знойная рыба

круг четвертый: мне одиноко, хён.

разбит аквариум, и золотые рыбки

лежат внизу среди осколков

дрожат созвездия из ртутных шариков

и нам осталось ждать совсем недолго

fleur «ты не можешь мне запретить»

— хёнджин. хван открыл глаза. в ушах трещало. спустя пару секунд, он осознал, что звук исходит отовсюду: под подоконником, на люстре, в стенах. что-то скрежетало и царапалось, пытаясь пробраться к нему. хёнджин повернул голову и столкнулся лицом к лицу с чёрным большим жуком, сидящим у него на подушке, и тут же, брезгливо скорчившись, резким движением руки столкнул его. скарабей с тихим стуком ударился о пол, просачиваясь в щели досок. сердце трепыхалось после беспокойного сна, а по виску скатывалась тяжёлая капля пота.с трудом сфокусировавшись на настенных часах, хёнджин тяжело поднялся разглядывая комнату: джисона не было, и, судя по всему, он и не возвращался. в голове неприятно шумело, но комната погрузилась в тяжёлую тишину. стены наблюдали. тысяча крохотных глаз следила за каждым его действием, но стоило только обернуться и сконцентрироваться, ощущение пропадало. хван поёжился. вечерело. солнце ещё опаляло землю, но неумолимо клонилось к земле, напоследок выжигая асфальт и раскаляя его до предела. воздух снова душил. хёнджин покосился на стакан воды, но перед глазами всё ещё мельтешил скарабей, поэтому вместо желанного глотка, он вылил отстоявшуюся воду в окно. на улице зашебуршались. — эй! хёнджин вздрогнул, спешно перекидываясь через оконную раму, чтобы извиниться, но увидел феликса, и скомканные как бумажный лист мысли разлетелись-рассыпались. феликс стряхнул с макушки капли воды и лучезарно улыбнулся, приветливо помахав рукой. — привет, — тупо выдавил хёнджин, окончательно просыпаясь. — привет, — хмыкнул феликс, разглядывая помятые волосы хвана, — ну ты и соня. спускайся давай. его слова возымели магическое действие. хёнджин кивнул, послушно перелезая через окно и сигая вниз. наученный бесконечными ползаниями по разрушенным домам, он с грацией дикого кота приземлился на ноги едва пошатнувшись, и феликс восхищённо вздохнул, широко распахнув глаза. хван самодовольно закусил губу, тут же стушевавшись под пламенем чужого взгляда, и неловко кивнул: — привет. — ты уже говорил, — тихо рассмеялся феликс, склонив голову на бок. щёки заалели. хёнджин смущённо шмыгнул носом: — ну да. — погуляешься со мной? хёнджин сцедил зевок, прислушиваясь к ощущениям. помедлив, легонько кивнул, но судя по всему, феликс и не ждал отказа. его полупрозрачная белоснежная рубашка призрачно развевалась на ветру. медные пуговицы блестели золотом, как и тонкие пряди волос. ангелов в друзьях у него ещё не водилось. только черти. хёнджин хмыкнул, но затем взволнованно, но бесполезно заозирался. куда пропал джисон? — подожди, мне бы… — потерял друга? не переживай, ему не до тебя сейчас. хёнджин застыл, хмуря брови. под кожей на секунду зашебуршал неизвестный страх, но феликс бархатно рассмеялся, успокаивающе касаясь плеча. хёнджин сморгнул наваждение. — я видел его около получаса назад, — терпеливо объяснил феликс, — думаю, он сам тебе потом расскажет. — но откуда ты… — у нас не так часто бывают такие приезжие, — как ни в чём не бывало вновь перебил его он. кажется, он начинал терять терпение, поэтому легонько дёрнул хёнджина за рукав футболки, умоляюще попросил, — пойдем скорее, пожалуйста, здесь душно. и хёнджин почему-то поверил. и почему-то не скинул с себя чужую ладонь, а феликс, и не думая отпускать его локоть, тащил его по уже знакомой дороге; и в его молчании был стрекот стрекоз и шуршание колосьев — всё это дурманило сильнее опиумных благовоний в любимом кабаке. снова босиком по раскалённому асфльту, но теперь прохладные пальцы успокаивающе холодили кожу, и хёнджин покорно плёлся, едва успев подобрать выпавшие вместе с ним из окна мысли. тревога отступала. с феликсом было хорошо и спокойно. — а ты обувь принципиально не носишь? — феликс уверенно шлёпал по асфальту босиком, ничуть не морщась от мелких камешков, когда как хёнджин то и дело тихонько шикал, стряхивая песчинки. — а ты? — хитро подмигнул феликс. — я вообще-то из окна прыгнул. — откуда ты знаешь, может, я тоже, — хёнджину нечем было крыть. они шли молча. и в этом молчании не было ничего, словно они виделись не второй раз в жизни и словно не были знакомы лишь второй день. это было так гармонично, так естественно, что хёнджин путался в расплывчатых мыслях, то и дело поглядывая на семенящего рядом феликса. тот либо делал вид, что не замечал, либо действительно не чувствовал, ни капли не жмурясь от яркого света. и как не прожгло сетчатку? солнечный мальчик. хёнджин кое-что вспомнил: — кстати… — он нерешительно облизнул пересохшие губы, подбирая слова, — прости, мне поплохело ночью и я… феликс встрепенулся. — о. всё в порядке. от такой жары здесь часто у людей случаются солнечные удары, — он задумчиво обвёл его лицо взглядом, на доли секунды остановившись на губах, а потом вновь отвернулся, — тем более если ты не местный. хёнджин кивнул. хотел ещё спросить, как он сумел затащить его в мотель, но слова застряли в горле и не лезли наружу, как бы хван ни пытался их выдавить. «ты опоздал. я уже думал, что не дождусь тебя.» бред помутнённого сознания или феликс правда говорил такое? вероятнее, первое. тогда и сам феликс показался ему нереалистичным и туманным, но сейчас он видел невероятно красивого, но вполне живого человека. с фарфоровой полупрозрачной кожей знойным летом, светящимися золотом волосами и глазами-океанами. — ты часто перебиваешь, — подметил хёнджин, проверяя свой голос на прочность. слова слетели с языка на удивление легко. он не обвинял, хотя его всегда это бесило. но почему-то феликсу было можно. — не обижайся. просто ты думаешь куда быстрее, чем говоришь, а все мысли у тебя на лице всплывают. а мне очень хочется побыстрее ответить, — беззаботно стряхнул феликс, словно говорил о чём-то само собой разумеющемся. он шёл рядом, отщёлкивая пальцами ритм какой-то песенки. хёнджин жевал травинку и старался держаться ближе к нему, словно надеялся спрятаться от раскалённого воздуха. рядом с феликсом было прохладнее. он, казалось, был летним ветром. хёнджин сладко зевнул, едва не выронив травинку, и протёр глаза пальцами. молчание убаюкивало. хотелось завалиться где-нибудь под деревом, спрятавшись от прямых лучей солнца, и лениться в полудрёме. — ты пахнешь яблоками и черешней, — заметил феликс, когда их руки в тысячный раз соприкоснулись. хёнджин едва уловимо покраснел. — а ты чудной. — а я знаю, — весело рассмеялся феликс. на его щеках расцвели ямочки, когда он хитро стрельнул глазками, дёргая хвана за рукав, — расскажи о своём мире. я никогда не выбирался из этого города. хван остановился. рукав вылетел из чужих пальцев, и феликс удивлённо обернулся. — ты никогда не выезжал из города? — неверяще переспросил хёнджин. это было… жутковато. да, до ближайшей цивилизации было достаточно долго ехать, но тем не менее, за всю жизнь ни разу не покинуть свой дом (а тем более этот захудалый городишко)? — нет, — тихо шепнул феликс, склоняя голову. волосы качнулись, увядая, будто осенние цветы. — но поче… — так ты расскажешь? хван задумался. что можно было рассказать человеку, ни разу не видевшему ничего, кроме убогого городка? рассказать про огромные небоскребы лос-анджелеса и неоновые вывески? или париж? для него всё это стало скучным и однообразным. он ночевал в дорогущих отелях, оставался на сутки в подвалах заброшенных домов, ужинал в горах и на званых вечерах. вся его жизнь пестрила яркими моментами, сливаясь в единую киноленту, и он понятия не имел, какая из бобин сможет оказаться удачной. — о чём? — расскажи о доме. внутри опустело. хёнджин нервно пожал плечами, роняя взгляд в пол. — дом как дом. ничего необычного. — а семья? — родители погибли, ещё когда мелким был. остальных почти не помню. ему не хотелось рассказывать. даже спустя много лет, он не вспоминал дом. не обсуждал с джисоном, не ностальгировал по детству. эта кассета была спрятана так далеко в закрома его памяти, что он практически забыл о её существовании. феликс оказался так внезапно близко, что хёнджин вздрогнул, отшатываясь, но парень лишь обнял его щёки холодными ладонями. стало легко и свободно. будто весь груз разом упал с плеч, а в лёгкие влили прохладный воздух. хван зажмурился. ему почудился запах запеченных яблок, глинтвейна и рождественского печенья, который пекли в семьях, когда за окном были снежные бури. — феликс. — посмотри на меня, хёнджин, — хван открыл глаза, — расскажи мне. и хёнджина понесло. он не заметил, как феликс бережно схватил его за ладонь, утягивая к краю поля, там, где под большим высохшим деревом сиреневой дымкой умирал вереск. не заметил, как оказался лежащим на земле, а прохладные пальцы перебирали его волосы, пока он сам щурился от проступающего сквозь ветки солнца, и было так хорошо, что хотелось мурчать. — а ещё в больших городах жизнь не прекращается ни на секунду. мы с джисоном почти не спим, когда заезжаем в мегаполисы: казино, бары, рестораны. в прошлый раз мы были ночью в ресторане под открытым небом, и знаешь, там нет таких звёзд, как на природе: слишком мешает свет от фонарей. но мне всё равно нравится. — а мне нравишься ты, — по секрету шепнул феликс, и почему-то хёнджин не смог сдержать улыбки: так сладко и легко это было сказано. прохладные пальцы пробежались по векам, поглаживая ресницы, ладони легли на щёки, а затем переместились на горячую шею. хёнджин расслабленно выдохнул. — ты как чешир. сейчас расколешься, — предупредил феликс, щекоча ему подбородок. он ластился, как котёнок. веснушки блеснули на солнце. хван улыбнулся, едва выдохнув: — будь аккуратней.

***

когда хёнджин открыл глаза, не было ни феликса, ни палящего солнца. только сотни комаров, беспощадно терзавших кожу, и колючих веток, утыкающихся ему в шею. он подскочил, оглядываясь, но вокруг никого не было. — феликс? тишина была ему ответом. поле было мертво. тишина нависла над ним куполом и уже казалась совсем не такой уютной, как была до. вероятно, он ушёл, когда хёнджин уснул. хван досадно пнул веточку, царапая босые ступни. в волосах что-то мешалось, он раздражённо запустил пальцы и с удивлением вытащил уже подвядшую ромашку. его захлестнуло бесконечной теплотой. мальчишка. путал мысли, постоянно перебивал, светился на солнце и всё время исчезал, но умудрялся наполнять бесконечной теплотой лишь своим существованием. хёнджин покачал головой, даже не пытаясь скрыть улыбку. нужно было возвращаться. у них с джисоном были грандиозные планы на эту ночь. он застал город в тот короткий момент, когда местные жители осторожно выбирались на улицы, когда уже не было таким беспощадным солнце, но и не наступила ночь. молодёжи было катастрофически мало, впрочем, как и совсем седовласых старцев. некоторые наблюдали с интересом, некоторые, кто видел их с джисоном утром в пабе, кивали, как старому приятелю, некоторые не смотрели совсем, будто даже не замечая. хёнджин зашёл в мотель, заглянул в их комнату, в душевую и даже на задний двор, но джисона нигде не было. можно было спросить у местных, наверняка каждый второй знал о местонахождении путника, но хёнджин не успел пройти дальше их пикапа, когда увидел торчавшую из окна ногу в дырявом кроссовке с ярко-оранжевым носком. хёнджин хмыкнул. к ещё одному потрясающему таланту джисона, помимо сна под тёплым одеялом даже в пекле ада, было вырубаться на любой поверхности, к искренней зависти хёнджина. дверь протяжно заныла, когда хёнджин, даже не пытаясь залезть бесшумно, плюхнулся на сидение, по привычке роняя руки на руль, и, вероятнее всего, от этого джисон и проснулся. сонно сощурив глаза, он забарахтался на откинутом сидении, запутавшись в ногах. хёнджин, вначале ехидно улыбавшийся, разом посерел, наконец замечая разруху уровня хаоса, царившую в их логове. — твою мать, что за армагеддон здесь был. состояние пикапа никогда не было идеальным, насколько помнил хёнджин. сев первый раз за руль, когда ему едва стукнуло пятнадцать, он сразу смирился с неизбежностью хлама. коллекционные фигурки, пластинки, приборы для работы, сумки, бесконечное тряпьё, тысячи маленьких коробок с ещё более маленькими коробками. даже когда в его девятнадцать им пришлось сменить машину (судя по всему старая просто задохнулась от количества вещей и, взбунтовав против нерадивых хозяев, заглохла на пустой дороге, больше не сдвинувшись с места), они, не разбирая, перекинули всё в новый пикап, запихав, что покомпактнее в салон, а то, что не влезало даже в ноги, в кузов. но сейчас салон представлял собой что-то поистине антиутопическое оруэлловское, за гранью понимания и представления. глаза хвана с каждой секундой расширялись всё сильнее, когда он видел странные пятна, переломанные коробки и хаотично раскиданные из рюкзака футболки. джисон закусил губу, загадочно улыбнувшись, а хёнджина наконец иглой проткнуло осознание, и он драматично скривился, брезгливо убирая руки с руля и стараясь не дышать. — фу, ты что, трахался в пикапе? — лилит была не против зрелища, — джисон довольно потянулся, хрустя шеей. только сейчас хёнджин стал замечать в нём рассеянную ленность и подозрительно краснеющие следы на шее. — мать твою, — тихо ругнулся хёнджин сквозь зубы, — хан джисон! — да что? отпуск же. я же не обдолбался, как ты и просил. — огромное спасибо, — едко сцедил хёнджин, а потом снова обернулся на салон, — но не в моём же пикапе! — нашем, — парировал джисон. — когда ты хоть раз сядешь за руль, тогда и поговорим. — безжалостно отрезал хёнджин, разрубая шанс на победу в споре. джисон что-то ещё поворчал, но, так как хёнджин и сам постепенно остывал (в конце концов их пикап и вправду видывал и не такое, да и что теперь можно сделать, кроме как бессмысленно наорать на глупо скалящегося и ничуть не раскаивающегося джисона), продолжать отбиваться не стал, вместо этого поудобнее закинув ноги к лобовому стеклу, меланхолично подумывая о смене машины. джисон же, убедившись, что буря миновала, едва приподнял кресло, закинув руки за голову, тяжело выдохнул. — хороший город. хёнджин кивнул. город действительно был на удивление хорош своим безвременьем. словно он застыл в пространстве и существовал сам по себе, со всеми местными жителями, бесконечно жгучим солнцем, легендами и скарабеями. — но странный. очень. — будто нас это когда-то пугало, — ничуть не удивлённо возразил джисон, — нет, джинни, подобное тянется к подобному. куда бы мы не ехали, все дороги ведут к безумию. и это место не исключение. в конце концов чего ты ожидал от заброшенного богом города с названием «знойная рыба»? я считаю, нам ещё крупно повезло. хёнджина заморозило. он хотел рассказать про феликса, но почему-то снова не смог. стушевался. закрылся. промолчал. шмыгнул носом, утыкаясь взглядом в кирпичную стену перед собой, и спешно сменил тему, отшучиваясь, от высоких речей друга. — фу, ты точно не обдолбался? — да иди ты, — вяло огрызнулся джисон, — по бокальчику? хёнджин покачал головой. — у нас ещё работа. джисон застонал, закрывая лицо руками и отмахиваясь: — нет, не произноси это слово! у нас отпуск. а мы едем просто посмотреть на развалины. мне рассказали, что там очень красиво, — жалобно взвыл он, умоляюще ища поддержки в словах. хёнджин был беспрекословен, тут же уколов: — это ты во время секса обсуждал архитектуру девятнадцатого века? — ой, отвали, а? — джисон сделал слабую попытку пнуть друга, но, не переломав ноги в катастрофически маленьком салоне, это сделать было практически невозможно, поэтому он отложил это дело на некоторое время, — не мои проблемы, что ты всё проспал. хёнджин саркастически кивнул, соглашаясь. обернулся, разглядывая хлам позади себя и пытаясь вычленить из него хоть сколько-то уцелевшие и нужные вещи. — сейчас поедем? или темноты дождёмся? — да поехали, — лениво отозвался джисон, — ой как сомневаюсь, что нас там ждёт хоть что-то интересное. через полчаса уже вернёмся. хёнджин пожал плечами, подстраивая сидение под себя, привычно заглянул в зеркала, но едва ли в этом городе было оживлённое движение. ноги по привычке противно заныли, но ехать им предстояло от силы семь минут, можно было бы и пешком дойти, но тащить все вещи было откровенно лень. хёнджин аккуратно, чтобы не поднять пыль, выехал за пределы города, на пару минут остановившись возле церкви и пересказывая джисону своё приключение, выслушал пару тройку не самых смешных шуток, и неспешно повёз их к виднеющемуся дому. некогда внушительный особняк был страшен и уродлив, как и подобало заброшенному особняку. вероятно построенный тогда же, когда и церковь, отголосок прошлого этого города. с несуразно выпирающими балконами и обветшалыми стенами с облупленной белой краской. он выглядел крепким, но время брало своё, и если бы лето не выжгло всю растительность, наверняка они не смогли бы даже пробраться внутрь. на такие случаи, конечно, где-то в недрах кузова валялось мачете, но вряд ли они решили бы им воспользоваться. джисон соскочил на землю, профессиональным взглядом окидывая дом. — скукота, — спустя пару секунд выдал он своё экспертное мнение, пока хёнджин стягивал выцветший от времени, но добротный тент. они перекинулись парой тройкой рабочих фраз, подбирая инструменты, решив взять с собой только самые стандартные вещи: термометр, фонарик, измеритель электрического и магнитного поля, разумеется, камеру и, немного подумав (и понюхав) уже изрядно потрёпанную стеклянку со святой водой, которую по хорошему нужно было наполнить заново ещё пару остановок назад. на этом карманы закончились, рюкзаки и удобные походные сумки вытаскивать из завалов было лень, поэтому решили, что этого будет достаточно, чтобы убедиться, что дом пустует. — запускай видео. — я не в форме, — лениво обронил хёнджин, несколько раз стукнув по измерителю. последние несколько раз он катастрофически глючил, иногда отключаясь, но купить новый они то забывали, то откровенно не хотели тратить деньги. — ты жук, — закатил глаза джисон, включая камеру, ставя её на крышу пикапа, демонстрируя себя и дом во всей красе. — рады приветствовать вас в нашем новом выпуске шоу «дистрикт девять», это наш триста двадцать пятый выпуск, и мы находимся в захудалом городе, которого вы не найдёте ни на одних картах мира, в знойной рыбе. оставайтесь с нами, будет интересно! — это навряд ли, — меланхолично добавил хёнджин, перезавязывая шнурки на кроссовках. — с великолепным мной, разумеется, этот зануда, — настойчиво продолжил джисон, закатывая глаза, — к сожалению, я не потерял его в лас-вегасе на прошлых выходных, хотя признаться, очень хотел. джисон отошёл чуть в бок, демонстрируя будущим зрителям принца. хёнджин вяло махнул рукой. — пойдём. вообще не факт, что это всё будет не зря. джисон выключил камеру, пряча её в карман, пока хёнджин подошёл к двери. чаще всего они были закрыты и приходилось влезать либо через окно, либо взламывать дверь. на этот раз им несомненно повезло: дверь податливо распахнулась, словно местные жители каждый день устраивали походы сюда. хёнджин хмыкнул. вероятнее всего, на полках они не найдут ничего интересного, так как всё, что можно было вынести, было уже тысячу раз растаскано по домам. дом встретил их прохладным равнодушием. в воздухе не витала пыль, а привычные жители таких мест, крысы и тараканы, не стали разбегаться в стороны, будто их и вовсе не существовало. дом был пуст, причем очень давно, это чувствовалось. но так, словно много лет назад жители внезапно уехали в отпуск и не вернулись, оставив всё на своих местах. в углу прихожей стояли потемневшие от времени скульптуры. на комоде едва заметно блестел канделябр с недогоревшими когда-то свечами. пейзажи на стенах, едва различимые из-за желтизны лака, украшенные безвкусными, но дорогими рамками с позолотой, оставались нетронутыми. дом застыл во времени, и складывалось ощущение, что они были первыми его гостями впервые за много десятков лет. хёнджин по привычке проверил состояние электромагнитного поля и скучающе повернул монитор на джисона: показатели были в норме. температура воздуха совсем немного ниже уличной. хан пожал плечами. они несколько минут побродили по первому этажу, заглянули в шкафчики, забитые привычной утварью: сервизы, столовые приборы, даже дряхлое, но аккуратно сложенное постельное бельё. никто и никогда не прикасался к вещам. — надо будет спросить у чанбина. может, у них какое-то поверье? здесь же ходят легенды про призраков, — задумчиво пробормотал джисон, — проклятый дом, все дела. — но чтобы ни один человек не пришёл за всё это время? это странно. тут же и проезжие бывают, — возразил хёнджин. в дом можно было въезжать хоть сейчас: распахнуть окна, чтобы выветрить застоявшийся воздух, выбросить некоторый хлам, обветшавший от времени, а несмотря на внешнюю несуразность, даже полы, за исключением пары мест, казались прочными. — странно, — согласился джисон, и со смешком добавил, — давай сопрём что-нибудь и посмотрим. может, нас линчуют за это. хёнджин осуждающе посмотрел, заглядывая в очередной шкафчик. ему стало не по себе, будто он действительно копошился в чужой жизни, как настоящий воришка. будто вот прямо сейчас порог переступят жители, будут кричать и устраивать разборки. джисон, видимо, тоже это чувствовал, а потому потащил его на второй этаж, мол, здесь и так всё понятно. наверху обстановка не поменялась. не желая вторгаться в личную жизнь, они бессознательно первым делом зашли в гостиную. хёнджин подошёл к окну, аккуратно, чтобы не осыпалась пыль, отодвигая штору, и задумчиво хмыкнул. — сони, — он тихо позвал джисона, разглядывающего самого себя в большом и мутном зеркале, — ну вид, конечно, интересный. хан заинтересованно выглянул в окно. оно выходило на внутренний двор, совсем незаметный со стороны улицы. откровенно говоря, хван даже не задумывался, что с другой стороны, за старыми деревьями мог скрываться достаточно большой участок, который некогда, очевидно, был красив и роскошен. а ещё он представлял собой кладбище с несколькими массивными надгробными плитами. это не было редкостью, хозяева дорогих особняков зачастую строили фамильные склепы, хотя хёнджин даже навскидку вряд ли предположил бы, что именно этот дом скрывает в себе такие тайны. не казался он уж настолько богатым. джисон задумчиво почесал затылок. — может, если нет призраков, то хотя бы золото найдем? хёнджин брезгливо поморщился. — мы завязали с этим. у нас есть деньги. джисон пожал плечами. в этом больше действительно не было надобности. расхищением могил они занимались очень давно, и старались как можно реже вспоминать об этом даже между собой. теперь, спустя несколько лет, это казалось настолько же меркзим, насколько убийство или крупные кражи, то есть абсолютным негласным табу для них обоих. может быть, на это повлияли несколько историй, в которых они «напали» не на тех, а может, банально повзрослели и поумнели. поэтому предложение джисона было больше шуточным, но хёнджин всё равно ощутил холодок. джисон понял, что сказал лишнего, и немного стушевался, зашебуршив в карманах. — держи камеру, поснимай что-нибудь здесь, я пока в другую комнату схожу. — куда мне, в зубы? — хёнджин держал в руках датчик магнитного поля, термометр и склянку с водой, и джисон, пару моментов подумав, выхватил последнюю, клыкасто улыбаясь. — не ворчи. и развернулся, чтобы выйти в коридор. входная дверь тихо скрипнула, и хёнджин машинально схватил хана за рукав, замирая. джисон остановился, хмуря брови. кажется, они перестали дышать, но расслышали тихие, но уверенные шаги по первому этажу. — может, дикое животное? — одними губами произнёс джисон, становясь максимально собранным. хёнджин поджал губы и отрицательно покачал головой. мышцы напряглись. они несколько мгновений вслушивались. кто-то точно шёл по дому. аккуратно, на цыпочках, но старые половицы всё равно раскрывали сущность человека. это было плохо. ладно, если кто-то из местных решил предупредить о прогнившей балке под потолком, но тогда он, вероятнее всего, крикнул бы, оглашая свой приход. хёнджин скользнул в сторону, подбирая с тумбочки статуэтку и поудобнее прехватывая её в руке. не самое надёжное оружие, но зато от одного увесистого удара человек потеряет концентрацию. заскрипела лестница. кто-то продолжал красться: слишком медленно, а может, просто время замедлилось до масштабов вечности. хёнджин скользнул к двери, вставая так, чтобы не было заметно в коридоре. джисон, тоже вооружившись чем-то, спрятался за шкафом. мир замер в ожидании. зрачки расширились. все мышцы, которые только существуют, напряглись. дверь распахнулась. — святое дерьмо! — джисон пнул кровать, дрожащими руками швыряя в вошедшего книгой. она жалобно хрустнула, с громким стуком упав на пол, но никто даже не думал намекнуть ему о неэтичности использования литературы в таких целях. — действительно святое, — раздражённо выплюнул хёнджин, с грохотом ставя статуэтку обратно. адреналин шкалил, и он, даже не глядя на вошедшего чана, отвернулся, переводя дыхание. сердце бешено колотилось, но страх уже сменялся злостью. чан и сам выглядел напуганным, но тем не менее и глазом не моргнул, молча подняв книгу с пола и не глядя положив на стоящий при входе стул. — какого дьявола вы здесь делаете? — зашипел он спустя секунду, как хищный зверь. в его глазах клокотала загнанная ярость, но парни злились не меньше. — какого дьявола ты так пугаешь? — возмутился джисон, — твоё вообще какое дело? — вам нужно уходить отсюда. — о, ну конечно, мы уже собираем вещички и уходим, раз ты так сказал, — съязвил джисон, нервно дёргаясь. он был на пределе. хёнджин много раз видел его в таком состоянии: оголённый нерв, способный сорваться после любого необдуманного слова. и чан не подкачал. сложив руки на груди, он неумолимо отрезал: — именно это вы и делаете. — слушай, пошёл нахер, а? — джисон развернулся, сталкиваясь взглядом со священником. послышался скрежет стали. напряжение в комнате стало почти ощутимым. хёнджин бегал взглядом с одного на другого, не зная, тормозить ли ему джисона или готовиться к атаке. а чан, будто и не замечая их состояния, посмел пригрозить: — если не пойдете сами, я вас за шкирятник из окна вытащу. и это была фатальная ошибка. джисон захлебнулся в кипящих эмоциях. — рискни здоровьем. джисон рванул первым, целясь в челюсть, но чан чрезвычайно ловко перехватил его, действительно хватая за ворот футболки, и несильно пнул, выбивая пол из-под ног. джисон покачнулся, едва касаясь кончиками пальцев пола. хван услышал треск одежды. — прекратите оба, — хёнджин сделал шаг вперёд, чтобы вмешаться, но внезапно комната утонула в громком сигнале измерителя. все трое замерли на месте. хван удивлённо выцепил инструмент из кармана, с удивлением смотря на шкалящие показатели, возрастающие с каждой секундой всё больше. пахнуло озоном. воздух стал настолько тяжёлым, что хвану пришлось, как рыбе, выброшенной на берег, бестолково глотать кислород. в какой-то момент сигнал стал непрекращающейся линией звука, взрывающей голову. чан отпустил джисона, мешком свалившегося с ног, и закрыл уши, жмуря глаза. — да выключи ты грёбанный звук! хёнджин и сам был бы рад, но кнопка заела, отказывая подчиняться непослушным пальцем, и он, в бесполезной попытке прекратить это, швырнул его в пол, пытаясь разбить. головная боль крошила череп изнутри, хёнджин раз за разом пинал измеритель, раскалывая его на кусочки, но звук не прекращался. ему показалось, что он вот-вот сойдёт с ума. кровь в венах вскипела, раскалённым свинцом прожигая тело насквозь. и тут всё закончилась. воцарила мёртвая тишина. хёнджин обнаружил себя на полу, зажимающего уши ладонями, протыкая серьгами кожу до кровоподтёков. его трясло. он испуганно поднял голову, встречаясь с джисоном глазами. несколько мгновений они ошалело переглядывались, пока хан не перевёл взгляд за его спину, беззвучно матерясь. стало неимоверно холодно. температура резко упала до нуля. хёнджин осторожно, бесконечно медленно, повернул голову. в паре метров от него стоял мальчик. лет шестнадцати, не больше. как он появился, хёнджин не видел, но по коже пробежал табун мурашек. волосы на загривке встали дыбом. хёнджин смотрел на него, не в силах даже двинуться, как завороженный. перед ними стоял призрак. в этом не было никаких сомнений. он не светился, не расплывался в глазах, казался вполне ощутимым, но совершенно трезвое осознание, что это точно не человек холодной волной накрыло голову. мальчик не смотрел на хёнджина. он совершенно спокойно наблюдал за окаменевшим чаном, а потом… — хён, ты привёл друзей? чан сипло выдохнул, делая шаг вперёд, но потом зажмурился, тряся головой. мальчик нахмурил брови. от внезапного несильного толчка хёнджин едва не подпрыгнул, резко оборачиваясь. джисон, непонятно как распластавшийся на полу, подполз как можно ближе, не отрывая глаз от призрака. — камера, джин, камера! — бормотал он еле слышно. хёнджин кивнул и послушно полез в карман. руки не слушались. что-то грохнуло, и хван едва не отключился от дрожащего на краю беспамятства сознания. — нет. нет! пошёл вон! — чан сделал шаг вперёд, но споткнулся, заваливаясь на одно колено. — хён, прекрати, — жалобно попросил мальчик. джисон ещё раз увесисто толкнул хёнджина в плечо, надрывно рыча: — хёнджин, камера! — сейчас-сейчас! камера наконец выскользнула из кармана, и хёнджин с ужасом заметил на себе пустой взгляд призрака. тело сковало, дыхание перехватило, но он будто не своими руками включил камеру, но экран шёл серыми полосками, будто был неисправен. джисон схватил хёнджина за плечо, отползая назад и таща за собой, уже в полный голос, перекрикивая разрывающий сигнал сирены, орав: — БЫСТРЕЕ! — я пытаюсь! дом грохнул вниз, будто они все вместе разом провалились на первый этаж. камера выскользнула из рук, свалившись прямо к ногам призрака. тот несколько мгновений посмотрел на неё, подбирая. — чан, пожалуйста… за спинами что-то разбилось. запоздало хёнджин сообразил, что это склянка со святой водой разлетелась на осколки. руку обожгло огнём: кусочек стекла неглубоко, но ощутимо рассёк тыльную сторону ладони. в глазах зарябило, прямо как на экране старенькой камеры, но тут что-то подтянуло хёнджина за ворот футболки, отбрасывая в сторону. он упал, неловко подминая под себя ноги, как тряпичная кукла, но рёв, гремевший громче сирены, заставил его подскочить и, опираясь на стену, ползти к лестнице. — на выход, быстро! джисон тащился рядом. с безумными глазами, взъерошенный, не переставая озираться и спотыкаться он всё смотрел на то, как чан громко говорит что-то, отдалённо напоминающее молитву, а потом, развернувшись, догоняет их двоих и, снова схватив, как щенков, тащит за собой. как они оказались снаружи, они не поняли. только до слёз болело сердце, а в голове звенел отзвучавший вой сигнализации. рядом, прямо на траве сидел чан. из носа у него хлестала густая тёмная кровь, которую он даже не думал утирать. он казался настолько бледным, словно несколько лет прожил в сумраке, а под глазами пролегли чудовищные синяки. джисона тошнило где-то в метре от них, но он выглядел живее всех живых. хёнджин ещё не понял, что произошло, но был уверен: эта точка жизни станет для них обоих переломной.