знойная рыба

круг второй: знойная рыба или мёртвый скарабей

песочный город, построенный мной давным-давно смыт волной мой взгляд похож на твой в нём нет ничего, кроме снов и забытого счастья

«мусорный ветер» — крематорий

джисон вопил уже третий час. вообще у него был неплохой голос и он часто пользовался этим, таская по пабам гитару и привлекая к себе внимание девиц, жаждущих романа, пусть и короткого, со странствующим охотником за приведениями. одно время несколько лет назад он даже придумал себе прозвище — сирена, чтобы пресса подхватила его и в народе распространилось название команды — «принц и сирена», но идея выгорела, ещё толком не созрев. но сейчас он надрывно выл, иногда прерываясь на икания. хёнджин, чувствуя, как начинает пульсировать во лбу от бессонной ночи, какофонии звуков сломанного кондиционера, шипящего из радио элтона джона, джисоновских воплей и рёва мотора, не выдержал, вцепившись до покрасневших костяшек в руль, гаркнул: — да заткнёшься ты уже или как? джисон на секунду оборвал уныло тянущуюся ноту. — если я перестану петь, я обблюю пикап, — злобно предупредил он, глубоко вдохнув пресный воздух. солнце плавило машину, а в лёгкие мёртвым грузом оседал пыльный песок. во рту на зубах неприятно скрипело. — вытащи башку в окно, — хван огрызнулся, стискивая челюсти и протирая сухие глаза ладонью. хотелось пить и сделать хотя бы один глоток свежего воздуха. джисон злобно булькнул, делая радио погромче, и продолжил завывать. — какого дьявола ты решил взяться за книжку, если знал, что тебя будет тошнить? хёнджин проморгался. мираж на дороге стал одним сплошным океаном, исчезающим только перед колёсами. воздух рябил и искрился, а кроме трупа дворняги и мух вокруг него, которые они проехали пару часов назад, не было никаких признаков жизни. они ехали по мёртвой земле. — мне было скучно, ты ползёшь, как черепаха! — джисон елозил на сидении, пытаясь найти положение, при котором его не будет укачивать настолько сильно. — если бы ты не отрубился сразу, как только мы выехали за город, ты бы мог подсказать мне дорогу и мы были бы уже там. а сейчас мы где? — понятия не имею, — ответный рык, сверкнули клыки, сцепляясь буквально на мгновение, чтобы в ту же секунду злобно фыркнуть, вновь расходясь на безопасное расстояние. драка уличных псов, не иначе. — заебись, — выплюнул хёнджин, отворачиваясь. пикап подскочил, напоровшись на какой-то камень, и хван выпрямился в сидении, чтобы внимательнее смотреть на дорогу. они ехали уже больше суток. если верить расчётам джисона и делать поправку на возможные погрешности в дороге, через пару часов они уже должны были… — хёндж, кажется мы едем вообще в другой штат. ты свернул влево, на одном из перекрестков, а надо было прямо. — наконец джисон развернул карту, несколько минут водя по линиям пальцем и бормоча про себя ориентиры, которые они проехали. — ЗАЕБИСЬ. хенджин резко дал по тормозам, едва не на ходу выскакивая из пикапа. солнце тут же вцепилось в его макушку, раскаляя затылок до предела. в глазах потемнело, и он аккуратно сел на корточки на самой обочине, вяло водя пальцами по травинкам. через несколько секунд хлопнула вторая дверь, и джисон тихой поступью приблизился к нему. — давай я поведу. миролюбивый тон только больше распылял. если джисон был взрывчаткой, взрывающейся быстро, но так же легко успокаивающейся, то хёнджин — бомба замедленного действия с едва слышным тикающим таймером. он устало потянулся в карман, доставая новую пачку чапмана. джисон заботливо протянул зажигалку. — я не самоубийца. сколько нам ещё ехать? — во рту вязало. хван отдал бы всё, что у него было, за возможность хотя бы умыться в реке или ледяном ключе, но кроме иссушенных полей с выжженной от пожаров травой и пустынных дорог, не было ничего. — с учётом того, что мы довольно сильно отклонились от курса, ещё часов двадцать. хёнджин уронил воспаленную голову на ладони. слипшиеся от пота волосы лезли в глаза, но он даже не пытался их убрать. джисон легонько потянул его за плечо. — идём в пикап. ты схватишь солнечный удар на солнце. давай поступим так: доедем до ближайшего поселения и остановимся в мотеле. отдохнём, выспимся и с трезвой головой поедем дальше. в конце концов, нам не ко времени. лучше бы, конечно, успеть к полнолунию, а оно уже завтра, но на следующий день тоже ничего. хван не ответил, но позволил помочь себе подняться, со стоном садясь за руль. затёкшие ноги покалывало; немного отодвинув сидение, чтобы хоть как-то поменять положение, он покосился на бездушно смотрящую на него засушенную ворону. она, казалось, выглядела такой же помятой, как и он сам. не сказав ни слова, он вдавил педаль в пол, про себя отсчитывая минуты. джисон покрутил радио, в безуспешной попытке найти не шипящую волну, но плюнул и выключил его совсем. стараясь игнорировать зеленый цвет лица друга, хёнджин смотрел на мутно-жёлтый горизонт. в голове трещали сверчки, взрываясь и стреляя в глаза острой болью. его и самого мутило, но нужно было ехать. через два часа они, наконец, проехали табличку со стёртой надписью «무더운 물고기» джисон встрепенулся. — «знойная рыба». интересное название. многообещающее. — я очень надеюсь, что там не будет вонять рыбой. я этого не переживу, — устало откликнулся хван, а джисон сухо усмехнулся. они проехали ещё минут двадцать, прежде чем увидели первый дом. он был заброшенным, переломанным и таким крохотным, что казалось, будто в него можно было зайти только согнув колени. вероятно он пустовал уже слишком долго, так что земля начала поглощать его, оплетая засохшими виноградными лозами. на самый крайний случай, в нём можно было остаться на ночь. это лучше, чем спать в пикапе, до крыши забитым оборудованием, амулетами, пустыми бутылками и запасами полустухшей провизии. хёнджин проводил взглядом дом и замедлился. дорога стала чуть лучше, это не могло не радовать. от бесконечной тряски у него двоилось в глазах. проехав ещё немного, они въехали в город (к их счастью, это был действительно город, но такой крохотный, что его можно было обойти пешком за полчаса). улицы пустовали, но некогда светящиеся неоном вывески в магазине гласили о том, что он открыт. хёнджин припарковался, откидываясь на сидении. — сиди, я сгоняю узнать, есть ли здесь мотель или какой-нибудь гостеприимный хозяин, — джисон, не дожидаясь ответа, со скрипом распахнул дверь, соскакивая на землю. хёнджин сухо сглотнул, прикрывая глаза. заглушил мотор и прислушался. город казался мёртвым. абсолютная тишина мягко укутывала, волной обступив со всех сторон. практически неощутимый ветер аккуратно касался амулета на зеркале, и тот отзывчиво шелестел. перед глазами плыли круги, как на водной ряби, расползающиеся, еле заметные. в тени было куда легче, чем под палящим солнцем. хёнджин медленно проваливался в тяжёлую дрёму. веки тяжелели и слипались. руки бессильно сползли с руля, мягко упав на кресло по бокам. хёнджин устал. за последние полгода они ни разу не остановились нигде дольше, чем на пару дней. бесконечно тянущаяся дорога, напряжённые плечи, свинцовая тяжесть в лёгких и затёкшие ноги — вот, кто стал их постоянным спутником, помимо лилит. «это последнее задание. потом отпуск» — мысль, граничащая с бредом где-то на краю сознания. она манила своей реальностью. «где шляется этот идиот» — беззлобная, но такая же неуловимая. на его щёку сел жук. хёнджин совсем чуть-чуть выскользнул из дрёмы, лениво махнув рукой, но жук пробежался по скуле. повеяло холодком и хван едва не застонал от свежего воздуха, бестолково глотая его сухими губами. жук аккуратно пробежал по волосам, заправляя их за ухо, обнажая криво исколотые раскалённой иглой уши. стоп. что? хёнджин резко распахнул глаза, оборачиваясь. всё тот же пустой город. пустынные дороги. совсем нечувствующийся ветер. по раме окна лениво полз скарабей, протирая палочками-лапками жутковатую мордочку. хван тряхнул головой, прогоняя наваждение. ему нужно было поспать. срочно. дверь снова распахнулась. — сейчас налево и две минуты вперёд. красное здание — небольшой мотель. сейчас свободных номеров должно быть полно, туристов почти нет, — отчитался джисон, спешно вытаскивая что-то из рюкзака. хван инстинктивно словил то, что в него бросили и почти запищал от восторга, мгновенно открывая трясущимися руками бутылку ледяной воды. джисон довольно оскалился, пока хёнджин большими глотками пил. внутри неприятно обожгло, как будто он проглотил раскалённый свинец, но уже спустя секунду стало легче дышать. хван не удержался и плеснул себе на голову. — эй, мне оставь, дубина, — джисон возмущённо вырвал почти пустую бутылку, разочарованно допивая остатки. хёнджин счастливо улыбнулся, рефлекторно вздрогнув, когда ледяная капелька упала с волос за шиворот на раскалённые плечи. по телу пробежал табун мурашек. — повремени с водными процедурами. поехали. джисон не обманул. ровно через две минуты показалось невысокое кирпичное здание, на котором гордо маячила надпись «мотель». — подожди, давай видео запишем, — джисон суетливо обернулся, с энтузиазмом закопошившись на заднем сидении, — для отчёта. — иди в пекло, — вяло огрызнулся хёнджин, заглушая мотор и выходя из машины. кирпичные стены отдавали холодом. хван с наслаждением прижался к ним спиной, едва находя силы, чтобы не сползти вниз. джисон быстро затрещал что-то в камеру про начало их новой миссии, цель поездки и прочую стандартную чушь, которую так любили репортёры и телевизионщики. обычно хёнджин принимал активное участие в съемках: камеры его любили, а значит приносили неплохие деньги, но сейчас на это не было сил. он мечтал о холодном душе и мягкой постели. джисон выскочил из пикапа, кивая: — идём. молись, чтобы там были кондиционеры. кондиционеры были. пусть не первой мощности, но парни с удовольствием остановились посреди небольшого холла. — добрый день! номер пришли снять? — мужчина средних лет выскочил из ниоткуда, приветливо улыбнувшись. хёнджин быстро осмотрел его: невысокий рост, широкие плечи, грубоватые руки, явно труженик полей или рабочий на заводе, недавно обзаведшийся своим бизнесом. последнее время это стало частой историей в таких небольших городах. — да, нам сказали у вас много пустующих номеров, — джисон дружелюбно улыбнулся, протягивая руку для приветствия. — это точно. туристов сейчас практически нет, разве что раз в день через город промчится какая-нибудь машина и тут же скроется. даже в магазин не заходят. жарко, — охотно отозвался мужчина. видно ему было совсем скучно сидеть здесь одному, и он с удовольствием вцепился за предоставленную возможность поговорить хоть с кем-то, — меня со чанбин зовут. я владелец мотеля и паба тут. — главный бизнесмен города? — хохотнул джисон, оценивающе оглядев чанбина сверху вниз. — что-то вроде, — он улыбнулся, приглашая к диванам. хёнджин плюхнулся на диван, утопая в мягкости. джисон украдкой толкнул его, стрельнув глазами — «не усни прямо здесь» — и весело прощебетал: — я надеюсь, вы не решите отыграться на нас в силу отсутствия других бедных путников? — да нет, не переживайте. аренду я не плачу, вода из колодца на заднем дворе, летом в трубах всё нагревается и льётся только горячая вода. а для электричества свой генератор стоит, так что считайте, никаких издержек нет. простая условность. я рад увидеть новые лица. вам раздельные номера или как? — вместе. мы ненадолго, — разлепил губы хёнджин. — лады. есть двухместный на втором этаже. там прохладнее всего. кондиционер только тут есть, в холле, зато там окна не на солнечную сторону. — пойдёт, — вяло откликнулся хёнджин. ему было всё равно. неплохо было бы ещё и поесть, а то кроме помятых и не совсем съедобных сэндвичей, которыми они закупились в предыдущем городе и тухлой содовой, за последние сутки он не съел ровным счётом ничего. ледяная вода как расплавленное олово болталась в пустом желудке. чанбин понятливо кивнул, живо вставая с дивана. с трудом вытащив из кармана довольно объёмную связку ключей, пронумерованную перманентным маркером, он отцепил два из них и протянул джисону. — помочь вещи поднять? — да нет, справимся, спасибо. они поднялись, лениво плетясь до пикапа. несколько минут ушло на то, чтобы отрыть вещи первой необходимости из горы прочего хлама. задумчиво посмотрев на незакрывающийся тент на кузове, они твёрдо решили сразу с утра разобрать все вещи, чтобы оставить только самое необходимое. стоит ли говорить, что это была уже восьмая попытка привести машину в порядок, но с каждым разом кузов наполнялся всё более и более странными вещами. джисон, махнув рукой, сразу пошёл в номер, волоча тяжёлый рюкзак за собой. — завтра встаём с рассветом. если проснёшься раньше меня — буди. только не как в прошлый раз, пожалуйста. хёнджин, бросив сумку на диван в холле, с подсказки чанбина пошёл на задний двор, чтобы найти колодец. наткнулся он на него почти сразу. на заднем дворе было хорошо: несколько старых, но добротных деревянных скамеек со столиками, украшенными мутными пятнами, редкие неухоженные клумбы, давно заросшие сорняками, которые впрочем почему-то выжили в этот зной, и прямо посередине громоздкий, совсем не вписывающийся в общую идиллию колодец. хёнджин уверенно подошёл к нему, столкнув ведро вниз. цепь загрохотала и спустя пару мгновений далеко-далеко внизу раздался громкий плеск. «очень глубокий» — страдальчески отметил хёнджин, стянув с себя потную футболку в разводах, и взялся за ручку. казалось, на это ушла целая вечность, и когда наконец показалось ведро, наполненное кристально-чистой водой, хёнджин взмок настолько, что в обливании не было никакого смысла. дрожащими от усталости руками он буквально уронил его на себя. сердце пропустило удар, когда ледяная волна рухнула на него долгожданной прохладой. кожа мгновенно покрылась крупными мурашками. железное ведро вместе с цепью звучно упало на землю. он почти почувствовал, как вместе с ледяными каплями с него соскабливается дорожная пыль. с глаз наконец стекла больная сухость, а вместе с ней и раздражающая головная боль. по плечам струились розовато-красные струйки, и хёнджин поспешил вытереть волосы своей же футболкой. скептически посмотрев на оставшиеся на ней разводы, он, недолго подумав, швырнул её в мусорку. сняв насквозь мокрые кроссовки, он босиком пошлёпал в номер. стоило ему коснуться подушки, он отрубился, сразу погружаясь в тревожный сон. он проснулся поздно вечером. несколько минут полежал, глядя в потолок, прислушиваясь к чужому дыханию, неосознанно подстраиваясь в унисон. джисон мирно сопел, уткнувшись носом в подушку и завернувшись в одеяло чуть ли не с головой. хёнджина всегда поражало это стремление хана укутаться даже в пятидесятиградусную жару. комната ещё не успела остыть, и воздух оставался затхлым и пыльным. хёнджин толкнул створки окон, распахивая их насквозь. вечерний ветер скользнул в комнату, играясь со шторами. летний кроваво-красный закат топил небо в цвете, украсив холст едва заметной дымкой облаков. город по-прежнему молчал. только некоторые живучие птицы выбрались, несмело перекрикиваясь друг с другом. вместе с птицами стали выползать насекомые, и хван еле переборол желание захлопнуть окна обратно. «очень сомневаюсь, что здесь часто проходит дезинфекция. наверняка клопов и прочей дряни достаточно и внутри» — хёнджин украдкой зевнул, отмечая, что, несмотря на всего несколько часов сна, он чувствовал себя выспавшимся. всё ещё помятым и, вероятно, опухшим, но тем не менее вполне живым. он покопошился в сумке, находя почти полную пачку сигарет, выцепил первую попавшуюся майку, с сомнением оглядел всё ещё мокрые насквозь кроссовки и, аккуратно прикрыв дверь, тихонько спустился вниз. потресканный асфальт вперемешку с песком и камнями приятно грел босые ноги. хван завязал ещё не высохшие до конца спутанные волосы в растрёпанный хвостик, оглядываясь по сторонам. где-то очень-очень далеко слышался многоголосый мужской смех. хёнджин расслабленно вздохнул. значит здесь всё-таки есть люди. хотя джисон обрадовался, будь это город-призрак или что-то вроде того. получился бы неплохой репортаж. за спиной тихо щёлкнула дверь. — уже выспались? — чанбин дружелюбно махнул рукой, выходя из мотеля. — ага, — хёнджин протянул пачку мужчине, но тот вежливо покачал головой, — безлюдно у вас тут. — ну, людей действительно не очень много. город всё-таки проезжий. а в такую жару стараются либо сидеть дома и лишний раз не высовываться наружу, либо прятаться в пабе. там есть кондиционер. кстати, сейчас собралась довольно большая компания, если хотите, можете присоединиться. ну знаете, выпить, посмотреть футбол. парни ставки ставят. копеечные, конечно, развлечений ради, — казалось, он смутился, неловко почесав волосы. хёнджин задумался, делая глубокую затяжку. стоило только вспомнить о рёве мотора и истошно орущем джисоне, ему поплохело. он ухмыльнулся и покачал головой. — не в этот раз. значит из достопримечательностей здесь паб и магазин продуктов? чанбин облокотился спиной на столб, внимательно разглядывая хёнджина, размышляя о чём-то. тот слегка повёл плечами, скидывая взгляд. ну руке мужчины звякнул амулет — хёнджин сразу обратил на него внимание, но сейчас прищурился, стараясь разглядеть получше, но чанбин тут же спрятал его за рукавом лёгкой джинсовки. — есть ещё церковь, — задумчиво ответил он, не отводя внимательных глаз, — но она очень старая и неотремонтированная. и пастор там… своеобразный. отшельник, можно сказать. о нём тут пускают много легенд, — а затем сам рассмеялся, фыркнув, — сами понимаете, людям надо как-то развлекаться. — вот как, — скупо откликнулся хван. браслет его не заинтересовал, и так было понятно, что это лишь сувенирная дешёвка, явно купленная у заезжающего мошенника-мага, коих за последние двадцать лет расплодилось тысячи, — далеко она? — если дальше по дороге пойдёте, минут через пять выйдете. она на границе города. хёнджин помялся. с одной стороны, завтра предстояло весь день сидеть за рулём, и нужно было выспаться впрок. с другой — хотелось банально размять ноги хотя бы короткой прогулкой. к тому же в этом жалком городишке всё равно далеко не уйти. — а дальше? — а дальше только поле, — загадочно улыбнулся чанбин. его глаза на мгновение блеснули, он будто собирался сделать шаг вперёд, но вместо этого совсем отвернулся, прислушиваясь к пьяным выкрикам в недрах улиц. его лицо приобрело встревоженный вид. — ясно. хёнджин присел, потушив окурок об асфальт, и натянул лёгкую улыбку, кивнув. — тогда пойду осмотрюсь. чанбин промолчал, глядя ему в след. босоногий хёнджин шёл медленно. прислушиваясь к тишине, которая теперь казалась ему наполненной звуками: сверчки, лягушки, далеко-далеко жалобный вой собаки (а может, и волка в лесу), шуршание цикад. хван медленно брёл по середине дороги, стараясь не наступать на острые камешки, больно впивающиеся в ноги. когда-то, очень давно, он бегал босиком целыми днями. в детстве, там, где не бывало таких знойных и жарких дней, где в любой момент можно было искупаться или просто сбежать на побережье, наслаждаясь штормовым ветром. там, где в какую бы точку он не пошёл, слышался звонкий лай псов и детских смех. там, где он поклялся, что больше не вернётся. на асфальте что-то блеснуло. хёнджин наклонился, чтобы подобрать. скарабей. медный, как блестящая монетка. он задумчиво подбросил его на руке, брезгливо стряхнув упавшие засохшие лапки, и выбросил на край обочины, вытирая руки о джинсы. солнце неумолимо клонило за горизонт, и с каждой минутой дорога всё больше тонула в мягкой мгле. хёнджин не боялся темноты уже очень и очень давно. большая часть его работы приходилась на тёмное время, да вдобавок заброшенные дома, катакомбы и пещеры редко имели свойство сохранять электричество. кто, как не он, объехавший полмира, мог знать, что в темноте нет того, с чем он не мог бы справиться. они с джисоном искали следы призраков уже почти десять лет. стоило ли говорить, что порой, они оба осознавали, что занимаются полной чушью, которая приносит им достаточное количество денег, чтобы спокойно прожить до пенсии. к тому же бродячая жизнь казалась куда лучше семейной и офисно-бумажной. сначала хёнджин увидел церковь, а потом уже тусклый огонёк, пробивающийся через маленькие окошки. церковь была жутковатой в багровом свете последних лучей солнца. купола не сверкали, подёрнувшись мутной дымкой, а стены облупились и осыпались неровными кусками, валяющимися на земле. кривая полузаросшая тропинка, ведущая к двери, впрочем, говорила о том, что место не было окончательно заброшенным. хван немного помялся, прикидывая, не стоит ли сбегать за фотоаппаратом — джисон явно был бы в восторге от такого антуража — но поленился, решив, что при свете дня качество изображения будет только лучше. он нарочито громко потопал, предупреждая о своём приближении, но никто так и не вышел на крыльцо. хёнджин думал об этичности вторжения в церковь в столь поздний час. нащупал крестик под майкой, легонько сжав его. что ж, пожалуй, он имел полное право, ступить на порог. ступеньки рассыпались под ним. кусочки некогда мощного камня отлетали от босых ног, оставаясь белой краской на ступнях. хёнджин вежливо постучал, прислушиваясь к звукам — внутри было тихо. он поёжился: от церкви веяло холодом. может, тому виной была кирпичная кладка внутри стен, может, нагоняла страх сама атмосфера. хван облизнул губы, оборачиваясь — свет из окон ближайшего дома города был так близко, что при желании, можно было добежать примерно за минуту. интересно, что имел в виду чанбин, говоря о странности священника? хотелось надеяться, что это были заскоки верующих, а не задатки маньяка. воображение услужливо подрисовало газетную статью, в которой на первой полосе печаталась фотография хёнджина и разрушенной церкви. обязательно с сенсационными надписями и комментариями известных коллег. он фыркнул себе под нос, аккуратно дёргая за ручку. человек, в одиночку обследовавший сотню домов с привидениями на отшибе вселенной, просто не мог себе позволить побояться зайти внутрь. дверь на удивление легко поддалась, лишь тихонько скрипнув, приглашая внутрь. хван любопытно заглянул, осматриваясь. церковь была действующей. внутри отчётливо пахло ладаном и сандаловым деревом, а полуистлевшие свечи были заботливо расставлены у больших икон. хван осмотрел витражи на окнах, тихо переступая порог: смысла прятаться не было, наоборот, ему хотелось встретить здесь того самого полоумного пастора, о котором ходили легенды, но ему не хотелось тревожить покой древних иконописей. внутри было душно. в лёгкие вливался липкий тяжёлый воздух, оседая пылью и копотью. хёнджин мягко ступал босыми ногами по скрипящим доскам. негромко прокашлялся, но всё ещё не услышал ни одного шороха. вероятно, пастор на ночь уходил в город, оставляя церковь незакрытой. кому понадобится воровать здесь? а самое главное что? разочарованно выдохнув, хёнджин подошёл к одной из свечей, скучающе прислонив пальцы к фитилю, и тут же одёрнул руку. он был горячим. таким, будто его потушили всего минуту назад. дорога в город только одна. тот, кто затушил свечи, всё ещё находился здесь. внутри жутко похолодело. хёнджин шарахнулся, чувствуя, как сердце набирает ритм, и случайно снёс кандило, зажмурившись от грохота. — да твою мать. сердце трепыхалось в полнейшей тишине церкви. хван медленно выдохнул, успокаивая себя. подхватив сосуд, быстро поставил на место и стал подбирать свечи. некоторые переломались, и он стыдливо начал складывать их на пол аккуратной горочкой. руки едва заметно тряслись, и он фыркнул, покачав головой. будь рядом джисон, он бы смеялся над ним всю ближайшую неделю. в голове всё ещё гремел грохот упавшего кандило, когда хван аккуратно отошёл, скептически оценивая результат своего труда. на чистом полу виднелись пыльные отпечатки его босых ног и следы расплывшегося воска. сверчки, спрятанные в стенах, презрительно застрекотали. святые с икон осуждающе смотрели. он почти успокоился, когда прямо из-за спины подобно грому прогрохотал голос: — кто. ты. такой? хёнджин дёрнулся, круто разворачиваясь на месте. священник был молод. ему едва ли было чуть больше сорока, но выглядел он внушительно, чем-то напоминая чанбина. глаза яростно горели. напряжённые желваки челюстей выступали. чёрная ряса устрашающе шелестела от его шагов, когда он направился прямо к хёнджину. хван никогда не встречал настолько ледяного взгляда. священник не казался безумным, но был настолько разъярённым, что сама материя мира трещала вокруг от энергии, которая исходила от этого человека. хёнджин нервно сглотнул. какого чёрта священнослужитель был таким?! — я турист. мне сказали тут есть действующая церковь и, — хенджин судорожно закопошился, дрожащими руками доставая крестик из-под майки, — я решил заглянуть. простите, что… — пошел вон. — рык, от которого по стенам пошла рябь. воздух заискрил. хван округлил глаза, пятясь назад, но мужчина в два шага догнал его, схватив за шкирку. хёнджин продолжал что-то бессвязно лепетать, согнувшись под давлением тяжёлой руки, и едва кубарем не слетел со ступенек, когда его вышвырнули на улицу. — ещё раз простите и… дверь хлопнула с такой силой, что церковь содрогнулась. хёнджин злорадно понаблюдал, как осыпается штукатурка. поправил и без того мятую майку, брезгливо потирая участок кожи, который соприкасался с рукой пастора. его ладонь была живым огнём. хёнджин поёжился. последний раз обернувшись на закрытую дверь, прислушался: в безразличной тишине едва слышались, а скорее ощущались тяжёлые шаги. «из церкви меня еще не выгоняли» — мысленно отметил про себя хван, прыжками спускаясь с осыпающейся лестницы. — «чёрт, как у джисона получается играть роль испуганного дурачка?» — он медленно спускался, пиная камушек. ногу больно укололо. он обиженно шмыгнул, — «я же даже с крестиком был». закат почти отгорел. за считанные минуты вечер сменялся ночью, и во власть вступала полная яркая луна. хёнджин несколько секунд поприветствовал её. полнолуние было счастливым знаком. почему-то считалось, что именно в это время все призраки набирают наибольшую мощь и была максимальная вероятность увидеть их во плоти. хёнджин почти перестал верить в байки и легенды. но мистическую мощь полнолуния ощущал практически кожей, чувствуя, что луна манит его. джисон сказал бы, что он просто мечтатель, но при этом сам чувствовал какое-то трепещущее благоговение перед спутником земли. всё-таки магия существовала. пусть и не совсем в том виде, в котором представляли обычные люди. хёнджин улыбнулся, кивнув своим мыслям, и сладко зевнул. надо было возвращаться. он почти повернул обратно в город, но в последний момент, решил всё-таки пройти ещё совсем немного. «дальше только поле» — так сказал чанбин, и это было правдой. город кольцом окружал редкий лес, высаженный много сотен лет назад специально, видимо, чтобы хоть как-то отгородить жизнь людей от бескрайних пустот. пройдя мимо деревьев, хван вышел на дорогу, ведущую в никуда. почти в никуда. далеко, практически неразличимо среди теней ночи, возвышался силуэт достаточно большого дома. хёнджин прищурился, но так и не смог разглядеть ни окон, ни деталей стен: силуэт был слишком тёмным и непроглядным. сразу вспомнился дом, который встретил их при въезде в знойную рыбу. перекосившийся, опутанный засушенными виноградными лозами. хёнджин прикинул расстояние и решил, что не пойдёт. ещё один пустой заброшенный дом, коих по всей стране он видел сотни. лучше было вернуться в номер и немного поспать, пока джисон не начнёт тормошить его на самом рассвете. хван зарылся босыми грязными ногами в песок и окинул взглядом поле. дыхание перехватило. поле было живым. от обочины, ближе к лесу, вглубь раскинулось море вереска. он как паутина распластался по земле, опутывая траву, задушив её почти на корню. он словно пытался завоевать себе всю местность, но вступал в неравный бой с люпином, возвышающимся на всём остальном поле. хёнджин округлил глаза. как их не выжгло при таком палящем солнце? как при отсутствии рядом каких-либо рек и озёр они смогли выжить? подземные источники? складывалось ощущение, что все жители городка раз в день стабильно выходили и заботливо поливали каждый росток. он так долго неверяще наблюдал за сорняками, что не сразу заметил человека. хёнджин окаменел, настолько это показалось нереальным. парень. лет двадцати, не больше. его белые волосы подсвечивались в свете луны, отливая золотом. невысокий, щуплый, в длинной голубовато-серой полупрозрачной рубахе, которая явно была ему не по-размеру. хван зачарованно наблюдал. это было неправильным. так, словно парень был криво нарисованной графикой в низкобюджетном фильме. но чем больше хван смотрел, тем больше отмечал про себя, что неправильным был только он: босой, в драной одежде, мятой майке и пучком грязным волос, нелепо застывший на самом краю дороги. а парень был частью этого места. он стоял, запрокинув голову наверх, и что-то тихо бормотал, пока внезапно не посмотрел прямо в глаза хёнджину.