Катарсис

Середина февраля подкралась незаметно. Уже голые деревья дрожали под порывами звенящего ветра, холодного, но свежего и обновленного. Ветер, наконец вырвавшийся на свободу, свободно проносился по тонким голым веткам, кажущимся такими же хрупкими, как лед на лужах. Макушки деревьев будто робко тянулись выше, к яркому ясному небу лазурного цвета. Редкий и мелкий снег тихо оседал на дорогах и окнах, почти сразу тая, оставляя после себя разводы из лужиц. Город не спеша оттаивал, освобождаясь от цепких оков зимы. Кира обожала, рисуя наброски, смотреть с высоты многоэтажки на расстилающуюся картину уходящей зимы. Обычно она лежала на диване в гостиной, придерживая свой округлившийся животик одной рукой, а другой рисуя небольшими штрихами пейзаж. Грифель под ее пальцами, ломаясь, оставлял неровные линии. Подступающая весна ощущалась сиротливо, немного тревожно, но приятно. Было что-то завораживающее и интимное в тихом подглядывании за наготой природы. Кира чувствовала, словно ее сердце, как форточка, пропускало свежий воздух, и на душе стало легко. Она облегченно вздохнула. Однако ее беременность начала доставлять ей небольшие хлопоты: у нее начала болеть спина и отекать ноги, а ее походы в туалет повторялись каждые пять минут. Лиза говорила, что это нормально. Андрющенко все больше времени стала проводить на работе, возвращаясь домой раздраженной. В начале Кира не замечала перемены, ведь Лизавета всегда была перфекционисткой и трудоголиком, который доводил все дела до конца. Однако теперь Медведева стала замечать темные круги под глазами из-за недосыпа и выделяющиеся вены на руках синюшного оттенка. Ей не нравилась данная картина, но заговорить об этом блондинке не хватало смелости. Если Лиза не хотела рассказывать о каких-то проблемах на работе, то было ли это дело Киры? Возможно, это была странная позиция, но Медведева всегда старалась угодить Андрющенко: она понимающе молчала. Блондинка проявляла свою заботу в том, что встречала ее с ужином и с теплыми объятиями, говорящими о том, что Лизавету ждут дома. С мамой Кира все еще продолжала общаться, делая маленькие шажочки к восстановлению их связи. Они созванивались и переписывались, и Наталья, судя по общению, ни разу не пила с Нового года. У блондинки была на это чуйка: она могла по голосу и фразам понять, что ее мать снова набухалась. Медведева не могла не радоваться тому, что ее жизнь наконец налаживалась: у нее будет сын, ее мама взялась за голову, с Лизой отношения были гладкими, словно они плыли по течению, и появился новый друг — Оля. Девушки иногда списывались, обсуждая разные мелочи и их беременности. Совпадение в сроках помогали ориентироваться и сравнивать самочувствие. Кире нравилась Оля и то, с какой легкостью девушка преподносила себя: она каждый раз очаровательно хихикала на очередном видеосообщении. Медведева также узнала, что Оля была замужем и что ее муж был прекрасным человеком, который ей ни в чем не отказывал. Иногда она рассказывала смешные случаи из их совместной жизни. Например, что учудил ее муж, когда хотел устроить сюрприз и приготовить новое блюдо, не разобравшись в том, как работала мультиварка. Также Оля рассказала, как они познакомились: еще учась в техникуме, они влюбились, чувствуя взаимное притяжение. Медведева впервые за столько времени почувствовала, что одиночество больше не было ее постоянным спутником по жизни. Ее компания после ухода Семёна разрушилась, а все ее друзья оказались друзьями парня. Но теперь все было по-другому. Также Кира успешно закрыла сессию, сдав экзамены, и теперь ей предстояла лишь защита диплома. Иногда она списывалась с Верой, чтобы узнать об интересующих вещах в учебе, а та в ответ спрашивала о том, как протекала ее беременность. — С кем переписываешься? — голос Лизы вывел девчушку из задумчивости. Кира вздрогнула и тут же перевела взгляд на свой экран, молниеносно прочитывая сообщение от мамы и тут же блокируя телефон. Она, опустив взгляд на свои руки и живот, почувствовала, как Лиза присела рядом в позу лотоса, задумчиво склонив голову набок. Выражение ее лица было мягким, но требующим ответа на поставленный вопрос. — Это… Оля, — пробормотала Кира, мило сморщив носик. Ей не нравилось врать Лизе, но ей казалось, что так будет проще для них обеих. — Что за Оля? Медведевой хотелось хлопнуть себя по лбу, ведь она даже об Оле упоминала при Лизавете. Глупая Кира. Рассказать о новой знакомой в любом случае было необходимо, потому что девушка позвала Медведеву гулять и надо было поставить в известность Елизавету, чтобы та не волновалась. — Оля Ерохова. Тоже твоя пациентка, — затараторила Кира, поднимая взгляд на Лизу. Она была в серых лосинах и в такого же цвета безразмерной футболке, в которой брюнетка выглядела такой хрупкой. Макияж на ней был смыт, ее лицо приобрело более юное выражение, будто бы она была еще совсем девчушкой. Перед Медведевой сидела такая домашняя Лизавета. Кире нравилось видеть Лизу в таком образе. Вообще, Елизавета всегда была прекрасна, потому что она просто была собой. — Не знала, что вы знакомы, — выгнув в фирменной манере бровь, немного хрипло проговорила брюнетка и, приблизившись к Кире, подняла пальчиками ее подбородок, чтобы заглянуть в ее глаза. — У нас одинаковый срок. — У вас одинаковый срок. Девушки сказали это одновременно, и на лице Андрющенко тут же появилась легкая ухмылка. Она продолжила поглаживать большим пальцем гладкую линию челюсти с небольшими щечками. Ее темно-зеленые глаза следили за поведением Киры, за тем, как резко поднялась ее грудь, как она, заерзав, придвинулась ближе, будто пытаясь, понять, о чем думала девчушка. Медведевой вдруг нестерпимо захотелось ее поцеловать. Ее тело тут же отозвалось на невинные поглаживания: мурашки, опередив мысли, уже пробежали по позвоночнику. Однако блондинка не торопилась, будто играя в гляделки с Лизаветой. Их тени поцеловались, когда они потерялись в глазах друг друга. Когда Кира облизнула губы, так что ее рот слегка приоткрылся, выпуская теплый воздух, она заметила, как зрачки Андрющенко расширились. Медведева решительно повторила свои действия, а затем прикусила нижнюю губу. Это подействовало так, как и предполагала Кира: Лиза глубоко вздохнула. Затем блондинка увидела перед собой ее губы и нестерпимо затянула в поцелуй. Кира придвинулась вплотную и опустила руки на худые плечи Лизы, та в ответ провела ладонями вдоль позвоночника и остановилась на пояснице, нежно поглаживая кожу кончиками пальцев. Они углубили поцелуй. Язык Киры столкнулся с языком Лизаветы, и они вместе начали исполнять причудливый танец. Их языки поглаживали нёба и проходились по ровным зубам. Брюнетка испустила гортанный стон в поцелуй. Кира тут же почувствовала жар внизу живота, а ее руки сами потянулись к груди девушки, чтобы мягко сжать ее и ощутить под пальцами округлое полушарие. Они оторвались друг от друга с характерным причмокиванием, каждая чувствовала приятную влажность во всех частях тела. Неизвестно, сколько они целовались, нежно поглаживая друг друга, но, судя по взъерошенному виду Лизы, долго. Кира, по всей видимости, выглядела не лучше, ведь Елизавета, немного отодвинувшись, томным взглядом оглядела девчушку и прикусила припухшую от поцелуев губу, сдерживая дурацкую улыбку. Они глядели друг другу в глаза, в то время как их грудные клетки неровно вздымались. Медведевой показалось, что она должна нарушить тишину. Будто не своим, совсем хриплым голосом она произнесла: — Прости… Мне просто хотелось поцеловать тебя. — Не извиняйся. Так, что там об Оле? — прищуриваясь и лукаво растягивая слова, сказала Лиза, заправляя выбившуюся прядь блондинки за ухо. — Мы встретились недавно и разговорились, а потом обменялись телефонами, — замурлыкала Кира, прижимаясь ближе к ласкающим рукам брюнетки, — завтра решили сходить прогуляться. — Ты ведь помнишь, что я завтра работаю? Если задержишься допоздна, то позвони мне, — нежно произнесла Андрющенко, ложась на диван и притягивая в свои объятия Киру. Лиза легла на спину, слегка раздвинув ноги, а блондинка устроилась сверху, на нее, протиснувшись между ее ног, так что ее спина была на груди Андрющенко. Кира сладко вздохнула, чувствуя любимый запах, и откинула голову. Носиком она прошлась по линии челюсти брюнетки. — Помню, но мы прям до вечера не будем. Если что, муж Оли подкинет. Елизавета задумчиво кивнула, а пальцами провела по рукам Киры, спускаясь к животу и останавливаясь там. Немного смущенная, Кира рассеянно отвернулась, будто за тем, чтобы понаблюдать за котом. Лизавета, улыбнувшись, припухшими губами прикоснулась к светлой макушке, оставив на ней легкий поцелуй.

***

Встреча с Олей неминуемо приближалась. Следующим днем Кира стояла в прихожей. Она нерешительно остановилась у двери и, глубоко вздохнув, направилась к месту встречи. Девушки договорились встретиться в парке, и если будет хорошая погода, то пойти гулять. К их счастью, сегодня впервые с зимнего сезона погода была плюсовой. На улице, взглянув на то, как синело небо в редких разводах туч, она достала телефон, чтобы написать об этом Оле. Дойдя до парка, Медведева пыталась разглядеть девушку, но от долгой ходьбы ее ноги устали, и поэтому она присела на скамейку отдохнуть. — Привет, пионерка! — раздалось откуда-то сверху. Кира подняла голову и увидела перед собой счастливую улыбающуюся Олю. — Привет, почему пионерка? Мне казалось, пионерками были вплоть до четырнадцати лет, — прищуриваясь точно так же, как и Лиза, произнесла Медведева. — Ну тогда, значит, комсомолка! Не суть важно, — хихикая, сказала девушка и завалилась рядом на скамейку. — Почему мы вообще сейчас говорим о СССР? — не сдержавшись, блондинка тоже расхохоталась. — Первое, что на ум пришло, — подавив смешки, протараторила русоволосая, — как ты себя чувствуешь? — О, мои ноги просто отваливаются от ходьбы. А еще и начали отекать! — устало вздохнув, сказала Медведева. — Боже мой, не говори! У меня еще и спина отваливаться стала, — закивала в подтверждение Оля. Девушки переглянулись, в их взглядах сквозило понимание. Они молча посмотрели на животы друг друга и улыбнулись. — А еще я просто постоянно бегаю в туалет, но Лиза говорит, что это из-за того, что ребенок давит на мочевой пузырь. — Ты хорошо знакома с Елизаветой Андреевной? — будто бы уловив суть, о какой Лизе идет речь, спросила Ерохова. — Не то чтобы… — замявшись и покраснев, промямлила Кира. — У вас с ней мутки?! — воскликнула Оля, прикрывая рот рукой. — Тише! Нет, ничего… — Медведева запнулась, не желая продолжать эту тему, и опустила глаза. Выходить из шкафа она точно не планировала. Она почувствовала, как ее глаза расширились. Ей в голову неожиданно пришла фраза о каминг-ауте, но она совершенно точно не была из числа тех людей. Лиза просто ей нравилась. Вот и все. Признаваться было не в чем, тем более в подобной ереси. Кире было проще оставаться гетеро, которой нравилась одна девушка. Она понимала, что так не бывает, но их отношения не давали покоя. Медведева не хотела думать о том, кто она, потому что так казалось слегка проще… Получилось так, что она уже перед двумя людьми предстала как лесбиянка: перед Олей и Светланой Сергеевной, которая подумала о том же, когда увидела ее. Однако Кира такой не являлась! Ее беременность была тому доказательством, хотя Семёна можно было скорее отнести к ошибкам молодости. — Ау, ты чего молчишь? Кира тряхнула головой, будто приходя в себя из транса, и повернулась к Оле, которая пыталась привлечь ее внимание. — Прости… Я… — вновь промямлила Медведева. — Если я была нетактична сейчас, то извини. Я слегка импульсивна, и меня бывает сложно остановить. Если ты не хочешь, то можешь не рассказывать мне. — Поверь, я знаю, как быстро слухи расходятся в нашем городе, — горько усмехнулась Медведева, — так что я скажу: Лиза для меня нечто особенное. Она особенная. На лице девчушки Оля увидела влюбленные глаза. Они были точно такими же, какими ее муж смотрел на нее, когда они влюбились друг в друга. Оля смущенно улыбнулась и понимающе кивнула: она больше не поднимала тему Лизы, но ей абсолютно стала понятна привязанность Медведевой к врачу. Девушки после этого вернулись к легкому разговору на лавочке, а затем сходили в кафешку и взяли горячий чай, чтобы уж точно не замерзнуть. Они направились гулять, разговаривая обо всем на свете. Хоть пальцы Киры и начинали немного мерзнуть, в душе ей было тепло и приятно с кем-то идти и просто болтать. Медведевой казалось, что она знала эту девушку всю свою жизнь: с Олей было легко и просто. Они обе не заметили, как стемнело. — А еще мне муж застегивает сапоги, потому что я не дотягиваюсь из-за своего живота! — вновь заливаясь смехом, проговорила она, — твой живот меньше моего, хотя сроки у нас одинаковые. Как несправедлива жизнь… Кира улыбнулась, а затем сказала: — Ребенок прикреплен к задней стенке матки, из-за этого живот будет намного меньше. — А-а, — протянула русоволосая, — ой, уже свечерело! Мы с тобой разговорились, а мне уже и домой пора, — затараторила Оля, вставая и поправляя одежду. — Точно! Я совсем не заметила, как время быстро пролетело, — тоже поднявшись и сложив руки в карманы, произнесла Кира, — мне приятно было с тобой пообщаться, Оль. — Подожди, а ты точно сама дойдешь? Меня, вон, мой довезет. — Мы недалеко от дома, так что все в порядке, я дойду. — Тогда до встречи! Мне тоже было приятно поболтать с тобой, — улыбнувшись и обняв Киру, произнесла девушка. Блондинка кивнула и направилась в сторону выхода из парка. Было не особо холодно, и ей совсем не хотелось тревожить Лизавету по таким пустякам, как встреча на машине. До дома было не так далеко, и Кира решила прогуляться по скверу, вдыхая слегка морозный воздух. У дома, поговорив с мамой и пожелав ей спокойной ночи, она отключила телефон. Медведева медленно открыла подъездную дверь, зашла внутрь и остановилась возле лифта, постукивая пальцами по карманам. Ее настроение было приподнятым, для полного счастья не хватало лишь обнять Лизу и зацеловать все ее лицо. Поднимаясь на лифте, Кира представляла, как уткнется в шею Лизаветы и заключит ее в объятия, прикоснувшись к ее губам; или как будет за ужином смотреть с ней фильм, обсуждая глупые действия главных героев; или как они посвятят вечер тому, что будут обе неспешно целоваться, а их руки переплетутся между собой. Ее мечты рухнули, когда она зашла в квартиру. Ее никто не встретил. Угнетающее чувство тревоги поджидало ее за поворотом на кухню, из которой исходил тусклый свет. Кира старательно игнорировала это ощущение, но ее шаги все равно стали тихими. Она зашла в кухню и замерла, боясь двинуться. Лиза сидела за столом. Почувствовав присутствие Киры, она повернулась и посмотрела на нее остекленевшим взглядом. Рядом с брюнеткой стояли две бутылки коньяка, а в руке была тлеющая сигарета. Было видно, что она плакала. Елизавета поморщилась, как только сигарета, дотлев, обожгла ее пальцы. Брюнетка ткнула ее в пепельницу и вновь уставилась на Медведеву. Кира вздрогнула. Она не могла отвести взгляд от того, как тонкие пальцы вдавливали кончик сигареты в дно пепельницы, будто это был Семён, который прижигал бычками кожу блондинки. Но нет, это была ее Лиза. Ее Лиза, которая мутным взглядом смотрела на нее или даже сквозь нее. Девушка, у которой всегда была идеально выглаженная домашняя одежда, сидела в рваной и мятой футболке, будто ей год мыли полы в местной библиотеке, а от ее идеальной укладки не осталось и следа. И это была все та же Лиза, которая с нежностью произносила имя Медведевой, будто она пробовала его на вкус, будто превозносила его, словно оно было самым сладким нектаром, — сейчас же она лишь тихо его прохрипела так, что у Киры почему-то пошли мурашки по коже. — Кира. Нам надо поговорить.