Катарсис

Кира проснулась в своей постели глубоко ночью и стала оглядываться по сторонам, не понимая, как она переместилась из машины в комнату. Единственное, что она помнила, — так это разговор о сессии, а затем резко — темнота. Ее мышцы сладко тянуло от неудобной позы, но ей совершенно не хотелось двигаться. Она вновь почувствовала разочарование, оказавшись в одиночестве, без Лизы. Ей хотелось хоть раз заснуть вместе, чтобы ощущать теплые увесистые руки на коже; чувствовать теплое дыхание возле шеи, вызывающее мурашки по всей спине; получать прерывистые поцелуи за ушком, дрожать от прикосновений проворных длинных пальцев, очерчивающих линию тазобедренной косточки; слушать хриплый прокуренный голос и слышать тягучий аромат карамели. Кира мысленно застонала: она совсем замечталась. Спать с ней в одной постели никто не собирался, не говоря уж о более интимных вещах. Ей было ясно, что Андрющенко боялась чего-то. Только вот чего? Того, что Кира была младше и была менее уверенной в своих решениях? Или того, что, по мнению Лизы, девушка была подвержена юношескому максимализму? Что-то по типу «запретный плод сладок» и прочая ерунда…? Медведева не могла залезть в голову брюнетки, но она надеялась, что позиция Лизаветы быстро изменится, а если и нет, то Кира готова помочь ей расслабиться. Во всех смыслах. Блондинка никогда не ощущала себя настолько развратной, как сейчас. Это было проблемой. Лиза и слушать не хотела, например, даже если взять недавний разговор. Киру же, наоборот, подобные мысли настигали и не оставляли. Она тут же вспомнила недавний, но до сих пор четкий в сознании сон, который она перепутала с явью. До этого сны были менее реалистичными: все происходило в местах, где Кира никогда бы не подумала заняться сексом. Но вот только не с Лизой… С ней хотелось не ограничиваться скучной кроватью и мягкими простынями, но давящая реальность заставляла ее лишь грустно вздыхать. Ей не нравилось, что она вела себя будто одержимая: при виде Лизы ей хотелось просто накинуться на нее и зацеловать до смерти. Медведева помотала головой, будто отгоняя ненужные мысли, и улеглась на бок, пытаясь представить любимые нежные руки. Будто откликаясь на ее мысли, веки потяжелели, и она погрузилась в сон.

***

Прошло несколько дней после поездки за новыми вещами в Нижний Новгород. Наступила пора зачетов, поэтому сегодняшним днем Кира отправилась в колледж к Егорычу — так они называли одного из преподавателей, который вел экономику. Единственной знакомой из колледжа была Вера, потому что только лишь она не перестала общаться с Медведевой после новости о беременности. Однако и общаться им особо некогда, ведь работа и обустройство своей жизни занимало все время. «М-да, пока я не залетела», — пронеслось в голове девушки. Но она не жалела о том, что оставила ребенка. Просто иногда Кира задумывалась, как бы сложилась ее жизнь без него. Однако всегда в той жизни чего-то не хватало, и мыслями она все время возвращалась к ребенку, ведь она уже успела всем сердцем полюбить свою маленькую фасолинку. А еще Лизу. Стоп. Стоп. Стоп. В Лизавету она влюбилась. Любовь — это более обширное понятие, чтобы подумать о ней вот так вскользь, размышляя о своем ребенке. Тем более блондинка не могла это ознаменовать любовью. Любовь у нее была с Семёном. И что из этого вышло? Вдохнув морозный воздух, она зашла в здание и сразу же взглядом зацепилась за Веру, которая, поправляя очки, уже направлялась к ней. — Привет, — заинтересованно произнесла одногруппница, пытаясь разглядеть за толстовкой Киры округлился ли ее живот. — Ну привет, — в ответ произнесла Медведева, хмурясь из-за того, с какой тщательностью девушка разглядывала ее. Вера напоминала ей о Маше. О когда-то лучшей подруге, которая ужаснейшим образом предала ее. Неожиданно сердце кольнуло какое-то необъяснимое чувство тоски, обиды и стыда, с которыми она боролась все последнее время. Исключением являлось лишь то, что Верочка была в статусе «знакомая» и не более. На редких парах они лишь перекидывались несколькими фразами, а затем замолкали. Медведевой не хватало дружеского общения. Конечно, Лиза заменяла ей многих, но Кире не хотелось грузить ее своими проблемами. К тому же ей казалось, что каких-то переживаний брюнетка бы не поняла в силу возраста: наверняка, Андрющенко начала бы подходить к ним с медицинской точки зрения, на что блондинка тут же нашла бы саркастичный ответ. — Идем…? — Кира будто проснулась от транса, взглянув на Веру, которая, увидев недоумение в глазах блондинки, продолжила, — на зачет. — Конечно, — пробормотала Медведева. — Как ты себя чувствуешь? Ну, в целом, — поинтересовалась девушка, поправляя очки. — Нормально, — вздохнув, произнесла Кира. Ей осточертело то, с каким взглядом на нее смотрели люди. Кто-то глядел с сочувствием и жалостью, а кто-то смеялся и высказывал свое непрошенное мнение. Вера была из тех, кто смотрел с состраданием и неловкостью, и это было лучше, чем те, кто перешептывались за спиной. — Эм… Ты уже чувствуешь его? — вновь спросила она, тыкая пальчиком в живот блондинки. Блять. Как же нетактично. Лиза бы разнесла всех и вся за подобный глупый вопрос, но, к сожалению, Кира не Андрющенко, поэтому ей оставалось лишь стиснуть зубы и мило улыбнуться. Вера ведь не виновата в том, что не знает элементарных азов беременности в свои семнадцать. — Нет, еще рано. Лиза сказала, что чуть позже начнутся шевеления. — А Лиза — это…? — протянула девушка. Кирочка не ответила, ведь они уже подошли к кабинету, где толпились одногруппники, которые сразу затихли, завидев Медведеву. Она закатила глаза и прошла в аудиторию к Егорову.

***

Успешно сдав зачет, Кира решила быстро попрощаться с Верой, чтобы избежать бессмысленных разговоров ни о чем, в ходе которых одногруппница, вероятно, снова начала лезть в личную жизнь и задавать вопросы про беременность, которые вызывали у Медведевой необъяснимое раздражение. Она и так психовала по пустякам, а начав коммуницировать с людьми, так вообще сдулась, осознав, что не хочет никому ничего объяснять и тратить свое время. Поправив новую зимнюю курточку и укутавшись в шарф, блондинка засеменила к остановке, ожидая либо автобус, либо маршрутку до Мещрянска. Колледж находился в поселке, в нескольких километрах от города, и доехать до него можно было лишь на транспорте. Кира, шмыгнув носом, спрятала руки в карманы. Неизвестно откуда взявшийся порыв холодного ветра ударил в лицо, заставив отвернуться и прищурить глаза от взметнувшегося снега, но даже так она смогла разглядеть вдали задрипанный автобус, который, еле-еле покачиваясь, ехал к остановке. Снег на дорогах, щедро посыпаемый реагентами, не успевал таять, тут же скрываясь под новым белым слоем, который не успевали убирать, поэтому транспорт ездил намного медленнее, будто гусеница, что неохотно ползла по ветке. Вздохнув, Кира зашла в этот драндулет и, заплатив кондукторше, уселась возле окошка. Благо был не час пик, так что людей собралось немного на маршруте до Мещрянска. Написав Лизе о том, что она выехала домой, Медведева устало облокотилась головой на оконную раму и провела пальчиком по запотевшему стеклу. Она нарисовала сердечко, а в нем — «К+Л», но, почувствовав себя глупым подростком, блондинка стерла художество и достала свой блокнот, чтобы набросать портрет Елизаветы. Приближался Новый год, и так как у Киры не было денег, она решила сделать подарок своими руками, а именно еще один рисунок Лизаветы. Только в этот раз у нее был большой холст, на котором можно было прорисовать каждую родинку девушки, и прекрасные краски, которыми она, как и мечтала, сможет передать насыщенную зелень любимых глаз. Сделав несколько зарисовок, блондинка убрала блокнот в сумку и устроилась поудобнее, ведь до города оставалось еще около часа. Ее вновь клонило в сон, но радовало, что ее хотя бы не тошнило от долгих поездок. Проснувшись, девушка огляделась и поняла, что как раз приехала. Неловко поднимаясь с сидения и перекачиваясь из стороны в сторону, она вышла из автобуса, но не заметила, как наступила в сугроб. Пройдя пару домов, Кира уже приближалась к высотке, которая засела в ее сердце точно так же, как и одна жительница этого многоквартирного дома. Однако фигура, проходящая мимо, заставила ее содрогнуться. Это был Семён. Она попыталась быстро пройти мимо, но тот заметил ее и ускорил шаг. — Что ты здесь делаешь? — вылетел неловкий вопрос изо рта блондинки. — Как видишь, живу в этом городе, — съязвил он, — просто мимо проходил, но раз уж мы встретились, то… Не успев дослушать, Кира вновь попыталась ретироваться, ведь желания слушать его треп совершенно не было, особенно после встречи в кинотеатре, где он довел ее до слез. — Не намерена тебя слушать, — разворачиваясь, высокомерно заявила девчушка, но наглый и настырный парень схватил ее за локоть. — Тебе еще раз вопрос задать? Ты в нашу прошлую встречу так и не поняла?! Когда ты бабки вернешь? — зашипел он в лицо перепуганной Кирочке. — Я… не могу ничего отдать. У меня их нет, — задрожав, прошептала Медведева, чувствуя, слезы в уголках глаз. — Как же я все-таки удачно проходил мимо, — ехидно протянул Семён, — слушай сюда, грязная шлюха! Ты вернешь мне все. До копейки, — приблизившись к ее лицу, выплюнул он. Кира смотрела в когда-то любимые зеленые глаза и вновь не узнавала человека, который стоял перед ней. Оскорбительные слова пронзали сердце, его руки крепко держали, словно она была тряпичной куклой, так что едкая тошнота поднималась к горлу, норовя выскочить из желудка. — Я же сказала: у меня нет денег! — приобретая резкую уверенность в своих словах, затараторила Кирочка и вырвалась из его хватки. Она тут же влетела в подъезд и быстро нажала кнопку лифта, оглядываясь на входную дверь, которую, как ей казалось, в любой момент мог открыть Семён, наверняка, преследующий ее. В ушах стоял его остро режущий по нервам крик: «Я все равно выбью из тебя деньги!» Даже когда двери лифта открылись, Медведева не смогла успокоиться: ей казалось, что он вот-вот настигнет ее. Ее сердце стучало гулко и быстро, словно отбивало дробь гнетущих мыслей. Вдруг лязгнули дверцы, она быстро вытащила ключи, трясущимися руками открыла замок и молнией забежала в квартиру, захлопывая за собой дверь. Оказавшись в безопасности, Кира закрыла глаза, чувствуя, как предательские слезы стали стекать по щекам. Она устало сняла с себя шапку, но, не найдя в себе силы сдвинуться с места, продолжила стоять в коридоре с ней в руках. Кира пыталась успокоиться, вытирая рукавом куртки соленые слезы, но судорожные движения и всхлипы эхом разносились в тишине. Она больше не могла сдерживаться. С утра у нее было плохое настроение: все началось со странного разговора с Верой, которая неуместно интересовалась ее самочувствием; затем были одногруппники, которые шептались и не стеснялись обсуждать и оценивать ее, будто она совершила зверское преступление. Концом же ужасного дня стал Семён, который вновь нарушил размеренную жизнь блондинки. Она не выдержала, не смогла больше подавлять свои эмоции. На шум неожиданно пришла Елизавета, которая недавно вернулась с работы. Она, испугавшись картины перед ней, окинула обеспокоенным взглядом Киру: та стояла в куртке и с шапкой в руках, пытаясь суетливо снять ботинки. Когда девчушка подняла взгляд, то дикие красные глаза врезались прямо в лицо Андрющенко. Тишину нарушила Лиза: — Ты экзамен не сдала? — спросила она первое, что пришло на ум при виде того, как глотала горькие слезы девчушка. — Не знала, что ты уже дома, — пугаясь своего хриплого голоса от всхлипов, проговорила Медведева, игнорируя вопрос Елизаветы. Брюнетка нахмурилась и, покачав головой, поджала губы: она пыталась распознать по лицу причину слез. Лизавета медленно подошла к девушке. Перехватив ее руки, смазывающие слезы, она опустила их и накрыла щечки Кирочки своими ладонями, большим пальцем поглаживая нежную кожу. — Скажи мне, — вкрадчиво прошептала Андрющенко, — ты ведь знаешь, что можешь рассказать все, что угодно? Кирочка кивнула. Она, словно котенок, ластилась к Лизе. Мягкие поглаживания по щеке успокаивали и создавали ощущение безопасности. С Елизаветой она всегда чувствовала себя в безопасности. — Это… был мой бывший. Семён. Он опять требовал от меня денег, — начала рассказ девчушка. — Опять? Такое уже было? — спросила брюнетка, но ее тут же осенило, — тогда, в кинотеатре, это же был он! — Да, и он давал мне денег на аборт, и там, в общем… все так навалилось и закрутилось, что я их сожгла. Мне нечего ему отдавать, — Медведева смутилась: произнесенные вслух слова о том, что она сделала, казались глупыми, но тогда она была в порыве эмоций. — Послушай, ты не виновата. Твой Семён мудак редкостный, — хмуро произнесла Лиза, целуя девушку в лоб и пытаясь ее успокоить. — Он… изменил мне с моей подругой… Сейчас я встретила его возле дома, — захлебываясь в слезах, затараторила девчушка, — я знала, что он не впервые мне изменяет, и догадывалась… но с Машей… Елизавета вздохнула и отстранилась. Она ласково убрала непослушную прядку блондинистых волос за ухо и, улыбнувшись, потянулась к своей куртке, которую стала торопливо натягивать. В ее глазах читалась уверенность, будто она уже что-то решила. Кирочка непонимающе и смешно сдвинула брови домиком, пытаясь понять, что происходит и почему Лиза снова резко куда-то засобиралась. Она не успела переодеться, придя с работы, а уже засобиралась уходить. Медведева же надеялась провести в ее объятиях остаток дня и рассказать ей о том, какое дерьмовое было сегодня утро. — Я скоро вернусь. Не скучай, — пропела Андрющенко и, чмокнув девушку в щеку, вышла из квартиры. — Зашибись… — пролепетала Кирочка. Брюнетка выскочила из квартиры и побежала по лестнице, полагая, что успеет догнать того придурка. Больше она не была намерена смотреть, как ее Кира плачет. Выбежав из подъезда, она огляделась, но, не обнаружив похожую макушку, быстрым шагом пошла искать его по окрестностям. Ей повезло: за первым закоулком она увидела его. Он, опершись о стенку, стоял и курил. При виде его у Лизы зачесались кулаки, но грубую силу она бы хотела использовать только лишь в крайнем случае. — Семён?! — окликнула его Лиза. Тот повернул голову и уставился на девушку. Он будто удивился. Его брови приподнялись, а зеленые глаза расширились, но буквально через мгновение это выражение стерлось и уступило место глупой улыбке. — Чего тебе? — расслабленно произнес он. — Поговорить надо, — злобно прошипела брюнетка, надвигаясь на него. Он выкинул свою сигарету и выпрямился, будто готовясь к атаке девушки. Смешной такой. — Повторяю один раз, — размеренно начала Лиза, — ты отстаешь от Киры, а я не пишу на тебя заяву в полицию за побои и изнасилование. Его нарастающий гнев выдавали дрогнувший мускул на лице и полыхающие злостью глаза, в которых читалось: «Да как она посмела!» — Она мне должна! И за какое еще изнасилование?! Все по обоюдке, — распыляясь, протараторил он. Лиза усмехнулась и приблизилась к нему, хватая его за воротник куртки для пущей уверенности в своих намерениях. — Про деньги ты забудешь. Нет их больше, — сладким елейным голосом продолжила она, — за побои, блять, ты ответить не хочешь?! Урода кусок, еще раз ты только тронешь ее, — Лиза была в бешенстве: он так убежденно говорил, что Кира ему что-то должна. Она, сильнее вцепившись в воротник, приложила его об стену в переулке. Ее глаза мгновенно налились злобой и отвращением. — И что ты мне сделаешь? — заулыбался он, уверенный в том, что брюнетка ему ничего не сделает. — Поверь, у меня есть связи и рычаги в этом городе, — зашипела Елизавета, — я сдам тебя в полицию, и как думаешь, кому поверят? — с ядовитой ухмылкой произнесла она, — мне, врачу, которого уважают в этом городе, или тебе, шкету?! Семён тут же поник, сжался и испуганно сглотнул, понимая, что его застали врасплох. Пытаясь высвободиться, но боясь прикоснуться к брюнетке, он часто и прерывисто задышал. Лиза сморщилась от отвратительной близости к нему. Все-таки он курил ужасно пахнущие сигареты. — Ты меня понял? Мы договорились?! — металлическим голосом проговорила она, сильнее сжимая воротник его дешевенькой курточки. — Да понял я… Лиза усмехнулась и кивнула, а затем на секунду задумалась о том, стоит ли это сделать или все же отступить. Но все-таки… Она, резко оттолкнув его от себя, зарядила ему коленом прямо в пах. На его лице отразилась гримаса боли, а сам он жалко скрючился, хватаясь за ширинку. Андрющенко надеялась на то, что отбила ему все. — Это тебе за Киру, — выплюнула она и, гордо развернувшись, направилась к дому, оставив его сжиматься в комок на холодном снегу.

***

Через полчаса Елизавета вернулась в квартиру и, закрыв дверь, а затем наспех переодевшись, стала искать Медведеву. Она сидела на диване и смотрела в одну точку, по-видимому, дожидаясь брюнетку. Ее ноги были поджаты к груди, а руки были сцеплены в замок на коленях, будто в защитном жесте. — Кирюш? — нежно произнесла Андрющенко, подсаживаясь рядом и дотрагиваясь до ее молочной кожи руки. Поразительно, как из хмурой и злой девушки, которая буквально недавно ударила обидчика ее Кирочки, Лиза превращалась рядом с ней в нежный комок из чувств, готовый дарить ласку и заботу. Ее и саму удивила резкая смена своих эмоций, но, как только она увидела ее маленького котенка, сердце облилось любовью и нежностью к маленькому созданию, которое устроилось на диване. Блондинка перевела взгляд на Лизу и моргнула, будто привыкая к очертанию ее лица, а затем сама прикоснулась пальчиками к еще холодному от мороза лицу девушки напротив, рассматривая на наличие чего-либо… Она и сама не знала, чего, однако ее сердце было неспокойно. — Где ты была? — прошептала Кира. — Поговорила я с твоим Семёном и преподала ему небольшой урок. Больше он к тебе не полезет, — задрав голову по врачебной привычке, уверенно заявила Лиза. — Но как… он же настырный и наглый… — вновь залепетала Кира, боясь услышать, что они подрались, ведь по-другому Семён не понимал слов. — Я его припугнула, а затем слегка помяла, — мило улыбнувшись, сказала Лиза, будто так все и должно было быть. — Вы подрались?! — вытаращила глаза Медведева и тут же судорожно начала проверять брюнетку на наличие травм, ощупывая ее тело и рассматривая лицо. — Нет, он меня не тронул, и я бы не дала, — заверила Елизавета, перехватывая слегка трясущиеся руки девчушки, — я его слегка ударила только-то для закрепления результата. Успокоившись, блондинка прикрыла глаза: Лиза была рядом, и с ней все было хорошо. Ресницы Киры задрожали. Ей вдруг захотелось пересказать весь свой день, чтобы брюнетка еще раз защитила ее… Медведева вскочила, перебралась на коленки к девушке, обвив ее талию ногами, и заговорила: — Вера еще сегодня… глупые вопросы задавала, и одногруппники за спиной шептались, а потом еще этот Семён. Лизавета слегка отстранилась от лица блондинки и спросила: — Кто такая Вера? Кира начала рассказ о своем дне, а Елизавета целовала ее в носик и в волосы, внимательно слушая, поглаживала спину девчушки так мягко, словно это были прикосновения лепестков самого хрупкого и нежного цветка.