Катарсис

Как бы им ни хотелось, чтобы январские праздники длились еще дольше, эти драгоценные моменты пролетели слишком быстро. Девушки много гуляли по заснеженному городу. Укутанный в белое одеяло, Мещрянск, до этого грязный и серый, казался абсолютно другим — чистым и непорочным. Ранние закаты, которыми они любовались на главной площади города, разливались по небу, и снег, отражавший свет, приобретал розоватый оттенок, словно сама природа смущалась последних прикосновений лучей солнца. Кира, завороженная пейзажем, оглядывалась по сторонам и чувствовала единение с окружающим миром, потому что стоило их пальцам переплестись во время прогулки, на ее лице каждый раз почему-то появлялся легкий румянец. Лиза, как обычно, таскала за собой термос, думая, что Кира захочет пить или замерзнет, а горячий чай поможет отогреться. Елизавета не упускала момента, чтобы поправить блондинке шапку и шарф, закутывая девчушку так, что через ткань проглядывали лишь блестящие карие глаза и розовый от холода носик, который она всякий раз, нежно улыбаясь, целовала. Жизнь протекала тихо и размеренно. У Медведевой наступил второй триместр. Черты девушки заметно округлились, но ее живот все еще был достаточно маленьким, и это слегка беспокоило Киру. По календарю Лизы сейчас должен был быть второй скрининг, поэтому она записала блондинку к себе на осмотр. Они должны были узнать пол, но, казалось, Андрющенко его уже прекрасно знала, но по каким-то причинам не говорила об этом девушке. Кира будто не замечала этого: она чувствовала себя превосходно: ненавистная тошнота и боль в груди давно исчезли. Елизавета была права, когда говорила о том, что Кире нужно исключить стресс из своей жизни и тогда ее самочувствие заметно улучшится. Медведева была счастлива, находясь рядом с любимым человеком, но ненавистный червячок сомнений поедал ее мозг изо дня в день. Блондинка понимала, что ее внутренняя гомофобия никуда не уйдет, однако счастливой ей хотелось быть больше. Помимо растущих опасений со времен Нового года Кира скрывала от Лизы еще один момент: ее общение с мамой возобновилось. Их переписка была размеренной, а каждое слово — осторожным. Девушка уже обжигалась до этого. Она знала, что мать вроде как завязала и сейчас старалась наладить контакт с дочерью. Она не выводила ее на серьезный разговор, как в предыдущий раз, а только писала и по возможности звонила блондинке, спрашивая об ее самочувствии. Медведева знала, что Лизавета не одобрит возобновившееся общение, и оттого говорить об этом хотелось все меньше. В их отношениях они с трудом смогли найти то хрупкое равновесие, чтобы наконец прийти к идиллии, которой так не хватало Кире. За эти дни она перебралась почти полностью в спальню Лизы. Это было совместное решение, потому что педантичность и перфекционизм Андрющенко не давали ей находиться больше пяти минут в комнате блондинки. Это было из-за того, что у Киры всегда был творческий беспорядок: мазки краски были отпечатаны почти на всех поверхностях комнаты. Лизавета то и дело бросала на них недовольный взгляд; пыталась все поставить на места; поправить вещь, которая криво стояла. У Лизы же, как обычно, была идеальная чистота, так что казалось все в ее комнате сливалось в серый цвет. Также брюнетка хотела, чтобы ночью они находились в одной спальне. Кира не ожидала того, как прекрасно оказывается засыпать в одной постели с девушкой, которая ей нравилась. Их конечности переплетались, так что, казалось, их тела идеально подходили друг другу, как две части головоломки, которые должны быть соединены; их дыхание смешивалось в пространстве между ними, и, как только Медведева утыкалась носом в изгиб шеи Лизаветы, оно становилось размеренным и тихим. Кира лежала на белых простынях и, прислонившись носом в ключицу брюнетки, делала вид, что еще спала. Сейчас ей меньше всего хотелось выбираться из теплых объятий, чтобы пойти на прием к своей же девушке. Было странно осознавать себя в отношениях с Лизой, но почему-то каждый раз от мысли, что они вместе, бабочки в ее животе начинали кружиться и грозили выпорхнуть прямо из желудка. Ее утренние размышления прервал хриплый голос, и блондинка почувствовала теплое дыхание у себя на макушке: — Я чувствую, что ты проснулась. Кира сонно разлепила глаза и, приподнимаясь, посмотрела в открытые темно-зеленоватые родные глаза. Медведева закусила губу, борясь с желанием прикоснуться к идеальной линии челюсти, приблизиться к ней и затеряться в ощущениях мягких губ на своем теле. С каждым днем она все больше и больше хотела Лизу. Отговорка о том, что «это все гормоны», больше не работала, ведь Андрющенко сказала, что ко второму триместру они становятся более устойчивыми. — Как? — Медведева не могла понять, что ее выдало, ведь она не шевелилась и не открывала глаза. — Твое дыхание изменилось, — явно сглотнув, прохрипела Лиза. — Мое дыхание… всегда меняется, когда ты рядом, — растягивая глупую улыбку, выдавила из себя очередной флирт блондинка. — Прекрати… — закатывая глаза, но все же улыбаясь в ответ, продолжила Елизавета, запутывая пальцы в блондинистых волосах, — как ты себя чувствуешь? Это было еще одно их новое правило: Лиза каждое утро спрашивала о самочувствии Медведевой, а затем нежно проводила пальчиком по всему телу, очерчивая ее изгибы, будто через прикосновения к коже она могла узнать сегодняшний настрой Киры. Она доходила до живота и останавливалась там. — Хорошо, но мне так лень ехать с тобой на УЗИ, — прохныкала блондинка, накрывая ладонь Лизаветы и удерживая ее на своем округлившемся животе. — Нам нужно, чтобы ты сдала анализы, — прошептала Лиза, приподнимаясь и оставляя нежный поцелуй на виске девчушки, — нужно проверить твою фасолинку, — все тем же ласковым шепотом продолжила она, продвигаясь маленькими поцелуями к ушку Киры. Брюнетка знала, что это принесет удовлетворение Кире и она, немного ворча, встанет с постели. — Еще и кушать с утра нельзя из-за них, — вместо согласия насупилась Медведева, и пустой желудок тут же отозвался на ее слова. — Я возьму с собой контейнер, — после недолгого молчания пробормотала Андрющенко, совсем уж отвлеченная маленьким ушком и изгибом шеи блондинки, которые так и манили к поцелуям. — Просто хочу остаться навсегда в этой кровати. С тобой, — поворачиваясь и всматриваясь в помутневшие темно-зеленые глаза, вполголоса произнесла Медведева. Эти слова ошарашили Лизу, у нее перехватило дыхание, она сделала глубокий вздох, ощущая себя открытой не только телом, но и душой… в очередной раз. В очередной раз она позволила это Кире, совершенно не задумываясь о последствиях. Андрющенко никому не позволяла проникать так глубоко в ее кожу. Под кожу. — Я тоже хочу, — прошептала Лизавета, смахнув резко появившуюся влагу в глазах. Ее голос обнадеживал, но в нем чувствовался намек на уязвимость, которая удивила ее саму. Плохое предчувствие чего-то неизбежного настигло и не покидало ее последние пару дней. Андрющенко всем сердцем хотела бы, чтобы это была лишь глупая игра ее мозга. Почему-то собственное признание напугало ее больше, чем что-либо еще, с чем она сталкивалась раньше. — Надо вставать, — обреченно вздохнув, произнесла Медведева. Повернувшись к тумбочке за стаканом воды и витаминами, которые она пила каждый день, Кира не заметила перемену в поведении брюнетки. Андрющенко лишь тихо угукнула и, резко подскочив с постели, направилась в душ, оставив Киру одну. Девчушка озадаченно проводила Лизу, потом, пожав плечами, она лениво поднялась с постели и, оттягивая момент выхода из дома, переоделась в джинсы для беременных и свитер нежно-голубого оттенка. Почистив зубы и погладив кота, словно это был ее утренний ритуал, Медведева вышла в коридор и заметила полностью собранную Лизавету: она была одета в темные брюки со стрелками и белую рубашку, ее образ завершал нежный макияж и персиковый блеск на губах. Она неизменно выглядела горячо. Низ живота блондинки отозвался приятной тянущей болью и желанием взять ее прямо в коридоре. Кира помолилась всем богам, мысленно пытаясь сдержать свои порывы. Она старалась не пялиться на Лизу, которая прятала свое шикарное тело в куртку, но взгляд все время цеплялся за нее. Медведева громко вздохнула и немного смущенно подняла глаза в потолок, чувствуя, что ее руки стало потряхивать от желания, настолько сексуально выглядела Лизавета. В своих фантазиях Кира уже прижала ее к стенке и взъерошила идеально уложенные волосы. «Почему бы не превратить это в реальность?» — она, хмыкнув, решительно двинулась к брюнетке. Лиза, застегивающая куртку, подняла брови, замечая с каким огнем в глазах на нее надвигался ураган в виде маленькой блондинки. Она опешила, немного отступая назад в тот же самый момент, когда Медведева обрушилась на нее с поцелуем, судорожно сминая и прикусывая ее губы. — Что ты… Мы опоздаем из-за тебя! — Андрющенко попыталась остановить Киру, но она, будто ничего не услышав, проворными пальцами успела расстегнуть и стянуть с брюнетки куртку. — Обещаю, что это займет пять минут, — от поцелуев дыхание Медведевой стало прерывистым. Елизавета вновь попыталась образумить девушку, ведь они действительно могли опоздать, но та явно была настроена решительно: она заткнула ее рот левой рукой, а коленом прижала ее к стене. От такой резкости, Лизавета гулко вздохнула. Ее нуждающийся стон вырвался в руку Киры, которая уже расстегнула половину пуговиц на ее рубашке. Медведева обхватила маленькую грудь в белом атласном лифчике, и брюнетка тут же, прогнувшись, начала ерзать на колене, требуя большего трения. Сведя ноги, Лиза обхватила талию Киры, а затем ее горячие ладони сползли на ягодицы Медведевой, сжимая их, так что их тела стали ближе, а их губы снова встретились в поцелуе. Блондинка вытащила рубашку из брюк, потом, ни секунды не церемонясь, расстегнула брюки и проникла в нижнее белье, отодвигая его и чувствуя приятную влажность на пальцах. Они застонали одновременно: Лиза — от приятного прикосновения, а Кира же — от того, как она влияла на эту, казалось бы, неприступную девушку. Влажность усилилась в ту же секунду, когда Медведева сделала толчок. Лиза запрокинула голову, насколько это позволяла стена, и застонала, чувствуя приятную заполненность от твердых пальцев внутри себя. Андрющенко, решив присоединиться к этой игре, резво расстегнула джинсы Киры и также проникла в нее двумя пальцами, ощущая горячую влагу. Такую же, как, наверное, была и у нее. Прижав Лизу сильнее к стене, Кира ускорилась, толкая сильнее, глубже, до пика удовольствия, пока Андрющенко в ответ ритмично входила пальцами в мягкие, обволакивающие ее длинные пальцы стенки. Медведева застонала, раздвигая свои ноги чуть шире, чтобы насадиться на них. Они обе кончили, их глубокие возбужденные стоны эхом отражались от стен. Лизавете даже пришлось сильнее притянуть Киру к себе, чтобы она не упала на пол: ее ноги отказались держать ее тело, словно оно стало ватным. Тяжело дыша, они слегка отстранились друг от друга, позволяя их лбам соприкоснуться, разделяя момент близости. Вздохнув, Кира нехотя отошла на пару шагов назад, поправляя свою одежду. — Ты навела беспорядок на моем лице, — лукаво произнесла Андрющенко, а затем хрипло рассмеялась, вытирая рукой свой размазанный блеск. — О, я думаю ты простишь мне такую оплошность, — в той же кокетливой манере сказала Кира, сдувая прядку своих волос с лица. — У тебя фетиш прижимать меня к поверхностям? — застегивая пуговицы и заправляя рубашку, спросила Лиза. — Именно, — довольно хмыкнула Медведева, чувствуя, как ее ноги все еще дрожали от наступившего оргазма. Они вновь оделись и вышли, садясь в машину. Ехали они молча: каждая еще отходила от ошеломительного секса. Выйдя на улицу около больницы, Лиза тонкими пальцами достала сигарету из пачки, а затем проговорила: — Смотри, тебе сейчас нужно сдать анализ крови. Я всех предупредила, что ты придешь, так что иди, а затем ко мне в кабинет: будем делать УЗИ. Кира кивнула и зашагала ко входу в здание. Обернувшись, она заметила, как Елизавета осталась докуривать. Медведева уже неплохо ориентировалась в больнице, и ей не составило труда найти нужный кабинет. После того как все анализы были сданы, она дошла до кабинета Лизы и постучала ради приличия. Ей сразу уверенно ответили: «Входите». Она зашла, и ее взгляд сразу нашел Лизавету, которая заполняла какие-то бумаги за столом. Блондинка подошла ближе и тихо села на соседний стул, чтобы не отвлекать занятую девушку. Откинувшись на спинку, Кира стала рассматривать помещение по-новому, словно пытаясь еще больше узнать об его владелице. Вокруг был безукоризненный порядок: все вещи на столе были расставлены либо в алфавитном порядке, либо по цветам, либо по форме; инструменты и аппарат были идеально чисты для приема новых пациентов. Кое-где легко чувствовался запах спирта. Кира тут же поерзала на стуле, вспоминая неприятное ощущение холодного геля, который будет размазан по ее животу. Лиза, словно заметив движение, отвлеклась от своих бумажек, подняла взгляд и ободряюще улыбнулась Медведевой. Кира, пряча руки в карманы, выпрямилась, проклиная себя за то, что не сходила сменить нижнее белье. Влажность была так некстати. — Можешь ложиться. Приподними кофту, а джинсы расстегни, — пробормотала типичные указания Лиза. Она встала и надела перчатки, а затем уселась рядом с монитором машины, около которой на кушетке уже лежала Кира. Андрющенко взяла гель и выдавила на живот блондинки, которая тут же поморщилась из-за ощущения холода на коже. «Склизкий и неприятный», — нахмурилась Кира, но она заставила себя терпеть. Лиза взяла аппарат и аккуратно распределила гель по поверхности округлившегося живота. Брюнетка стоически молчала, контролируя свои эмоции, но ее взгляд то и дело спускался к тазобедренным косточкам и к кромке трусиков, которые она не так давно бессовестно отодвинула, чтобы вторгнуться… Блять. Ей нельзя было думать об этом прямо сейчас. Выражение ее лица не изменилось, но ее зрачки расширились. Она опустила взгляд к экрану, чтобы не выдавать насколько взвинченной она себя сейчас ощущала. В ее мыслях предательски всплывали яркие картинки недавнего времяпрепровождения. Потерев мочку уха, она на секунду застыла, но тут же взяла себя в руки — на работе ей уж точно нельзя было отвлекаться на подобные глупости. Она закусила губу и приказала себе сосредоточиться на проведении ультразвукового исследования. На данном этапе ей предстояло измерить размер малыша, а также проверить плод на развитие хромосомных заболеваний. — Я каждое утро спрашиваю, но уточню еще раз: тебя что-то беспокоит? — прокашлявшись, спросила Лизавета и повернулась в сторону монитора. — Нет, у меня все прекрасно, — проговорила Кира, чувствуя на себе внимательный взгляд Андрющенко, от которого ее тело покрылось мурашками. На работе она всегда была другой, — единственное, мне кажется, что размер живота слишком маленький для моего срока. На лице Киры отразилось глубокое беспокойство, она схватилась руками за край одноразовой простыни, мягко перебирая его пальцами в нервозности. — Малыш прикреплен к задней стенке матки, поэтому размер твоего живота меньше, — произнесла Лизавета, проводя датчиком по коже, — не беспокойся, — уверенно заявила она, посылая Кире лучезарную улыбку. Строгие черты лица Андрющенко тут же смягчились. Медведева перевела взгляд от простыни на такую родную и любимую улыбку. Наконец Лиза стала той, кого она привыкла видеть дома. — Я постараюсь, — пробормотала Кира и вернула ей легкую улыбку. — Смотри, сейчас я буду измерять основные параметры плода, включая бипариетальный размер, длину бедренной кости, размер лицевых костей, а также длину позвоночника и конечностей. — Для чего это? — Например, длину лицевой кости измеряют, чтобы исключить хромосомные аномалии, такие как синдром Дауна, синдром Эдвардса и другие, — начала подробное объяснение Лизавета, — также я осмотрю твою плаценту, чтобы выявить количество околоплодных вод. Сюда же входит оценка внутренних органов ребенка. Медведева медленно моргнула, пытаясь переварить информацию, а затем кивнула, осознавая, насколько была продвинута медицина, что с помощью аппарата и пары анализов можно выявить настолько серьезные заболевания. — Но у меня ведь… все в порядке? — Все хорошо. У тебя будет сын, — как ни в чем не бывало заявила Андрющенко, однако сейчас она не смогла сдержать искреннюю улыбку, поворачивая экран монитора прямо к Кире. — Сын?! — вытаращив глаза, Медведева внезапно осипшим голосом произнесла это заветное слово. Она не верила, что у нее действительно будет мальчик, что так скоро у ее фасолинки будет определенный пол. Хоть Кира и была осведомлена, что сегодня они узнают пол ребенка, эта новость все равно ошеломила ее. Девчушка взглянула на монитор и увидела то, на что указывала рука Лизы. Ее глаза заслезились от эмоций, и она, вздохнув, зажмурилась, чтобы совсем не расплакаться, однако на ее щеках все равно успели появиться мокрые дорожки. — Дурацкие гормоны… — пробормотала она, опуская взгляд. Лиза понимающе хмыкнула, но затем наклонилась и прошептала: — Знаю, но ведь ты плачешь не из-за них? Медведева покраснела и опустила взгляд. Чтобы как-то отвлечься от мыслей, Кира исподтишка следила за тем, как Елизавета, закончив измерения и удовлетворившись результатом, убрала датчик: она на секунду остановилась, будто делая мысленную памятку, потом взяла одноразовое полотенце и неожиданно подала его Кире, которая вздрогнула от неожиданного контакта. Блондинка сначала вытерла слезы, а затем и свой живот. Она стала медленно одеваться, все время поглядывая на монитор, на котором видела свою фасолинку, своего ребенка, своего мальчика. Сняв перчатки, Андрющенко встала, чтобы выкинуть полотенце и перчатки в мусорку, но к ней тут же подбежала Кира и обняла. — Ну ты чего? — вполголоса произнесла Лиза, утыкаясь носом в макушку девчушки и целуя ее в волосы, — это ведь хорошо. Я поздравляю тебя. Медведева всхлипнула в изгиб шеи Лизаветы и вдохнула свой любимый запах брюнетки. Ей будто моментально стало легче, бессмысленный поток слез остановился, уступив место спокойному размеренному дыханию. После приема Лиза накормила Киру домашней едой. Как бы блондинке ни хотелось покидать Андрющенко, она вышла из кабинета. Медленно закрыв дверь, Медведева тяжело вздохнула. Краем глаза она заметила, что возле кабинета сидела какая-то девушка, но, все еще находясь в прострации после УЗИ, Кира решила пройти мимо. Однако она вдруг услышала свое имя: — Кира?! Медведевой пришлось обернуться — перед ней стояла та же девушка, которая была здесь во времена ее первого скрининга. — Ты Оля, верно? Кажется, у нас одинаковые сроки, да? — остановившись возле русоволосой девушки, спросила Кира с улыбкой. — Да и да! Я смотрю, раз мы так часто видимся, то может обменяемся номерками, и как-нибудь сходим погулять? Думаю, нам есть что обсудить, — оживленно промолвила девушка, а ее глаза заискрились радостью. Киру удивило данное предложение, но она не подала виду и согласно кивнула. Может, это тот самый момент, когда пора завести друга? Она на мгновение заколебалась, потом неуверенно достала свой телефон, но, увидев энтузиазм и широкую улыбку Оли, расслабилась и протянула ей свой мобильник, решив рискнуть и открыться кому-то. — Скажи, по-братски, Елизавета Андреевна сильно сегодня злая? А то я опоздала, — пробормотала девушка, набирая свой номер в телефоне Киры, — все из-за моего мужа! Пообещал отвезти, а сам засел в толчке на лишних двадцать минут! — она драматично всплеснула руками. Кира расхохоталась от подробностей ее личной жизни. Да, они точно могли бы подружиться. В задоре Оли было что-то наивное и простое, а во взгляде — ясность и добродушность, которую Медведева отвыкла видеть в людях, окружавших ее. Заметив, что блондинка рассмеялась, девушка хмыкнула: уголки ее губ поднялись, а глаза прищурились от улыбки. Они вернули друг другу свои телефоны. — Вроде сегодня нормальная, — пожав плечами и наконец прекратив хихикать, прояснила Кира, — удачи тебе. — Спасибо, надеюсь, мне не сильно прилетит, — Оля быстро кивнула, а затем влетела в кабинет с восторженным возгласом: «Елизавета Андреевна, здрасти!» Медведева закатила глаза и ухмыльнулась. Давно ее не веселило так чье-то поведение. Сегодня ее спектр эмоций хаотично менялся: она то плакала, то смеялась от души. Выйдя из больницы, она написала маме сообщением: «У тебя будет внук». Она тут же услышала звонок и со счастливой улыбкой подняла трубку, слыша поздравления и радостные возгласы мамы.