Катарсис

После того как Кира выслушала мамину исповедь, она перевезла оставшиеся вещи и отпустила Олю и ее мужа домой. В квартире Лизу она не нашла, поэтому решила сначала разложить свои вещи, а затем приготовить ужин. Блондинка быстро управилась с немногочисленным барахлом, оставалась только большая картина, которую она нарисовала в честь Лизаветы. Она нежно провела рукой по холсту, прикасаясь к изображению брюнетки, будто желая ощутить тепло ее кожи. Почувствовав лишь грубый льняной холст и сухие мазки краски, Кира вздохнула и остановилась. Девчушка очень медленно потянулась к покрывалу, чтобы накрыть картину, и, не отрывая взгляда от портрета, поставила его в шкаф. Закончив, она поплелась на кухню. Медведева молча принялась готовить курицу. Не зная, чем себя занять, она села на стул напротив плиты, задумавшись. Ее мысли возвращались к маме. Было очевидно, что мама никогда не делилась своей болью ни с кем, и Кира была одной из первых, кто узнал настоящую историю отношений ее родителей. Возможно ли, что мама хотела надавить на жалость таким образом? Медведевой не хотелось верить, что ее добрый, заботливый и любимый отец мог всю жизнь прожить с женщиной, которую не любил. Ведь при ней они создавали видимость идеальной семьи, где царила любовь и уважение друг к другу. Папа в детстве всегда говорил ей, как важно найти своего человека, однако оказалось, что он сам всю жизнь прожил не с той… Кирочкины розовые очки будто разбились стеклами внутрь, оставив после себя лишь осколки воспоминаний. Она почувствовала укол предательства и неправильности в той картине, которую отец ей рисовал, рассказывая о любви и идеальном принце, которого Кира должна встретить в будущем, — вместо принца оказалась принцесса, с которой отношения были далеко не идеальны, но которую она любила все сильнее с каждым днем. Мысль о любви пронзила ее резко и ясно, оставив после себя глубокое волнение. Однако, как сигнал тревоги, это мимолетное погружение в чувства были прерваны резким звоном таймера духовки. Как будто вырвавшись из транса, девушка выключила духовку и достала из нее приготовленный ужин дрожащими от чего-то руками. Ей хотелось знать, где сейчас находится ее любовь, почему она все еще не дома и есть ли ее вина в этом? Вздохнув и снова присев на стул, Кира начала отсчитывать время до возможного прихода Лизы. Как только раздался звук хлопка входной двери, она вскочила и вместе с котом помчалась встречать девушку. Андрющенко удивленно выпрямилась, заметив запыхавшуюся Киру, которая держалась за живот, и кота, трущегося о ее ноги. Брюнетка сняла кожаную куртку и бросила ее на пуфик, а затем положила пакет с медицинским халатом, который принесла для стирки. — Привет, — поздоровалась Лизавета первая, снимая туфли. — Привет, я приготовила ужин, — произнесла Медведева, неуверенно топчась на месте и не спуская глаз с брюнетки, — ты сегодня долго. Елизавета, уловив напряженные нотки в голосе блондинки, закусила губу и сразу подумала о причине своей задержки. Ну не могла же она признаться в том, что она разговаривала с коллегой по поводу своего переезда и уточняла все нюансы. Срок окончания ее нынешних обязательств выходил как раз спустя какое-то время после родов Киры, и она практически решилась на этот отчаянный шаг. Хотя Лиза не была биологическим родителем этого ребенка, она по этическим нормам приютила девчушку. Оставлять ее одну было бы неправильно. Однако чувства к Кире, влюбленность в нее, мешали развитию ее карьеры, а Лизавета хотела сделать правильный выбор, ведь место в клинике держали именно для нее. — На работе задержали, — пробормотала брюнетка, — спасибо, что приготовила ужин. Медведева кивнула, но ее взгляд задержался на Елизавете, пытающейся скрыть свои настоящие чувства за маской, которую она нацепила, едва переступив порог квартиры. Кира, спустя столько времени, уже научилась различать эмоции брюнетки, даже те, которые она тщательно скрывала. — Можно я пройду? Мне нужно в душ, — сказала Лиза, стоя вплотную к блондинке, которая, погруженная в свои мысли, не заметила, как Андрющенко уже разделась. Кира вздохнула, впитывая родной запах, и прикрыла глаза. — Прости, конечно, — Медведева немного отошла и слегка кивнула, придерживая одной рукой округлый живот. Во всех их взаимодействиях она чувствовала неловкость, которая, казалось, окутывала каждое движение и слово. Внутри нее росло желание снова восстановить ту особенную связь с Лизой, которая была до этого. Она знала, что нужно предпринять больше шагов, чтобы наладить контакт и сгладить напряжение. Каждое действие Киры было пронизано надеждой, что брюнетка, несмотря на возникшую дистанцию, все-таки проявит немного благосклонности. Лизавета, закрывшись в ванной, уперлась руками в раковину и перевела дыхание. Оказалось, что это намного сложнее, чем она предполагала. Присутствие Киры в ее жизни стало настоящим испытанием, особенно для ее чувств. Волнение и беспокойство заполнили сердце, Лизе хотелось подойти к Кире, обнять ее, а еще лучше — поцеловать, как это было раньше, ни о чем не задумываясь. Однако она знала, что как только это сделает, все моменты их ссор ворохом воспоминаний пронесутся в ее голове. Андрющенко старательно избегала этого, боясь оживить болезненные моменты прошлого. Окруженная только звуками собственного дыхания и бегущей воды, Елизавета пыталась обуздать свои эмоции и не дать им взять верх. Вспоминать было слишком неприятно, и она изо всех сил старалась хоронить эти воспоминания как можно глубже. Как и все плохие моменты, впрочем: все смерти и удары судьбы Лиза предпочитала прятать глубоко в себе и переживать их отстраненно от близких людей. Такой она была и такой останется. Но перед сном… Когда тишина ночи приносила с собой навязчивые мысли и воспоминания, она едва сдерживала слезы, пытаясь уснуть. В темноте комнаты сердце, казалось, билось чаще, а каждый вздох был наполнен болью, которую она скрывала днем. Лизавета сворачивалась в клубок под одеялом, стараясь заглушить горечь и одиночество, которые переполняли ее. Приняв душ и придя на кухню, Лиза увидела Кирочку, старательно накладывающую ужин в тарелки. Блондинка выглядела сосредоточенной, но одновременно заботливой. Сначала они ели в тишине, которую нарушали звуки столовых приборов. Затем Медведева, немного смущенная, заговорила, и ее голос был пропитан неловкостью, а пальцы нервно барабанили по краю стола. — Мне в своей шараге осталось сдать экзамены, и все. Я списалась с Веркой, своей одногруппницей. Брюнетка кивнула и откинулась на спинку стула. — Это отлично. Конец твоей ненавистной «шараги», — сделав кавычки в воздухе, улыбнулась Елизавета. — Да там только диплом, и все, — добавила Кира, крутя вилку в руке. — Но у меня уже все готово. — Что планируешь потом? — поинтересовалась Андрющенко скорее вежливо, чем искренне. — Ну воспитывать ребенка, конечно. Хочу назвать его Глебом. В честь своего дедушки, — смущенно призналась девушка. Ей казалось, что, открываясь больше, они смогут вернуться на путь доверия и примирения. Эта мысль была для нее как свет, обещающий надежду, после мрачной ночи. — Красивое имя, — Лизавета изогнула бровь, внимательно посмотрела на девчушку, но затем наклонила голову, пряча улыбку, пытаясь сохранить независимый вид, однако в ее следующих словах можно было услышать искренность и затаенную горечь, — раз в честь твоего дедушки, значит, и ребенок будет счастливым. Кира кивнула и погрузилась в раздумья. Она всегда мечтала назвать сына в честь дедушки, который сыграл огромную роль в ее жизни. Он не только научил ее многому, но и передал ей любовь к искусству, к животным и ко всему прекрасному в этом мире. Лиза задумалась о том, чтобы сказать, что она хотела бы переехать в Нижний Новгород и сменить работу. Ей казалось, что это идеальный момент, ведь сейчас у них был вечер откровений? Однако ее решимость прервал задорный взгляд Медведевой. — ПДР через пару дней. Я, кстати, уже все купила и подготовила сумку. А ты как, готова? — хихикнула Кира, — к орущему младенцу? Лиза закатила глаза и произнесла: — Я врач, и я всегда должна быть готова. — Сколько пафоса, — не удержавшись, Медведева рассмеялась и фыркнула. Андрющенко тоже улыбнулась, и ее лицо немного расслабилось. Она заметила, что это действительно разрядило обстановку, как будто стрелки часов снова начали двигаться в своем привычном, умиротворенном темпе.

***

Когда наступил день ПДР, Кира ожидала схваток, боли и всего, что с этим связано, но ничего из этого не происходило. Она поморщилась в недоумении, пытаясь понять, почему роды не начинались. С каждым днем ей становилось все тяжелее передвигаться, и каждое движение с таким большим животом давалось ей все труднее. Она надеялась, что роды начнутся именно в этот день, но кто-то свыше явно был против ее планов. Опека Лизы тем временем усилилась многократно, и Медведева не знала, как к этому относиться. Хотя Андрющенко всегда была заботливой по своему характеру, сейчас у девчушки сложилось ощущение, что она относится так из-за ребенка, а не потому, что ей важна сама Кира. Ей не хотелось об этом думать, и она убеждала себя, что все наставления и внимание были предназначены только для нее. Из потока мыслей ее вырвал очередной возглас Лизы: — Кира, надень куртку! На улице сегодня прохладно. Медведева поморщилась от крика, но улыбнулась, подумав о том, что даже в такую жаркую погоду Лиза смогла найти повод для переживаний. Блондинка собиралась на прогулку с Олей, которая недавно родила чудесного малыша. В свой первый выход на прогулку с долгожданным ребенком подруга пригласила Киру, которой вскоре тоже предстояло стать мамой. — Кира! — снова послышался голос, вырвавший Медведеву из задумчивости. Из кухни вышла Лизавета, которая, недовольно хмурясь, заботливо надела на Киру куртку и придирчиво осмотрела ее, будто сканируя взглядом. — Я же сказала тебе, что на улице прохладно, — с легкой настойчивостью добавила брюнетка, — ты взяла с собой воду? Если тебе станет плохо, сразу звони мне, хорошо? Кира смотрела на Лизу, которая суетилась вокруг нее, и глупо улыбалась, пытаясь сдержать те самые слова, готовые сорваться с губ. Она еще не ответила ни на один вопрос Андрющенко, но ей будто и не нужен был ответ. Брюнетка уже заметила небольшое пятнышко на кроссовке девушки. Присев, она начала его оттирать, а затем зашнуровала обувь крепче. Лиза бормотала какие-то наставления, сидя перед девчушкой на коленях. Кира же, не сводя с нее глаз и краснея, пыталась привести свои мысли в порядок, но все они неотступно вертелись вокруг одной фразы. Я люблю ее? Я люблю ее! Эта мысль казалась такой правильной, будто ее можно сказать вслух. Будто Лиза отреагирует положительно. Будто после этого не последуют странные вопросы и утверждения. Она как завороженная смотрела на брюнетку, когда все вокруг, кроме нее, затихло и расплылось перед глазами. Единственным, что ясно слышала Кира, было ее собственное громкое и ритмичное сердцебиение. Было ли это гормонами или очередным подобным выплеском, который девушка не смогла сдержать, но словно сквозь толщу воды она пробормотала: — Я люблю тебя, Лиз. На секунду воцарилась тишина. Медведева опустила взгляд вниз, к темно-зеленым глазам Лизы. В них она прочитала все: недоверие, непонимание, удивление и… радость? Зрачки Лизы расширились, но она, словно рыбка, закрыла рот, останавливая себя на полуслове. Да уж, такого ступора Кира не ожидала от своего признания в любви. Наверное, ей следовало сделать это по-другому — более красиво и романтично, например, на свидании, когда обстановка была бы подходящей. Однако Кира чувствовала, что это тот самый момент. Тот момент, когда Лиза сидела перед ней и, как наседка, бормотала наставления, а сама же находилась на последнем сроке беременности и, наверно, выглядела как неуклюжий медведь. Не в силах выдержать красноречивый взгляд Лизаветы, она закусила губу и отвела глаза, но тут же почувствовала на своем запястье нежную руку, которая ласково поглаживала ее кожу. От этого прикосновения по телу побежали мурашки, и карие глаза снова переместились на Елизавету, которая уже поднялась и стояла рядом с Кирой. Взгляд брюнетки был настойчивым и цепким, она словно пыталась найти хоть малейший признак того, что Кира может солгать. Но Медведева спокойно смотрела в ответ, словно открывая себя и позволяя заглянуть в свою душу. Она ясно давала понять, что ее слова были истинной правдой. — Я тоже тебя люблю, — сделав глубокий вздох, наконец тихо прошептала Лиза. — Но это мало что решает, да? — горько усмехнулась блондинка. — Мне тяжело сейчас ответить на это, котенок, — понуро произнесла Андрющенко, ее голос был полон усталости и нерешительности. Кира кивнула, и ее глаза наполнились слезами. Счастье было так близко, но она чувствовала, как сама отпускает его, позволяя жизненным обстоятельствам взять верх. Елизавета осторожно смахнула пару слезинок с лица Киры и прижалась нежным поцелуем к ее обветренным губам. Блондинка опешила настолько, что не успела ответить, — Лиза быстро отстранилась и, заметно нервничая, провела рукой по своим темным волосам и пробормотала: — Иди. Тебя, наверно, Оля уже заждалась. Медведевой вновь не оставалось ничего, кроме как кивнуть, опустить голову и пулей вылететь из дома навстречу подруге. Она вновь почувствовала, что Лиза превзошла ее, оставив ей горящий поцелуй, на который Кирочка даже не надеялась.

***

Буря в этот день была поистине беспощадна. Дождь не прекращался весь день, а к вечеру начались грозы с молниями, которые разрывали ночное небо и освещали маленький Мещрянск. Погода бушевала с неимоверной силой, словно предвещая нечто глобальное и важное, что должно было случиться. Нечто глобальное произошло поздно ночью. Когда Кира встала в туалет, она заметила, что под ней образовалась лужица воды. Внезапная схватка пронзила ее живот с такой силой, как будто внутри произошел взрыв. Осознав, что происходит, она вмиг пожалела о том, что они не спят с Лизой в одной комнате. Кое-как дойдя до комнаты Андрющенко, Кира распахнула дверь. В этот момент молния пронзила небо, осветив скрюченный силуэт Медведевой. Гром был таким оглушительным, что Лиза подскочила, схватившись за сердце. В проеме дверей она увидела блондинку, крепко державшуюся за живот. — Кира? — спросонья спросила Лизавета. — У меня воды отошли, — как только схватка закончилась, выдавила из себя Кирочка, выпрямляясь и опираясь о косяк. Андрющенко нахмурила брови, кивнула в ответ и поспешила в ванную, чтобы умыться и быстро привести себя в порядок. Оттуда она крикнула: — Собирайся. И сумку захвати. Медведева находилась в легкой панике от боли и стремительности происходящего. По рассказам Лизы, роды могут длиться несколько часов, а сам процесс рождения занимает всего пару минут. Знаний у Киры было недостаточно, чтобы полностью понять, что происходит, но в профессионализме Андрющенко она не сомневалась. Она смутно помнила, как Лиза, с беспокойством и решимостью, звонила в больницу, предупреждая медсестер и акушерок; как она плавно помогала ей одеться и обуться, ее движения были плавными и уверенными, несмотря на суматошное настроение. Лизавета загрузила в машину все необходимое, включая подготовленную сумку, тщательно следя, чтобы ничего не забыть. Кира только мельком смогла заметить, как Андрющенко, с тревожным выражением на лице, вела машину. Постукивая по рулю пальцем, брюнетка пыталась сосредоточиться, чтобы не терять ни секунды и максимально быстро доехать в больницу. Медведева опомнилась лишь в тот момент, когда спустя пару часов боли и нервотрепки оказалось, что раскрытие уже около восьми сантиметров. Ее глаза, полные страха и усталости, нервно блуждали по палате, останавливаясь на каждом знакомом объекте, но больше всего внимание привлекал ее каменный живот, который теперь казался ей настоящей глыбой, добавляя чувство тяжести и беспокойства. Войдя в палату, Лизу охватила волна тревоги. Несмотря на то, что Кире уже ввели обезболивающее, и она успела поспать пару часов, беспокойство окутало Андрющенко с удвоенной силой. Брюнетка заметила, как ужас в глазах Кирочки отражает ее собственные страхи и волнения. — Я боюсь рожать, — поморщившись от очередной схватки, прошептала Медведева. Ранее Кира не представляла, каково это на самом деле, и, возможно, лучше бы никогда не испытала это на себе. В момент родов ее охватил страх — не только за собственное состояние, но и за здоровье малыша. Нет. Лизе она полностью доверяла… Но погрешности ведь случаются? — Я буду рядом, хорошо? — нежно произнесла Андрющенко, убирая мокрую от пота прядь девчушки с лица. Когда пришло время тужиться и рожать, поддержка Лизаветы оказалась бесценной. Ее слова, уверенность и присутствие сделали этот сложный процесс чуть более переносимым. — Давай, Кирюша, ты молодец, — уверенным голосом успокаивала брюнетка, — головка уже идет. Акушерки держали ноги девушки, в то время как сама Медведева кричала от боли и переполняющих ее ощущений. После введения обезболивающего она почти ничего не помнила — все было как в тумане. Она различала только смутные лица и мимолетные движения, изредка до нее доходили поддерживающие слова Лизы, которая все это время была рядом. — Давай, последняя потуга, и он родится, — громко сказала Андрющенко, ее голос был полон решимости и поддержки. Медведева поморщилась и, задержав дыхание, в последний раз потужилась. В следующую секунду раздался громкий плач, и Кира, словно сквозь туман, впервые увидела его — своего сына. Увидела того, ради кого был пройден этот путь, и того, ради кого стоило пройти все эти мучения. «Он маленький и сморщенный, а еще волосатый», — блондинка невольно усмехнулась, отметив это забавным. Перед тем как ее зрение стало размытым и усеянным черными точками, она еще успела заметить, как Лиза, с нежностью и счастьем на лице, смотрела на них обоих. Проснувшись после сна, Кира поморщилась, ощущая себя потной и грязной. Все тело болело, словно каждое движение приносило дискомфорт. Взгляд, еще расплывчатый от усталости, беспомощно искал ребенка, но она была настолько измотана, что сразу закрыла глаза, даже не выслушав, здоров ли ребенок. Но в следующую секунду в палату вошла Лиза, держа на руках маленький сверток. — Поздравляю, ты родила здорового мальчика. 9 из 10 по шкале Апгар. 3400 килограмм и 53 сантиметра, — сказала Лизавета, счастливо улыбаясь и передавая младенца на руки матери. Кира ощутила вес в своих руках и взглянула на своего сына. Даже несмотря на то, что он выглядел как сморщенный огурец, он был самым прекрасным произведением искусства. Для нее. Он сладко зевнул и засопел, забавно кряхтя. — Привет, сыночек, — прошептала Кира, ощущая, как слезинка скатывается по ее щеке. Она прижалась губами к маленькому лобику Глеба, вдыхая его нежный запах и позволяя себе насладиться своим счастьем. Лиза, наблюдая эту трогательную картину, не смогла сдержать эмоций и, подняв взгляд вверх, старалась сдержать слезы. Подойдя ближе, она наклонилась и мягко поцеловала блондинку в макушку, делая этот момент еще более особенным. — Ты молодец. Отлично справилась, — искренне сказала Андрющенко и ободряюще улыбнулась. — Спасибо тебе… — подняв слезящиеся карие глаза, ответила Кира, — без тебя бы у меня не получилось. Лиза кивнула, не находя слов, аккуратно и ласково погладила ребенка по голове.

****

Спустя положенные три дня Киру должны были выписать. Лиза приготовила небольшой сюрприз, позвав Олю на выписку. Нехотя, она все же связалась с мамой Киры, поскольку, по словам блондинки, они снова пытались наладить свои отношения. Медведева вышла из роддома, ожидая увидеть только Лизавету, которая должна была забрать ее на машине домой, но вместо этого оказалась окружена небольшой толпой, бурно выкрикивающей поздравления. Яркие шарики, которые держала Оля, весело переливались на солнце, а мама и Лиза с букетами свежих цветов излучали неподдельную радость. Дружная группа начала двигаться в ее сторону, окружая ее теплом и вниманием. — Кируська! — заверещала Оля, — поздравляю! А ну-ка рассказывай, как назвала сына?! — Глеб, — произнесла Медведева и перевела взгляд на маму, которая, услышав это имя, немного опустила голову, но все равно заметила, как женщина счастливо улыбнулась. — Доченька, поздравляю. Спасибо тебе за внука, — собравшись, произнесла Наталья, поцеловав дочь в лоб, а затем наклонилась к младенцу, чтобы взять его на руки. — Я тебя тоже еще раз поздравляю, — Андрющенко ярко улыбнулась и, передавая цветы, чмокнула Киру в щеку. Лишь Семён наблюдал издалека, стараясь оставаться незаметным и не выдавая своего присутствия. Слухи о том, что Кира родила, дошли и до него, и любопытство овладело им настолько, что он пришел, чтобы хотя бы издали взглянуть на своего ребенка. Девчушку наперебой поздравляли то Оля, то мама, то Лиза, а также они не забывали ворковать над маленьким Глебом, который, устав от такого внимания, тут же уснул, сладко сопя. Андрющенко в этот момент почувствовала, будто стоит поодаль и наблюдает за сбывшейся мечтой. Именно семью она всегда и хотела. Желание испытать радость материнства было одним из ее стремлений, и Кира ненадолго подарила ей частицу этого. Лиза ощущала, будто почти прикоснулась к своей заветной мечте, но жестокая реальность, возвратившаяся с сообщением от Крис, резко вернула ее на землю. Крис 12:34 Не забывай, что это не твой ребенок. Выбирай себя и свое будущее.