Pistilla et stamina: Amor intellectualium

Тихо вибрировали струны гитары. Роджер шумно вздохнул и открыл глаза. — Lean out your window, golden hair. I heard you singing in the midight air…* Резкая солнечная полоса, пробивавшаяся из-за неплотно закрытых штор, рассекала комнату на две половины, плавно преломляясь на колене Брайана. Он сидел на ковре перед кроватью, задумчиво вглядываясь в пространство перед собой, и напевал, едва шевеля губами. — Singing and singing, a merry air. Lean out the window, — Мэй перевел взгляд на Роджера, лежавшего на животе, с сонной улыбкой наблюдавшего за ним. — Golden hair.* Мэй в последний раз тронул чуткие струны и прижал к ним ладонь. — Браво. — Хрипло произнес Тейлор, говоря наполовину в подушку. — Подъем. — Брайан поставил гитару к стене и встал с пола. Роджер недовольно замычал и уткнулся лицом в подушку. — Завтрак на столе. Тейлор! Блондин обнял подушку руками, помотав головой. Мэй скептически закатил глаза и резко стащил одеяло с Тейлора, распластавшегося по кровати «лягушкой». Затем, небрежно кинув одеяло на кресло, подошел к окну и дернул шторы в разные стороны, впуская в сумрак комнаты яркое утреннее солнце. Роджер, слепо щурясь, потер «мятый» след на щеке и сел на кровати, кинув подушку в спину уходящему Брайану. Телефон мерзко завибрировал о парту. Мэй убрал руку из-под щеки и вяло взглянул на экран. Родж: Как ты думаешь, сколько мне дадут, если я убью ректора лошадиной дозой цианида? Брайан пригнулся к парте, «обходя» преграду из нескольких сонных коллег, без энтузиазма внимавших речи будущей жертвы отравления, и встретился взглядом с Тейлором в другом конце аудитории. Кудрявый: Это намек на то, чтобы я начинал сушить тебе сухари? Родж: Это намек на то, что утренний секс лучше всего этого дерьма. Кудрявый: Согласен. Тейлор хмыкнул, переведя взгляд на ректора, что-то невнятно мямлившего у трибуны, и прокрутил телефон в пальцах. Снова вибрация. Тим: Кому это ты улыбаешься? Блондин обернулся. За самой дальней партой сидел Стаффел. Лицо его исказилось в напряженной ухмылке. Родж: Никому. Тим: Не ври. Тим: Эмили, не так ли? Роджер повернул голову в сторону Брайана. За ним, через одного, сидела Эмили. Поймав на себе взгляд Роджера, она улыбнулась и подмигнула ему. Откинувшись на спинку стула, он тяжело выдохнул, сверля взглядом последнее сообщение Тима. Разговор обещал быть неприятным. Как и все остальные, каким-либо образом затрагивавшие эту тему. Эмили Уайт, по которой сходил с ума весь университет поголовно, была никем иным, как объектом обожания Тима. И помехой крепкой мужской дружбе. А все потому, что очередной «целью» красавицы (но, увы, далеко не умницы) Эмили был никто иной, как Роджер, упрямо выбивавшийся из серого «поголовья» воздыхателей и раздражавший девушку своим безразличием. Родж: Нет. Тим: Ты думаешь, что я слепой? Ректор собрал бумаги в папку. Народ взбодрился и с выражением неподдельной радости на лицах стал расходиться. Роджер пробежался взглядом по помещению. Тим стоял у дверей и ждал его. — Ты не слепой, Тим, — тихо говорил Роджер, подойдя к нему. — Просто до тебя, видимо, туго доходит. Стаффел сжал зубы. Не получив ничего в ответ, блондин поправил кожаный ремень сумки на плече и вышел за двери, оставив Тима сжимать кулаки в пустой аудитории. Ветер гулял по улицам, поднимая вихрем с тротуаров мелкую снежную пыль. На витринах магазинов пестрой россыпью мигали огни. Фонари горели десятками желтых уличных лун. Роджер в который раз потер колючей варежкой замерзший нос. Брайан шел рядом, все время поскальзываясь на накатанной снежной корке, стараясь без особых потерь донести елку до дома. Мимо пронеслась гурьба детей, по самые глаза заботливо закутанных в теплые вязаные шарфы. Внутри просыпалось теплое чувство почти детского предвкушения и необъяснимой доброты ко всем. Город жил в суетливом ожидании чудесного праздника. Деревянная стружка звучно падала на газету, усеянную осыпавшейся хвоей. Мэй тихо чертыхнулся, положив пилу на пол, подул на палец и вставил подпиленный ствол в подставку. Тейлор, окинув недоуменным взглядом дверь ванной, за которой шумела вода, взял елку за ствол и затащил ее из коридора в комнату. Оставив безуспешные попытки отмыть липкую смолу с ладоней, Мэй сел на кровать, колупая пробку на бутыльке с йодом. — Давай помогу, — накинув на упругие ветви очередную петлю гирлянд, Роджер сел рядом с Брайаном. — Все в порядке? — тихо спросил Мэй, от внимания которого не ускользнула нотка няпряжения в лице Роджера. Тейлор взглянул на него, стараясь придать лицу более непринужденное выражение. — Конечно, — он обмакнул ватку в йод и прижал ее к пальцу Брайана. — Кое-кто не очень-то дружит с инструментами. Мэй усмехнулся, потирая пальцем смолу на запястье. Свет в комнате погас. Переливчато загорались и меркли цветастые огни, вкрапленные в матовый глянец темноты. Тихо, одна за одной, расстегивались кнопки на рубашке Роджера. Душу тяготил неприятный осадок, оставшийся после так и не состоявшегося утреннего разговора с Тимом.