояние мужчины, так как запах виски не почувствовал бы только мёртвый, то старший, наверное, не знал что сказать. Хотя, как потом выяснилось, знал. Он всего-то попросил повременить с ночёвками у друзей и побыть дома, потому что… А чёрт бы его разобрал. Мужчина не договорил и запнувшись на полуслове, развернулся и вышел из комнаты, оставляя ошарашенного мальчишку с ещё большей вереницей вопросов, чем раньше. Ему ведь так не хватало ещё одной разъедающей мозги темы для размышлений. — Понятия не имею, — Осаму пожал плечами и снисходительно улыбнулся, заметив напряжение во взгляде друзей. — Не делайте такие лица. Вы же не удивляетесь, если ваши родители просят вас побыть немного с ними. — Это всё равно странно, — пробубнил Рюноске. Осаму на это закатил глаза, но спорить не стал. Всё же недоверие к Сюдзи у ребят возникло не на пустом месте. — Ладно, хрен с ним, с твоим отцом, — Мичи махнул рукой, прекрасно зная, что спорить с этим остолопом себе дороже. — Но ты серьёзно собрался сегодня ночевать один? — Ну, да. А что не так? Мы же уже говорили… В этот раз глаза закатил Тачихара. — Ты, блять, бессмертный что ли? Давай с тобой хотя бы Чуя переночует, раз ты должен быть дома. — Мичи, дорогой, за что ты меня так ненавидишь? — мальчик приложил руку к груди, цепляя на себя излюбленную маску страдальца и поднялся из-за стола. — Он меня за звонок Коё-сан на заднем дворе закопает. Избавь от страданий хотя бы на этот вечер. — Не драматизируй, — Рюноске махнул рукой. — Через пару часов откопает. Как-будто впервые. Да и вообще, с чего такая уверенность, что Пеннивайз оставит нас на некоторое время в покое? — недовольный взгляд Ацуши мальчик проигнорировал. — Тебе не кажется, что после наших выкрутасов он только больше в ярость впадёт? Или думаешь он пойдёт раны зализывать? Да его удар в голову только удивил, когда нормальный человек откинулся бы. — Боже, Рю, и ты ещё меня называешь королевой драмы? — Дазай закатил глаза и улыбнулся. — Всё будет нормально. Если ты не заметил, в городе помимо нас ещё куча детей. Какой смысл лезть к тем, кто протыкает тебе голову прутом и говорит, что не боится. Ему, как минимум, нужен план для дальнейших пугалок. Навряд ли он полезет к нам этой же ночью. Поверь самому умному и бесстрашному парню города. — Ты вообще о ком? Не вижу здесь никого умного и бесстрашного! — Тебе маленькие эпилептики в голове обзор закрывают. Слу-ушай! — Осаму щёлкнул пальцами в сторону Рюноске. Карие глаза заблестели, словно их обладателя посетила самая гениальная идея. — Я думаю тебе стоит добавить в баллончик ингалятора валерьянки, — на скептичные взгляды он развёл руками. — Ну а что? Очень даже классная идея. И ты перестанешь своей тени шугаться, и клоун никакого влияния не окажет. Рюноске столь гениальную идею, как и ожидалось, не оценил. Он медленно встал из-за стола и покачав головой, достал из кармана шорт ингалятор. Серые глаза опасно блеснули. — К сожалению, место уже занято святой водой, — он сделал несколько шагов в сторону Осаму, когда как шатен зеркально ему отступил на несколько шагов назад, оказываясь у выхода в коридор. — Иди сюда, Осаму. Будем изгонять из твоей тупой башки всех бесов. Мгновение и Дазай с Рюноске одновременно сорвались с места, уносясь в коридор. Послышались крики, ругань и характерные для убийства звуки. Ни Мичизу, ни Ацуши даже не попытались как-то предотвратить жестокую расправу над другом. Уже привыкли к этому сценарию. Правда в этот раз убийцей вместо Чуи был Рюноске. — Удачи с экзорцизмом, святой отец! — крикнул Мичизу и подхватив со стола ложку, побрёл к плите. Ещё пара минут и спагетти будут готовы, а там дело останется за малым. Надкусив яблоко, мальчик задержал на нём взгляд. Может ещё и шарлотку приготовить? Вкусно, быстро, да и маме она очень нравилась. — Что думаешь на счёт шарлотки? — обратился он к Ацуши, полностью игнорируя громкий смех, переходящий в жалобный, скулящий визг. Кажется руки святого отца добрались до рёбер одержимого. С улицы донёсся рёв мотора, но никто из ребят не обратил на него внимания. — М-м-м. С корицей? — не отрывая щеки от стола, Ацуши взглянул на друга из-под чёлки. Мало кто знал, но Накаджима терпеть не мог корицу. — Специально для тебя не стану её добавлять. — Тогда, это отличная идея. Мальчики улыбнулись друг другу и одновременно перевели взгляды в коридор, когда оттуда донёсся вопль Рюноске. — Он облизал мою щёку! Господи, я проклят! — Так тебе и надо чёртов садист! Пока Акутагава отполз от него на безопасное расстояние и оттирал краем футболки щёку, не переставая при этом кривиться и фукать, Осаму вскочил на ноги и рванул к входной двери. Только вот побег и в этот раз не увенчался успехом. Не сбавляя хода, Дазай резко открыл дверь и со всей силы впечатался в замеревшего на пороге человека. Отшатнувшись назад, мальчик потёр ушибленный нос. Чувство дежавю накрыло с головой и Осаму поднял взгляд на застывшего в проходе человека. Встретившись взглядом с зелёными, не менее удивлёнными, чем у него самого, глазами, Дазай усмехнулся. Это уже начинало походить на те самые моменты из сопливо-романтичной манги, где явно слепая героиня, врезается в не менее слепого героя, они ловят взгляды друг друга и тут по закону жанра стрела Амура взрывает их сердца. Откуда Осаму знает это, лучше не спрашивать, но от подобного сравнения ему резко захотелось рассмеяться. — Это какой-то новый способ приветствия или тебе просто нравится сбивать людей с ног? — Марку и самому захотелось рассмеяться с этой ситуации. — В следующий раз отходите в сторону. Этому барану будет полезно прочесать носом землю. Может мозги на место встанут. — Привет, Рюноске, — Марк улыбнулся и помахал растирающему покрасневшую щёку мальчику. — Мичи на кухне? — получив утвердительный кивок, Твен улыбнулся и обернувшись, с кем-то заговорил. Сконцентрировав всё своё внимание на Марке, ребята и не заметили, что с ним пришёл кто-то ещё. — Чувствуй себя, как дома. Гостиная дальше по коридору. Если кто-то из этих чертят обидит, разрешаю применить щекотку, они её, как огня боятся. На этих словах Марк развернулся и недобро усмехнувшись застывшим детям, быстро прошёл на кухню. Прежде чем Мичи узнает о госте, стоило с ним поговорить, так как у мальчика на любого, приведённого Марком парня, включался режим «Достоин ли этот гавнюк встречаться с моим братом». Только вот проблема в том, что Джон не его… кхм, парень. Они, как бы, здесь по делу. И Марк точно сгорит со стыда, если этот рыжеволосый бес ляпнет какую-нибудь абсолютно не нужную хрень. Стоило Твену скрыться на кухне, как мальчики уставились во все глаза на застывшего у двери парня. — Охренеть, — одновременно прошептали они. Джон приподнял бровь. Интересная реакция. Они так на всех гостей Марка реагируют или это из-за произошедшего на ферме и его сейчас завалят сотней вопросов? Последнего хотелось меньше всего, так как он сюда, вроде отвлечься пришёл, а не в допрос играть. Судя по взгляду мальчишек — чего-то подобного стоило ожидать. Разувшись, Джон постарался принять самое миролюбивое выражение лица и коротко кивнув, улыбнулся. — Привет. Рюноске, до этого застывший изваянием, моргнул пару раз и быстро кивнул в ответ. Стейнбек сразу же узнал мальчика. И если не по произнесённому Марком имени, то по общему хмурому виду и чертам лица. Ну точно внук Хироцу. Для общего вида не хватало монокля и какой-нибудь антикварной штуки в руках, которую мальчик будет разглядывать с чертовски умным видом. А вот второго мальчика Джон не знал, хотя лицо его показалось смутно знакомым, словно он уже где-то видел его, но более… взрослое что ли? Стоило Джону поздороваться, как карие глаза засияли восторгом и тысячей чертят, а от расползшейся по лицу улыбки захотелось поёжиться. Ох, ну точно дьяволёнок. Местный заводила, как отметил мысленно Джон. От такого точно стоило ожидать чего-то нехорошего. Хотя внешне мальчишка был очень даже мил, правда обмотанное бинтами тело и заляпанная одежда вместе с теми же бинтами чем-то тёмно-красным, вызывала вопросы. Собственно, Рюноске мало чем отличался от него. Видок у боих был… мягко говоря, не очень, как и запах. Джон мысленно поморщился, стараясь не подавать виду, он сразу же узнал витающие в воздухе металлические нотки, но сразу же запихнул эти мысли куда по-дальше, списывая на уставшее сознание. Создавалось ощущение, словно у них тут съёмки фильма ужасов проходили. Ну или ребята решили порисовать и по закону жанра устроили битву, измазывая друг друга в краске, предварительно принеся в жертву одного из своих друзей и используя его кровь, чтобы вдохнуть в картину жизнь. Что-то Джону подсказывало — всё вместе, так как пока он с Марком подходил к дому, крики стояли просто адские. Стейнбек даже испугался в первые секунды, на что Твен усмехнулся и сказал, что это нормально. Даже соседи привыкли. Вон, до сих пор полицию никто не вызвал. — Привет, — Дазай лучезарно улыбнулся ему и обогнув, начал быстренько обуваться. — Уже уходишь? — спросил Джон с интересом наблюдая, как мальчик завязывает шнурки буквально на сверхзвуковой скорости. Наиграно опечаленный вздох сорвался с губ Осаму. — К сожалению, да. Я бы посидел с вами, но вот эта злобная псина представляет для меня опасность, — он указал большим пальцем в сторону Рюноске и игнорируя злобное шипение, быстро поднялся. — Я всё равно позвоню Чуе. — Можешь хоть всю ночь с ним проболтать, дорогуша. Коё-сан никуда его сегодня не отпустит. — Спорим? Осаму самодовольно улыбнулся и показал язык. — Не вижу в этом смысла. Я и так знаю, что окажусь прав. Акутагава возвёл глаза к потолку и только из-за присутствия незнакомого человека остановил себя от кидания в Дазая чего-нибудь тяжёлого. — Удачи вам с Твен-саном. Зная Мичизу, она вам понадобится, — Осаму хлопнул парня по плечу и быстренько скрылся за дверью. Джон вопросительно посмотрел на Рюноске, мол и что это значит? На что Акутагава в очередной раз закатил глаза и махнул рукой, как бы говоря, что внимание на слова этого идиота лучше не обращать, нервы крепче будут. Стоило двери закрыться, как Осаму облокотился на неё спиной и вдохнув полной грудью вечерний, прохладный воздух, на мгновение прикрыл глаза. Им очень повезло, что неожиданно нагрянувшая парочка не задалась вопросом о их внешнем виде. Убраться-то успели, а вот привести себя в порядок ни сил, ни времени не хватило. Как же хорошо порой быть ребёнком. Никто и не подумает, что ты несколько часов назад чуть не отчалил на тот свет, бегая по всему дому от паранормальной твари, а после оттирал залитую кровью комнату, перемазавшись в ней с ног до головы. День выдался не просто бешеным, а каким-то запредельно безумным. В некоторой степени Осаму был согласен с Ацуши. Обсуждать произошедшее в заброшенном доме и говорить о поехавшем клоуне совершенно не хотелось, ровно как и думать. Хотя бы не сегодня. Волнение за друзей имело место быть, но оно плескалось где-то там, на самом дне сознания. Сейчас всё было хорошо и ребята вне опасности. Раны Ацуши обработаны и мальчик проведёт всю ночь в компании Тачихары с его семьёй. Рюноске будет всю ночь мозолить глаза Гин с Элис. А что касается Чуи… Ну, родители от него ни на шаг не отойдут, если только сам мальчик не запрётся в комнате, желая отгородиться от навязчивой опеки. Но и тут не стоило ожидать чего-то страшного. Пеннивайз не дурак, Осаму это сразу понял. Как бы ребята не спорили с ним, шатен всё равно был уверен в том, что клоун не тронет их. Этой ночью так точно. Задетое эго и выплюнутые в лицо слова не позволят ему так просто заявиться и полакомиться сбежавшими жертвами. Хищники — не тот тип, что действуют напролом. Спустившись по ступенькам, Осаму не удержался от зевка и уже в который раз за этот вечер почесал шею. Он украдкой взглянул на потрёпанные, ослабленные и заляпанные чёрти чем бинты на руках. Всё тело, как по команде зазудело и захотелось, как минимум вылезти из собственной шкуры. От одной только мысли, что где-то на его теле присутствовала засохшая слюна клоуна, желудок скрутило. Дазаю казалось, что если он сейчас не снимет с себя все эти окровавленные лохмотья и не примет ванну, то точно сдохнет. Мальчик уже было направился в сторону брошенного велосипеда, как его окликнули. — Осаму, подожди! Обернувшись, Дазай увидел сбегающего по ступенькам Марка. Мужчина улыбнулся, подойдя к нему. — Не думал, что ты так быстро уйдёшь домой. Я хотел поговорить с тобой. Осаму мысленно застонал. Ему не очень нравились разговоры начинающиеся со слов: «Нам нужно поговорить». Обычно за этим следовало что-то нехорошее и обещающее целый вагон проблем. А если этот разговор начинал Марк, значит он прознал что-то об их мелких грешках. Точнее, о том самом грешке. Чёрт. Дазай почувствовал себя пойманным с поличным. И вот какого хрена он должен один отдуваться, когда как виновниками всея происшествия были они все? Нет, не виновниками. Они, вообще-то были стопроцентными жертвами. — Если вы по поводу проникновения в дом и разбитого окна Кусакабе-сана, то это не мы. Вернее мы, но не специально. Это всё шайка демона! Они закинули ингалятор Рюноске в открытое окно, мы хотели забрать по-тихому, но кто же знал что в доме окажется злобная, бешеная псина! Пришлось убегать, а к открытому окну выход был отрезан, ну и под руку попался… — Стоп-стоп-стоп! — Марк засмеялся и быстро замахал руками, останавливая тараторящего без остановки мальчика. О, да. Он наслышан от крайне возмущенного старика, что живёт рядом со школой, и о проникновении каких-то хулиганов, и о разбитом окне, в которое кинули так неудачно подвернувшийся беглецам сосуд с прахом какой-то там родственницы. Там вообще история очень абсурдная и вдаваться в её подробности Марку не особо хотелось. Ну зато теперь он знал, что это были за «хулиганы». Если честно, Марк предпочёл бы обойтись без этой информации. — Я сделаю вид, что ничего не слышал. Дазай окинул мужчину подозрительным взглядом. — Так вы не из-за этого поговорить хотели? — у него резко гора с плеч упала и мальчик расслабленно улыбнулся. Ну если это касалось не их проделок и передряг в которые они изрядно встревали из-за шайки Демона, то можно, наверное, выдохнуть. — Нет, — Марк покачал головой и заговорил уже более серьёзно. — Я хотел поговорить с тобой о Сюдзи. Окей. Забудьте всё, о чём думал Осаму до этого. Можно не выдыхать, потому что неожиданно возникшее напряжение в груди не позволило бы этого сделать. Когда твой отец полицейский и его напарник хочет с тобой поговорить о нём, в голове автоматически всплывают не самые хорошие предположения. — С ним что-то случилось? Заметив напряжение в карих глазах, Марк снова покачал головой и мягко улыбнулся. — Нет, с ним всё в порядке. Просто… Ты ничего странного в его поведении не замечал? Осаму нахмурился, не совсем понимая к чему клонит мужчина. — Что значит странного? — Ну, может он стал падок на алкоголь или ведёт себя как-то… агрессивно? Дазай почувствовал, как каждая клеточка его тела превращается в камень. Виски больно сдавило, а желудок скрутило в желании выплюнуть все съеденные яблоки сию секунду на землю. Что Сюдзи натворил? Почему Марк задавал подобные вопросы? Ему не нравилась тема этого разговора, ровно как и через-чур проницательный взгляд зелёных глаз. Осаму в одно мгновение ощутил себя голым и максимально незащищённым. Казалось, будто Марк видел каждый шрам, каждый синяк и изъян на его теле и от этого захотелось зарыться глубоко в землю. Он не должен узнать Не смотря на полнейшую разруху внутри, в лице мальчик совсем не изменился. Он удивлённо похлопал глазами и склонил голову к плечу, цепляя на себя излюбленную маску наивного, глупого ребёнка. — О чём вы? — Осаму сложил руки за спиной в замок. Ногти тотчас впились во вспотевшие ладони. — С отцом всё в порядке. Вы его не хуже меня знаете. Он довольно хмурый, но очень спокойный человек. Да и разве баночка пива после работы считается чем-то плохим? У него что, проблемы? Нет, не считается. Но Марк не вчера родился и исходящий от Сюдзи перегар появился не из-за маленькой баночки пива, выпитой после роботы. И да, Осаму, твой отец что-то, да натворил. Точнее, ещё не успел, но странное, гложущее изнутри чувство подсказывало, что скоро натворит. Что именно, Марк не знал, но дерьмовое предчувствие не покидало его с самого утра. — Нет, никаких проблем. Просто Сюдзи стал в последние дни какой-то рассеянный. Я переживал, что вы снова поругались. Осаму не удержался от смешка. Так вот, значит, кто служил жилеткой в «плохие» дни Сюдзи. Интересно, и что же он рассказывал Марку? Такие сказки напевал, наверное, что у Твена, скорее всего, создалось впечатление, что с Сюдзи живёт не Осаму, а второй Мичизу. — Ну и как вам роль личного психолога? Марк усмехнулся и покачал головой. — Ужасно. Сюдзи самый немногословный клиент. Поэтому приходится идти окольными путями и выведывать всю информацию у тебя. — Ну, мне рассказывать особо нечего, — мальчик пожал плечами. — Как я говорил ранее, у отца всё хорошо и вам не о чем беспокоиться. А вот вам точно есть что рассказать. М-м-м. Дайте угадаю. Отец, наверное, жаловался на музыку и на постоянные ночёвки у ребят? Неприятный, просто сводящий с ума зуд заставил Дазая снова пройтись ногтями по марле на шее. Боже, если Осаму доживёт до конца этого разговора и не вывернется наизнанку, будет просто великолепно. Глаза Марка на мгновение распахнулись в удивлении, но мужчина быстро вернул себе прежнее выражение и усмехнулся. — Угадал. Скажу по секрету — твоя попса его убивает. Осаму не удержался от закатывания глаз. Боже, да сколько можно? Вот серьёзно, это, наверное, единственное, в чём он был готов не идти на уступки отцу. Если ему так не нравится «New Kids on the Block», то пусть катится к чёрту. Да, Осаму нравятся эти сопливые романтики, ну и что с того? Он же не донимает Сюдзи за то, что тот смотрит свои тупые сериалы и шоу, выкручивая звук на максимум. Осаму, может, тоже иногда хочется послушать что-то по-громче. Купленный месяц назад плеер решил эту проблему, но всё равно раздражало такое отношение. — Что ж, тогда постараюсь выбрать для него самые лучшие песни этим вечером, — подняв с земли велосипед, Осаму обернулся к Марку. — Извините, что прерываю разговор, но я очень спешу. Доброго вечера. Не очень вежливо с его стороны, но по-другому Осаму не мог поступить. Во-первых, он скорее вздёрнется на ближайшем дереве, чем позволит зайти этому разговору слишком далеко. А в том, что он зайдёт слишком далеко, шатен не сомневался. Марк вёл себя слишком подозрительно для человека, который просто переживал из-за ссоры отца и сына. А во-вторых, его несчастному телу срочно требовалась ванная и чистая одежда. Ещё пара минут и Осаму натурально психанёт, отправившись купаться под поливочный шланг. Он уже занёс ногу над педалью, как его снова окликнули. Обернувшись, Дазай встретился с тёплым взглядом и мягкой улыбкой. И если это заставило мальчика напрячься, то следующие слова окончательно выбили у него почву из-под ног. — Ты же знаешь, что можешь доверять мне, Осаму? Наши семьи всегда помогали друг другу в непростые времена. Если что-то произойдёт, пожалуйста, не молчи. И если тебя не затруднит, не рассказывай Сюдзи о нашем разговоре. Хорошо? Дазай не нашёл что ответить. У него едва хватило бы сил выдавить из себя хоть звук. Он несколько секунд неотрывно смотрел в зелёные глаза, после чего еле заметно кивнул и ударив по педалям, рванул в сторону дома. Стоило Осаму уехать, как улыбка тотчас исчезла с лица мужчины. Выудив из кармана рубашки пачку сигарет, Марк обхватил одну губами и поджёг, глубоко затягиваясь. Вернувшись к дому, он присел на ступеньки и выдохнув облачко сизого дыма, устремил взгляд на затягивающееся тучами небо. Завтра по прогнозу должен пойти дождь. Марк ненавидел дождь. Он всегда нёс за собой нечто плохое. В день смерти Тетедзиро, в ночь, когда погибла Мичико и Кью, даже когда объявился Пеннивайз и убил Наоми, шёл дождь. Смотря на небо, Марк чувствовал, как затягивается в груди тугая пружина, а желудок сводит от осознания того, насколько он был наивен и глуп. Перед глазами до сих пор стояли удивлённые, несколько напуганные карие глаза и тонкая, открытая из-за сползших бинтов шея. — Привычка значит, да? Твен невесело усмехнулся. Пальцы сдавили сигарету, переламывая её пополам. Впервые за долгие годы жизни он ощутил себя невероятно обманутым и не мог винить в этом никого, кроме самого себя. Неужели смерть дорогих людей может настолько изменить человека? А может она и не меняла. Прокручивая в голове все диалоги, воспоминая каждую деталь, эмоцию, Марк уже не мог быть уверен в том, что видел. А был ли этот человек с самого начала честен с ним? Показывал ли себя настоящего хоть раз? Неудивительно, что Осаму не захотел ничего рассказывать. Любой ребёнок на его месте поступил бы точно так же. Марку стоило невероятных усилий не схватить мальчишку за шкирку и не затащить домой, устраивая полномасштабный допрос. Было так сложно сохранять лицо и не пялиться. Улыбка трещала по швам, но Твен не мог просто взять и показать, что обо всём догадался. Он не хотел терять доверие Осаму, а тем более пугать его. Даже после столкновения с прихвостнями Фёдора на ребятах не оставалось подобных отметин. Да и Марк не слепой, он узнавал следы, оставленные взрослой рукой. Он всё ещё отказывался верить в подобный исход, хотя и понимал, что другого объяснения этому просто не может быть. Отвратительное, мерзкое чувство грызло его изнутри. Зарывшись пальцами в волосы, Марк с силой сжал их и тяжело вздохнул. Грёбаный босс. Грёбаный Сюдзи. Грёбаный клоун. Боже, у Марка язык отсохнет, если он начнёт проклинать всех, кто портит жизнь несчастным людям. Чёрт бы их всех побрал. Но прямо сейчас злость кипела лишь на одного человека. Никакого беспокойства или оправданий в сторону Сюдзи Марк больше не испытывал. Ему сполна хватило утреннего происшествия и разговора с Осаму. По самую глотку насытился. Где-то вдалеке прогремели первые раскаты грома. Что ж, если дождь приносит несчастья, то Марк готов сделать всё, чтобы он разверзся над головой одного определённого человека. Закон, к сожалению, не позволит всадить пулю в лоб, да и Марк не настолько отбитый, чтобы лишать человека жизни. Но подпортить её вполне может. Главное — начать с выяснения деталей и постепенно сложить полную картину, а уже после припереть к стенке. Резко встав, Марк примял подошвой кеда окурок и открыв дверь, направился вглубь дома. Как хорошо, что за деталями не придётся ехать в центр или скитаться по участку, копаясь в бумагах. У Марка, на его удачу, имелся куда более ценный и богатый информацией источник. И этот источник прямо сейчас готовил самую вкусную в мире шарлотку.