Катарсис

В доме Кира сидела в своей комнате и нервно теребила разбитый экран телефона, слушая оры матери, пытающейся вразумить ее насчет беременности. В очередной раз вздохнув, она упала спиной на свою пружинную кровать. Ее взгляд пробежался по комнате в надежде зацепиться за что-то, абстрагироваться от надоедливых причитаний матери. Взор упал на потрескавшуюся стену и на ковер, висящий там же. В детстве Кира обводила пальчиком узор на нем, повторяя орнамент, и мысленно рисовала незамысловатые фигуры и элементы. Любовь к творчеству у нее была от дедушки. Она могла часами зависать в его комнате, пока мать бухала с дружками на кухне. Мужчина всегда защищал ее от нападок Наташи, подставляя свое тело, когда девочку вновь хотели избить. К сожалению, он был слишком стар, чтобы дать полноценный отпор. Дедушка был художником. Как и в нем, в Медведевой была та же страсть к живописи. Но его никогда не воспринимали всерьез. Как и ее. Когда была жива бабушка, она всегда ругала его за выбор профессии, говоря, что «твои каракули и рубля не стоят, и ими невозможно прокормить семью». Он молчал, а когда маленькая Кира, высунувшись из-за кинескопного телевизора, наблюдала за очередной сценой, поедая шоколадные шарики на завтрак, в его глазах она видела не привычную доброту, а грусть. Тогда и отец был жив. Было счастливое и беззаботное детство: мама еще не пила, а большинство членов семьи были живы, и девочка была поистине счастлива. Ей было пять, когда папа принес ей журнал «Винкс», который только появился в их городе, — для нее это было самое настоящее сокровище, ведь фей она видела только на экране пузатого, как она говорила, телика. Он показывал не так много каналов, но ей было достаточно для того, чтобы залипать перед садиком на красочные мультики. Сейчас же его даже не включают. Также на стене висели рисунки Киры, которые она рисовала в те моменты, когда была подавлена. В основном там была природа. А в ее альбоме таились скрытые рисунки, которые она никому не показывала. В них была ее душа. Там она выплескивала свои эмоции насчет беременности и матери, не воспринимающей дочь. Были рисунки и на тему ее сложных отношений с Семёном, ее парнем, который каждый раз морально изводил ее, но девушка не могла признаться в себе в этом, чтобы его бросить. Был рисунок и ее врача… Идея нарисовать Елизавету Андреевну пришла после того, как та купила ей булочку. Девушка, удрученная тем, что к ней никто в этой жизни не относился хорошо, погрязла в мечтаниях к Лизе так, что в благодарность нарисовала портрет. Конечно же, блондинка никогда его ей не покажет и будет хранить в тайне этот портрет. Кире казалось милым то, с какой заботой к ней относилась Лиза, но она боялась, что это обернется для нее очередным предательством. Поэтому о никаких даже приятельских отношениях не могло быть и речи. Затем Кира обратила внимание на полочку с корабликом, который трепетно и с душой сделал дедушка, когда Медведева была маленькой. Он говорил внимательно слушающей девочке, что в далеком прошлом мореплаватели приходили с такими конструкциями в храмы и подвешивали их к потолку, получая благословение на новое путешествие. Дедушка серьезно относился к моделям кораблей, каждая деталька была на своем месте. Он был настоящим мастером на все руки, который хотел привить любовь к рукоделию Кирочке. Сквозь ломоту в теле она попыталась встать, чтобы еще раз прикоснуться к работе дедушки, вновь изучить прекрасно прорисованную палубу и красиво прошитый парус корабля. Покрутив модельку, Кира с улыбкой вновь вспомнила времена, когда могла зайти в его светлую комнату, наблюдая за тем, как работает дедушка. Кое-как доковыляв обратно до кровати, Кира поморщилась от боли в ноге, решив осмотреть свое тело. Рана на ноге кровоточила и неприятно зудела. «Мама в этот раз хорошо постаралась», — подумала Кира. Конфликт, как обычно, начался с обычной претензии, почему Кира не помыла за собой кружку. Одну кружку. И конечно же, мама, вернувшись с работы, уже была в подвыпившем состоянии. Хоть ее постоянно не было дома, Наташа, наверно, выходила на смену раза три, в остальное время она бухала. Да и работой это было сложно назвать, ведь она перебивалась там кое-как и получала ничтожно мало, так что ее зарплаты хватало лишь на очередной стопарик. Медведеву достала такая жизнь, и обрекать еще и ребенка на такое? Нет уж. Сомнения постоянно одолевали девушку: ребенок будет для нее единственным живым человечком, которому она будет нужна. Она будет мамой. Это знание приносило ей боль. Какой она станет матерью? Уж точно не такой, какой была Наташа. Ее ребенок, хоть и незапланированный, но в какой-то степени был желанным. Медведева поняла, что влипла, что уже полюбила своего ребенка и просто так убить его она не сможет. Слова матери теперь не имели веса в глазах Киры. Но она не знала, как отреагирует отец ребенка, девушка надеялась на адекватную реакцию от Семёна. Сидя на кровати и протирая перекисью рану от разбившейся бутылки матери, она в очередной раз нахмурилась и поджала губы, усердно обрабатывая ногу, пытаясь остановить кровь, как услышала очередной вопль мамы, приближающейся к ее комнате. — Кира! — заголосила мать. — Что ты надумала о ребенке? Ты как его воспитывать собираешься? Думаешь, мне такую несносную девчонку, как ты, было легко воспитывать? — Какая тебе вообще разница до моего ребенка? Будто бы ты меня воспитывала… — вполголоса произнесла Медведева, приподнимаясь и тут же хватаясь за кровоточащую ногу. — Значит, я тебя не воспитывала? А у кого в детстве были все игрушки, которые ты просила? А кто тебя одевал, кормил? А? — вновь, начиная злиться, прокричала женщина, надвигаясь на дочь. — Мам, все игрушки у меня были от дедушки или папы. Ты меня никогда не любила, — наконец осмелилась высказать всю правду в глаза матери блондинка. — Значит, не любила? Да нахуй я тебя тогда вообще рожала, — приблизившись к лицу Киры, зашипела Наташа, опуская руку и хватая больную ногу дочери прямо за рану. Та вскрикнула, а из глаз хлынули слезы от обиды и боли. От вновь разбитого сердца. — Прекрати, очень больно! — всхлипывая и судорожно пытаясь оттянуть руку, пропищала Кирочка. — Когда же ты уже успокоишься? — А я, милая моя, никогда не успокоюсь, — скалясь и наконец отдергивая руку, отчеканила мать, — пока ты аборт не сделаешь, не успокоюсь. — Да где я тебе деньги на него найду, блять, — в отчаянии закричала Медведева, захлебываясь в слезах и чувствуя кровь, что неизбежно потекла из-за задетой раны. — О, а вот это мы щас тебе устроим. Семён знает? — Нет, не знает еще и, мам… — глаза Киры округлились, когда женщина взяла ее телефон и набрала номер ее парня, — не надо, пожалуйста… Я сама ему все расскажу. Медведева попыталась отобрать телефон, но безуспешно, так как мать была явно крупнее ее. — Алло, Сёмочка, — язвительно протянула ее мать, — я тут тебе новость хочу сообщить. «Радостную». Кира-то наша беременна. Из трубки девчушка услышала лишь ругательства. — Ах, какая неприятность, что ты не знал… Поздравляю, папаня, — едко прокомментировала она, — Ну да, можешь приехать к нам. Кира, всхлипывая, неподвижно стояла. Она снова стала маленьким беспомощным ребенком, стоящим перед чудовищем, что она звала мамой. Наташа рассказала ее секрет специально, чтобы унизить ее, хотя Медведева собиралась сделать это самолично. — Мам, за что… — лишь один вопрос интересовал ее. А та, придвинувшись к ее лицу и дыша перегаром, прошипела. — За все хорошее… Как ты мне жизнь испортила, так и я тебе, — произнесла женщина и швырнула телефон в лицо дочери, направляясь на кухню, громко хлопая дверью. Кира всхлипывала, держась за подбородок, по которому попало ненавистным смартфоном. Подойдя к зеркалу, она стала рассматривать большую ссадину. Снова взяв перекись, блондинка обрабатывала рану, надеясь, что на сегодня концерт был окончен. А оказалось, это только начало. Подобрав все еще чудом работавший телефон, Медведева позвонила Семёну, пытаясь отговорить его приезжать. Она боялась его реакции, но он настоял: парень хотел все обсудить. Кира согласилась, понимая, что вряд ли сможет его переубедить. Прошло около двадцати минут, прежде чем она услышала, как в их калитку постучались. Выглянув из окна, девушка заметила своего парня. Она даже обрадовалась: возможно, сейчас, при личной встрече, они смогут все решить, но страх в глубине ее души заставил поежиться. Не вытерпев напряжения, Кира выбежала во двор, чтобы поговорить за калиткой. Она попыталась обнять его, как раньше, но он слегка оттолкнул ее. — Почему ты мне не сказала о беременности? Кира, блять. Как можно быть такой бестолковой? — прошипел в ярости парень. — Прости, я просто… Не хотела говорить, пока сама не приму решение, — тихо промямлила в ответ блондинка. — Какое, нахуй, решение. Аборт и точка, — отчеканил он. — Пожалуйста, Семён! Не кричи, давай поговорим спокойно. Я бы хотела, чтобы мы были семьей. — Ты вообще в адеквате? Ты, блять, вообще думаешь своей головой? — парень уже перешел на крик. Кира, оглянувшись, пыталась его утихомирить, чтобы соседи не услышали. Слухи в их городе распространялись очень быстро. — Тебе моих измен мало было? Когда я с девками шлялся в надежде, что ты отъебешься от меня, наконец! — Что ты такое говоришь, — всхлипывала Медведева, — мне же больно, прекрати… — Господи, я и так тебя столько лет терпел… Твою мужеподобную фигуру принял и стерпел, когда ты виски свои сбрила. Я это все, блять, терпел, потому что знал: ты никому, нахуй, кроме меня, не нужна, — в остервенении прорычал новоиспеченный отец, — неужели ты не замечала, как я к тебе отношусь? Даже не бросила меня… И залетала, видимо, специально, чтобы все наладить. Я все время изменял и буду изменять, потому что могу. А ты просто тряпка, об тебя ноги вытереть и дальше пойти. — Я… Я не специально забеременела. Это вышло случайно, Сём! Но я действительно надеялась, что наши отношения это сплотит, — проговорила Медведева дрожащим голосом, а слезы градом потекли по ее щекам, создавая солоноватый вкус на губах. — Значит, решаем так! Окончательно расстаемся, и ты делаешь аборт. Ни ты, ни этот ребенок мне не всрались, я понятно изъясняюсь? — раздраженно прыснул слюной Сёма, всучивая ей наличные, — это на аборт, и, сука, только попробуй не сделать, — грозно произнес он, удаляясь восвояси. Всхлипывая от боли и унижения, Кирочка дрожащими пальцами подобрала деньги. Конечно, она знала про его измены и даже однажды пыталась с ним расстаться. Но Семён сделал все, чтобы ее вернуть, и они вновь сошлись. Однако теперь она осталась одна, никому не нужная и беременная. Их отношения с парнем начались в школе, и не всегда были столь болезненными для девушки. Когда-то у них была идиллия и бескрайнее спокойствие, доставляющее Медведевой самые положительные эмоции. Она считала себя счастливой: каждое свидание, каждый взгляд заставляли чувствовать ее особенной. Все началось примерно с восьмого класса, когда Кира увидела его… Он был старше на несколько лет и казался ей идеалом, настоящим парнем. Первые попытки сблизиться были через два месяца после того, как она впервые его заметила. Изначально девушка ходила за ним по пятам, стараясь обратить на себя внимание, но чуда, как в сериалах, не произошло. Каждый раз она смотрела расписание старшеклассников, чтобы только взглянуть на него на переменке. В классе у Медведевой не было друзей, и все дразнили ее, обзывая мальчиком за слишком грубые черты лица и не «девчачий» стиль. Поэтому выбрав объект обожания, она сместила ракурс насмешек над ней на что-то более приятное. Девушка в очередной раз сталкерила страницы Семёна, подписываясь на него в соцсетях и надеясь, что он ее заметит. И в один такой раз она решила действовать, вдохновившись глупой мелодрамой про подростков. Проскользнув через старшеклассников, она будто бы случайно выронила учебники из рук прямо перед ним. Он же помог их собрать — так и завязался диалог. — Извини, пожалуйста. Я такая неловкая, — смущенно пробормотала Кирочка, подбирая учебники. — Ничего страшного, у всех бывают плохие дни, — подмигивая, произнес парень. И тут, как по закону жанра тупой мелодрамы, пальцы их рук соприкоснулись, и словно искра электрического тока пробежала между ними. Девушка прикусила нижнюю губу, ее и без того нарумяненные щеки покраснели еще больше. Но, скорее всего, это один ударил током другую. Однако Медведева, почувствовав себя той самой главной героиней, не смогла сдержать улыбки, которая становилась все шире. Решившись взглянуть на предмет своего воздыхания, она услышала заветные слова, которые так долго ждала: — Меня зовут Семён. А тебя? Из какого ты класса? — поднимая с пола последний учебник и протягивая его девушке, спросил парень. — Зови меня Кирой, и я из восьмого класса, — кокетливо проговаривала блондинка. — Ты не против будешь прогуляться после уроков? Лицо Киры засияло в предвкушении, и она поспешила ответить на предложение согласием. Как и договаривались, молодые люди встретились после школы. — А чем ты увлекаешься? — заинтересованно спросил Сёма, завязывая разговор. — Я рисовать люблю, но это так, скорее баловство. Дедушка раньше учил. Хочешь тебя нарисую? — со вспыхнувшим огоньком в глазах и лучезарной улыбкой предложила Медведева. — Ну знаешь, я не любитель… Может, когда-нибудь потом, — но ни в какой другой раз он не дал себя нарисовать, а навыков Киры на тот момент не хватало на то, чтобы рисовать по памяти. С фотографии для нее же тоже было не то. Затем они стали гулять все чаще, и намерения их становились все серьезнее. И так спустя полгода отношений девушка уже была знакома со всей компанией Семёна, она смогла найти себе там подружку, Машку, с которой они стали не разлей вода. По вечерам ребята зависали компашкой: пили пиво на лавочке. Для них это было обычное занятие. — Машка, ну как у тебя с твоим Володькой? — спросила Кира, открывая бутылку «Жигулевского» пива. — Ой, даже не спрашивай. Расстались мы, — ответила она, демонстративно надувая губы. — Ну да, Машке у нас другой нужен. Богатый, — хором загоготали остальные парни из компании. — Да, я ищу достойного мужчину! И что такого? — претенциозно заявила Маша. — Ты нам лучше покажи, как ты глазом бутылку пива открываешь, — откровенно насмехался Вовка, а Машка закатила глаза и начала открывать бутылку, параллельно поправляя свой короткий топик. Маша была девушкой яркой и броской, вокруг которой клубилось веселье. Крашеные кудрявые рыжие волосы в сочетании с карими глазами и короткой одеждой привлекали заинтересованные взгляды. — Зай, а ты рассказала Машке? Как мы потрахались-то уже, — едко отметил Сёма, и Кира, краснея, пыталась убрать его руки, которые он уже устроил на ее заднице. — Не рассказывала! Мы потом посплетничаем, — подмигнув в знак поддержки, пролепетала Маша, заметив, как Медведевой неприятна эта тема. Тогда впервые ей стало мерзко от него. Далее все становилось только хуже: многочисленные измены, оскорбления и моральное истощение детской психики Киры. Смахивая слезу воспоминаний, блондинка закрыла калитку и засеменила к дому, чтобы позвонить Маше. Шли долгие гудки, и несколько раз трубка сбрасывалась, но затем послышался ленивый ответ: — Алло? — Маш, он меня бросил… Я не знаю, что мне делать, — шмыгая носом, произнесла Кирочка. — Мне сейчас неудобно говорить, но я все-таки скажу. Ты сама виновата, — ядовито проговорила она. Блондинка побледнела от возмущения и сразу же выпалила: — И в чем же я виновата? — Ты шантажировала его! Надеялась на семью? На ребенка? Только вот так не бывает, — надменно фыркнула Машка. — И это он тебе сказал? Ты поверила… — пытаясь выровнять дыхание, промямлила Медведева. — Конечно, поверила. Мы столько лет дружим. — Пожалуйста, послушай меня… Я не пыталась удержать его ребенком, только наивно полагала, что это исправит наши отношения, — пытаясь образумить девушку, пролепетала Кира. Она надеялась на поддержку от старой подруги. — Да, конечно. А разве раньше это было непонятно? Что ваши отношения обречены? Разуй глаза уже, — на фоне послышался тихий мужской смешок. — Ты сейчас с ним…? — проговорила Медведева совсем уже упавшим голосом. — Это неважно. Просто лучше забудь о нем и сделай аборт! — довольно резко оборвала подруга. — Да что ты вообще знаешь, Маша! Мы же дружили! Оказалось, она кричала в пустоту, ведь Маша уже повесила трубку. В комнате послышались сдавленные рыдания. За один день она потеряла двух самых дорогих ей людей, которые так тошнотворно предали ее. Лишиться подруги было для нее последней каплей. Схватившись за живот, Кира легла на кровать. Воспоминания дня были туманными, ее словно накрыла пелена. Чтобы прервать цепочку гнетущих мыслей, начинавших ходить по кругу, девушка решила сконцентрироваться на чем-то одном. Прикрыв глаза, она вдруг осознала, что единственный человек, которого она бы хотела видеть в этой жизни, — это ее ребенок. Она уже думала не только о себе, но и о том, что будет с ее малышом. Особенно ясным это казалось, когда она вспомнила ссору с Семёном: тогда она боялась не за себя, а за ребенка. Поглаживая живот, Кира приняла окончательное решение — она не будет делать аборт. Резко встав, девушка схватила деньги и в порыве отчаяния решила сжечь их. Перешагивая через пьяную мать возле двери, которая отрубилась от водки, блондинка взяла немного сена и наличные вместе со всеми фотографиями. В руках она держала снимки, где они были всей компанией возле школы и весело обнимались; фотки с Машей в обнимку, когда рыжеволосая красила ногти Медведевой; кадры с Семёном около местного леса, в который они ходили на шашлыки, — теперь все эти воспоминания тонули в слезах Киры, а фотографии, обугливаясь, тлели.