Катарсис

Медведева разлепила глаза от яркого света, который пробивался сквозь приоткрытые шторы: бледно-желтое солнце словно умыло прозрачными лучами лицо девчушки, заставив ее поморщиться от внезапного пробуждения. Она, будто диванный кот, растянулась на постели, вытянув ноги и руки, так что впервые за долгое время смогла почувствовать, как бьется ее сердце. Встав с постели, Кира ощутила странный прилив сил и энергии. Около ванны к горлу подступила небольшая тошнота, которую она все еще могла игнорировать. Взглянув на часы, девушка поняла, что Лиза была уже на работе. Кире резко захотелось ей написать. «Чтобы что…? Узнать, как ей работается?» — усмехнувшись и прикусив кончик языка, Кира остановилась посередине кухни, но затем приняла решение все-таки прислать сообщение брюнетке. Медведевой было интересно узнать, как себя чувствовала Лиза после их вчерашнего разговора. Они же открылись друг другу? Ей казалось, что это был вечер единения, в котором ее раненая душа потянулась к тому, кто мог бы защитить ее. Натерпевшись боли, гнева и ненависти, она жаждала того, чтобы ее просто любили. Надежда израненным зверем звенела в ушах. Ей не хотелось мешать Андрющенко, но любопытство одержало верх, и она решилась задать формальный вопрос. Кира 10:04 Когда вернешься домой?

Лиза 10:06

Когда вернусь, тогда вернусь.

Ответ заставил блондинку нахмуриться: «Я что-то сделала не так? Почему Лиза была так холодна в сообщении? Я навязываюсь? Вчерашние откровения оттолкнули ее?» Наверное, она была слишком наивна, раз полагала, что тот разговор их сблизил. Чувство отвращения к себе, поселилось в животе и, казалось, разбухало с каждым нервным вдохом. Кира была слишком ранима, чтобы думать о чем-то другом. Она была уверена, что в холодном отношении Лизы была виновата она. Вина, как тень, преследовала ее по жизни: мать пила, и Семён ей изменял. Может, она являлась действительно плохой дочерью? Была недостаточно привлекательна? Она изводила себя на протяжении многих дней, месяцев, лет. Кира боялась снова вернуться в это болото ненависти, которое сама и создала, потому что сейчас чувствовала себя поистине счастливой: мать больше не могла ее ударить по пьяни; никакой утырок ее матери не мог подкатить к ней; Семён не трогал ее и не пытался вернуть деньги, которые он дал на аборт. Пока что. Осознание обухом пришлось по голове. Он обязательно потребует их обратно, и ей будет нечего ему предложить. Девушка мысленно застонала и подняла глаза на белый потолок: хотелось, чтобы в голове была такая же холодная белизна, что смогла бы впитать остатки темной краски от грязной кисти. В груди болезненно заныло. Однако случайный ленивый взгляд на циферблат напомнил о том, где она сейчас находилась. Тикавшие в лад сердцебиения стрелки часов сбили ее с привычных мыслей, с печали, будто куда-то торопили. Кира вновь захотела написать Лизавете, но засомневалась: она побоялась, что будет навязываться и написывать бесконечное количество СМС. Поэтому она решила прибраться в квартире и поесть, чтобы как-то отвлечься. Быстро сварганив завтрак, Медведева быстро перекусила и принялась за уборку. Девчушка, перемыв полы во всей квартире, затеяла основательную уборку у себя в комнате. Она расклеила на стену свои небольшие плакаты и некоторые рисунки, застелила пушистым покрывалом кровать, а также повесила небольшую гирлянду над своей постелью. Синий. Белый. Зеленый. Мерцание огней помогали ей успокаиваться в самые тяжелые времена: Кира представляла, что фонарики — это звезды, о которых ей так часто рассказывал дедушка. Вдвоем они выходили по вечерам из дома и садились на самодельную скамейку, чтобы посмотреть на россыпь звезд. Он рассказывал о Большой Медведице, которая будто протягивала свои лапки к медвежонку. Маленькая Кирочка не особо понимала, как дед разглядел в беспорядочных небесных огоньках медведей, однако ее восторженное воображение само соединяло звезды, рисуя картинки животных. Довольно усмехаясь, дедушка проводил параллель с их фамилией и говорил, что маленький медвежонок — это Кирочка, а большой медведь — вся их семья, которая всегда будет оберегать ее. Она пообещала себе, что также будет защищать своего ребенка, как большая медведица свою малютку. Свалив в мусорный пакет стопку своих старых рисунков, Медведева уселась на кровать в позу лотоса. Рядом лежало яблоко, потрепанный блокнот и пенал. Карандаш стал сам рисовать очертания Лизы, штриховкой сглаживая острые углы и размывая линии. Нарисовав небольшой портрет Андрющенко, она перевернула страничку и, как завороженная, ушла в себя. Вдохновение явило девушке образ, причем так ясно, что на белом листе она уже видела ее глаза. Глаза Лизы… Темная зелень внимательно смотрела на нее с рисунка. Девчушка судорожно задержала дыхание, а затем выдохнула: на нее будто бы смотрела сама Лиза своим самым нежным взглядом. Кира жалела, что у нее не было акриловых красок или акварельных карандашей для того, чтобы проработать каждую крапинку этих прекрасных радужек. У нее был только тускло-зеленый, которым она и попыталась нарисовать глаза Лизаветы. Закусив губу, она старательно закрашивала глаза, так сильно нажимая на карандаш, что он сломался, а рука, держащая его, дрогнула. К сожалению, этот оттенок не мог передать всю красоту глаз ее врача. Если бы она могла, то посвятила бы каждую страничку блокнота, чтобы запечатлеть каждый ее взгляд. Увлекшись рисованием и музыкой, Кира не заметила, как ноябрьские сумерки опустились на город, гася закат. Опомнившись, блондинка поняла, что через часа два должна вернуться Лиза. Должна… если у нее не будет срочных дел и приемов. В квартире было тихо и холодно: отопление еще не включили, а на улице с каждым днем приближалась зима, поэтому блондинка переоделась в более теплую домашнюю одежду. Решение о приготовлении ужина возникло почти сразу. Ей захотелось побаловать Лизу и загладить свою вину. Отстраненность Андрющенко оставила отпечаток в сознании девчушки. Кира всегда внимательно следила за людьми, уделяя больше внимания чужим эмоциям и комфорту. Какой был толк обременять кого-то своими проблемами… Вооружившись интернетом и достав все ингредиенты, блондинка приступила к готовке: выбор пал на плов, который мог бы произвести впечатление на Лизу. Возможно, она готовила не так хорошо, как Елизавета, но делала это с душой и желанием удивить. Наконец управившись, она услышала, как входная дверь хлопнула. Кот тут же молниеносно побежал встречать свою хозяйку. Кира тоже вышла в коридор и увидела Лизу, которая принесла с собой холодный ветер и пару оранжевых листочков на ботинках. Ее щеки были слегка порозовевшими, а губы изогнулись в радостной ухмылке. — Привет, — раздался хриплый голос Елизаветы, по которому Кира тут же поняла, что та, видимо, выкурила сигарету перед подъездом. — Привет, — застенчиво произнесла Медведева, неловко топчась на месте и сминая края кофты. Она часто так делала, когда волновалась. — Ты нервничаешь? — Лиза словно зрила в корень. — Как ты догадалась? — отвечая вопросом на вопрос, смущенно проронила Кира. — Не нужно быть гением, чтобы подметить привычки, — вновь ухмыльнувшись и приподняв изящную бровь в наигранном удивлении, проговорила брюнетка. Она будто бы насмешливо говорила: «Я вижу тебя насквозь!» — Я… Возможно, — уклончиво начала Медведева, — просто я убралась в квартире и приготовила ужин. — О… — Это было хорошее «о»? — блондинке, было интересно, что имела в виду девушка: возможно, это был возглас удивления или же судорожный вдох. Кира еще не умела разбираться в эмоциях Лизаветы так, как это делала она. — Определенно, да, — промычала Лиза, параллельно снимая верхнюю одежду. — Я ничего не трогала в твоей комнате, — заверила девчушка, — она у тебя и так идеально чиста. Андрющенко и вправду была любительницей порядка, поэтому, когда Кира заглянула в ее комнату, то оторопела: все в спальне было чисто и аккуратно сложено. Но все-таки в доме Лизы ей не хватало некого уюта… Она, конечно, создала его у себя в комнате, но в чужое пространство лезть она не могла. В комнате была абсолютная строгость. Медведева задумалась: Лизе идеально подходит данный стиль, и в какой-то степени он ее и олицетворял. Фраза, слетевшая с уст блондинки, была произнесена будто с издевкой, поэтому она поспешила поправить себя. — Я только слегка помыла полы. Широкая улыбка озарила лицо брюнетки, и она прошептала: «Спасибо». Потоптавшись в коридоре, Лиза нарушила повисшую тишину. — Так. Мне нужно сгонять в душ, а то день совсем загруженный был, — вздохнула Лизавета, — и затем мы с тобой поужинаем. Кира молча кивнула, безуспешно пытаясь сдержать улыбку: Лиза была в хорошем расположении духа, так что то утренние СМС покинуло разум девчушки. Развернувшись на пятках, она поспешила на кухню, замечая, как за ней последовала Андрющенко, чтобы насыпать корм коту. Отсыпав нужное количество, Лиза распрямила плечи, положила свой телефон на тумбочку и поплелась в душ. Кира уже заканчивала приготовление ужина, как услышала звук уведомления. Она покосилась на телефон и все же решилась посмотреть на экран: Котик 20:08 Привет, я скучаю уже. Ты приедешь? Роковой «Котик» ударом отразился эхом в сердце, глаза распахнулись, норовя выкатиться из глазниц. Неверие перетекло в злость. Непослушные руки сами удалили сообщение. Нажав на кнопку, она тут же пожалела о своем решении. «А если Лиза узнает, что я трогала ее телефон? Да и зачем я лезу в ее личную жизнь?» — странное чувство ломало череду мыслей, даря еще больше вопросов, главный из которых металлическим стуком звучал в голове: почему же так была ненавистна одна лишь мысль о том, что блондинка не единственный «Котенок» в жизни Лизаветы. Судорожно пятясь от телефона, Кирочка присела за стол, прислушиваясь к тому, когда брюнетка уже выйдет из ванной. Как только вода выключилась, Медведева стала выкладывать еду по тарелкам, упорно делая вид, что ничего не произошло. Лиза зашла на кухню с влажными волосами, по ее лицу тоненькими струйками стекала вода. Кирочка, сглотнув слюну, взглядом провожала капли, спускающиеся по ее тонкой шее. Лиза задорно ей подмигнула, будто бы поймав за разглядыванием, и уселась за стол. Покраснев, Медведева тоже расположилась рядом с Елизаветой и приступила к трапезе. Кира терла ободок стакана, снова вглядывалась в ее шею, ключицу, горло, ворот майки — но не в лицо, боясь, что ее снова поймают с поличным. В течение нескольких минут они молчали, не зная, о чем заговорить. — Очень вкусно, Кир. Спасибо, — проговорила Лиза. «Отлично, я теперь еще и «Кир». Даже не котенок», — Медведева вдруг разозлилась на себя и на Лизу: на себя за то, что вела себя странно; а на Лизу за то, что та не называла ее мило и по-особенному, как раньше. «Так я казалась важной для нее», — думалось Кирочке. — Я старалась, правда, — хмуро протянула блондинка, уткнувшись носом в тарелку. — Как прошел твой день? — Отлично, — сухо прозвучал ответ Киры. — Ты злишься на меня за что-то? — девушка резко отложила вилку и выжидательно посмотрела на Киру, пытаясь поймать ее взгляд. — Нет, все нормально. На данный момент Медведеву бесила проницательность своего врача: от ее зоркого взгляда не ускользала ни одна эмоция. — Что-то непохоже… Кира предпочла игнорировать данную фразу и продолжила ужинать молча. Она чувствовала, что Лизавета словно протягивала к ней руку, которую Кира не знала, как взять, ломая брюнетке пальцы своим молчанием. После ужина Елизавета убрала тарелки и убедила Медведеву в том, что сама помоет посуду. Кира не была настроена спорить, поэтому просто села на стул, свесив ноги и уставившись пустым взглядом в стену. Вдруг в комнате раздался звонок телефона, и Кира, нахмурившись, отвернулась, не желая подтверждать свои догадки о том неизвестном абоненте. Лиза отвлеклась от мытья посуды и взяла телефон, чтобы ответить. — Алло, — нежно произнесла Лизавета. — Привет, я писала тебе. Ты не ответила. Я устала от этого… — в ответ протараторила Крис. — Погоди. Мне ничего не приходило. Странно, — задумчиво протянула брюнетка. Оглядывая комнату, Андрющенко вдруг поняла, что СМС удалила Кира. Больше было некому. Лиза, поджав губы в тонкую линию, удалилась в коридор, решив отложить разговор с девчушкой на потом. Кира все также смотрела в одну точку, понимая, что ее сейчас раскроют. В этом не было сомнений: все карты указывали именно на нее. Быть пойманной — не самая приятная перспектива, но было уже поздно что-либо предпринимать — она попала. — Хорошо, я приеду, — секундой позже добавила Лиза, отключая вызов и возвращаясь на кухню. Кира удивленно вылупила глаза на подобное заявление, чувствуя, как гнев стал подкатывать к горлу. Она не понимала, в чем снова провинилась перед Лизой, что она в очередной раз бросает ее на ночь. Вновь и вновь разочарование — долгое и мучительное падение с облачного замка. В горячечном полубреду Кира резко вскочила со стула и вскрикнула: — Но… Лиза! Я же все сделала для тебя сегодня! Почему ты бросаешь меня? Лиза, облокотившись о стену на кухне, усталым жестом потерла лоб, пытаясь понять, почему Медведева стала такой недовольной. — Что ты хочешь, а? Кира… Но блондинка перебила ее и возмущенно всплеснула руками, будто заходясь в истерике: — Да в чем твоя проблема? Лиза в удивлении подняла брови, внимательно анализируя поведение Киры. Проще сказать, Андрющенко была в ахуе и не понимала, за что на нее наехали. — Объясни нормально, пожалуйста, — голос Лизы стал тверже. Оттолкнувшись от двери, она придвинулась к девчушке. — Ты бросила меня в прошлый раз! Оставила одну ночью. Ты не уделяешь мне внимания. Ты просто ушла! — грозно тыча пальцем, тараторила Медведева, чувствуя, как в уголках глаз начали скапливаться слезинки, однако она понимала, что сейчас было не время плакать и показывать свою слабость: нужно было быть чуточку настойчивее. — Я приехала ночью домой… если что. Чтобы не оставлять тебя одну! Лиза подошла вплотную к Кире и взяла ее лицо в руки, пытаясь вглядеться в ее карие глаза: в центре воронки водоворота отражалось болезненное отчуждение. — Хрень. Все это. Можешь валить к своему мужику! — отстраняясь от ладоней Лизаветы и морщась, произнесла Медведева. — Так мы же не встречаемся с тобой, — стальным голосом отчеканила Лиза. Ей была непонятна причина истерики: почему Кира предъявляла ей. Лизавете казалось, что она уделяла достаточно времени, пытаясь наладить общение. Выпрямив спину и встав возле тумбочки, она вонзилась взглядом в блондинку, которая судорожно мяла кофту. Киру же данная фраза выбила из себя, ее словно внезапно оглушило. — Фу, я бы не встречалась с девушкой, — в отвращении выдавила из себя Медведева. Она произнесла это настолько ядовито и серьезно, что сомнений не оставалось: подобные отношения для нее были противоестественны. Целая гамма эмоций отразилась на девичьем лице, от непонимания до отвращения. Кире стало противно то ли от себя, то ли от возможности таких отношений. Наступило моментальное разочарование. Единственная слеза скатилась от неумения сдерживать свои эмоции. Лиза стояла, впиваясь пальцами в столешницу, пытаясь сделать вид, будто бы эти слова не пришлись звонким ударом по ее лицу, будто бы сердце не лопнуло от того, как повела себя Кира. Ей было даже противно думать о том, что она гомофобка. И как бы ей ни было больно от этих слов, ее лицо оставалось каменной маской, только приподнятая бровь могла бы выдать ее эмоции. Брюнетка строго произнесла: — Тогда какого хрена ты сейчас ревнуешь? Фраза разлетелась в тишине по углам комнаты и будто отрезвила блондинку. Она, как рыбка, открыла рот в попытке что-то произнести, но слова так и не слетели с уст. Затем она все-таки выдавила из себя: — Это не ревность. Я забочусь о тебе как о подруге, ведь не хочу, чтобы ты шлялась ночью где-то. До этого фраза о заботе выбила бы из Лизы легкие, но сейчас ей было абсолютно плевать. Она поняла, что никогда не откроется ей. Никогда не расскажет о том, что болит на душе, и о том, какая у нее ориентация. Тонкая красная нить хрупкого доверия оборвалась сегодня. — Ты сама-то в это веришь? Это была последняя фраза Лизы, произнесенная леденящим голосом, от которого по коже Киры пробежали мурашки. Затем Андрющенко резко развернулась и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Кира, оставшись одна в комнате, прикусила губу, чтобы не заплакать после ссоры. Лизавета стоически вытерпела все обидные слова, сказанные Медведевой, но реакцию на высказывание о ревности блондинка так и не поняла. Она не ревновала Лизу. Это была лишь забота. Ей просто хотелось больше внимания от брюнетки. Но, казалось, она действительно разрушила ту тонкую грань между ними своими словами. Она облажалась.