Катарсис

Утренний свет озарял фарфоровую кожу девушки, отсвечивая золотистым сиянием ее заспанное личико. Потягиваясь, будто еще во сне, Кирочка вдруг поняла, что наступил ее день рождения. Сегодня ей восемнадцать. Она несколько минут пялилась на стену, затем провела рукой по глазам и привстала на кровати, чувствуя легкую теплую грусть от наступившего дня. Медведева не могла не радоваться этой дате, ведь официальное совершеннолетие должно было решить все ее основные проблемы, начиная с оформления документов для ребенка, заканчивая отношениями с Лизой… Как бы она ни отнекивалась, ее с каждым днем, словно магнитом, тянуло к этой упрямой брюнетке, которая отчаянно пыталась делать вид, что ничего не происходит. Кира ощущала себя так, словно была готова взорваться изнутри миллиардами противоречий. Ей казалось, что ее сердце было наполнено порохом, словно бочка, в которую затолкали все чувства и мысли, и от одной неосторожной искры она взорвалась — не смогла сдержать свои гормоны и ручонки. Она не жалела о тех поцелуях, потому что действительно этого хотела. Изначально Медведева парилась, нагружая свою голову лишними размышлениями, и пыталась убедить себя в том, что виной всему был пережитый стресс. Однако спустя пару дней она пришла к мысли, что все это время пыталась успокоить саму себя. Кирочка устала обманывать себя, устала от этих запретных чувств, но перебороть собственные устои, сложившиеся годами в постсоветской семье, казалось чем-то нереальным. Она осознала свою симпатию, но вот то, что это была симпатия к женщине, перечеркивало все ее догмы. А ведь сердце никогда не выбирает, кого ему полюбить… Ее голова не переставала напряженно размышлять, хотя слушать внутренний голос, который язвил или высказывал правду, которую она избегала, было тяжело. Несмотря на то, что Медведева все время находилась в квартире, она усердно избегала встреч с Лизой, потому что ей было стыдно: она не могла отделаться от мысли, что изнасиловала брюнетку. Странное чувство тут же пробежалось по позвоночнику, а перед глазами появилось ошарашенное лицо Андрющенко, на котором отразилось, как на место утихшей страсти пришло удивление. Кире было чертовски стыдно признаться в том, что ее занесло: новые ощущения ослепили, и она увлеклась, впервые не отдавая себе отчет в своих действиях, будто бы была пьяна. Медведева могла сравнить это с тем, словно выпила водку для храбрости, а потом пошла и целовалась всю ночь напролет, ощущая легкий вкус сигарет на губах с присущим ему пепельной горечью, как тягучая карамель. Ее щеки окрасились легким румянцем, а на лице появилась улыбка. Прикрыв глаза, она прикоснулась к своим губам, чувствуя фантомные прикосновения Лизы. Руки все еще помнили тело под ними и мягкость кожи, которая, словно бархат, плавилась под ладонями Медведевой… Дурацкие сны стали еще одним наказанием, ежедневным террором со стороны ее сознания. После инцидента на кухне каждая ночь заканчивалась влажными пятнами и яркими картинками. Кире хотелось убиться об стенку. Гормоны взбушевались, требуя разрядки, а общение с Лизой только воспаляло болезненные импульсы мозга. Медведева была словно оголенный провод, прикосновение к которому было равносильно смерти от тока. Но Кира ничего не делала после своих эротических снов: она не привыкла. Даже в свои самые насыщенные пубертатные дни девчушка держала ручки при себе. Исключением был лишь секс с Семёном, который был больше похож на механический процесс, но Медведева каждый раз убеждала себя в том, что это по любви и совершенно нормально, что она не кончала. Когда он заканчивал свои действия, блондинка, так и не получившая разрядку, делала это самостоятельно. Да и воспитывали ее так, что обсуждать подобное было непристойно и стыдно. Все стыдно: разговаривать об интимных проблемах с партнером — стыдно; иметь влечение к своему полу — стыдно; залететь в семнадцать — стыдно. Кира умудрилась нарушить каждый «стыдный» пунктик ее семьи. Сейчас ей хотелось всего и в грязных подробностях, которые оставляли ее сны. Она надеялась, что Лиза тоже хотя бы чуточку мучилась от подобного, но, судя по ее поведению, ей было насрать. Это Кира отдергивала руку, как только Андрющенко притрагивалась: мурашки волнами разбегались по телу со скоростью падения кометы. «Ну конечно, у Лизы ведь есть тот, кто удовлетворял ее!» — от этой догадки стало совсем горько, блондинка резко распахнула глаза, недовольно сопя под нос о том, что ее мысли снова завели к ревности. Ей следовало прояснить все с Андрющенко и, возможно, узнать личность ее тайного парня. Или девушки? Кира тут же одернула себя: ей бы точно не хотелось, чтобы это была девушка. «Будто бы у тебя был шанс при иных обстоятельствах», — усмехнулось ее же подсознание. Бедная Кира закатила глаза и потянулась к телефону посмотреть время. Было раннее утро, и Лиза должна была уже уехать на работу. Медведева не хотела попадаться ей на глаза, особенно сегодня. Она планировала весь день валяться в постели или на диване, залипая в телек. Девушка перевернулась на живот и вновь потянулась, мурлыкая от приятной растяжки мышц. Пока ее живот не был таким большим, ей можно было довольствоваться разными позами как во сне, так и во время отдыха. Резкий шум за дверью перебил ее мысли. Кира слегка вздрогнула, поворачиваясь на спину. Ее футболка задралась, а волосы растрепались, падая на лицо. Дверь распахнулась, и перед блондинкой предстала Лиза, которая была безупречна, как и всегда. Ее волосы не были в беспорядке, как у Медведевой, а одежда была идеально выглажена и расправлена. На лице был легкий макияж с подведенными глазами. Взгляд Киры опустился на наманикюренные пальцы, которые украшали колечки, а затем на то, что они держали. Это был торт. Медведева округлила глаза, понимая, что Андрющенко каким-то образом узнала об ее совершеннолетии. Буквально секунда, и тишину нарушил мелодичный голос Лизы, напевающий «Happy birthday to you». Медленными шагами она двинулась в сторону блондинки. Кира с горящими глазами смотрела на такие же горящие цифры «18» и, потянувшись, задула свечи. За брюнеткой забежал Габрик, который запрыгнул к Медведевой на кровать и заурчал, прижимаясь к ее ноге, будто бы тоже поздравляя. Поставив торт на тумбочку, Лиза, забравшись прямо в кровать, потянулась руками к лицу Киры. Она резко схватила ее за щеки, зацеловывая лоб и носик. — С днем рождения, — тихо пробормотала Лиза, оставляя последний нежный поцелуй у уголка губ Медведевой. Кира изумленно подняла брови на последний поцелуй, безмолвно вопрошая, но затем уголки губ дернулись вверх. — Откуда ты узнала? — прошептала она в ответ. — Если я скажу, что у меня свои методы, то ты мне поверишь? — лукаво прищурив глаза, Лиза притянула Кирочку в объятия, из-за которых они вдвоем упали на кровать. Их положение вызвало у Медведевой растерянность, а Андрющенко будто ничто не могло смутить, и поэтому она продолжала растягивать губы в ухмылке. Кира лежала на спине. Лиза нависла сверху и была настолько близко, что, казалось, дышала блондинке прямо в приоткрытые губы. Они будто с каждой секундой, сами не замечая этого, приближались друг к другу, словно между ними была такая же сила, что притягивала атомы, и вдруг движение прекратилось, и девушки просто молча смотрели глаза в глаза, повинуясь трепетному волнению, охватившему их. Андрющенко нервно подергала бедрами, чтобы случайно не сесть на живот блондинки, и прошептала: — Тебе не тяжело? Блять. Блять. Блять. Кира почувствовала, что ей стало не хватать воздуха: она глупо пялилась прямо в глаза Лизаветы, пытаясь угомонить свое сердце, разошедшееся со скоростью метеорита: «Как можно быть спокойной, когда Лиза буквально сидела на моих бедрах в гребанных черных джинсах и в обтягивающей мышцы рубашке!» Да кто вообще в таком положении может оставаться спокойным? Медведева, осознав, что молчала слишком долго под заинтересованным взглядом Лизы, резко покачала головой, как бы подтверждая, что, вообще, ей было отлично. Однако Андрющенко, как назло, слезла с нее, перекатилась набок и уставилась на блондинку. — И как ты все-таки узнала? — развернувшись, пролепетала Кирочка только для того, чтобы заполнить смущающую ее тишину. Их лица были в миллиметре друг от друга, но Лизе снова было будто побоку: она продолжала испепелять лицо блондинки темной зеленью глаз. — В твоей медицинской карте написана дата рождения, — произнесла Андрющенко так, словно это была самая очевидная вещь на свете, а Кира сморозила глупость, спросив. Когда Медведева задала этот вопрос, она поняла, что могла бы и сама догадаться, что у Лизаветы были все сведения о ней, но, когда брюнетка была рядом, мысли путались, образуя комок из нервов. Щеки заполыхали румянцем в очередной раз, и Кира, не сдержавшись, потрогала их, будто бы так краснота могла исчезнуть, а кожа приобрести вновь розоватый оттенок. — Что-то смущения я не видела пару дней назад, когда ты зажимала меня у столешницы. Твою мать. Блять. Резкий поток матов пронесся за секунду в голове Кирочки. Сколько раз за сегодня она уже материлась? А еще только утро. Лиза, очевидно, застала девушку врасплох. Медведева почувствовала, как ее щеки заалели еще сильнее. Да куда еще сильнее? Она была слишком смущена. Определенно, слишком. Они не обсуждали эту ситуацию, потому что Кира избегала Лизу, стыдясь своего порыва. Она бы и дальше не хотела разговаривать об этом, но брюнетка захотела подстегнуть Медведеву. Лизавета ухмыльнулась, видя замешательство Киры, которая судорожно пыталась придумать ответ на столь провокационную реплику. Вообще, Андрющенко не хотела еще больше смущать Медведеву, но ее очень забавляла данная ситуация. Получалось, что возбудила и продинамила, и Лизе хотелось предъявить за это в шуточной форме. Кира начала теребить край одеяла и закусывать губу, отодвигаясь подальше от Лизы. Андрющенко шумно вздохнула. — Одевайся теплее. Я жду тебя в прихожей, — резко подскочив и взяв торт, пробормотала брюнетка. — Куда мы поедем? — спросила Кира, поправляя футболку так, чтобы она не оголяла ее. — Это сюрприз. В другой город, — заговорщически произнесла Лиза и вышла за дверь, прикрыв ее. Упав на мягкие подушки, Медведева мечтательно уставилась в потолок. Возможно, они поедут в более крупный город, а точнее в Нижний Новгород. Как только эта мысль пришла ей в голову, она стала быстро собираться: помчалась в ванну умыться, стала наспех натягивать на себя джинсы, которые еле-еле застегивались на животе, и белую флисовую кофточку поверх футболки.

***

Они ехали около трех часов, и прибыли в Нижний Новгород, как и думала блондинка. Всю поездку она проспала, не считая перерыва на перекус из хот-дога, который купила Лизавета на заправке. Ей бы хотелось насладиться красотами полей и пейзажей, но тяга ко сну была сильнее желания полюбоваться природой. Машина остановилась возле какого-то здания, и Кира молча вышла на улицу. Она сначала не поняла, куда привезла ее Елизавета, но затем, увидев надпись «Галерея искусств» восторженно ахнула. Она тут же схватила Лизавету за руку и потащила ее ко входу в здание. Андрющенко завороженно наблюдала за немой радостью блондинки, которая стала жадно рассматривать картины, как только они вошли. На входе стоял стенд с надписью о том, что выставка принадлежала начинающей художнице, которая подавала большие надежды в сфере искусства и живописи. Успех, которого смогла добиться художница, вызвал особое восхищение у блондинки: о таких масштабах выставки Кира даже и мечтать не смела. — Нравится? — поинтересовалась Лиза, когда они сдали свои вещи в гардероб и направились к первой картине. — Еще бы. Моя мечта — открыть свою картинную галерею, — заявила девчушка, завороженно открывая рот, разглядывая пространство вокруг. Весь зал был выполнен в золотисто-красном цвете под стать выставке. Официанты носили бокалы с шампанским, а люди толпились у каждой картины, рассматривая их. Казалось, будто сегодня было открытие известной исторической выставки и все залы заполонила разношерстная публика. Оживленные группы критиков громогласно обсуждали экспозицию и саму молодую художницу. Кира подошла к первой картине и вместе с Лизой стала разглядывать нарисованную женщину в одеянии греческой богини. Длинное платье еле скрывало ее формы и пышную фигуру. Завивающиеся на концах волосы были заплетены и убраны наверх. — Эта картина написана в стиле барокко, — завороженно заявила блондинка. Казалось, что Кира была в своей стезе и впитывала в себя, как губка воду, каждый мазок кисти на картине. — Написана? Я думала картины рисуют, — хмыкнула Лизавета, но потом закусила губу, понимая, что ляпнула что-то странное, — прости, я не сильна в искусстве. — Наконец мы нашли то, в чем ты не очень хороша, — ехидно захихикала Медведева, — образ идеальности рушится, — притворно вздохнула девчушка, приложив руку ко лбу. — Да, зато я хороша в медицине. И в уборке… и в готовке… и даже в вязании, — начала перечислять Андрющенко, оскорбившись тем, что она в чем-то не так хороша. — Стоп-стоп, — прервала девчушка, — я поняла, что ты мисс Идеальность во всем. Даже в расстановке предметов по порядку и форме, — прыснув от смеха, вновь подстегнула брюнетку Медведева, у которой было прекрасное настроение и расположение духа. — Расскажи мне о барокко, — улыбнувшись словам Киры, попросила Лиза, чтобы ретироваться. — Барокко призвано выражать эмоции и страсть, — начала Медведева, — но в отличие от эпохи Ренессанса, здесь подчеркнута индивидуальность. Главными элементами считаются динамика изображения; обязательное светлое пятно — главный персонаж; пестрота палитры и броскость сюжета. Лиза заинтересованно слушала, переводя взгляд то на картины, то на Киру. Пока та рассказывала, они уже продвинулись к третьей по счету картине. — Не думала, что это так увлекательно, — восхищенно прошептала Андрющенко, — ты многое знаешь. — Дедушка рассказывал, и сама тоже читала, — согласилась Кирочка, гордо подняв подбородок. Кира так увлеченно рассказывала о стиле живописи и об ярких представителях, таких как Караваджо и Бриле, что казалось, она уже много лет училась в художественном институте. Лиза отошла к следующей картине, а Медведева осталась на предыдущей, чтобы разглядеть переход из одного цвета в другой. Елизавета разглядывала еще один экспонат выставки, как вдруг услышала приближающийся стук каблуков. К ней подошла девушка, одетая в красное платье с вырезом на груди и алой помадой на губах. Ее длинные каштановые волосы спадали волнами, а глаза были подведены подводкой. — Добрый день, как вам выставка? — улыбнулась миловидная дама. — Здравствуйте, все прекрасно. Я несколько далека от искусства, но картины замечательные, и прослеживается определенный стиль, — в ответ произнесла Андрющенко, заулыбавшись. — Меня зовут Анна, и я владелица выставки, — сказала женщина, и Лиза увидела, как у нее загорелся огонек азарта в глазах, — давайте я расскажу вам немного больше, — продолжила она, схватив брюнетку за руку, чтобы привлечь ее внимание. Кира стояла поодаль, перед предыдущей экспозицией, а затем подняла взгляд на Лизавету и тяжело вздохнула: к ней приставала какая-то особа, позволяя себе касаться ее. Тяжелое чувство, знаменуемое ревностью, поселилось в груди девчушки. «Лизу вообще, видимо, оставлять нельзя: к ней сразу липнут всякие девицы», — ногти впились в ладони, а горло перехватила обида то ли на брюнетку, то ли на себя. Кира ревновала ее к мужчинам, но теперь ненавистное ощущение она стала испытывать и к женщинам, окружавшим Андрющенко. Ей пришлось срочно отлипнуть от картины и быстрым шагом пойти в сторону воркующих девушек. — Что вы тут делаете? — поинтересовалась блондинка. Они сразу отвлеклись друг от друга, и Лиза перевела нежный и теплый взгляд на Киру. Девушка, которую Медведева обозначила глупой девицей, начала разговор первой: — Какой милый ребенок. Это твоя сестра? Кира чуть не поперхнулась, когда услышала подобное заявление, и, не веря словам, стала пялиться на женщину с красными губищами: «Нет, я, конечно, ниже Лизы и выгляжу намного младше, но не так чтобы записывать меня в ее сестры». Ее раздражение стало еще сильнее из-за того, что Лиза просто кивнула на вопрос той дамочки. Просто превосходно. Теперь Кира — сестра. Как красноречиво. Блондинка, плохо скрывая свою нарастающую злость, развернулась и направилась в сторону выхода. Ее взбесил этот вопрос. Взбесила реакция Лизы. «Она могла что угодно сказать, кроме этого! А может, она изначально сказала, что я ее сестра!» — все больше распалялась девушка. — Извини, мне нужно за ней. Спасибо за выставку, — протараторила Андрющенко и быстрым шагом направилась за несущейся вдаль блондинкой. Медведева подошла к гардеробу и, получив одежду, стала одеваться. Она ощутила, как кровь прилила к лицу, кулаки сжались сами по себе, а руки подрагивали от глупости ситуации. Она не ожидала того, что Елизавета даже не отреагирует на данный вопрос. Кира могла признать, что иногда вела себя по-детски, но думала: они на равных. Лиза, догнав блондинку, стала в спешке надевать свое пальто, но, заметив, что Кира попыталась сбежать, схватила ее за руку: — В чем дело? Медведева отмахнулась, резко развернулась и чуть ли не бегом направилась к выходу из галереи. Тем не менее Лиза последовала за ней. Только на свежем воздухе до Андрющенко дошли абсурдность ситуации и то, что Киру это могло обидеть. Лизавета не хотела лишних проблем, и тогда ей казалось логичным просто согласиться с мнением стороннего человека, чем объяснять, кто такая Медведева. Только вот, похоже, блондинка была с этим не согласна. Кира, которая все время изворачивалась и ускоряла шаг, и Лиза, пытающаяся ее догнать и поговорить, завернули за угол, в безлюдный переулок. В нем царила тишина, в которой даже не было слышно ветра. Лишь шарканье двух пар ботинок эхом разносилось по обычно безмолвной улице. Брюнетка все-таки смогла поравняться с Медведевой. Поймав ее за руку, Лиза крепко стиснула ее в объятиях и прошептала, как можно искреннее: — Прости, прости, прости, — сказала Лизавета и провела рукой по талии, скрытой безразмерной курткой блондинки, целуя ее в висок, будто каясь за свое бездействие. Медведева дрожала в ее руках, и, вздохнув, брюнетка поняла, что не от холода. Злость так и хотела вылиться наружу, но объятия и поцелуй делают свое дело, и она расслабилась. — Просто, ты же понимаешь, что если я буду всем говорить, кто ты на самом деле, то… В общем, я боюсь тебя потерять, — это признание далось Андрющенко, к ее удивлению, легко, и она облегченно выдохнула. Сейчас мысли Киры никак не складывались в цельный пазл: голову вскружили такой поворот событий и нежные слова брюнетки. Потянувшись наощупь к Лизе, Медведева вслепую поцеловала ее в губы. Поцелуй, медленный и тягучий, будто бы Кира хотела передать все, что чувствовала, но не могла озвучить. Она уже словно по памяти знала лицо Лизаветы, так что, без сомнения, могла найти ее губы даже в темноте. Как бы манящие губы не сводили с ума Киру, ее мучил еще один вопрос, и поэтому, оторвавшись, она тихо произнесла: — Кто я на самом деле…? Андрющенко не ответила, просто вновь поцеловала ее, пройдясь языком по приоткрытым влажным губам. В этот раз поцелуй получился более смазанным и скользким. Отодвинувшись, Лизавета, тяжело дыша, прошептала: — Это не вся сегодняшняя программа.

***

Девушки перекусили в тихом кафе. Теплые и приглушенные цвета стен, уединенный столик, мягкий тусклый свет — все это не могло не создать нужную атмосферу. Разговор завязался как-то сам собой. Казалось, они знали все друг о друге, но сейчас им было достаточно того, что они обсуждали нейтральные вещи, и даже возникшая тишина ощущалась чарующим уединением. Все лишнее отпало. Осталось только то, что было необходимо им двоим. Самыми честными словами оказалось молчание. Два человека, неспособные полностью осознать силу своей связи, открывали для себя всю ее глубину через моменты тишины, в которых нельзя солгать, уйти от темы, недоговорить или отшутиться. К своему сожалению, смотря друг другу в глаза, они поняли, что влюбляются еще больше. Однако попытка проигнорировать ноющее чувство казалось им лучшим решением: понимание опередили страх и сомнение, превращающие все вокруг в хрусталь, который вот-вот треснет. Они вышли из кафе, и взор Киры привлек магазин с художественными принадлежностями. Она попросила Лизу подождать и, не дожидаясь, залетела в него. Лиза, проигнорировав просьбу, пошла за ней. Они медленно бродили по магазину, рассматривая различные товары. Завернув за угол, Андрющенко поняла, что потеряла Киру, поэтому ей пришлось вернуться, сделав несколько шагов назад, чтобы вновь увидеть блондинку. Она стояла неподвижно, немигающим взглядом уставившись на какую-то точку на полке с всевозможными красками и разных размеров мольбертами. Что-то в ней изменилось, но Лиза не могла понять, что именно. Глаза Киры были прикованы к одной точке, словно пытаясь прожечь ее. — Хочешь? — прозвучал сквозящий теплотой и уютом вопрос от Лизы. Заглянув через ее плечо, она поняла, что блондинка рассматривала небольшую коробочку с масляными красками. Медведева помотала головой, делая вид, что ее ничего не заинтересовало, чтобы Елизавета не узнала ее потаенное желание — новые принадлежности для рисования. Кирочка отвернулась и тихо вздохнула, понимая, что нескоро сможет позволить себе это. Но Лиза не была дурой: она слишком проницательна. — Просто хотелось взглянуть. Дедушка рисовал похожими, — для пущей убедительности протараторила Медведева, — поехали домой? Лиза согласно кивнула, а затем добавила: — Ты иди в машину, а я себе сигареты куплю. Кира взяла ключи и вышла на парковку, быстро садясь в машину. Андрющенко пришла через пятнадцать минут и завела автомобиль. Как только они выехали на шоссе, на телефон Лизаветы пришло сообщение. Кира тут же отвернулась, чтобы не расстраивать себя. Сняв телефон с держателя, брюнетка увидела надпись о том, что заказ уже в пути. Взглянув на понурое лицо Медведевой, она с трудом сдержала улыбку, прикусив губу. Оказавшись дома после нескольких часов дороги, они топтались в коридоре, раздеваясь. Кира устало разминала свои затекшие после долгой дороги конечности, медленно снимая обувь. — Пойдем пить чай с тортом? — с энтузиазмом предложила Лиза. Кира согласилась и, с трудом сняв с себя ботинки, засеменила за брюнеткой. Глядя на спину Лизаветы, она улыбнулась, чувствуя, что так и должно было быть. На кухне их двоих ждал шоколадный торт. Она давно не чувствовала такого внутреннего спокойствия. Так тихо и мирно. Сев за стол, Кира взглянула на Андрющенко, замечая, как загорелись ее глаза. Не раздумывая, та воткнула нож и разрезала торт на ровные кусочки. Они обе были сладкоежками, и тортик, по мнению Медведевой, был отличным завершением дня. Кирочка отпивала чай вместе с Андрющенко, чувствуя, как окутывало тепло. Их чаепитие прервал дверной звонок. Лиза внезапно подскочила и, сказав, что откроет сама, почти бегом направилась к двери. После нескольких минут копошения из коридора послышался ее крик: — Закрой глаза! Кира послушно выполнила эту просьбу, не понимая, в чем дело. Прислушиваясь к шагам, она догадалась, что Лиза уже вернулась на кухню. Андрющенко аккуратно взяла блондинку за руку, ведя ее в комнату. Почувствовав, что они остановились, Кирочка открыла глаза — перед ней стоял тот самый мольберт с лежащими на нем масляными красками. Медведева резко повернулась к Лизавете и посмотрела на нее распахнутыми от удивления глазами, которые тут же заслезились. Медведева потрясенно выдохнула после того, как невольно задержала дыхание. Ее руки задрожали от эмоций, и она, всхлипнув, произнесла: — Боже, это же так дорого! Сколько ты отвалила за срочную доставку. Да еще и сюда? Лиза мягко ухмыльнулась, наблюдая за тем, как Кира беспокоилась о деньгах больше, чем радовалась. — Это неважно. Главное, что ты порадовалась. Медведева, будто опомнившись, ринулась в объятия Лизаветы, чтобы зацеловать каждый участок лица девушки. Уткнувшись в ее грудь, Кира шептала бесконечные «спасибо», а Андрющенко лишь счастливо улыбалась. — С днем рождения, котенок, — вновь произнесла Лиза, целуя девчушку в лоб.