Inseparable

Нравится Чуе это признавать или нет — но живот у него что надо. Подтянутый, но без перебора. Не стальной пресс, а вполне живое тело: кожа мягкая, гладкая. Если бы он вдруг захотел пресс, как у греческого бога, пришлось бы убиваться в зале — и по-серьёзному. Но он не хочет. Бегать он любит, да. Спорт — приятная штука. С боевыми искусствами он с детства, с пяти лет — отец тогда настоял. Но чтобы специально выкраивать время на качалку? Не его это. Так что пресса как такового у него нет — разве что намёк, лёгкие очертания. Не обложка журнала, конечно, но и не детское пузико. И вот в таком состоянии себя Чуя устраивает. Есть в этой комбинации что-то очень правильное: бёдра — тёплая кожа, живот — аккуратный рельеф. Видно, что он в форме, но без показной мускулатуры. Он знает, что хорош. Вокруг хватает сумасшедших, вроде Йосано или Ацуши, которые готовы напоминать ему об этом при каждом удобном случае. Так что с уверенностью у него всё в порядке. Ну… почти. Потому что если бы он и правда был настолько уверен в себе, то не стоял бы сейчас с таким видом, уставившись на своё отражение в укороченной футболке. Вещь, по сути, даже не особо откровенная: рукава ниже локтей, ткань заканчивается под рёбрами, грудь полностью прикрыта. Господи, он же не так давно полтора часа разгуливал с голым торсом на пляже. Но… то было другое. Там — солнце, вода, жара. А здесь — мода. И всё же он надевает её. Сидит — как влитая. И вообще… сколько времени Йосано прицельно на него смотрела, если подобрала размер так точно? Сверху — футболка. Снизу — джинсы, сидящие плотно на бёдрах, прикрывающие низ живота. Открыт лишь крошечный участок кожи — сантиметров пять, не больше. И, если подумать, то выглядит совсем недурно. Чуя неожиданно улыбается своему отражению. Глаза скользят к щеке — та уже почти вернула себе свой обычный бледный цвет (следы пощёчины, слава богу, исчезли), потом снова вниз — к талии. Ну… вообще-то, всё не так уж плохо. Наоборот — даже отлично. Но не хватает перчинки. Он идёт к шкафу, распахивает створки и начинает рыться в идеально разложенной одежде. Наконец вытаскивает красную бомберку, которую почти не носил. Повертел её в руках, примерил — и вернулся к зеркалу. На этот раз — не улыбка. Ухмылка. Чёрт возьми, Чуя признается сам себе: он горяч. Серьёзно, ему бы в модельное идти. К чёрту это образование, в котором он с первого дня как рыба на асфальте. Восемнадцать лет, а он всё ещё не знает, куда катится его жизнь. Даже у Дазая есть какой-то план, хотя он вообще не считается: на профориентации он с каменным лицом заявил, что хочет стать «мертвым». Так что...ладно. Сбились с мысли. Главное — Чуя сейчас выглядит шикарно. Хочет ли он надеть это? Да. Страшновато ли немного? Ну да. Наденет? Разумеется. Хочет ли он увидеть реакцию Дазая..? Без комментариев. Он собирает волосы в высокий хвост — самый простой и самый эффектный из вариантов. С ним у него подбородок как лезвие, хоть проволоку режь. Фиксирует двумя резинками — чтобы потом, как водится, не распался в самый неподходящий момент. Скажем честно, куртка в разгар лета — не самая гениальная идея. Но до осени осталось всего ничего, так что он себе это позволяет. А если он сразит всех наповал своим внешним видом, вряд ли кто-то вообще вспомнит, какое на дворе время года. Да и в аркаде почти всегда дует кондиционер, так что... Аутфит оправдан. А уж как весь наряд смотрится — эта небрежная лёгкость... Просто пальчики оближешь. Он натягивает кеды, хватает бумажник и засовывает в задний карман джинс. Телефон звякает на кровати. Чуя берёт его спустя пару секунд. Лицо слегка светлеет, хотя он и не замечает, — на экране высвечивается Скумбрия. Он тут же заходит в сообщения. Скумбрия: хочешь, подброшу, сопля? Он улыбается. Слизняк: отвянь Слизняк: я с Йосано Скумбрия: чегоо?!?!?! Скумбрия: у неё ж даже прав нет! Слизняк: Мы на автобусе Скумбрия: Ты серьёзно выбираешь автобус Скумбрия: с ней Скумбрия: вместо роскошной поездки со мной? Ты разбиваешь мне сердце Скумбрия: (⁠っ⁠˘̩⁠╭⁠╮⁠˘̩⁠)⁠っ Он закатывает глаза. Слизняк: Не заливай Слизняк: с тобой мы бы сдохли по дороге Скумбрия: ну так-то батя меня повезёт, очевидно же Скумбрия: Езжай с кем угодно, мне плевать Слизняк: Вау, мне тоже плевать. С кем угодно, лишь бы не с тобой Скумбрия: Ну вот опять! В самое сердце ಥ⁠_⁠ಥ Слизняк: не пизди Скумбрия: :( Слизняк: ты хоть худи купил? Скумбрия: Обижаешь! Скумбрия: Более того, я сейчас в нем Слизняк: хороший мальчик Скумбрия: Ты точно сегодня огребёшь. Слизняк: В твоих снах, фрик Скумбрия: посмотрим, кисуля ;) Слизняк: Блять, я тебе пальцы переломаю Скумбрия: я тебя тоже люблю <3 Чуя морщится, сердце словно пропускает удар. Он быстро гасит экран и делает пару глотков воды, потому что знает — к концу вечера у него во рту образуется пустыня.

***

— …Я сейчас в тебя влюблюсь, — драматично выдыхает Йосано. Чуя легонько толкает её в плечо, закатывая глаза, но всё равно улыбается, не в силах сдержать смех. — Заткнись, — смеётся он, глядя на себя. — Не, серьёзно, — тянет она, наклоняясь вперёд и вытягивая губы в пафосную уточку. — Поцелуемся, а? Рыжий вновь хохочет, отталкивая её. — Сучка ты, — с искренним весельем в голосе. — Но я так горжусь тобой! — взвизгивает она, глаза сверкают от радости. — Ты реально это надел! Ты выглядишь убийственно! Боже, Дазаю точно крышу снесёт! Спорим, он притянет тебя к себе и как в самых лучших ром... — Заткнись! Молчи! — Накахара уверен, что сейчас покраснел до мочек ушей, а потому распускает волосы, чтоб скрыть свой позор — Не неси чушь, мать твою. — Ну, он, конечно, ссыкло, чтобы реально это сделать, но думать об этом он будет. Я гарантирую. — У тебя рот не закрывается вообще, а? — Чуя, — начинает она, игнорируя его выпад и понижая голос, чтоб не смущать его при остальных в автобусе, — …у тебя вообще был первый поцелуй? У Чуи глаза на лоб полезли. — …Нет, — шепчет он после паузы. Йосано тут же прыскает в голос, ловя на себе пару неодобрительных взглядов. — Даже с Юан? — спрашивает она, еле сдерживая смех. — Да мы быстро расстались, — бормочет он. — Ну, она пыталась, конечно, но… я отмазался и свалил. Улыбка на лице Йосано превращается в хищный оскал, глаза сверкают. — А с чего это ты, интересно, сбежал? — Просто… как-то неправильно ощущалось, — прошептал он. — А если бы на ее месте был Дазай? Всё ещё чувствовалось бы неправильно? — Йосано! — Это серьёзный вопрос! — …Я не думал об этом, — признаётся он, и сразу старается не смотреть в её сторону. Он заострял внимание на губах Дазая, ну да, но чтоб представить, какие они на вкус?.. Господи. Ему теперь вообще глянуть в его сторону будет стыдно. — Божечки, ты точно сейчас представляешь, как он тебя целует, — шипит Йосано сквозь пальцы, едва не захлёбываясь от смеха. — Заткнись! — шипит Накахара, пиная ее в ногу. — А ты с Рампо как, м? — мстительно бросает он. Она фыркает, поднимая брови. — Мы вообще-то лучшие друзья. Но я бы вышла за него, почему нет? Было бы весело. Ну, а потом могли бы изменять друг другу — с обоюдного согласия, естественно. Чуя хлопает глазами. — Ты серьёзно поехавшая, — бурчит он. — Боже! — драматично закатывает глаза она. — Не суди меня за то, что я аромантик! Но от хорошего секса не откажусь. И, несмотря на всю бессмысленность разговора, Чуя вдруг улыбается по-настоящему. — Я тебе когда-нибудь терапевта найду. Обещаю. — Жду с нетерпением!

***

Ацуши, Акутагава и Ранпо уже ждут у входа в игровую зону, когда Чуя с Йосано наконец подходят. Всё вокруг пестрит огнями — немного странно, конечно, что они прутся в место, где 90% автоматов рассчитаны на детей, но… это же их детство. А Чуе, если честно, абсолютно по барабану. — Чуя-сан! — Ацуши сияет и улыбается, как всегда, всем своим светлым существом. — Ты сегодня просто сногсшибательный! — И тут же кидается обнимать рыжего. Чуя, будучи собой, терпит это... ну, секунду с половиной. Потом резко отталкивает его прочь: — Отцепись от меня, идиот! — Но потом, чуть смягчаясь: — Но спасибо. Ты тоже выглядишь неплохо. У Ацуши такой… мягкий стиль, что ли. Зимой он носит уютные свитера и приличные брюки, а чёлку обычно прибирает назад — то ободком, то в хвост. Когда потеплеет — оверсайз футболки, джинсы, почти что мешковатые. Но, чёрт возьми, смотрится он в этом как фотомодель. — Добрый день, Чуя-сан, — сухо кивает Акутагава, рассеянно осматриваясь. — Ещё кто-то будет? Где Дазай-сан? — Опаздывает, как всегда, — бурчит Чуя. Йосано задумчиво что-то мычит себе под нос: — Ранпо, ты По звал? — Ага. Но он отказался, — Ранпо зевает, потом подходит ближе. В глазах — как всегда, какая-то хитрющая искра. — Чуя, Чуя, Чуя! Ты сегодня какой-то другой… В хорошем смысле. В сексуальном, я бы сказал. У Чуи округляются глаза, и он пихает Ранпо — не так резко, как Ацуши, и уж точно не с такой силой, как обычно достаётся Дазаю. — Не говори таких вещей, придурок, — отзывается он, не до конца понимая, был ли это комплимент или издёвка. Хотя злиться, конечно, проще. — Это ты для Дазая вырядился? — Что? Да ты... Нет, конечно! — Чуя резко опускает взгляд, особенно когда понимает, что все теперь уставились на него. — Это для себя. Мне просто… нравится, как я выгляжу. И это правда. Он чувствует себя хорошо, комфортно. Это не для Дазая. Но... Ну, скажем так: слова Акико о Дазае помогли принять окончательное решение. Всего лишь приятный бонус. И желание его получить, вообще-то, нормально. Наверное. — А Хигучи-сан придёт? — спрашивает Ацуши, явно желая перевести внимание с Чуи, который уже занялся подолом своей куртки от неловкости. Йосано качает головой: — Нет. Я её звала, но у неё вроде свидание. — О, — Акутагава, кажется, даже немного гордится. — Молодец. — Да, отлично же! Надеюсь, у неё всё пройдёт круто, — искренне улыбается Ацуши. Он замечает кого-то, и лицо у него сразу озаряется, губы сами собой растягиваются в улыбке. Честно говоря, это бесит — он так реагирует на всех. Как будто каждый из них подарил ему миллион. Хотя… Чуя, если честно, разделяет его энтузиазм, просто предпочитает держаться более сдержано. — Дазай-сан! — радостно кричит он, завидев бинтованного. Тот отрывает взгляд от телефона, слыша, как его окликают, и тут же улыбается своей фирменной, тупой улыбкой — настолько дурацкой, что Чуя мгновенно отворачивается, чувствуя, как внутри всё взлетает. Когда Дазай подходит ближе, Ацуши бросается к нему с объятиями, как и ко всем остальным: — Рад тебя видеть! Реакция Дазая мгновенная. Он отстраняется. Он не даёт себя обнять даже на секунду — как Чуя. Но и не отталкивает резко — как Чуя. Просто мягко отводит его в сторону, с лёгкой морщинкой на лбу от удивления. Увидев выражение лица Ацуши, Дазай поясняет: — Я не люблю, когда меня трогают. Особенно обнимают. У Ацуши появляется виноватое выражение. Он открывает рот, вероятно, чтобы извиниться, но потом останавливается, хмурится и слегка наклоняет голову: — Но вы с Чуя-саном же постоянно… ну… касаетесь друг друга? Глаза Чуи тут же распахиваются, и лицо его сперва бледнеет, а после становится ярко-красным. Он почти готов разразиться гневной тирадой, но Дазай его опережает. — Это другое, — спокойно бросает он, убирая телефон в карман. — А в чём тогда разница? — мягко настаивает Ацуши. Шатен лениво пожимает плечами, зевает, будто этот разговор ему снится. — Она просто есть, — бормочет он устало. Только тогда Дазай отрывает взгляд от телефона, его взгляд быстро перебегает по лицам друзей, прежде чем задержаться на синеве чужих глаз. На долю секунды его губы дрогнули в улыбке — и он тут же отвернулся, неспешно подошёл ближе, лицо как всегда сияет наглой беззаботностью. — Здорово, тупицы! — бодро бросает он, хлопая по ладони Ранпо, поднятой в ожидании. — Чего застыли? Внутрь давайте. Или вы тут просто воздух нюхать собрались? Йосано лениво оглядывается по сторонам и пожимает плечом. — Мне без разницы. Я аркадные игры, честно говоря, не очень люблю… О, Ранпо, пойдём в боулинг! Ранпо моргнул без особого энтузиазма. — Ладно, — буркнул он, продолжая жевать шоколадку. — Он, наверное, будет рассчитывать траекторию прямо в голове, — фыркнул Чуя, закатывая глаза. Ацуши весело хохотнул: — Ну, он же гений! — Прям уж гений, — буркнул Акутагава под нос. И тут же получил тычок в плечо от самого «Эйнштейна». — Что ты там сказал, мистер «тридцать процентов по математике»? — с прищуром парирует Ранпо. — Эй, ты откуда вообще узнал? — Йосано-сан, — вмешивается Ацуши, оборачиваясь к девушке с доброй улыбкой, — можно мне с вами в боулинг? — Конечно! Будем сражаться вчетвером — ты, я, Ранпо и Акутагава. — Я вообще-то не соглашался, — уныло пробормотал Рюноскэ. — А теперь согласился, — отрезал Ранпо, обвивая рукой его локоть и таща к входу. — Так уж и быть, я даже помогу тебе рассчитать траекторию. — Это невозможно! — Для тебя — конечно. Для меня — нет Йосано тихо смеётся, подмигивает Чуе (зачем — одной ей ведомо), и поспешно бежит следом за ребятами. Ацуши тоже улыбается, виновато кивает Чуе и Дазаю: — Скоро увидимся! — машет рукой и уходит следом. — Ага… — бурчит Чуя, нахмурившись. — Ну и смысл их звать, если в итоге я один остаюсь с тобой возиться? Дазай отводит взгляд от дверей, лениво поворачивается к нему: — То есть ты их звал исключительно для того, чтобы не быть со мной один на один? — Очевидно же. — Эх, Слизняк, — с лёгкой усмешкой тянет шатен, его глаза лукаво поблёскивают, когда он полностью разворачивается к Чуе. — Ну, что делаем? До трёх побед? — До пяти, — отрезает тот, не моргнув. Улыбка на лице Дазая расползается шире. — О, честь для меня — провести с тобой так много времени... — Заткнись. Где твой худи? Ты же должен был быть в нём! — Чуя быстро окидывает взглядом его наряд. И, конечно же, на нём какие-то вечно небрежные тренировочные штаны и футболка на три размера больше, которую Чуя вдруг сам захотел примерить — такая мягкая, объёмная, укутала бы его всего... — Жарко, — жалуется Дазай с наигранным детским капризом. — Да и ты всё равно не выиграешь, так что это не важно. — Ты не можешь знать наверняка! — О, ещё как могу. — После короткой паузы Дазай сам окидывает Чую оценивающим взглядом, приподнимая бровь. — Господи, у тебя точно анемия, раз ты в куртке при такой жаре... Чуя моргает. Он не может понять: перебил ли он его случайно, образовав неловкую тишину, или она сама резко сомкнулась между ними, плотная и настороженная, как перед грозой. Дазай прищуривается… или морщится? Черт знает. Вариантов слишком много, и все одинаково пугают. Он медленно поднимает глаза, теперь чуть шире, чем прежде. — Чуя, — почти шёпотом произносит он, как будто боится, что их кто-то подслушает, хотя вокруг никого. — …Какого хрена? Рыжий опускает взгляд. Держится, как ни странно, довольно спокойно — хотя сердце у него заходится галопом, а в животе всё будто перемешалось в блендере. — Что…? — спрашивает он, зная при этом, о чём именно речь. — У тебя… рубашка порвана. — Ты дебил? — Я буквально… — Дазай бросает взгляд вниз, будто вспоминая, где находится, и поднимает его обратно — дергано, с каким-то тихим раздражением в движении, как будто тело выдало то, что язык ещё не решился озвучить. — Я вижу твою кожу. Чуя одаривает его скучающим взглядом. — Боги. А в чем, по твоему, смысл? — Смысл? Ты сделал это нарочно? — Ну да? Я, между прочим, вообще без рубашки ходил на пляже, и тебя это не шокировало. — Да, но… это же пляж! А это… Накахара приподнимает брови: — А это — что? На этот раз Дазай заметно дёргается, и Чуе кажется, что у него даже уши слегка покраснели — но это ощущение тут же ускользает. — Это… неряшливо, — бормочет тот. Чуя хмурится, внутри что-то болезненно сжимается. Он снова смотрит на себя, но теперь — будто сквозь мутное стекло. — Неряшливо? То есть, оно не смотрится? — шепчет он, сам не успев остановить себя. Глаза Дазая распахиваются, резко вскидываются к нему. — Ты… да если бы оно плохо смотрелось, ты бы вообще не надел его! — Я выскочил в спешке — автобус, вся фигня, — так что, не знаю, может я сейчас, как чучело. — Чуя, ты… ты идиот. Ты выглядишь… нормально. — Нормально? — Да, как бы… — Дазай чертыхается себе под нос, и Чуя точно замечает, как его щёки на секунду розовеют. Он поднимает руку и чешет затылок — так он всегда делает, когда смущён. — Ты выглядишь… хорошо. Если можно так сказать. И, чёрт возьми, Чуя хочет его поддеть. Подтолкнуть за ту черту, за которую тот всё время толкает его самого. Но... Предел уже рядом. Потому что сам он пылает, будто помидор, пальцы теребят край куртки, взгляд упрямо не встречается с Дазаевым — то ли от стеснения, то ли от паники. — Всё. Помолчи, — пробормотал он смущённо. — Ты же сам заставил меня это сказать! — Заткнись! — Уф, да ну тебя. Бесючий ты, Накахара. — После паузы Дазай делает шаг вперёд, берёт куртку Чуи и молча застёгивает её до середины, прикрывая прореху, потом пару раз приглаживает ткань. — Вот. Так лучше. Чуя снова хмурится. — То есть… оно действительно плохо выглядело? Когда он поднимает глаза, у Дазая чуть сжата челюсть. — Нет! Чуя, ну ты совсем не понимаешь. Какой же ты не сообразительный. — Чего не понимаю? — огрызается тот, обиженно. — Ничего. Ты просто невообразимый глупец. — Эй! — Я серьёзно, — отрезает Дазай, и по напряжённому тону ясно, что это не издёвка. Иногда Чуя и правда не может его понять. — У тебя явно что-то не так с мозгами. — Ты, бля... — Ладушки! С чего начнём? — Эй, мудак, не смей съезжать с темы! — Чуя возмущённо восклицает, в тот самый момент, когда Дазай хватает его за предплечье и мягко тянет в сторону игрового зала. — Ты только что назвал меня тупым! За что вообще?! Еще и о прикиде моём что-то вякнул... Расстягну ее нахрен! — Расстегнёшь — я буду ходить за тобой даже в туалет. — Чего?! — Я серьёзно. Не отстану. — Фрик. — Тупица. Бестолковый коротышка. — Завались! — взрывается Чуя. — Сначала — Пакман. — Кто первый пройдёт двадцать тысяч? — Легкотня. Ты труп, ублюдок.

***

Оказалось, это не так-то просто. Когда им было по пятнадцать, рядом с домами Чуи и Дазая располагался небольшой зал игровых автоматов — в шаговой доступности. Место было не слишком людным, что, по правде, только добавляло ему очарования. Аппараты часто барахлили, по ним было видно, что бизнес еле дышит, но это было их место. Пять лет они ходили туда — только туда. Персонал их знал в лицо, с сотрудниками они болтали по-свойски, даже с управляющим перешли на неформальное общение. Впрочем, при таком положении дел рано или поздно всё должно было закончиться. Автоматный зал закрылся. С тех пор ни один другой не стал для них по-настоящему своим. Так что теперь они просто чередуют залы, переходя из одного в другой, без особой привязанности. Чуя чертовски привык к старым аппаратам, их панелям, управлению, расположению кнопок. И это бесит до скрежета зубов — пальцы постоянно жмут не туда. Особенно когда он краем глаза видит, как у Дазая всё идёт как по маслу — тот легко скользит пальцами по кнопкам, лицо — невозмутимое до неприличия. Ну, Дазай в игры, в отличие от него, рубится регулярно. Чуя не заходил в зал... сколько уже? Полтора года? Примерно так. А вот Дазай, скорее всего, проводит тут свободное время. У него и дома консоль на консоли. Чуя закатывает глаза. Ребёнок. — Эй, ублюдок, — рычит он и косится на экран Дазая: четырнадцать с лишним тысяч. Потом на свой — поганые десять тысяч. Просто издевательство. Отстаёт только потому, что запорол момент на пяти тысячах и сдох. — Ты вообще как часто сюда ходишь? Дазай моргает медленно, с скучающим выражением. — Сюда? Впервые. — Да пошёл ты! — Я серьёзно, Чиби, — отвечает тот, мельком взглянув на него и тут же растянув губы в идиотской ухмылке. — Что, чувствуешь себя неполноценным на моём фоне? — Размечтался. Я тебя нагибаю. — Ага, с десятью тысячами. Ты же в начале сдох. — Это была случайная ошибка! — Но ты шел прямо на призрака. — Ты можешь, блять, не смотреть на мой экран?! Как ты вообще всё успеваешь и при этом выигрываешь?! Дазай зевает и лениво улыбается. — Просто когда надо — я хорош. — Тьфу, — Чуя снова закатывает глаза. Морщится, когда замечает, что слишком близко к Розовой — и резко сворачивает вправо, как только появляется возможность. — Слушай, у меня появляется соблазн слиться специально, чисто чтобы посмотреть, какой там приз, за который ты гнёшь спину. — Пожалуйста, — лениво кивает Дазай, по-прежнему развалившись. — Нам только время сэкономишь. — Ни хрена. За кого ты меня принимаешь? — За капризного мелкого. — Да пошёл ты! И в этот момент Чуя врезается прямо в Клайда. У него, разумеется, больше нет дополнительных жизней. Мгновенная смерть. Game over. Дадзай начинает хихикать тут же, глаза у него светятся, а Чуя издаёт целую серию страдальческих звуков (особенно громкое «да это бред!» выделяется среди них), пока не признаёт очевидное: он слился. Да, он мог бы начать новую игру, надеясь, что Дазай сдохнет до того, как наберёт двадцать тысяч, но тот сейчас чересчур самоуверен — значит, скорее всего, не сдохнет. А Чуя уже устал от этой грёбаной игры. Так что просто поворачивается и смотрит на Дазая. Девятнадцать тысяч. Через полминуты, как только счёт достигает двадцати, Дадзай нарочно влетает в Блинки и сливается. И громко зевает. — Ну вот и всё, — бормочет он, глядя на нахмуренного Чую. — Так что ты, сдаёшься или играем дальше? — Конечно играем, придурок! Естественно, Дазай другого и не ожидал. Но всё равно тащится к Space Invaders с видом абсолютного разочарования. Где Чуя сливается трижды, даже не набрав пятисот. А Дазай — достигает нужных двух тысяч за неприлично короткое время. — Аппараты подкручены, — заявляет Чуя сразу, как только Дазай снова нарочно сливается, просто потому что ему незачем играть дальше. — Ты что-то в них подсыпал, да? Дазай приподнимает бровь, усмехаясь, уголки губ тянутся вверх. — Подсыпал в автоматы? Ах, Чуя… ты всегда так плохо умел проигрывать. — Я ещё не проиграл! — огрызается тот, чувствуя, как ярость потихоньку поднимается из груди. — Уже дважды проиграл. Третье поражение — и я победил полностью. Чуя толкает его в плечо, проходя мимо, раздражённо: — Заткнись! Сейчас я тебя уделаю. Он настаивает, чтобы теперь игру выбирал он — не то чтобы Дазай был против: Чуя и так всё время сам выбирал и игры, и автоматы. И всё равно — проигрывает. Как и предсказывал Дазай. На этот раз Чуя выбирает игру с явным умыслом. Taiko no Tatsujin. В английской версии — Drum ‘n’ Fun. Там нет кнопок. Так что Дадзай не сможет использовать свои раздражающе ловкие пальцы, чтобы летать по панелям. Здесь нужно бить по барабанам в ритм, и уж кто-кто, а Чуя в музыке куда лучше, чем этот нытик, предпочитающий сидеть в тишине — или ныть Чуе в ухо. Так что, в общем, у Чуи сейчас преимущество. …Наверное. — Какую песню выбираешь? — спрашивает Дазай, чуть наклоняясь к экрану. — Эм... — Чуя тянется вперёд и тыкает на ту, что звучит знакомо. — Эту вроде знаю. — Пф. Удачи тебе, она тебе пригодится. — Ни за что не проиграю тебе три-ноль! И, как выясняется, Чуя действительно настроен серьёзно — барабанит почти в ритм, и получает уж слишком много «Отлично», на вкус Дазая. У него даже лицо дёргается, когда он видит итоговый счёт рыжего. — Ха! — восклицает Чуя, сияя как идиот, разворачиваясь к Дазаю. — Получи, засранец! Попробуй переплюнь! — С удовольствием, — спокойно отвечает тот. Дазай уже почти начинает свой раунд... ...как вдруг Чуя замечает её. Она идёт прямо к ним. У него чуть приоткрывается рот, глаза расширяются, и он наклоняется, чтобы поддеть локтем Дазая. Тот тоже оборачивается. Пастельная одежда. Маленькая — даже ниже Чуи. Смущённая улыбка. Розовые волосы. Юан. В горле у Чуи тут же встаёт ком неудобства — особенно учитывая, как странно и напряжённо у них всё закончилось. Его это держало в тревоге пару дней, как минимум. С тех пор они почти не разговаривали. После того как их перевели в разные классы, стало легче избегать встреч, но... Чёрт. Можно ли её вообще считать бывшей? Считается ли отношениями то, что длилось всего четыре дня? Юан всегда любила ходить в игровые залы. Когда они с Чуей «встречались», он иногда навещал её в случайных аркадах по городу. Они сходили на одно полноценное свидание. Тогда он тоже забирал её из аркады. Так что в принципе её появление здесь — не шок. Шок — это то, что она направляется прямо к ним. — Привет, — тихо говорит Юан, когда оказывается достаточно близко. Щёки её пунцовые от смущения и волнения. Спустя паузу она поднимает взгляд на Дазая и неуверенно улыбается: — Рада тебя видеть, Дазай-кун. Дазай моргает. — Ага, — единственное, что он говорит. Он никогда не любил Юан. Говорил, что она «фальшивая», «поверхностная» — то и дело скрывается за масками, чтобы всем нравиться. И Чуе пофиг, как этот придурок воспринимает других, но бесило то, что язвить он начал именно после того, как Юан пригласила Чую на свидание. Он очень явно пытался разрушить их отношения. Не раз. Чуе становится не по себе от одной только мысли об этом. — Чуя, — произносит Юан, снова опуская голову и глядя на него. — Я правда рада тебя видеть. Ты сегодня прекрасно выглядишь. Чуя прикусывает губу, чувствуя, как по шее разливается тепло. Дазай закатывает глаза и отводит взгляд. Юан, видимо, не забыла, что комплименты — одна из многочисленных слабостей Чуи. — Спасибо, — наконец отвечает он. — А ты чего здесь? — А, я пришла с Ширасэ. Думаю, он пошёл за напитками. Я просто шла... и увидела тебя. — Вы на свидании? — спрашивает Чуя. Он спрашивает чисто из любопытства: Ширасэ всегда слюни на нее пускал. Но Дазай всё равно прищуривается и молчит. — А? Нет-нет! — Юан тут же отмахивается, смеясь чуть натянуто. — Мы просто зависаем вместе! Я бы не стала с ним встречаться, он же мой лучший друг. Эм... А вы? Чуя моргает. — Мы? — ...У вас свидание? Чуя замирает на несколько долгих секунд, потом его лицо белеет, и он резко мотает головой. Дазай просто стоит, глядя на профиль Чуи и изредка бросая взгляды на девушку. — Что за глупости?! Нет, конечно, мы с друзья, просто они пошли на боулинг, — торопливо отзывается Чуя, голос у него чуть срывается на писк. — С чего ты вообще это взяла? Юан смеётся. — Просто ты так одет, я подумала, вдруг у вас что-то особенное! Мне правда нравится твой образ. — О... — Чуя не может не заулыбаться. — Спасибо. Девушка снова смеётся, теперь чуть неловко, щёки у неё вспыхивают. — Эм, вообще... раз уж Ширасэ пока нет, а у Дазая, наверное, свои дела... может, мы с тобой немного поговорим? — спрашивает она осторожно. Чуя морщится. — Поговорить...? — Ну, просто поболтать, наверстать упущенное... — Он со мной, — спокойно, но с колючей отточенностью перебивает Дазай. Глаза по-прежнему равнодушные, но во взгляде сверкает холодное раздражение. У Юан по спине пробегают мурашки, глаза расширяются. — Он всегда с тобой, — тихо бормочет она. Дазай щурится ещё сильнее. —Что-то не устраивает? — Да. Именно поэтому я с ним и рассталась. — Вот именно. Ты его бросила. Так оставь его в покое. — Дазай! — рявкает Чуя, раздражённо косясь на него. — Всё нормально, — бурчит Юан, губы у неё поджимаются. — Он ведь не врёт. Теперь Чуя в полной растерянности. Потому что, ну, Дазай, по сути, не неправ, но говорит он это слишком прямолинейно, а его интонация делает и без того грубые слова ещё резче. Это же не вина Юан. Не то чтобы она поступила как-то неправильно. Чую бы тоже, наверное, раздражало, если бы она при каждом удобном случае убегала к своему лучшему другу. — Прости, просто не обращай на него внимания, — вздыхает Чуя, сверкая на шатена взглядом, полным такой ярости, что тот только закатывает глаза и отворачивается снова, теперь уже с хмурым выражением лица. — В общем, мы тут как бы соревнуемся, так что я бы хотел закончить. — О… тогда, может, поговорим после? Когда вы пойдёте есть, например? Чуя пожимает плечами: — Без проблем. Я тебе напишу. Лицо Юан светлеет, она радостно кивает, улыбка расползается на её лице: — Окей! Тогда до встречи! — Увидимся. Девушка машет на прощание — незаметно, почти скромно, — и Чуя неуверенно отвечает тем же, чуть улыбаясь, пока она уходит. Как только Юан скрывается из виду, Дазай резко разворачивается обратно к рыжему, всё ещё явно раздражённый. — Ты только что согласился пойти с ней на свидание? — спрашивает он с потрясённым видом. — Не неси чушь, — отмахивается Чуя. — Она просто хочет поговорить. — О да, просто поговорить, конечно. Прям видно, как её тронуло расставание, особенно учитывая, что она бросила тебя из-за меня. От этого сарказма у Чуи закипает кровь. — Это было полтора года назад! Прекрати теребить прошлое. Она буквально только что сказала, что хочет просто поговорить. — Она так «просто поговорит», что снова проберётся тебе в черепушку, — бормочет Дазай с кислой миной. Он отворачивается к экрану, будто выискивая предлог, чтобы не смотреть на Чую. — Вот увидишь, глазом не моргнешь и она начнет предлагать попробовать снова. — И я, по-твоему, просто соглашусь? — Ага. Ну. Тут Дазай опять не совсем неправ. Но не потому что Чуя всё ещё влюблён в неё. Если она действительно хочет поговорить — поговорят. По-дружески. Если ей нужно уединение — тоже не проблема. Он ведь точно не собирается с ней снова встречаться. Это он может прояснить сразу. Никаких свиданий. Никаких отношений. — Я не собираюсь встречаться с ней, — вздыхает Чуя. Дазай прикусывает нижнюю губу, взгляд скользит к полу, а потом — к Чуе. — ...Это обещание? Чуя вытаращивает на него глаза: — Ты ведёшь себя как ребёнок, ей-богу. — Ответь на вопрос. Рыжий закатывает глаза с такой силой, что кажется, вот-вот увидит свой мозг: — Ладно-ладно, обещаю. Придурок. Чуя наблюдает, как Дазай наклоняется к экрану, прокручивает список песен, пытаясь найти хоть что-то знакомое, но, судя по нахмуренному лицу, безуспешно. — ...А тебе вообще почему это так не даёт покоя? — наконец бормочет Чуя, снова теребя край куртки. Дазай замирает перед экраном. Когда он выпрямляется и поворачивается к Чуе, на лице у него — что-то между ошеломлённой яростью и неприкрытым раздражением. Настоящая эмоция. И впервые у Чуи даже появляется желание схватить камеру, что болтается у Дазая на шее. — Ты такой тупой. Он резко разворачивается обратно и выбирает какую-то абсолютно рандомную песню, которую в жизни не слышал. И, может, дело в том, что Дазай действительно не особо разбирается в музыке. А может, в том, что эмоции зашкаливают. А может — в том, что Чуя набрал слишком высокий счёт... Но эту партию Дазай проигрывает.