Катарсис

«И дико мне ощущать весь холод в душе, когда на улице весна. Медленно перебирать ногами по мокрому асфальту, утирая рукавом непрошенные слезы…» — ощущение ненужности и предательства незаметно и прочно поселилось в душе Кирочки после маминой выходки. Медведева собрала все свои немногочисленные вещи и отправилась к дому Лизы, предварительно написав ей СМС о том, что она решила вернуться. Ей даже не хотелось читать ответ из-за чувства вины за свое поведение. А как она будет смотреть в ее глаза… Елизавета вновь была права: Кира, как слепой котенок, снова доверилась своей матери, отчаянно желая почувствовать хоть раз ее тепло и материнскую ласку. Девчушка усмехнулась про себя, ощущая горькое подтверждение тому, что Лиза по праву называла ее этим прозвищем. Кира была абсолютно глупым и слепым котенком. А глупой она себя чувствовала, потому что сбежала от Лизы, а теперь возвращалась в ее квартиру, будто ничего и не произошло. Она словно играла в какую-то игру, пытаясь убежать от реальности, которая настигала ее: Кира даже не могла выбрать дом, где бы ей было лучше всего. Конечно, умом она понимала, что лучше всего ей будет в доме Андрющенко не только в плане удобства и всего необходимого, а в том, что Лиза приняла и заботилась о ней. Казалось, что Кира только теперь стала осознавать, что поступила два месяца назад необдуманно и импульсивно. Однако тогда та любовь к маме, которая теплилась в сердце, как маленький огонек, и желание сблизиться с ней пересилили любой страх из возможных. Смотря по телевизору передачу «Мужское / Женское», Кира всегда удивлялась тому, как дети прощали своих горе-матерей или отцов-алкоголиков, хотя она была таким же ребенком, которому стоит лишь поманить пальчиком, делая вид, что все изменилось, и он побежит обратно в эти сети. И сегодня действительно был ужасный день, ведь еще утром она была на кладбище, чтобы помянуть отца, рассказывая ему о своей жизни так, будто немая могила и фотография на холодном гравии могли хоть что-то ответить; будто эти неживые черно-белые глаза могли, как в детстве, подмигнуть ей, а губы произнести: «Тебе все по плечу, доченька». Тогда Медведева забавно хмурила брови домиком, пытаясь осознать всю глубину фразы, но ей не удавалось понять смысл, поэтому она в ответ лишь лучезарно улыбалась своему отцу, сверкая беззубым ртом. Она ненавидела это число. Кира ненавидела этот месяц в году. Ненавидела ту весну, которая отняла у нее близкого человека. Весну, которая перевернула ее детское сознание и кутерьмой накрыла ее жизнь. Каждый год именно в этот день мать напивалась сильнее всего: она так и не оправилась от смерти папы. В прошлом году Наталья загремела в больницу от алкогольного отравления, и Медведева знала, что это был не «предел ее возможностей». Единственное, чего она боялась, — так это ступить на порог своего дома и найти мертвую маму на полу. Это был панический страх остаться одной, который никакими тисками нельзя было вырвать из груди. Хотя Медведева и понимала стремление своей матери сблизиться вновь, ведь у женщины осталась одна лишь дочь, а стареть в одиночестве и без поддержки Наталье вряд ли хотелось, и Кира сама была вполне самостоятельной девушкой, внутренняя любовь, сжимающая сердце, словно прорастающая роза с шипами, не давала ей двигаться дальше. Блондинка знала, что ей предстоит разговор с мамой, которая, вероятно, начнет извиняться за то, что сорвалась. Однако сейчас Кире совершенно не хотелось ничего слышать. Особенно ее глупые оправдания. Медведева чувствовала себя совершенно опустошенной, так что единственным ее желанием было, как раньше, попасть в объятия Лизы, от которой она сама же и сбежала. И она ненавидела себя за это. Ненавидела так сильно, что ноги сами донесли ее до квартиры Лизаветы, будто между их домами был лишь один шаг. Кира была так поглощена самокопанием, что не заметила, как очутилась перед знакомой дверью в подъезд. Блондинка с легкой усмешкой хмыкнула про себя, ощущая дурацкое чувство в груди: она так беспросветно влюблена. Ее тело будто направляло к брюнетке по протоптанной дорожке. У Киры было чувство, будто куда бы ее ни занесла жизнь, она всегда вернется к Лизе. Так, по крайней мере, ей казалось. Стучаться в дверь, которую она недавно открывала своими ключами, было странно. Вид Лизы в домашней одежде только усилил беспокойное чувство, охватившее Киру. Блондинка застыла, закусив губу, и окинула взглядом голые ноги девушки и ее выпирающие коленки, хлопковую ткань шорт и длинную растянутую футболку, скрывающую под собой мышцы, по которым Кира так любила проводить пальцами ночью, вырисовывая узоры. Лиза, казалось, тоже была удивлена, но ее лицо быстро приняло стоическое выражение, а руки медленно опустились. Кира тихо вошла и почувствовала спектр запахов. Она с детства знала, что у каждого дома есть свой определенный запах, и в доме Андрющенко витал ее любимый аромат. Здесь пахло Лизой. Пахло домом. Блондинка не могла описать, как она чувствовала себя именно здесь, и передать атмосферу, создаваемую запахом, который вызывал у нее чувство нежности. Единственное, что она хотела ощутить еще, — это запах Лизы на своей коже. Ее прикосновения и поцелуи. Однако Лизавета молча стояла, переминаясь с ноги на ногу, очевидно, нервничая, и волком глядела на блондинку, чего-то ожидая. — Что-то не так? — Кире бы хотелось, чтобы ее голос не был настолько писклявым и уязвленным. — Я… Нет, все хорошо, — хмуро прохрипела брюнетка, вглядываясь в лицо девчушки и замечая засохшие дорожки слез, — думала, ты только завтра придешь. Медведеву тут же окутала неловкость: Лиза была занята? У нее были планы, а Кира их нарушила? Она кого-то ждала? — Помешала? — набравшись храбрости, произнесла Кира, изогнув бровь в манере, которая была больше присуща Лизе. — Я же сказала: все нормально! — недовольно прикрикнула Лизавета, а затем схватила телефон, то ли проверяя сообщение, то ли набирая кого-то. Кира внимательно посмотрела на хмурое лицо Лизы, но так ничего и не смогла понять. Однако ясно было одно: Андрющенко явно не ждала ее сейчас. Блондинка переступила порог и быстро сняла легкую курточку с плеч, а вещи потащила в ту же комнату, в которой жила ранее. Оказавшись внутри, она прошлась взглядом по стенам: все было на своих местах, вплоть до ее огоньков. Неожиданно ее размышления прервал хлопок двери. Медведева вышла в коридор посмотреть, что происходит. Рядом с Лизой она увидела светловолосую девушку с ярко-голубыми глазами, одетую в джинсы и обычную футболку. Незнакомка, заметив Киру, округлила глаза и в недоумении уставилась на Андрющенко. Елизавета будто пребывала в прострации. Они втроем остались стоять в прихожей, словно в немой сцене. Медведеву распирало любопытство: кто эта незнакомка и почему она так яростно прожигает ее взглядом. Это была подруга Лизы? Но Кире казалось, что у Елизаветы почти не было близких отношений с кем-либо. Она лишь слышала о коллегах, с которыми девушка хорошо общалась на работе, и о Наде, ее одногруппнице, с которой у Лизы были особые отношения. Но кто стоял перед ней, было совершенно непонятно. Андрющенко будто пришла в себя, слегка повернувшись в сторону Медведевой, а затем, набрав побольше воздуха, выдохнула. — Кира, познакомься, это Кристина, — сказала Елизавета, указывая на Захарову, а затем повторила этот жест, представляя Кристину Медведевой. Девчушка неуверенно закусила губу и протянула руку в приветствии. Захарова, слегка усмехаясь, пожала ее, все еще испепеляя ее тонкими льдинками голубых глаз. — Я ее… Кристина не успела даже договорить, как Лиза, округлив глаза, перебила ее: — Она моя лучшая подруга. Кира посмотрела на Лизу, не понимая, что происходит, но девушки продолжали буравить друг друга взглядом, будто вели молчаливую борьбу, понятную лишь им двоим. Медведева хотела провалиться сквозь землю, чтобы не чувствовать напряжения, которое возникло между ними. Она пока не знала, что именно происходит, но пообещала себе позже разобраться, почему Лиза скрывала свою подругу. — Я это и хотела сказать, — прохрипела Захарова, — не знала, что ты вернулась, — обращаясь уже к Кире, съязвила она. Кира чувствовала себя крайне неуютно под пристальным взглядом Кристины, которая почему-то была настроена по отношению к ней враждебно. Они ведь только что познакомились, и Кира уж точно не успела ей насолить. — Лиза предложила мне вернуться, и я поняла, что так будет лучше. — Лучше, — будто передразнив, хмыкнула Захарова, — почему я не удивлена? — задав себе же вопрос, она посмотрела на брюнетку, а в уголках ее губ появился намек на ухмылку. — Крис, давай отойдем и поговорим, — схватив Кристину за руку, Лизавета потащила ее в свою комнату. Кира замерла на месте. Она вдруг поняла, что эта девушка знала о ее существовании. Следовательно, Лиза поведала всю историю их отношений. Сомнения и догадки застали девчушку врасплох. Выдохнув, она решила сходить на кухню, чтобы выпить воды. Там Медведева увидела своего любимого кота и дурацкую бутылку вина. Шестеренки в ее голове закрутились со страшной силой, и она поняла истинную причину, по которой Лиза не хотела их знакомить. «Я испортила ей свидание?» — в ужасе подумала Кира. Нет-нет. Это ведь не могло быть тем, о чем она подумала? Однако ее тут же пронзило, будто током, осознание того, что с Надей у брюнетки были такие же отношения в университете. Все встало на свои места, словно в голове сложился пазл и все невидимые кусочки соединились в единую картину. В картину того, как Лиза скрывала еще одну тайну и очередной скелет, хранившийся в шкафу. В воспоминаниях вдруг всплыли те вечера, когда Лиза возвращалась от неизвестного парня. Кира сжала руки, пытаясь подавить в себе всхлип. Тот засос оставила Кристина. Тем контактом, подписанным как «котик», тоже была Кристина. Это не был парень, придуманный Кирой и ее традиционными взглядами. Все время это была девушка. Кристина. Почему Лиза сразу не рассказала ей об этом? Почему она не призналась, что у нее были свободные отношения с девушкой? Кира не могла понять этого, словно только что упал занавес, а вместо аплодисментов — тишина, в которой она ясно ощутила, как ярость и отчаяние переполняли ее, залезая под ребра. Получалось, и сейчас Кира помешала продолжению их вечера? Ей вдруг захотелось снова сбежать или завыть, лишь бы не чувствовать это поглощающее чувство вины и стыда. Лизавета говорила о том, что прекратила их встречи. И, конечно же, ни разу не упомянула, какого пола был ее партнер. Как умно. Тем временем в комнате Лизы разгоралось негодование Захаровой, которая пыталась достучаться до разума Андрющенко всеми возможными способами. — Какого хрена, Лиза?! — начала Кристина, — почему ты ее вновь позвала? Скажи мне, ты дура?! — Прекрати орать на меня, — силясь говорить ровным голосом, заткнула ее брюнетка, облокотившись об одну из стен, — я предложила, потому что здесь все условия для ребенка. — А как же переезд? Не говори мне, что ты отступишь из-за этой девчонки! Это твой шанс, — насупилась блондинка, сокрушенно всплеснув руками. — Я еще думаю, ясно?! — зло прошипела Лизавета, запуская руку в темные волосы, — время еще есть… И не один месяц, — уже спокойно добавила она. — Клянусь, Лиза, ты пожалеешь об этом решении. Она разрушит тебя, — прошептала Кристина, закрывая глаза ладонью. — У меня все под контролем, обещаю, — в ответ также тихо произнесла Лиза, затягивая Захарову в медвежьи объятия, — прости, что сегодня не получится посидеть. — Забей, — хрипло отозвалась Крис, зарываясь носом в шею брюнетки. Со стороны, скорее всего, было забавно наблюдать, как они, наорав друг на друга, перешли на тихий тон, а в конце обнялись. С Крис всегда было так: ураган эмоций превращался в зефир, в легкий ветерок, который всегда поддержит. — Я пойду, — отстраняясь, произнесла Кристина. — Уверена? Ты можешь… — Да. Вам есть что обсудить, — ухмыльнувшись, произнесла Крис, — увидимся. Я позвоню, — напоследок сказала блондинка и засеменила к выходу. Брюнетка шумно вздохнула, осознавая, насколько любила Кристину как близкого человека и лучшую подругу. Она всегда давала ей личное пространство, когда следовало, и всегда приходила на помощь. А в ситуации с Кирой, честно говоря, была чуть ли не психологом в их отношениях. Услышав хлопок входной двери, Андрющенко вышла из своей комнаты. На кухне она увидела дрожащую Киру. — Она ушла? — прозвучал срывающийся голос блондинки. Лиза не поняла причину резкой перемены в настроении Киры и, подумав, что девчушка была расстроена из-за матери, лишь кивнула в ответ на вопрос блондинки. — Как долго вы трахались? Этот вопрос выбил воздух из легких брюнетки. Она подняла глаза в изумлении, и ее рот приоткрылся. — Хорошо. Я повторю. Как долго ты с ней трахалась, Лиза? — голос Киры надломился и сорвался, она сглотнула и закончила вопрос уже шепотом, презрительно прищурив свои глаза. Лиза могла поклясться, что на трезвой памяти она еще никогда не видела Кирочку такой разбитой и уязвимой. — Откуда ты…? — Андрющенко пыталась сформулировать свой вопрос, пока ее глаза сканировали комнату в поисках подсказки. Бутылка вина. Лишь она могла стать тем, что подтолкнуло Киру к данному выводу. — О-о… Только не говори мне, что между вами ничего не было, — упираясь об холодную кухонную столешницу пальцами, словно чтобы спрятать руки, зашипела Медведева, — у тебя были такие же отношения с Надей! Нетрудно было сложить дважды два. Лизавета неслышно хмыкнула и кивнула, обдумывая дальнейшие слова. — Это было тогда, когда мы были вместе?! — Кира вдруг закричала, заставив Андрющенко вздрогнуть от неожиданности, — ответь мне! Лиза прикрыла глаза и поджала тонкие губы, будто пытаясь обдумать сложившуюся ситуацию. — По началу — да, но затем, когда мы обсудили все, я сразу порвала с Кристиной в связи с характером наших… отношений, — на последнем слове голос у девушки понизился до опасно холодного. — Почему ты не сказала мне, что это была девушка? — почувствовав прилив сил, Кира подошла к Лизе и взяла ее лицо в свои ладони, чтобы заглянуть в ее темно-зеленые глаза. Медведева знала, что поступала несправедливо по отношению к Лизе, ведь она снова начала нападать, но боль терзала ее сердце настолько, что девчушка не могла остановиться. — Кира, прекрати! Тебе нельзя нервничать, у тебя могут начаться преждевременные роды, — неожиданно нежно заговорила Андрющенко, пытаясь перехватить цепкие ладони девчушки. — Опять включила заботу врача, — вздыхая, произнесла Кира, прислоняясь своим лбом ко лбу брюнетки. Лиза же, поняв, что так не отвертится от вопроса и ей все же придется ответить, слегка сжала губы и тяжело вздохнула. — Я правда не считала это таким важным. И если бы я знала, что ты так отреагируешь, то я сразу бы все рассказала, — с отчаянием в голосе произнесла брюнетка, отворачивая голову. — Ты спала с ней после того, как я ушла? — этот вопрос прозвучал так тихо и с такой болью в голосе, что был сравним с ультразвуком, и Лиза сама не заметила, как у нее перехватило дыхание. Кира ведь действительно могла так подумать, и на это указывало слишком многое. Глаза Медведевой внезапно заслезились с еще большей силой, предвещая поток нескончаемой боли. — Тише. Нет, — зашептала Лиза, вытирая бриллиантовые слезы, которые все же скатились по щекам блондинки, — я не спала с ней. И я не вру, — добавила она, нежно целуя лоб девушки. У Киры из груди вырвался вздох облегчения, и неприятная тяжесть, возникшая после странных взаимодействий между ее Лизой и Кристиной, а затем и этого разговора, как будто осела. Чувствуя, как Кира успокоилась, Лиза, чуть улыбаясь, произнесла, руками увлекая ее в свои объятия: — Иди ко мне.