Катарсис

Небольшой ветерок из приоткрытого окошка обдувал лицо девушки холодным влажным воздухом. Казалось, ее нисколько не беспокоил слабый морозец, лишь иногда по коже пробегали мурашки, но Кира была слишком погружена в очередную книгу Лизы, чтобы обратить на них внимание. Сидя на диване и поглаживая кота за ушком, она передернула плечами и оторвалась от романа, окидывая взглядом книжную полку. У Андрющенко было множество интересных изданий, которые хотелось прочитать, с упоением вчитываясь в каждую строчку. Сначала Медведева отвлекалась на книги, когда оставалась одна, чтобы стать ближе к брюнетке, но затем ее затянуло в водоворот из героев и сюжетных поворотов. Медведева встала, укладывая плед в сторону, и потянулась к ручке окна, чтобы прикрыть его. Заморозки уже ударили по их небольшому городку, напоминая о приближающейся зиме, и единственное, чего бы не хотелось Кире, — это заболеть. Присаживаясь обратно на диван, она снова потянулась к книге, но ее мысли перебил звук от нового сообщения. Мать 13:54 Давай поговорим. Медведева не верила собственным глазам: «Для чего мне написала мама?» До этого попыток связаться с дочерью она не предпринимала, и Кирочка думала, что ее мать в очередном запое со своими дружками. Вдали от дома Медведевой было спокойно. Ей казалось, что она смогла перевернуть страницу жизни и забыть о прошлом, пока она не столкнулась с Семёном в кино и неожиданным сообщением от матери. Странная канитель событий, стирающая все ее старания, словно нарочно чередовались друг за другом. Снова и снова перечитывая сообщение, девушка решилась ответить, ведь мать могла достать ее из-под земли, если той действительно это понадобилось бы.

Кира 13:58

Зачем нам говорить?

Мать 14:02 Доченька, я волнуюсь. Давай поговорим, я хочу снова увидеть тебя. От такого заявления сердце Киры ушло в пятки. Казалось, она смотрела на экран смартфона несколько часов, пытаясь проанализировать и понять, что же задумала ее мама. В чем был очередной подвох? Верить ей после всех пройденных унижений было трудно. Комната погрузилась в тишину, но в ушах был такой шум, что, казалось, глаза или череп вот-вот лопнут, если она продолжит смотреть в телефон. Где-то под грудью засосало, и червячок сомнений, пробирающийся в сердце, кричал о том, что это ее мама и она таковой и останется. Но Кирочка обжигалась и не раз: мама все время подрывала ее доверие. Теперь же Кире надо было оберегать не только себя, поэтому позволить матери вновь управлять ей она не могла. Но это все же была мама. Медведева все время оглядывалась в поисках того, чего уже невозможно увидеть в настоящем: маленький лучик надежды никогда не оставлял юную девчушку. С этими мыслями она медленно закрыла глаза, а ее губы дрогнули. Быстро перебирая пальчиками по экрану, Кира ответила согласием на встречу. Отправив сообщение, блондинка откинула телефон на подушку, но потом снова взяла его, чтобы перейти в чат с Лизой. Кира 14:08 Мама написала. Я хочу встретиться с ней сейчас. Пока Андрющенко, занятая работой, не отвечала, Кира начала одеваться, натягивая на себя кофту с воротником и джинсы, которые забавно топорщились в районе живота, будто бы девушка просто плотно поела.

Лиза 14:15

Я так и думала, что она объявится. Будь аккуратна. Позвони, если что-то пойдет не так.

Кира улыбнулась и поспешила на улицу. Отворив дверь подъезда, она ощутила, как холодный ветер, пробираясь в нос, остужал разгоряченную размышлениями голову. Спрятав ладони, Кира направилась домой.

***

Открыв калитку, Медведева заметила у входной двери улыбающуюся маму. Не надеясь найти в своей голове хоть что-то хорошее, щемящая тоска при виде родного человека все же залезла в те уголки сердца, запертые, как ей казалось, навсегда. Как бы Кира себя ни убеждала в обратном, она соскучилась по матери. Блондинка больно закусила губу, чтобы сдержать слезы. Единственное, чего бы ей хотелось сейчас, — так это обнять свою маму. Однако девушку будто сковали в цепи, и Кирочка продолжала стоять у калитки, боясь даже подойти к матери. Тем временем Наталья выжидающе смотрела на дочь, и Медведевой будто показалось, что та слегка поманила ее жестом руки. Глубоко вздохнув, девчушка собралась с силами и направилась к дому, стараясь обходить грязь под ногами, но ботинки все равно сползали в темные глубокие лужи. — Дочь, здравствуй, — восторженно воскликнула женщина, — как ты себя чувствуешь? — попыталась завести разговор Наташа. Киру насторожило данное поведение. Ей вообще чуждо было хорошее отношение матери. Она привыкла к крикам и ссорам, а когда мама была, казалось, в хорошем настроении, это, скорее всего, было сигналом перед надвигающейся бурей. — Я…я в порядке, — запинаясь, начала девушка, проходя вместе с женщиной в дом, — токсикоз почти отступил, если тебе так интересно. Да и в остальном тоже все хорошо. — Рада, что все хорошо, — пробормотала Наталья, подталкивая дочь к кухне, — садись, я сейчас чая заварю и печеньки твои любимые достану. Кира невольно улыбнулась, позволив себе расслабиться. Прикрыв глаза, блондинка вслушивалась в то, как мама открывала дверцы и звенела посудой; как гудел старый холодильник с магнитиками; как потрескивал старый светильник. Она словно вернулась в детство, когда мир был похож на сказку, и все казалось простым и беззаботным. В этот момент засвистел чайник, заставивший девушку вздрогнуть и открыть глаза. Дома ничего не изменилось: все стояло на своих местах, и вокруг было настолько чисто, что пустых бутылок из-под алкоголя и подавно не было. Медведеву удивил данный факт, но она не подала виду. Женщина поставила две кружки, разлила кипяток, разложила печенье и присела рядом с дочерью. — Я смотрю, наконец щечки появились. Хоть хорошо питаешься? — добродушным тоном произнесла Наталья, сминая бумажную обертку от сладкого. — Да, лучше, чем дома, — съязвила Кира, пряча руки под столом. — Кира… Я понимаю, что наши отношения не верх мечтаний, — вздохнув, начала расспрашивать женщина, немного придвинувшись и наклонившись к дочери, — с кем ты сейчас живешь? — с этими словами она осторожно опустила руку на плечо блондинки. Медведева тут же резко отвернулась и судорожно взяла чашку, сбрасывая ладонь матери. — Со знакомой, — пробормотала Кира, чувствуя, как горячий чай стал обжигать подушечки пальцев. — Со знакомой… — повторила Наталья и хмыкнула, — мне звонил Семён. Девушка вдруг остолбенела и, вытаращив глаза на мать, затаила дыхание. Женщина, шаркая подошвами разбитых сапог, возвращалась домой, неся с собой очередную бутылочку водки. Ее неуверенный шаг прервался телефонным звонком. — Алло, здравствуйте, Наталья! Это я, Семён. — О-о, конечно, я узнала тебя, Сёмочка. Что-то случилось? — проговорила женщина, остановившись около покосившегося забора. — Я тут видел Киру в кино. С ее врачом. А еще я давал ей деньги на аборт, но она их куда-то дела и не отдает мне теперь, — очень серьезно произнес парень. — С врачом… Деньги? — в шоке пробормотала Наташа, и, сняв с шеи теплый платок, она поняла, что не знала, где находилась ее дочь все это время. Ей казалось, что Кира жила с Семёном, и поэтому она не вмешивалась в их отношения. Женщина была уверена, что дочь строила свою семью. — В общем, вы меня поняли. Повлияйте на нее, чтобы она вернула мне бабки, — деловито сказал он, сразу сбрасывая трубку. — Я поняла… Не в силах сконцентрироваться, Наталья неловко сунула телефон в карман и стала озираться по сторонам, будто надеясь увидеть Киру, из-за чего совсем не заметила, как врезалась в широкую грудь прохожего. Выругавшись, она крепче прижала бутылку водки к себе, но тут же опустила руки. Шок и волнение заполонили разум: пока она пила, ее дочь жила с неизвестным человеком; еще и деньги куда-то подевала, а должна была сделать аборт. Нахмурившись, Наталья поспешила домой, чтобы заняться поисками Киры, — она так просто это не оставит. — О чем он говорил? — заинтересованный голос Киры прозвучал удивительно тихо. — О том, дорогая моя, что ты ему должна. Он заплатил бы за твой аборт! — воскликнула женщина, вскакивая из-за стола, — ты куда просрала эти деньги?! Мы бы могли избавиться от этого ребенка! Опустив глаза на стол, Кира вздрогнула от неожиданности, чувствуя, как кровь уходит из головы в ноги. — С кем ты живешь, а? Случайно не с Лизой? А то слушки-то уже ходят. Услышав имя своего врача, Кира занервничала и, попытавшись это скрыть, побледнела еще больше. Будто съеживаясь под ее взглядом, она продолжала молчать, ощущая себя скулящей дворнягой. — Ты неблагодарная! Я столько для тебя сделала, а ты мне чем отплачиваешь?! — забота в глазах мамы быстро сменялась закипающим гневом. Резким взмахом руки она скинула кружку со стола, разбивая ее об стену. Вздрогнув, девчушка, боясь теперь даже шелохнуться, молча смотрела на пол: блестящие осколки выглядели так же, как бусины разорванного Натальей браслета, что сплела в детстве Медведева на день матери. Ей захотелось стать невидимкой, закрыть глаза и ничего не чувствовать… — Лиза заботится обо мне намного больше, чем ты! — робко пролепетала Кира, взглянув на мать глазами затравленного олененка. Но Наталью было уже не остановить. В порыве ярости, исказившем ее лицо, она в который раз замахнулась на дочь. — Да как ты смеешь! Не успев отскочить, Медведева ощутила жесткий удар ладони по лицу, пронизывающий острой болью и сердце, ведь она снова поверила матери, снова наступила на одни и те же грабли. — Это тебя Лиза надоумила оставить это отребье, да? — вновь прокричала женщина, в отчаянии схватившись за волосы. — Не твое дело! — прохныкала Кирочка, чувствуя, как слезы стали душить настолько, что, казалось, она забыла, как дышать. — Значит, да, — сделала заключение ее мать. Наталья зверела на глазах. Искорки понимания зажглись в ее глазах, и она с грозным оскалом стала надвигаться на застывшую дочь. Медведева, будто очнувшись от транса, сорвалась с места в свою комнату, закрывшись там. Судорожно заперевшись, она попыталась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но каждая попытка заставляла ее сильнее задыхаться. Воздуха катастрофически не хватало, легкие горели, а слезы душили ее, не давая произнести ни слова. Хватаясь за стену, девчушка начала медленно оседать на пол. Неконтролируемый страх, трепеща внутри, окутывал ее сознание, кромсая сосуды к черту. Ей казалось, что она сейчас умрет. Зажмурившись, чтобы не дать слезам застелить мир пеленой, Кира проморгалась и, нащупав свой телефон, нашла единственный контакт, который смог бы ей помочь. — Лиз… я… задыхаюсь. Мне страшно. Помоги, — тихо прошептала Кира. Елизавета, сильно испугавшись еле-различимого голоса, похожего на исчезающий пульс, буркнула уверенное «еду» и отключилась. Медведева прижала колени к груди и обняла себя за ноги, сворачиваясь неприступным калачиком, но ее все равно продолжало трясти. Неимоверный страх липкими щупальцами охватывал душу, погружая в трясину. Человек, которого она так сильно боялась, была ее собственная мать. И это убивало. Однако сейчас страх приобрел будто новую форму, потому что она боялась не только мать, но и своего состояния, которое выходило из-под контроля, перетирая наждачкой остатки разума в пыль. Сквозь шум в ушах она слышала, как Наташа колотила по двери, призывая открыть ей. Каждый ее удар ощущался так, словно мать била ее палкой по спине. Кира вернулась домой, но она не могла повернуть стрелки часов назад, не могла больше чувствовать себя защищенной в своем же собственном доме.

***

Лиза, бросив все дела, спешила на машине к дому Киры так, что проехала несколько раз на красный свет. Холодные руки на руле тряслись от переживаний за блондинку. Ей даже страшно было представить, что там произошло: задыхающийся голос Киры продолжал звучать эхом в голове. Бросив машину возле дома Медведевых, Лизавета побежала к входной двери и, оказавшись внутри, увидела лишь разъяренную мать Киры. Наталья потерялась, но ее самообладание вернулось в ту же секунду, и, нахмурившись, она стала буравить взглядом врача. Непонимание сменились гневом и тревогой. У Лизы не было времени разбираться с этой женщиной, поэтому она угрожающе процедила: — Где Кира? Пренебрежительно махнув рукой, мать девушки указала на нужную дверь, и Андрющенко уверенным шагом прошла мимо нее прямиком к комнате. Стук. За стеной раздавались сдавленные рыдания. Девушка не отвечала, поэтому Лиза вновь предприняла попытку открыть дверь, дергая за ручку. Брюнетка мысленно перебирала все худшие варианты развития событий, и ей все сильнее овладевала паника. — Кира… открой прошу, — прислоняясь к двери, прошептала брюнетка. Замок открылся, позволяя Лизе зайти и увидеть сидящую на полу девчушку. Андрющенко захлопнула дверь и присела перед блондинкой, понимая, что у Медведевой паническая атака. Кира тихо раскачивалась взад-вперед, обхватив голову руками. Она так часто дышала, словно у нее был приступ тахикардии. — Кирюша, я рядом, — тихо проговорила Лиза, заглядывая в глаза девушки, — дыши равномерно. Кира слабо реагировала на слова. Глубоко вздохнув Андрющенко осознала, что сможет помочь только, если воспользуется методом отвлечения и фокусирования внимания на определенной вещи. — Котенок, посмотри на меня и скажи, какого цвета у меня глаза? — прикоснувшись к ноге девушки, произнесла брюнетка. Не понимая вопроса, Кира подняла взгляд на своего врача, заглядывая в ее глаза. Медведева почувствовала, как время двигалось исключительно медленно, а сердце стучало слишком быстро. Проведя ладонью по своей щеке, на которой горел след от удара, она словно проснулась от этого движения, от самого прикосновения к коже: — Твои… твои глаза похожи на темный лес, в котором хочется заблудиться, — как на духу протараторила Кирочка. Замечая, что паническая атака не отступила, а дыхание осталось прерывистым, Лиза предприняла последнюю отчаянную попытку переключить внимание девушки. Елизавета резко поцеловала блондинку, со всей страстью, будто они находились в воде, и только так можно было спасти жизнь другому, отдав свой последний кислород. Лиза осторожно коснулась подбородка Киры, приподнимая ее лицо, а затем прикусила ее нижнюю губу. Кира простонала от неожиданного контакта и укуса, но тут же распахнула глаза в недоумении. Однако ее сердце больше не выпрыгивало из груди, а дыхание стало медленно приходить в норму — паническая атака закончилась. Сделав тяжелый вздох, Медведева осмелилась посмотреть на Лизу. Зрачки Киры расширились, а темно-нефритовый цвет глаз брюнетки поглотил всю радужку. Наклонившись друг к другу, они нежно соприкоснулись лбами. Казалось, их переплетение длилось целую вечность, как вдруг распахнулась дверь, и в комнату влетела мама Киры, застав их в неудобном положении: Лиза сидела на коленях перед Медведевой, гладя рукой ее затылок; а лбы девушек были тесно прижаты друг к другу. Наталья помрачнела, но, подозрительно прищурившись, она вдруг изумленно расширила глаза, словно в голове загорелась лампочка, объясняющая, что к чему. Бешенство и злость вновь накатили на женщину, но теперь не только на собственную дочь. — Кира, ты что не понимаешь?! Да она же просто пожалела тебя! — провопила женщина, обращаясь к дочери, — а ты…! Ты совратила моего ребенка! — продолжая орать, она повернулась уже к Лизе, — я напишу заявление в полицию, чтобы мне вернули дочь. Она несовершеннолетняя, в конце концов. Казалось, гнев настолько ослепил разум матери, что она забыла, как плохо было ее дочери несколько минут назад. Ее волновало лишь то, в какой позе она застала девушек, и то, какая непозволительная близость была между ними. Наташа могла лишь догадываться, но старалась не делать выводы на основе увиденного, ведь подумать о чем-то таком даже для нее было верхом безумия. По большей степени она хотела напугать Лизу, чтобы та оставила Киру в покое. Осознание происходящего, мысли о том, что мать может пойти в полицию, и ей придется вернуться жить обратно, резко накрыли Медведеву, словно кто-то больно ударил под дых. Она не могла допустить подобного для своего ребенка. Андрющенко, заметив, как Кира начинает трястись в рыданиях, поднялась с колен и угрожающе обратилась к матери девушки, поджав свои губы в тонкую линию. Брюнетка и не заметила, как сжались ее кулаки. — Ей вообще нервничать нельзя. Она может потерять ребенка, — прорычала Лиза, подходя вплотную к Наталье, — и это скорее я напишу заявление в полицию об издевательстве над ребенком. Мать девушки стушевалась под напором врача и удрученно отвела взгляд в сторону. Ей тяжело было признаться себе в том, что Андрющенко была права: если делом займутся органы, то они смогут отобрать ее дочь. Лиза, увидев заминку на лице женщины, резко отступила и, схватив Киру за руку и подняв ее с колен, быстро направилась к выходу. Как только они вышли на улицу, из дома послышался крик: — Я все равно заберу ее! Посадив Кирочку в машину, Лиза устало откинулась на спинку кресла. Повернувшись к девчушке, она встретилась с ее обеспокоенным взглядом. К счастью, блондинка была лишь слегка напугана, панической атаки больше не было, и Лиза с облегчением выдохнула. — Хочешь чаю из термоса? Я не пила, — нежно проворковала Лизавета, убирая непослушную прядку за ушко блондинки. Кира отрицательно помотала головой и отвернулась, рассматривая в зеркале бокового вида, как щека покраснела от удара, оставляя очевидный след на коже. — Поехали домой, — прошептала Медведева. Вновь они вдвоем в машине. Прижав лоб к холодному стеклу, Кира невидящим взглядом смотрела на голые деревья за окном. После пережитого стресса она пыталась соединить все кусочки пазла, которые узнала сегодня из беседы с мамой. Ей было противно от того, что матери позвонил Семён, а Лиза вновь, как герой, спасла ее, предлагая свои плечи в качестве опоры и не давя со своей заботой. Кира плохо воспринимала, что было во время панической атаки, но одно она запомнила четко. Поцелуй.