Катарсис

Девушки приехали домой уже под вечер. Кира все время ждала, когда Лизавета захочет обсудить произошедшее, однако вся дорога прошла в молчании, и даже в квартиру они поднялись в тишине. Когда Андрющенко заговорила, блондинка затаила дыхание, но, услышав предложение об ужине, сокрушенно качнула головой и вздохнула. Ей ничего больше не оставалось, как согласиться, ведь она действительно чувствовала себя вымотанной после встречи с матерью. Они разошлись по комнатам: брюнетка поспешила переодеться в домашнюю одежду, а Медведева медленно присела на постель и застыла, нервно поглаживая покрывало. Первые эмоции утихли, и им на место пришло очередное разочарование в женщине, которую она называла своей мамой. Кира начала обдумывать то, как она снова попалась на удочку мнимого доверия и заботы, думая, что ее мать действительно хотела услышать свою дочь. Блондинка встала и подошла к зеркалу. В своих глазах она могла разглядеть тот добрый взгляд мамы. Криво улыбнувшись, она остолбенела: Кира вдруг осознала самую жуткую вещь за последнее время — она бы простила мать еще раз и еще… Будет прощать до тех пор, пока не перестанет дышать. Медведева готова была себя ненавидеть за это, но оборвать зависимость от своей родной матери казалось невозможным. Трезвой оценке ситуации не помогал и поцелуй с Лизой в самый, что ни на есть, неподходящий момент. «Зачем было целовать именно тогда, когда я задыхалась?» — все никак не успокаивалась Кира. Но больше поцелуя Медведеву ошарашило ее желание повторить. Она не могла признать в себе эту «черту», а точнее особенность — влечение к своему полу. Не могла и не хотела. «Жаль, что поцелуй я помню смутно», — вновь пронеслось в ее мыслях, но она, смущенно отвернувшись от зеркала, поспешила отогнать их подальше. Больших сил стоило вновь посмотреть на себя в зеркало. Теперь Кира задумалась уже о том, к каким выводам о Лизе и об отношениях пришла ее мать: если бы женщина действительно поняла, что между ними, то разнесла бы их в пух и прах прямо на месте; но она отреагировала относительно спокойно, ограничившись лишь тем, что припугнула девушек. Медведевой казалось, что она сойдет с ума от непрекращающегося движения карусели в голове: мысли кружились и кружились, словно заведенный механизм. Рассматривая свои губы, Кира снова вспомнила поцелуй… Она все выяснит за ужином. Блондинку отвлек скрип приоткрывшейся двери. Слегка притормозив в проеме, Елизавета вошла в комнату. Она была такой домашней и одухотворенной. Казалось, Лизавета улыбалась Кире так, будто бы красовалась перед ней в обычных хлопковых шортах и в застегнутой на несколько пуговиц махровой рубашке, оголяющей топик. Медведева сглотнула вязкий ком и поспешила перевести взгляд, но тут же увидела брюнетку, наблюдающую за ней, в зеркале. Кире хотелось стукнуть себя по лбу: она была уверена, что выглядела сейчас, как тот самый человек, который развернулся посередине дороги, чтобы пойти в другую сторону, делая вид, что так и планировалось. Кира почувствовала, как на щеках расплывался румянец и, еще раз посмотрев на себя в зеркале, она увидела, что кожа стала выглядеть, как наливное красное яблоко. Елизавета, все еще стоявшая в спальне, с интересом наблюдала за смущенной Медведевой. — Ты чего не переодеваешься? — раздался в кромешной тишине вопрос Лизы. — Я просто… пыталась переварить все это… с мамой, — запинаясь, протараторила Кира и поспешила к шкафчику, чтобы достать одежду. Она резким движением руки сняла верх, оставаясь в лифчике, совершенно не стесняясь девушки позади себя. — Я жду тебя на кухне, — понимающе хмыкнув, проговорила Андрющенко, но Кира не услышала последующего хлопка двери. Переодеваясь, блондинка хотела боковым зрением посмотреть, что делала Лиза, но та сразу же вышла. Натянув на себя домашнюю одежду, Медведева выползла в темный коридор, по которому разносился мерный звон посуды и шуршание салфеток. На кухне горела только подсветка над плитой, окутывающая пространство в таинственный голубоватый полумрак. Все, что могла рассмотреть Кира, — лицо Лизаветы, которое освещал свет от экрана телефона. Блондинка потянулась к выключателю, но передумала. Заметив вошедшую девушку, Андрющенко тут же отложила телефон и мило улыбнулась, изящно заправляя рукой свой локон за ухо. Кира присела на стул и приступила к еде. — Зачем ты меня поцеловала? — взволнованно пропищала Кира, и в комнате воцарилась тишина. Лиза, оторвавшись от еды, приподняла бровь и ухмыльнулась, размышляя, как бы преподнести ответ так, чтобы Медведева точно поняла ее намерения. — Этот способ был задействован для того, чтобы твоя паническая атака закончилась. — То есть ты поэтому меня уже второй раз целуешь? — саркастично пробурчала блондинка. Лизавета быстро отвела взгляд от полюбившихся карих глаз на стол, и, схватив вилку, стала молча вращать ее в руках. — Тогда почему ты сказала, что между нами ничего нет? — с напором продолжила Кира. Сказав эту фразу, Медведева стушевалась. Только сейчас она поняла, что произнесла. Она сама не осознала, как вновь затронула излюбленную тему, но дикое любопытство: чувствует ли что-то Лиза или же это все было игрой с ее стороны — убивало. Кира не хотела иметь связь с девушкой по многим причинам, но каждый раз блондинка возвращалась к образу Лизаветы. Брюнетка ответила не сразу. — Разве тебе недостаточно приключений на сегодня? Думаю, тебе нужно отдохнуть и поспать, — будто бы отмахнувшись, произнесла Андрющенко. Новый отказ поговорить пробудил непонимание и тихую ярость в Медведевой. От возмущения ее дыхание участилось, заставляя грудь вздыматься гораздо чаще. Лизавета, даже не взглянув на Киру, встала из-за стола и стала собирать тарелки, чтобы помыть посуду. Она, усердно сохраняя спокойное выражение лица, включила воду, но чуть не ошпарилась горячей водой, пролившейся из-под крышки. Кира же сидя на стульчике, поставила локти на колени и обхватила голову руками, пытаясь отговорить себя от импульсивных действий. Вздохнув, она подняла глаза на Елизавету, но тут же отдернула себя, пытаясь сосредоточиться на счете клеток на скатерти. Сбившись на пятой, блондинка резко подорвалась и быстро приблизилась к Лизе, обнимая ее сзади. От неожиданности Андрющенко дернулась, и тарелка выскользнула из рук, шлепнувшись обратно в раковину, наполненную водой. Она думала, что Медведева уже ушла в комнату, а шум воды перебил шаги по паркету. Даже через футболку Кира почувствовала, как пробежали мурашки по телу Лизы, — Медведева была уверена, что сейчас уголки ее губ дернулись вверх, изображая блаженную улыбку. Блондинка положила голову на плечо Лизаветы, отрывисто выдохнув прямо в ее ушко, слегка коснувшись кожи губами. Кире было приятно просто стоять в сумерках, когда они вместе были укутаны в его шелк. Медведева обнимала брюнетку еще так пару минут, пока та домывала посуду. Удивительно, но Лизавета отреагировала совершенно спокойно, не пытаясь вывернуться, поэтому Кира решила рискнуть, пока у нее хватало смелости. Медведева развернула Лизу к себе лицом и прижала ее бедрами к столешнице, а сама впилась поцелуем в манящие губы напротив жестким, отчаянным и отрезвляющим поцелуем. Пальцы, вцепившиеся в столешницу, стали соскальзывать. Прикрыв глаза, Кира почувствовала привкус сигарет на языке, заставивший ее тихо выдохнуть прямо в рот Лизе. Блондинка отчаянно пыталась не застонать от столь тесного контакта и сводившего с ума напряжения между ног. Ее порыв был похож на поднимающуюся выше волну, что стремительным шумным порывом обрушилась на мягкий берег; и словно при сильном приливе, после которого вода начинает медленно возвращаться в море, Кира оторвалась от поцелуя, прерывисто дыша в приоткрытые губы. — Как же меня достало, что ты вечно от меня отмахиваешься, — хрипло прошептала Медведева, зажмурив глаза. Не проронив больше ни слова, блондинка дотронулась подушечками пальцев до шеи Елизаветы, спускаясь плавным движением к ключицам. Каждое прикосновение будто оставляло после себя проталины. Затуманенный взгляд Лизы пытался ухватить каждую деталь, стараясь запомнить как можно больше мельчайших подробностей, которые, наверное, казались ей сейчас очень значимыми. — Что ты делаешь вид, будто ничего не происходит, — беззвучно, одними губами продолжила Медведева, очерчивая впадинку под горлом. Рука спустилась к вороту рубашки, расстегивая пару пуговичек, оголивших топ брюнетки. Невесомые касания пальчиками очерчивали полукруг на груди. — Делаешь вид, будто твое тело не реагирует на меня. В этот самый момент тело Лизы подвело ее — отчетливо топорщась, застывшие соски стали виднеться через плотную ткань топа. Опустив взгляд на вздымающуюся грудь брюнетки, Кира почувствовала, как стал гореть низ живота, заставляя ее продолжить эту игру. Медведева медленно спускалась ребром ладони к бедру брюнетки, резко обойдя промежность. Гладкая кожа скользила под рукой, будто так и должно было быть, будто пропорции тела Лизаветы были созданы для Киры. Словно подтвердив это, Лиза нервно выдохнула. Следуя взглядом за своей ладонью, блондинка заметила, как кожа Андрющенко покрылась крупными мурашками. — И ты делаешь вид, будто ничего не происходит, — судорожно закончила Кира. Закрытые глаза и покрасневшие губы напротив гипнотизировали Медведеву, маня наконец перейти Рубикон. Не выдержав, она обвила руками талию Лизы, очерчивая на ней незамысловатые фигуры, и, резко вздохнув, впервые углубила поцелуй, проникнув своим языком в рот девушки. Кире казалось, что ей снова не хватает воздуха. Губы горели от поцелуев. Их языки сплелись словно в танго, увеличивая напор, борясь за власть, перетягивая внимание. Простонав, Кира сдалась, отдаваясь в плен языку Лизы, которая проворно очертила ровный ряд зубов блондинки. Она ловко приобняла Киру, поглаживая ладонями лопатки. Все органы чувств Лизы будто обострились, и брюнетка застонала. Киру это вмиг отрезвило и, отогнав наваждение, она оторвалась от губ и посмотрела затуманенной карей дымкой в глаза напротив. Медведева увидела, как раскраснелись губы Андрющенко и как она тяжело дышала, глядя расширившимися зрачками прямо на рот Киры. Быстро придя в себя, блондинка смутилась и попыталась отстраниться, Лиза же, видимо, еще не совладав с собой, непонимающе посмотрела на Киру. Однако затем пришло осознание, — она опустила руки с талии Медведевой. Отходя назад, Кира начала бегать глазами по лицу брюнетки и, не найдя там лишь ей понятные слова, сорвалась с места, убегая в свою комнату. Андрющенко продолжала стоять, хлопая глазами, и пыталась понять произошедшее, но в мыслях повторялась одна лишь фраза: «Какого хрена сейчас произошло?» Елизавета прикоснулась к своим губам и нежно провела пальцами по нижней губе, ощущая, как пульсировало ее тело, требуя разрядки. Сбежав, Кира закрылась в спальне и плюхнулась на кровать. Почувствовав противную влажность, она скрестила ноги и взяла подушку, пряча в нее лицо. Блондинке казалось, что ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. Упав спиной на кровать, Медведева стала думать о том, нафига она создала и продолжила эту соблазнительную пытку. Кира мяла подушку, разворачивая ее под разными углами и ворочаясь с боку на бок, но, так и не найдя нужную позу, которая бы помогла, как ей казалось, успокоиться, сбросила подушку с постели. Разочарованно вздохнув, она поняла, что причина — это избегание Лизы и адреналин от ранее перенесенного стресса. Адреналин-то присутствовал, только вряд ли ее мать на это повлияла. Чтобы утихомирить свое сердце, она свернулась калачиком в углу кровати, у самой стены, поплотнее завернувшись в одеяло. Кира долго лежала в темной комнате, освещенной лишь уличным фонарем, и рассматривала потолок, перебирая воспоминания, которые, как картинки из старых кинофильмов, сменялись белыми светящимися полосками фар ночных машин. Как только помещение вновь погрузилось в полумрак: она вспомнила, что через пару дней у нее день рождения. Она не хотела говорить об этом Лизе, ведь их отношения были странными, поэтому Медведева собиралась провести свой восемнадцатый день рождения все так же лежа в кровати, не посвящая никого в свой маленький мир. Единственное, чего она по-настоящему желала получить в подарок, — это мольберт и краски. Масляные краски. Эта мечта ныла глухо, тонко, будто тихий щебет свирели. Когда-то ими рисовал ее дедушка. Она до сих пор помнила запах свежей масляной краски и малинового варенья, помнила, как нашла уже мятые тюбики красок, засохшие кисти и кисточки, ставшие отголосками прошлого. Еще тогда Кира пообещала себе, что у нее будет такой же деревянный этюдный ящик с красками, как у деда, но сейчас даже один тюбик был слишком дорогим для девушки. Но, несмотря на все это, она искренне верила, что когда-нибудь сможет ими рисовать, наслаждаясь скользящими сочетаниями цветов под ее рукой, и что ее картины будут висеть в галерее крупного города. Мечты ведь имеют свойство сбываться…? Если у тебя есть мечта, держи ее крепко в руках. Так крепко, чтобы она стала твоей судьбой.