Костёр воспоминаний

❀𐬾𐬿༻✯༺𐬿𐬾❀

      Бессонная ночь в ожидании милиции, заполнении каких-то бумажек и ответе на дурацкие вопросы не прошла бесследно — глаза девушки были красными настолько, что, казалось, в них полопались все капилляры, огромные синяки под ними явно не украшали бледное лицо, а мятая форма не прибавляла ей ни капли уверенности или душевного спокойствия.       Несмотря на странное чувство, которое Эля никак не могла объяснить даже себе, девушка отправилась в школу. Горе горем, странности странностями, но показывать кому-то страх с нотками отчаяния она не смела. Мало ли, разные люди тут живут, со своими тайнами и тараканами в голове. Что-то внутри надломилось и кровоточило, вызывая нескончаемую боль, но где-то внутри, очень-очень глубоко, теплилась надежда, что брат всё же загулял с Катькой и, может, уснул у неё дома, сбежал к ней в конце-концов, и сейчас прячется у неё в шкафу или под кроватью, а она, бесстыдница, выдавать его не хочет. Нет, какой же это бред. Макс никогда так бы не поступил, да и Катька тоже вряд ли оставила бы его у себя на ночь, учитывая строгость Лилии Павловны.       Чёрный фартук очень хорошо отражал её настроение. Даже солнце на улице сменилось чёрными тучами, предвещающими неделю ливней и гроз. На улице было холоднее, чем вчера, но Эля наотрез отказалась надевать цветастую ветровку. Сумка на плече давила к пыльной дороге, предлагая Фроловой зарыть голову в песок, будто страусу. Очень хотелось, но она не могла себе этого позволить, потому что в школе её ждали новые проблемы. Баз Максима было как-то одиноко и пусто, будто от неё отрезали что-то важное, нужное и незаменимое. Он конечно был не самым лучшим и образцовым братом, но он её семья.       Состояние Вадима было ничуть не лучше, ведь, как только ушёл Тихонов, он сразу же позвонил своим друзьям: Роме, Паше и Игорю, и они вместе ринулись прочёсывать посёлок — даже Катьку разбудили, но она ничего не знала. Они промотались до утра, заходили во все покинутые хозяевами дома, навели столько шуму, что о происшествии знал чуть ли не весь посёлок, а с учётом того, как быстро в этом гадюшнике распространяются слухи — все в школе точно уже знали об этом и строили свои невероятные теории о произошедшем, от того Вадим был ещё больше раздражён — столько шуму попусту навели, но так ничего и не узнали. Поэтому крайне расстроенный и уставший парень просто молча, тенью, следовал за Элей, выкуривая пятую или шестую сигарету за утро.       В классе было очень шумно, но когда Эля, кивнув Вадиму на прощание, зашла в кабинет, на неё уставились десятки сочувствующих и любопытных глаз, замолчав лишь на мгновение, а после в кабинете поднялся гул: кто-то перешёптывался, кто-то просто пытался поймать взгляд Фроловой, чтобы выразить сочувствие, а кто-то из девочек выкрикивал колкости прямо ей в лицо, мол: "Так тебе и надо" и подобные гадости. Они все будто хотели рассмотреть все её недостатки, увидеть хоть один изъян во внешнем виде или смену выражения лица, чтобы поглумиться над болью одноклассницы. Кто-то сзади кулаком стукнул по парте, да так, что все разом замолкли и, начав оглядываться в поисках источника звука, натыкались на по-настоящему грозные взгляды Ромы и Игоря, отчего сразу же умолкали, стараясь отвести свои глаза от Элиного лица и тела. Все в классе — нет, даже в школе, — знали, что Пятифанова и Будаева лучше не злить, потому что за товарищей они готовы перегрызать глотки, заставить страдать всё время пребывания в посёлке — эти злопамятные мальчишки не боялись марать руки. Они умели наносить шрамы на тела и души других.       Эля аккуратно разложила вещи, усевшись за пустующую парту. Сзади она услышала напряжённый, даже немного раздражённый, шёпот Пятифанова, а потом почувствовала, что кто-то громко плюхнулся на соседний стул, да так, что чуть не улетел с него на пол. Фролову это ничуть не тронуло — мысли не позволяли ей обратить на это внимание. Её взгляд был прикован к нараспашку открытому окну, за которым простирались бескрайние — по крайней мере так казалось, — лесные просторы. Лес одновременно завораживал и пугал, заставлял в себя всматриваться, изучать, пытаться заглянуть за каждое дерево, за каждый куст, за каждый упавший листок, чтобы разгадать тайну.       Фролова медленно, будто находясь в каком-то трансе, повернула голову и, прекратив раздражать лесных обитателей своим пристальным взглядом, обратила свой взор на место рядом с собой, которое занял Игорь, а, обернувшись, увидела лица Ромы и Антона — первый сидел с абсолютно обычным своим выражением лица — его брови как обычно были сдвинуты к переносице и казалось, будто он собирается на кого-то напасть, будто загнанный в клетку зверёк, но на самом деле… Эля смогла прочесть в его глазах сотни затаившихся переживаний. А вот по глазам Петрова ничего не получилось понять — парень был абсолютно спокоен, даже слишком, его безмятежная улыбка, некоторая рассеянность и отрешенность от мира казались Эле непонятными. Что ж, не он потерял друга и брата, они наверняка не успели настолько хорошо сдружиться с Максимом, чтобы Антон хоть на мгновение пустил слезинку или лицо его сделалось, быть может, грустным. Будаев постарался выдавить из себя улыбку, обняв девушку за плечи да так сильно, что она аж вся сжалась, будто её отправили под пресс или куда похуже.       — Бяш, мне больно… — синяки до сих пор жгло, боль будто распространялась по всему телу, а мышцы неприятно ныли, отчего шевелиться вообще не хотелось.       — Ой, сорян, Эль! — стараясь максимально искренне улыбнуться, он убрал руки, чтобы не сделать Фроловой больнее. С объявления о пропаже, висевшего на доске, на них пялился Макс. Эту фотографию она сделала этим летом, в самый первый день, когда лучи закатного солнца красиво подсвечивали его… их глаза. Она с печалью глядела на крохотное изображение, воспоминания о брате вертелись у неё в голове. В глазах Игоря, несмотря на улыбку, была неподдельная грусть, но он упорно старался её развеселить, отвлечь. Эле было очень приятно, что кто-то за неё искренне беспокоится и пытается сделать что-то хорошее для неё, но тут сможет помочь или чудо, или, что маловероятно, милиция в лице Константина Владимировича и его напарника, имени которого она не могла вспомнить. Что же, милиция очень оперативно работает, успели сделать объявление даже… Только вот Эле от этого ни капельку не стало легче. Будаев, конечно, старался шутить в своей манере, и иногда у него даже получалось вызвать у Эли мимолётную улыбку, но это не могло убить все её плохие мысли.

❀𐬾𐬿༻✯༺𐬿𐬾❀

      Четвёртый урок математики, казалось, длился бесконечно. Эля старалась включить максимальную степень своей продуктивности, но, как назло, всё что ей удавалось — задумавшись, смотреть на доску. Мерзко было от самой себя — личные проблемы не должны мешать учёбе, как говорила Инна Богдановна, а значит, сидеть без дела нельзя никогда и ни по какой причине, но сегодня соотвествовать маминым заповедям, к сожалению, не получалось, отчего она корила себя ещё больше. На удивление, её сегодня ни разу не спросили ни на математике, ни где-то ещё. Элины размышления прервала Лилия Павловна и, громко постучавшись под возмущения пожилой учительницы, попросила всех ребят пройти в актовый зал для важного объявления.       В большом — в сравнение с кабинетами, — помещении столпилась почти вся школа, кроме начальных классов, ибо запугивать их никому крайне не хотелось. Некоторые мальчики, уступив место одноклассницам, стояли у стен или сидели прямо на пыльном полу. Среди парочки таких джентльменов Эля заметила Вадима с Пашей, которые о чем-то оживлённо беседовали. Пятифанов и Будаев стали проталкиваться к ним, буквально утаскивая за собой Петрова за рукав белой рубашки, чтобы пробить девочкам дорогу к сиденьям. Катя и Полина шли по бокам от Фроловой, взяв девушку под руки, чтобы её никто не толкнул, а то мало ли, как она сегодня может на такое отреагировать. Мальчишки быстро спихнули компанию каких-то младшеклассников со стульев, посадив туда девочек, а сами сели на пол у стены, развалившись так, будто они не в учебном заведении, а у себя дома смотрят какие-то кассеты с фильмом ужасов и пьют вишнёвую наливку.       Константин Владимирович был одет слишком тепло для нынешней погоды — зимняя милицейская куртка лежала на краю сцены, а сам мужчина сел для удобства на лестницу. Милиционеру выдали старый микрофон, и он, постучав по нему пару раз, начал свою речь.       — Дети, прошу минуточку внимания. — мужчина нарочито громко кашлянул в кулак, стараясь привлечь внимание школьников и утихомирить их хотя бы на мгновение. Сотня — или даже больше — любопытных глаз смотрели на милиционера, а те, кто был знаком с Фроловыми, оборачивались ещё и на них, но, как Эле, так и Вадиму совсем не было до них дела. — Сегодня произошло кое-что крайне серьёзное и опасное, поэтому прошу вас послушать меня внимательно.       Сделав глубокий вдох, она всё-таки постаралась послушать лейтенанта Тихонова, хотя бы ради собственного успокоения. Он тоже не спал всю ночь, как и Эля. Из-за его уставшего, немного осипшего и хрипящего голоса и теней, залегших под глазами, могло показаться, что не спал он всю свою жизнь — только ходил по посёлку, бумажки…отчёты писал, да людей расспрашивал что да как. Мужчина на самом деле был действительно порядочным милиционером, как казалось Эле: взяток он не брал, сверхурочно работал, недосыпал и действительно был примером честного человека.       — Во-первых, с этого дня в посёлке вводится комендантский час: детям до четырнадцати лет запрещается гулять после шести вечера, а детям с пятнадцати до восемнадцати до семи тридцати. — в зале поднялся возмущённый гул ребят, желающих весело провести последние тёплые деньки. Казалось, будто они забросают Тихонова помидорами и тухлыми яйцами, как это бывало в странных комедиях. Константин Владимирович нарочито-громко кашлянул в микрофон, призывая детей успокоиться и дослушать. — Дети, это делается для вашего блага, уже пропало два ребёнка, и мы очень не хотим, чтобы вы стали следующим, поэтому настоятельно просим вас соблюдать правила, иначе вам грозит учёт в детской комнате милиции и штраф… — Дальше Эля слушать перестала, так как на голосе лейтенанта сосредоточиться соврешенно не получалось, к тому же, все слова лейтенанта она с вероятностью девяносто девять и девять процентов, оттого и старалась занять себя чем-то другим, вроде разговора с подружками, которым, к слову, "очень важная" речь Тихонова тоже была неинтересна.       — Девочки, а у нас какой следующий урок?…

❀𐬾𐬿༻✯༺𐬿𐬾❀

      Почти вся компания, не считая задержавшихся из-за дежурства по классу Кати и Полины, стояли возле раздевалки, ожидая девчонок. Парни что-то бурно и слишкои оживленно обсуждали, пока Фролова молчала, вперив свой взгляд в узорчатый линолеум. Она молчала, даже не слушала их, ведь её мысли были забиты совсем другим. Вадим крепко держал сестру за руку, будто боясь, что она тоже сейчас пропадёт, её ладони выскользнут из под его крепкой хватки, и она помчится прямиком в чащу леса, где её никогда-никогда не найдут.       Стук чьих-то каблуков по лестнице эхом отражался от стен. В школе, почти полностью погружённой в тишину это было как-никогда хорошо слышно. Даже казалось, будто подошвы этих туфель сделаны из металла, оттого звук был настолько громким. По ритму шагов девушка узнала обладательницу этой прекрасной обуви.       — О, Фроловы, — Лилия Павловна наконец закончила свой долгий и громкий путь по лестнице, и все тотчас обратили на неё внимание. В руках женщины были журнал и сумка, а прямоугольные очки неизменно красовались на её уставшем лице. — как раз вас и искала, надеялась, что вы ещё не ушли. — брат с сестрой напряженно переглянулись, пытаясь понять, в какую сторону будет двигаться разговор с преподавательницей, —Подойтите сюда, надо с вами кое-что обсудить. — Эля крепче сжала руку брата, что он абсолютно точно подметил, и подспешили к женщине, удаляющейся от шумной компании. — Ребята, мне нужно серьёзно поговорить с вами.       — Элюш, иди-ка ты к парням. — Вадим, находясь на полпути к преподавательнице, развернул сестру, слегка подталкивая её к друзьям. — Лилия Павловна, говорите со мной, пожалуйста. Не надо сейчас заводить какие-то серьёзные разговоры с Элей, я вас очень прошу. Она сейчас не в лучшем состоянии. Если что надо будет — я ей сообщу. — Фрол пытался оградить Элю хотя бы от лишней информации и от лишних слезливых "соболезнований", чтобы хоть как-то облегчить ей жизнь. Вадим развернулся к компании, куда уже успела отойти сестра и, сильно повысив голос — так, чтобы она услышала, попросил младшую: — Элка, подожди меня, лады?       — Хорошо… — девушка кивнула брату, развязывая сшитый вручную мешок для сменки.       — Пацаны, вы это… может Фрола подождёте, а я Элю провожу, ну, чтобы время не терять? — предложил Пятифан-старший, склонив голову в сторону присевшей на корточки девушки, которая пыталась аккуратно завязать кроссовки — руки всё не слушались, уж больно сильно дрожали. — Игорь и Рома отрешенно, слишком машинально, кивнули и, пожав Паше руку, направились в сторону Вадима и обеспокоенной Лилии Павловны, как показалось Фроловой. — Эленька… — уши резанула уменьшительно-ласкательная форма имени. Нет, девушка конечно любила её, но от Паши она звучала как-то не так, тем более, близким человеком она его не считала, оттого и не воспринимала это обращение как что-то особенное, скорее даже, как неприятное. — Я отойду в курилку на пару минут, хорошо? — она кивнула, даже не взглянув на него, только слышала удаляющиеся шаги.       Шнурки никак не хотели поддаваться, и Эля встала, оставив их в таком положении. Фролова вышла из раздевалки, увидев парней на скамейке прямо у выхода из здания, и опустилась рядом с ними. Рома мельком глянул на ноги Эли, и на его лице проскочило недоумение, а потом появилась ухмылка самого настоящего чеширского кота.       — Не дело, Элк, — Рома присел перед ней, будто родитель перед своим маленьким ребёнком, ничего толком не умеющим. — Ты так никуда не дойдёшь, между прочим — упадёшь сразу же как встанешь. Столько мучалась с ними и хуец забила? Ну, вообще не дело. — Глаза начала застилась пелена слёз. Вроде, такое мелкое замечание, сделанное, казалось бы, из добрых побуждений, но в девушке оно вызвало море гнева и отчаяния, принуждало ударить этого гнусного Чаворо по лицу коленкой да так сильно, чтобы он отлетел назад, и убежать.       — Да пошёл ты! — Эля почему-то не смогла осуществить желаемое, поэтому просто схватила сумку и выбежала из здания. Шнурки Пятифан, кстати, всё-таки успел завязать… В дверях она столкнулась с Пашей, очень резко и даже грубо заставляя его развернуться и пойти за ней. — Пойдём!       Павел молча забрал у неё сумку, придерживая дверь. Он не спрашивал, что случилось, отчего у Фроловой так резко поменялось настроение — понимал, что если спросит, то ему тоже попадёт, причём вдвое сильнее, чем тому, из-за кого она такая. Девушка же старалась успокоиться, глубоко вдыхая и выдыхая, впиваясь ногтями в ладони. Она опять всматривалась в лесной массив, желая разглядеть брата-приколиста между стволов деревьев, но всё было тщетно — она смогла увидеть только птиц, сидящих на деревьях. Казалось, в силуэте каждого облака было лицо её вредного Масика. Эля поморщилась. На секунду девушке подумалось, что она потихоньку сходит с ума.       —"Масик…" — она усмехнулась, вспоминая, как шепелявила в детстве, пропускала буквы в словах, отчего Вадим и папа частенько над ней подшучивали, в особенности, когда она звала Максима. Эта шутка позднее переросла в привычку, прозвище. —"Интересно, как он вообще к нему относился, нравилось ли, а может, ненавидел это… Или вовсе смирился?"       — Паш, я не пойду домой сейчас. — тихим и до жути спокойным голосом сказала Фролова, глядя на развилку между улицами. Паша не мог понять её настроения, но уже смирился с этим. Пятифанов вопросительно глянул на девушку, пытаясь узнать, куда ей хочется отправиться. — Я к бабушке собиралась.       — А Вадим в курсе? — Эля кивнула, — Ну, хорошо, пойдём тогда. — Паша ненавязчиво взял девушку за руку, ощутив мертвенную холодность её пальцев и почувствовав, что она не сжала ладонь в ответ. Не вовремя… Дорога до бабушкиного дома заняла совсем не много времени, и вёл Паша Элю исключительно по улицам, не граничащими с лесом, чтобы она меньше волновалась и переживала. — Тебя во сколько встретить надо будет и проводить? — Эле показалось немного милым и в какой-то степени "рыцарским" с его стороны воспринимать как должное такие поступки. Да, времена в посёлке настали явно не лучшие, но жизнь тут пока что была обязанностью каждого, у кого не было возможности уехать в другое место, а то есть у абсолютно всех жителей этого края Земли.       — Ни во сколько. — Эля, аккуратно высвободив свою руку, завела её за спину, чтобы избежать лишних прикосновений. — Я с ночёвкой останусь. — из уст Паши вырвалось: "А родители?", и он тут же замолк, Фролова же, немного помедлив, ответила: — А что родители? Маман лежит на кровати и ревёт, а папу я предупредила, и он, вроде как, даже не против.       На середу дороги из кустов выскочило чёрное пятно, стремительно приближаясь к подросткам, и Фролова, приглядевшись, почти сразу же узнала в нём любимого кота. Девушке иногда казалось, что он за ней следит и, возможно, старается охранять — как минимум верить в это ей очень хотелось. Едва приподняв уголки губ, девушка присела, чтобы почесать Снежка за ухом. Тот вальяжно запрыгнул ей на плечо и, устроившись поудобнее, свесил лапы. Элина аккурат придерживала его, стараясь аккуратно поглаживать другой рукой, чтобы тот ненароком не свалился.       Паша же пытался отвлечь девушку непринуждёнными разговорами об учёбе, о лете и о планах на будущее, но ей это было совершенно не нужно, поэтому она нехотя отвечала: "да", "нет", "не знаю", всё её внимание было сейчас направлено именно на Снежка, оттого Эля и не заметила, как они за считаные минуты дошли до дома Александры Фёдоровны. На слегка покосившемся заборе висели какие-то засушенные травы, будто своеобразная живая гирлянда. Скрип калитки будто вырвал девушку из собственных мыслей, подарив ощущение того, что она там, где должна быть, что она дома…       Коротко попрощавшись с Пашей одним лишь кивком, девушка постучала в дверь и влетела в крепкие и нежные объятия пожилой женщины. Её окутал аромат выпечки — ватрушек с творогом, кажется, — и каких-то трав, от запаха которых голова начинала понемногу кружиться, Эле даже показалось, что в её голове стало намного спокойнее, будто бабушка нащупала где-то на её спине кнопку "выключить" и стремительно нажала на неё.

❀𐬾𐬿༻✯༺𐬿𐬾❀

      — Баб Шур, ну почему именно он? В посёлке ведь столько детей! — дом вновь наполнился девичьими рыданиями. Эля уткнулась бабушке в плечо, громко всхлипывая, на кофте старушки остались мокрые следы от дорожек слёз любимой внучки. Александре Фёдоровне было больно смотреть на отчаяние самого родного человека, которая даже не успела познать жизнь, не успела влюбиться, получить первую двойку, сделать какую-то шалость. Женщина очень долго готовилась к тому, чтобы успокоить Элю, чтобы подобрать нужные слова, которые построят на пепелище её души стержень и желание закончить всё, что связано с пропажей детей. — Я не хочу его терять. Не хочу, ба…       Шёл третий час беспрерывных рыданий, хлебания травяного успокаивающего чая с соседским домашним мёдом и обсуждений произошедшего. Дома у бабушки было безопасно и спокойно, очень комфортно…Настолько по-родному, что все чувства разом освободились от оков, заставляя юную особу беспрерывно содрагаться от них уже пару часов так точно.       — Милая моя Элюшка, может, я сейчас резану тебе ножом по сердцу, но ты должна знать. — она успокаивающе гладила внучку по спине, — Максутка из вас троих был самым ведомым, его душа была очень слаба, а сам он был труслив… Ты и сама, полагаю, знаешь об этом. Им легче всего забирать именно таких деток. Внученька, ты пойми, я сама глубоко опечалена, но Максутке было суждено пропасть… Я поняла это ещё в первый твой визит, просто не хотела тебя расстраивать… Не печалься насчёт Максутки, свидитесь ещё, я уверена. А вас с Вадюшей такое не ждёт — вы сильнее, поэтому вам придётся с этим бороться. Они тебя не возьмут, не должны. Амулет на твоей шее защитит тебя от них, хоть и сворованый у родных, но свою кровь будет защищать до конца. А Снежок твой необычный, ведьмовской кот. — женщина почесала довольного питомца, тотчас устремившего на них взгляд, за ухом. Эле подумалось, что он всё понимает и даже хочет что-то ответить, но не знает, как. — Чёрный весь, умный, поможет он ещё тебе, милая. Ты без него не ходи никуда.       — Нет! Почему? Он же… Он же… — Фролова запустила руки в волосы, нервно, будто стараясь вырвать их, снять с себя скальп. — Может, не всё ещё потеряно и есть какие-то ритуалы там… Или… Или Масик просто сбежал в город там… Просто прячется… Он же в детстве любил под кроватью прятаться по нескольку часов… А сейчас… Сейчас просто решил выбрать более укромное место.       — Девочка моя милая, я и сама не знаю… Знала б — сама давно прикончила их. — руки Александры Фёдоровны устало опустились, — Но я уже стара и слепа почти, зато могу подготовить тебя к встрече с этими тварями, советом подсобить и научить, что и как надо делать.

❀𐬾𐬿༻✯༺𐬿𐬾❀

      В дверь кто-то настойчиво постучал, прерывая их разговор, и Эля услышала, как зовут её бабушку. Александра Фёдоровна медленно, ввиду своих физических возможностей, встала, направляясь к двери. Эля последовала за ней, вытерев слёзы рукавом школьного платья и, выпрямившись, кивнула своим мыслям — да, пусть она и дома, но она не знала, кто пришёл, оттого пришлость строить из себя Снежную Королеву, как в сказке Ханса Кристиана Андерсона. Её взору открылась интересная картина: побитые, похожие на бродячих собак, Игорь и Рома опираются на стену, пока бабушка мельтешит вокруг них, ругая за побитые физиономии, будто они тоже её родные внуки, мальчишки лет пяти, которые опять влезли в какую-то передрягу из-за того, что она за ними не уследила. Эля удивлённо замерла в дверном проёме, не понимая, почему парни зашли именно к её бабушке, почему они побитые и что вообще происходит сейчас.       — Баб Шур, это что? — она кивнула на вымученно улыбнувшегося ей Бяшу — кажется, на его лице не было живого места, потому что выглядел он очень помято, будто его искусал целый рой пчёл, — и упёршегося руками в колени Рому, который еле дышал, и вообще еле стоял. — Это… Э-э-э… Почему они тут в таком виде? Баб Шур, это что вообще?       — Ой, Элюшка, хотела нормально тебя с мальчишками познакомить, но всё возможности не представлялось, так что помоги им, пожалуйста, а потом и познакомитесь. Наверное, вы в школе уже видели друг друга, ребятушки, школа же малюсенькая у нас. — в голове Фроловой всплыл диалог с бабушкой про каких-то хороших мальчиков, которые помогают ей по дому взамен на её вкусную стряпню… Пазл раньше всё не хотел складываться, а сейчас она увидела наконец, о ком идёт речь. — Элюшка, подсоби им. А то они вряд ли до кухни живыми дойдут.       Эля перекинула руку Игоря себе на плечо, позволяя опереться о своё и без того покалеченное тело, которому приходилось буквально тащить на себе мальчишку, почти вдвое тяжелее неё. Трудно было как выполнять просьбы бабушки, так и не выпонять, только в одном случае её мучали угрызения совести, а в другом боли в теле. Она усадила Будаева на стул, попросив его облокотиться на стену, чтобы он точно ненароком не упал, а затем вернулась за Ромой, повторив эту крайне неприятную ей "процедуру" — с ним пришлось провозиться намного дольше, потому что он оказался ещё больше, а его состояние оставляло желать лучшего. Александра Фёдоровна рылась в кухонных шкафчиках, вытаскивая какие-то безымянные склянки и небольшую аптечку с бинтами и дезинфицирующими средствами. Эля поняла, что эти баночки — скорее всего приготовленные ею мази и отвары. Женщина расставила всё на стол между парнями, попросив их снять футболки. Эля опустила глаза, но в итоге бабушка попросила обработать раны парней именно её, ссылаясь на плохое зрение. Девушка смочила ватку в отваре, начав неприятную для обеих сторон процедуру. Игорь изредка морщился и шипел, будто дикий котёнок, впервые увидевший людей, но в основном старался не показывать боли — даже наоборот, по обыкновению пытался подшучивать, чтобы разрядить обстановку и прогнать напрягающую всех, кажется, кроме бабушки, тишину. Она стояла рядом, подсказывая Эле для чего какя склянка предназначена и, стараясь не упустить из виду ни одну ссадину на телах мальчишек, пыталась высмотреть самые незаметные синячки на них. Рома же молча уставился в стену, ожидая своей очереди. С Игорем получилось управиться быстрее, чем она ожидала, а вот по состоянию Ромы можно было понять, что ему досталось намного сильнее и били его будто ногами или кулаками, но на руки было точно что-то вроде кастета. Выглядел он ещё более убитым, чем обычно — нет, безусловно, причина была ясна, но его глаза… Он выглядит опустошённым. Эля, почувствовав, как он на неё смотрит, пыталась сосредоточиться на обработке жутких ран. Эля мельком глянула на его руки и, увидев, что они с силой сжимают плед, поняла, что ему очень больно. Не понимала только, как он терпит это. Вроде, только пару часов назад виделись, всё было нормально, стрелок он в школе никому не забивал — Фроловой бы рассказал кто-то из девчонок, — а сейчас этих двух идиотов можно было сравнить разве что с бродячими котами — такие же побитые, жалкие и, Эля была уверена, голодные.       — Свалились мне на голову… — глаза девушки бегали от одной раны к другой, пытаясь понять, кто мог их так разукрасить, — Кто вас так? — А Пятифанов молчал… Молчал, погружая девушку в больший ужас своей молчаливостью. Эле на минуту даже подумалось, что не зря комендантский час ввели, раз настолько грозные и бойкие мальчишки могут так от кого-то отхватить. — Ну ладно… — Эля помогла им по очереди дойти до спальни, где укрыла их пледом, и погасила свет, тихо закрыв за собой дверь. Эля обернулась, тотчас наткнувшись на по обыкновению усталый, испуганный и даже немного удивлённый взгляд бабушки.       — Элюшка, поухаживай за ними, пожалуйста, — Александра Фёдоровна вымученно вздохнула, — Им тяжко без твоей помощи будет.

❀𐬾𐬿༻✯༺𐬿𐬾❀

      Постоянное нахождение около двух спящих парней, за состоянием которых надо было просто сидеть и смотреть, крайне утомило девушку, поэтому она, отпросившись у бабушки, тихо закрыла входную дверь. Совершенство ночного поселкового пейзажа нельзя было описать словами, можно было только молча любоваться, наслаждаясь каждым мгновением, проведённым здесь. На крыльце у бабушки всегда необычайно спокойно, будто неведомая сила охраняет именно её дом.       Дверь сзади скрипнула, половицы прогнулись под чьим-то весом, и краем глаза Фролова увидела очерченный светом фонаря профиль Ромы.       — Приколи, у Бяши с носом чёт, он им дышать с трудом может, поэтому щас храпит на весь дом. Не, ну я конечно к этому привык, но сука ему как-будто рупор в рот вставили. Ты, кстати, чего одна тут сидишь? — парень чиркнул зажигалкой, и без того красные и болевшие глаза Эли мгновенно заслезились от сигаретного дыма, поэтому она отодвинулась на край ступенек, поближе к перилам. — Холодно же.       — Тут тихо и спокойно. — Эля вдохнула кристально чистый воздух, отметив, что вечера в городе никогда с этим не сравнятся. — И за вами, придурками, вдобавок следить не надо.       — Да чё я сделал-то тебе? — за пару глубоких затяжек сигарета совсем истлела. Пятифан кинул её в банку с водой и окурками. Эля только что её увидела, удивившись наличию такой странной вещи в доме у некурящей бабушки. Видимо, парни заходят сюда очень часто, даже чаще чем сама Фролова.              — Что ты смотришь? — Эля раздражённо взглянула на парня, стараясь показать ему всем своим видом, что не рада его присутствию. — Покурил? Иди отсюда тогда и не мешай мне.       — Ты, блять, можешь себя нормально вести, нет? — цыкнул Пятифан, поджигая ещё одну никотиновую палочку. — Я всё понимаю, да, но сука, бесит реально: сижу спокойно — не нравится, шучу — не нравится, мне может тоже дохуя чего не нравится, но я тебе не предъявляю с нихуя.       — На себя посмотри, чаворо. — Фролова отвернулась, разглядывая яркие звёзды на небе. Красоту не испорченного городским загазованным воздухом нельзя описать словами — будто это что-то нереальное, поистине волшебное. — Разукрашенный, как бэнг, а ещё мне что-то высказать пытаешься. Я хотя бы не дерусь из-за того, что на меня не так посмотрели.       — Ты, идиотка, даже не знаешь из-за чего мы подрались и думаешь, что можешь такое говорить? — Пятифан шумно выдохнул, стараясь успокоиться, и клубы дыма окутали ребят. Эля закашлялась, на её глазах выступили небольшие капельки слёз. Когда Фролова пришла в себя, она легонько стукнула его по плечу, так как понимала, что более сильный удар пустит все старания по обработке ран парня прахом.       — Ой, да иди ты лесом, а. — Эля посмотрела на лес более осознанно, добавив: — Нет, знаешь ли, просто иди ты.       — Дура ты, Эльк… — Рома устало вздохнул, облокачиваясь спиной на трухлявые перила. — Пойдём лучле в дом, темно уже пиздец, хоть глаз выколи. Щас ещё Тихонов посёлок патрулирует. Запряжёт, типо, хуле вы тут ночью сидите, дебилы?       — Ну, с гневом Тихонова сталкиваться не хочется совсем. — в Элиной голове предстала картина, как перед участком проезжает милицейский "бобик" и, резко затормозив, выпускает из своего салона грозного мужчину, намеревающегося отчитать кого-то за несоблюдение комендантского часа. А увидев Фролову — умницу, красавицу и отличницу, успехам в учёба которой можно только завидовать, — рядом с главным разгильдяем посёлка, которого в участке он видит чуть ли не каждый день, удивляется. Эля уже представляет, как его глаза округляются, а рот приоткрывается в немом удивлении, и он даже не знает, что сказать, —"Не дай бог это когда-нибудь произойдёт… Кошмар! Что обо мне вообще подумают, увидев с этим будущим вором в законе? У него приводов в милицию наверное больше, чем у меня пятёрок в дневнике!" — Эля резко встала со ступеней, едва не упав обратно от взявшегося из ниоткуда головокружения и, ухватившись за перила тонкими руками, она чуть ли не вбежала в дом, оставив удивленного Рому на крыльце.

❀𐬾𐬿༻✯༺𐬿𐬾❀

      Ночь была темнее, чем обычно... Капли дождя барабанили по крыше, ветки деревьев от сильного ветра хлестали по окнам, раскаты грома временами заглушали все звуки вокруг, заставляя натянуть одеяло на голову, чтобы не слышать этого. Фролова лежала в гостиной, на небольшом диванчике, а бабушка спала рядом, на раскладывающемся кресле. Яркие молнии на мгновение освещали тёмную комнату, окрашивая её в менее мрачные оттенки, но в тоже время добавляя страшных и резкиз теней по углам комнат. Пальцы вцепились в старую наволочную с выцветшими полосками, перебирая её складки. Погода помогала мыслям становиться всё более удручающими, погружая её в жуткий сон. Ей снился кошмар, какой-то страшный и странный. На утро она его даже не смогла его вспомнить, но проснулась со звериным ужасом в глазах, стараясь отдышаться и прийти в себя. Около получаса она пыталась успокоиться, а после, аккурат свесив ноги, девушка нащупала на деревянном полу, благодаря которому она уже успела получить пару заноз, тапочки, быстро нацепив их на себя.       Взлохмаченные пряди прилипли к лицу, руки на мгновение задрожали. Фролова оглядела комнату — бабушки рядом не было. Яркие лучи солнца пробивались через оконную раму, попадая в глаза девушки, заставляя её зажмуриться. Странно, но это заставило на мгновение улыбнуться, придавая уверенности в том, что сон навсегда останется сном. Сзади кто-то кашлянул, призывая обратить на себя внимание. Эля слегка вздрогнула и, вцепившись тонкими пальцами в край ночнушки, обернулась. Лёгкий испуг сменился раздражением, когда в полумраке коридора она разглядела заспанное лицо Ромы, который стоял и смотрел на неё, оперевшись плечом на дверной проём. Эле показалось, будто он боялся её потревожить.       — Что тебе надо? — девушка закатила глаза, стараясь не подавать вида, что ей неловко стоять в одной ночнушке перед ним, но она поняла, что раз это продолжается уже больше нескольких минут, придётся сделать невозмутимый вид и постараться выгнать его из комнаты. — Выйди отсюда, а!       — Ты чё завелась с утра-то блять? Тебя баб Шура попросила разбудить. Она в лес ушла. — задумавшись на долю секунды, Пятифан добавил: — И, чтоб ты знала, я в коридоре стою, поэтому выходить мне не придётся.       Девушка сделала глубокий вдох, захлопнув хлипкую дверь прямо перед носом Пятифана, чуть не ударив его этой дверью прямо по лицу, но ему, на удивление, повезло — успел увернуться. Фролова искренне надеялась, что когда она полностью успокоится и приведёт себя в порядок, парень уже покинет этот дом и не будет показываться ей на глаза хотя бы вне школы, а то от этой наглой физиономии её изрядно начало подташнивать. Игорь по характеру ей нравился намного больше — оптимистичный, всегда с юмором, хулиганит только из-за Пятифановских глупых идей, определенная доброта в нём тоже есть, кстати, в отличие от Ромы. За размышлениями она не заметила, как расчесала волосы и оделась в запасную одежду, оставленную у Александры Фёдоровны на всякий случай — женщина настояла на этом. Последний раз глянув в зеркало, она вышла в коридор, столкнувшись там с Будаевым. Выглядел парень намного лучше, отёки спали с лица, ссадины покрылись корочкой, а синяки начали понемногу светлеть — бабушкины мази действительно волшебные, раз это всё произошло всего за одну ночь.       — Ой, Игорёк, ты как себя чувствуешь вообще? — Фролова продолжила осматривать его лицо, а в особенности нос после ночного рассказа Пятифанова. — Как твой нос?       — Всё намного лучше, Эльк. Спасибо тебе и баб Шуре, на! С носом чёт неприятное, но это уже не в первый раз, его просто поправить чутка надо. — бурят неловко улыбнулся. — Слушай, я пойду щас наверное, мамка забеспокоиться скоро должна и увидеть, что я дома не ночевал, а то потом меня такая пизделовка ждёт, похлеще вчерашнего, на! — он гоготнул, скривившись от боли в скулах.       — Ты сможешь дойти сам? — он кивнул, приправив это репликой: "Канеш, я чё лох позорный, чтоб после пиздиловки до дома не дойти?" — Ну, хорошо… А Пятифан?       — Да он тоже дойдет без всяких. Элька, а он вообще тебе сильно мешает, на? — положительный ответ девушки читался в её глазах. — Ну, хочешь, я его заберу?       — Сейчас или в принципе? А вообще, было бы великолепно, мне от вас отдохнуть надо. — Фролова вымученно приподняла уголки губ. — И, на самом деле, мне и самой уходить скоро надо, а то Вадим переживать начнёт.       — Может мы это… проводим тебя, на? — Эля понимала, что Бяша спрашивает не разрешения довести её до дома, а разрешения потревожить её комфортное одиночество ради их успокоение. Игорь же понимал, что устала она только от Пятифана, правда не мог объяснить себе, почему. — Щас соберёмся все по-быстрому, доведём тебя до дома, вот и отдыхай от нас, а то не по-пацански как-то девчонку не проводить.       — Ладно, давай этому скажи, чтобы доедал и собирался, а я пойду форму сложу в портфель пока. — пара минут, и Эля несколькими аккуратными движениями сложила всё максимально компактно, уже обулась и накинула на плечи бабушкин кардиган. — Знаешь, Игорёк, давай я лучше сама дойду, а то соседи не так поймут, да и Тихонов… В общем, позвоню кому-нибудь из вас или Вадик позвонит, скорее всего! Дверь захлопните только и тарелки в раковину уберите! — Эля сделала выпад в сторону кухни и, схватив с тарелки булочку с творогом, выскочила на улицу, оставив Игоря и Рому в недоумении стоять в коридоре.       — Ромыч, это чё щас было, на? — Игорь задумчиво почесал затылок, вперив свой взгляд в главную причину Элиного странного поведения, а если быть точнее, в Пятифана, он лишь пожал плечами. — Так, ты мне щас всё рассказываешь, на! Иначе я сам буду у девчонок спрашивать, чё у вас за шуры-муры с Элькой.       — Да какие нахер шуры-муры, Бяш? — Рома стукнул его по затылку ладонью, отчего изо рта Будаева вырвалось протяжное "О-о-ой", — Долбишься в глаза, что ли? Мы с этой Элей бляха почти не разговариваем, а если происходит чёт такое — то это обязательно наезды с её стороны, а вот какого хуя блядь, я не врубаюсь. Бесит меня пиздец. И она сама бляха, и её поведение.       — Я в отличие от тебя, на, в глаза не долблюсь! — Игорь стукнул Рому в ответ и, открыв ржавеющий кран, начал мыть грязную посуду. — Вы, бляха, выглядите как поссорившаясь парочка, и я нихуя не шучу.        — Да ты ёбу дал, что ли? — Рома оскаблился, такие слова даже от лучшего друга совсем его не радовали — то-то он удивлялся, что к нему девчонки катить практически перестали, разве что, только самые смелые и бойкие. — Бляха, ну не, вообще не смешно, Игорёк…       — То-то, Ромыч, только я тебе правду скажу, на! Остальные ссут, — Будаев ухмыльнулся, скосив глаза на друга, — Оно и понятно, ты ж вон какой злой бываешь, а если чё не так — сразу в рожу. Не, это конечно правильно, но не всегда проблему решит, братан.       — И чё, сука, делать-то с этим? — Рома провёл руками по волосам, растрепав их ещё сильнее. — Ко мне ни одна тёлочка не подходила, бляха, а если мимо блять проходит красивая девчонка какая-то — сразу глаза опускает, будто меня тут нет вообще!       — Дела-а-а… — Игорь положио последнюю тарелку на вафельное полотенце и, развернувшись, опёрся руками о столешницу. — Ну, ты это, на… Можешь попробовать не разговаривать с ней, не лезть с советами и не здороваться в принципе, а то она от одного твоего присутствия бесится.       — То есть, ты предлагаешь мне её игнорировать и вести себя, как она? — Пятифан ухмыльнулся, а потом начал заливисто смеяться, будто ему рассказали самый смешной анекдот в мире. — Не, брат, это вообще не дело. Тем более, я чё баба, что ли, чтобы так себя вести?       — Ну, тогда у меня больше нет идей на! — Игорь насупился: его брови сдвинулись к переносице, а уголки губ поползли вниз. — И вообще, ты пиздец какой привереда!       — Да этот "план" твой, бляха, даже хуже того, что мы с Полинкой в шестом классе провернуть пытались. — Рома шумно выдохнул, погрузившись в раздумия на несколько минут, а потом просиял. Игорю даже показалось, что сейчас над его головой загорится лампочка, и Рома выкрикнет что-то вроде "Эврика!", — А вообще… есть у меня одна идейка, братан…