Катарсис

Елизавета задумчиво сидела в своем кожаном кресле. Была середина рабочей смены. С самого утра за окном шел дождь, а перманентный шум из мыслей под мерный стук капель о стекло все не утихал. Она словно забыла, где находилась, теряясь, словно бумажный самолет в туманности. Лиза пыталась сосредоточиться на следующих пациентах, которым она, всегда собранная, старалась найти индивидуальный подход, но именно сегодня брюнетка не могла думать ни о чем другом, кроме как о поцелуе. С утра все валилось из рук, и обычно чопорная перфекционистка Лиза не могла совладать со своими же конечностями. Задумчиво закусив губу и попытавшись обратить свое внимание на ежедневник, девушка почти заскулила от бессилия. Устало закрыв глаза, она потерла переносицу, нервозно откинувшись в кресле. Андрющенко, сцепив пальцы, стала медленно разминать руки, чувствуя, как напряженные запястья будто отяжелели. Она взяла ручку, чтобы быстро написать очередное важное напоминание, но она тут же выпала из рук и покатилась по столу прямо на пол. Лизавета внимательно наблюдала за тем, как она приближалась к краю столешницы, не спеша спасти ее от падения. Брюнетка слегка склонила голову набок и громко вздохнула: она будто бы потеряла контроль над всем, так что даже не могла взять ручку, которая глухо упала на пол, как и самообладание Лизы. Ей все еще сложно было признать факт поцелуя. Лиза, подняв ручку, стала нервно перебирать кольца на пальцах в попытке хоть как-то себя отвлечь, чтобы не заниматься ерундой — не думать о том, как приятно было целовать Киру; ощущать опьяняющее дыхание у себя на коже; чувствовать вкус покрасневших от холода припухлых губ; проводить по ним языком. И наконец, как по-блядски приятно было захватывать в плен нижнюю губу блондинки. Ох, черт. Сначала ее обдало жаром, а потом, в считанные секунды, Лиза почувствовала узел, завязывающийся внизу живота, заставляющий ерзать на кресле, постоянно меняя положение ног и рук, — ее мысли зашли определенно не в то русло. Она не должна была это чувствовать, ничего из того, что ощущала, начиная от глупого чувства привязанности, заканчивая дурацким возбуждением к подростку. Она ребенок. Елизавета снова и снова повторяла это себе, стараясь поверить в свои слова, но подсознательно она уже знала, что была повязана чувствами: мысли, которые Лиза хотела бы контролировать, возвращались к робкому и трепетному поцелую. Неосознанно она притронулась к губам, ощущая легкое покалывание от еще не стершихся в памяти отпечатков поцелуя. Вообще-то Андрющенко должна была злиться на Киру, но вместо этого ощущала неловкость. Она пыталась убедить себя в том, что это было ошибкой. Ее импульсивный порыв привел их в тупик. Они так и не обсудили ту ссору — вместо этого девушки поговорили губами. Очень опрометчиво. Лизавета ощущала, как рассыпалась на части, не в силах остановить камаз из своих чувств, летевший прямо в кювет из невысказанных слов. Ей никогда не приходила даже мысль о том, чтобы быть с Кирой, не говоря уже о том, чтобы поцеловать ее… Медведева была гребаным подростком, который не осознавал свои действия, а вот Лиза уже была взрослой и могла нести ответственность за свои слова. Внутренний голос, будто издеваясь, злобно смеялся, намекая на то, что сопротивляться этой манящей привязанности все сложнее, а вместе они вряд ли смогут быть. Елизавета находила этому тысячу причин. Вот бы была хоть одна, дозволявшая подобное… Ей немедленно следовало бы выкинуть эти грязные мысли и просто перестать думать о малышке Медведевой в подобном ключе, хоть та и была тогда не против их переплетенных губ и тяжелого дыхания. Лиза хотела лишь доказать Кире, что быть с девушкой не противно. Она будто бы приняла это на личный счет. В голове все путалось, мысли образовали большой ком, который Андрющенко уже не могла расплести. Ей так захотелось с кем-то поговорить, услышать голос, не быть одной — хоть что-то, лишь бы это вырвало из плена тяжелых размышлений, вернуло ее прежнюю назад. Она быстро достала телефон и написала Крис. Лиза 12:48 Я могу после работы заехать к тебе? Она попыталась выпрямиться, но тут же сдалась, откинувшись на спинку кресла. Лиза, нахмурившись, почесала кончик носа, а потом начала быстро стучать ногой, ожидая ответа. Брюнетка не заметила, как прикусила кончик ручки: скривившись, она почувствовала странный вкус на языке. Ну конечно, ее ручке понадобилось протечь именно сейчас. Этот день не мог стать хуже. Тщательно вытерев поверхность стола и приведя себя в порядок, Елизавета сложила руки в замок и опустила на них подбородок. Когда экран телефона загорелся и всплыло утвердительное сообщение от Кристины, ее самообладание вернулось. Внезапный стук в дверь вырвал ее из размышлений. Ее пациентка, поздоровавшись, вошла в кабинет. — Как ваша девочка? — пробормотала Лиза, стараясь выкинуть из головы образ Киры. — Ой, да все хорошо. Растет, — нежно произнесла женщина, поглаживая живот: у нее уже был внушительный срок. — Давайте сделаем УЗИ. И кстати, ваши анализы готовы, — возвращаясь к своему привычному образу врача, уверенно произнесла Андрющенко. Натянув перчатки, она стала готовиться к ультразвуковому исследованию. После УЗИ и дальнейших рекомендаций относительно срока и анализов брюнетка уже собиралась попрощаться с пациенткой, но женщина выпалила то, чего не ожидала услышать Лизавета. — А это правда, что вы у Медведевой ведете беременности? Я там от Зинки услышала слухи, что она… — попыталась подобрать правильное слово пациентка, — забеременела… Андрющенко от неожиданности выронила отчет, который собиралась отнести руководству после сеанса. Ее глаза выдавали растерянность: она будто бы потеряла былую уверенность, а ее привычная отстраненность исчезла. Лиза быстро собрала бумаги и уставилась на нее непроницаемым взглядом. — Это конфиденциальная информация, — угрожающе зашипела врач. — Ой, Елизавета Андреевна, да слухи же по городу ходят. И моя соседка-подружка на ее улице… — тихо ойкнув, попыталась оправдаться женщина, вжимаясь в кушетку. — Вы лучше о ребенке заботьтесь, — перебила Лиза и махнула головой в знак того, что разговор окончен. Дамочка с видимым трудом выслушала назначения доктора и, даже не попрощавшись, поспешила покинуть кабинет, нервно схватившись за живот. Андрющенко тяжело вздохнула: даже здесь ей не давали покоя с этой девчонкой. Слухи — действительно страшная сила, особенно когда живешь в довольно маленьком городке, где многие друг друга знают. Этот день точно не мог быть еще хуже, чем он есть.

***

После работы Елизавета решила написать Кире, предупредив, что вернется ночью. Лиза 19:02 Буду поздно. Можешь не ждать:) Она долго размышляла над тем, отправлять ли глупый смайл с улыбкой. Лизавета была похожа на школьницу, которая мило… флиртовала…? Ужасная фраза и ужасная улыбочка. Андрющенко не использовала подобные смайлики. Почувствовав, как капля дождя упала на нос, Лиза нахмурилась: «Такое детское поведение!» Погода оставляла желать лучшего, поэтому, недолго думая, девушка заскочила в машину, а затем заехала в магазин за вином. Когда Андрющенко приехала к Крис, та встретила ее с улыбкой и, заключив в медвежьи объятия, ласково поприветствовала. — Как у тебя дела? — поинтересовалась Лиза, двигаясь в сторону кухни, чтобы открыть вино и разложить орешки и сыр на тарелку. — Та все по-старому. С мамой на днях говорила, и у нее все хорошо. В магазине ты давненько что-то не появлялась, — произнесла Крис, замечая, что Лизавету что-то беспокоило. — Я… поцеловала Киру, — слегка замявшись на первом слове, судорожно выпалила брюнетка, — но это был импульсивный порыв! Фразу про девушек я восприняла буквально… про себя… Захарова, округлив глаза, будто бы хотела что-то сказать, но осеклась. Она, подумав о том, что это было ожидаемо, пожала плечами и спросила: — Э-э… фразу про каких девушек? Лиза хлопнула себе по лбу, чуть не пролив бокал вина, и начала подробный рассказ их ссоры. Она ведь так и не приехала к Крис в тот вечер: была настолько зла на девчушку, что совсем забыла о своем обещании. — Во-первых, мне не нравится, что ты пренебрегаешь мной ради нее… в который раз забывая о… — Да-да! Я знаю. Я идиотка. Прости-и, — перебивая и строя невинные глазки, пробормотала Лиза, чувствуя легкое опьянение. — Во-вторых, ты реально идиотка. Тебе пора заканчивать все это… с ней… — проговорила Кристина, удобнее усаживаясь на стуле, — и я могу назвать… — Тысячу причин, почему мы не должны, — Лизавета вновь перебила блондинку, — я знаю, и я закончу. Точнее, между нами ничего нет и не было. Их взгляды пересеклись, и, ослепленная внезапным желанием перебить вкус губ девчушки, Лиза засмотрелась на блестящие в темноте глаза Крис: невозможно было не прильнуть к губам напротив, наплевав на все вокруг. Допивая в один глоток вино, Лизавета аккуратно поставила бокал на стол, а затем потянулась к губам Кристины, которая охотно ответила на поцелуй. Она пыталась заменить один вкус на другой. Одни губы на другие. Они целовались, как казалось Лизе, вечность, пока она не оторвалась. Брюнетка медленно осела на стул, чувствуя внезапный ком в горле. — Я ведь ей рассказала о бабушке, о родителях, о своем прошлом, — судорожно вздыхая, прошептала Лизавета, будто бы опьяненная вином и чужими губами, — я мало кому говорю об этом. Она так прочно засела вот здесь, — Андрющенко указала на область около ребер в грудной клетке. Так не должно было быть. — И ты ей рассказала о…? — тихо спросила Кристина. — Нет… Я… — брюнетка быстро замотала головой, боясь озвучить это вслух. Это все еще не отпускало. И Лиза знала: так будет всегда. Те слова, что в общем-то, были просты, цеплялись за стиснутые зубы. Она запрокинула голову вверх, сдерживая слезы, но они все равно покатились по щекам, смазывая тушь. Закрыв глаза, Лиза обняла себя, чувствуя, что не может не плакать. Она вздрогнула всем телом, будто бы сейчас она разом расковыряла все шрамы. Угрожающе громко звучало: «Больше не могу». Крис молча встала, доверительно коснулась плеча брюнетки и обняла, словно убаюкивая ее. Наконец сердце успокоилось, и Лизавета смогла вновь ровно дышать. Она не отнимала руки Захаровой, оставаясь в ее объятиях и грея свои губы в изгибе ее шеи. Немного помолчав, Лизавета тихо продолжила: — В момент ссоры мне показалось, что она меня приревновала, иначе что это могло бы быть? — Это определенно была ревность, солнце. Эта маленькая девочка нашла защиту в виде взрослой тебя. Лиза слабо кивнула, пытаясь переварить то, о чем она и так долго думала, но не хотела признавать. Спустя несколько часов Кристина заснула, а Лизавета, решив отправиться домой, тихо стала напяливать пальто и ботинки. Пошатываясь, она вышла из дома. Дождь прекратился, но порыв резкого и довольно холодного ветра обдул пылающие щеки девушки. Сделав шаг, Лиза вышла к машине, и вдруг ее взгляд зацепился за лужу на асфальте. В ней отражалось загораживающее фонарь смазанное пятно, в котором Лиза не могла узнать себя. На душе стало так противно, что со злости она наступила в лужу и провалилась в ямку под ней. Сапоги моментально промокли. Она торопливо открыла машину, пока еще могла держаться на ногах. Андрющенко села за руль слегка выпившей, но ей было наплевать. Обычно в Мещрянске не ловили, особенно когда было за полночь. По правде, на данный момент ей было абсолютно все равно на это, да и водила она хорошо.

***

Остановившись у нужного подъезда, брюнетка неспеша вышла из машины. Было далеко за полночь. Она, взглянув на серый дом, стала искать глазами свои окна: в них было темно. Да и в соседних был выключен свет. Только Лиза одна не спала и неподвижно стояла на улице, не решаясь зайти домой. Было тихо и неспокойно. Небо вторило зачаткам назойливой мигрени — рваной боли, что рябило обрывками мыслей где-то в глубине сознания. Вдруг погас уличный фонарь, и она ощутила уверенность, твердую и горькую уверенность. Лиза открывала дверь квартиры с намерением выставить четкие границы между ними, ведь так продолжаться больше не могло. Хоть их тянуло, как магнитом, друг к другу, это было скорее во вред, чем в пользу. Зайдя в спальню девчушки, она увидела, как та уснула, мило свернувшись калачиком. Кира тихо сопела, шмыгая носиком. Лиза зависла, тайно любуясь блондинкой. Границы откладываются на неопределенное время. Ведь Лиза уже потонула в свете луны лица Киры.