Яйца Бенедикт

Перевод: SPIRIA | Редакт: BLOS Кайл и предположить не мог, что Ник заболеет или умрёт, ибо лишь сложившаяся ситуация уже причиняла нестерпимые страдания. Тело Кайла пробивала дрожь, словно то была реакция на шаткое состояние своего хозяина. Кайл, вспомнив слова Лютера о том, что нужно успокоиться, слегка отстранился от Ника. Страх, что он может навредить ему, нежели помочь, захлестнул альфу. Он покачал головой и встал. Сразу после этого раздался стук в дверь. — Кайл, это я, — послышался голос Лютера. Вздрогнув от испуга, Кайл рванул к входной двери и спешно открыл её, вошёл Лютер. Вероятно, он приехал сразу из больницы, поскольку сложенный медицинский халат голубого цвета покоился у него в руках. Лютер отложил форму на стол и спросил: — Где господин Уайт? — В гостиной. Лютер вскинул брови и последовал за Кайлом. Приведя в порядок свои каштановые волосы, которых уже начала касаться седина, Лютер поставил сумку и устроился рядом с Ником. А его рука, которая сначала была занята градусником, а затем стетоскопом, начала спешные движения. Кайл, расхаживая у ног Ника, поинтересовался: — Ну как он? Лютер молчал и лишь что-то бормотал себе под нос, а после достал из сумки другие вещи. Вытащив шприц и резиновый жгут, он повернулся и сказал Кайлу: — Прежде всего, не думаю, что это что-то серьёзное... Однако всё же странно, что он потерял сознание. Не мог бы ты принести стакан воды, Кайл? Вместо ответа альфа повернулся и, едва дыша, направился на кухню. Напряжение немного спало, когда он услышал, что ситуация далека от чрезвычайной. Сжав и разжав кулаки, Кайл открыл дверцу холодильника. Когда прохлада коснулась его кожи, сознание стало ещё яснее. Налив фильтрованную воду в стеклянный стакан, Кайл направился в гостиную. Там находился Ник, чуть привставший с кровати. Глаза альфы широко распахнулись. Когда тот увидел, что Ник пришёл в себя, его сознание помутилось. Однако сразу после сердце его сжалось: Ник выглядел слабее, чем обычно. Кайл прикусил губу. Он был огорчён. — А, Кайл... Ник разговаривал с Лютером, нахмурив брови, но, увидев Кайла, заметно расслабился. Видимо, доктор взял кровь и сейчас складывал свои инструменты обратно в сумку. Лицо врача было слегка серьёзным. Кайл подошёл к Нику и подал стакан воды. Протянутая рука второго была белее снега. Тревога захлестнула Кайла с новой силой: Ник выглядел немощным. — Всё в порядке? Кайла переполняли сожаления о том, что он совсем ничем не смог помочь, даже когда Ник был болен. Следовало стать врачом, а не юристом, чтобы находиться подле друга. Пытаясь привести себя в порядок, Кайл поинтересовался у Лютера: — Когда следует приступить к госпитализации? — Какая ещё госпитализация? Всё не настолько плохо... — Ник возразил Кайлу, затем одарил Лютера двусмысленным взглядом. Тот в свою очередь попеременно глядел то на Кайла, то на Ника, сохраняя серьёзность. — Кайл, не мог бы ты оставить нас ненадолго? Мне нужно кое о чём поговорить с Ником. Сердце альфы вновь бешено забилось. Всего пару минут назад ему сказали о том, что ничего серьёзного нет, а теперь он видит, насколько строгий вид приняли эти двое, что конечно же заставляет беспокоиться. Кайл, сурово глядевший на Лютера, неохотно кивнул. Он не хотел оставлять Ника, однако... своим упрямством лучше он не сделает. «Когда разговор закончится, нужно будет расспросить Лютера», — Кайл, что бродил туда-сюда, немного поколебавшись, сменил направление. Он пошёл в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, однако снова остановился и оглянулся. Его взгляд встретился с Ником. *** Последовало неловкое молчание. Сегодня они впервые остались с Лютером наедине. Кажется, Ник был рад, когда ещё в действе Кайл представил его Лютеру, на что последний сказал: «Значит, у молодого господина появился друг?» Кайл вызывал Лютера по каждому пустяку, будь то опухшая рука или вывихнутое плечо, поэтому с какого-то момента Ник начал чувствовать себя обязанным врачу и начал избегать ситуаций, когда бы они находились втроём. В последний раз Ник видел Лютера очень давно — почти год назад. — Как у вас дела, господин Милан?.. — Неплохо, спасибо, — Лютер ответил доброжелательным тоном, выпрямил спину и повернулся к пациенту. Тот с серьёзным видом провёл рукой по лбу. Постепенно он приходил в себя, а сознание начинало проясняться. «Так значит, я грохнулся в обморок», — мужчина вспомнил, как на подходе к дому он почувствовал головокружение. Когда Ник открыл глаза, увидел перед собой доброжелательного мужчину средних лет, а тот факт, что он не мог вспомнить никакого взаимодействия между ними, говорил о том, что на какое-то время он отключился. В подобной ситуации он оказывался лишь дважды: первый раз был, когда он, будучи учеником старшей школы, получил удар во время игры в регби и потерял сознание из-за лёгкого сотрясения мозга. Проснулось лёгкое чувство стыда. — Причина, по которой я отослал юного господина, проста. Мне кажется, что сначала вам, господин Уайт, следует услышать то, что я скажу, и поразмыслить над этим в одиночку. Тыльной стороной ладони Лютер поправил очки. По спине Ника тянулось дурное предчувствие. Он нахмурился и бросил лёгкую шутку: — Говорите так, словно я смертельно болен. — Ох, сожалею, но нет. «Сожалеет он, ах!» — Лютер буквально прочёл поселившийся в глазах Ника вздор и рассмеялся. — Могу лишь сказать, что глобальной проблемы нет. — Слава богу… Ник почувствовал облегчение. Лютер кивнул, поддакивая. — Верно. Помимо того, что отныне вы, господин Уайт, будете жить как омега, в остальном с вами всё в порядке. — Да? Раз ничего такого, надо Кайлу... «М?» — Ник замолчал. Что-то странное. Он медленно поднял брови, будто стал свидетелем того, чего не должен был видеть. Прекрасные глаза чуть щурились. А охватившее его чувство было сродни тому, что он испытал в самый разгар лета, когда увидел мужчину с обившей грудью, что танцевал стриптиз у статуи льва на Трафальгарской площади. — Я рад. Вы восприняли эту новость спокойнее, чем я предполагал. — Что? «Сейчас и правда творится что-то странное? Кажется, он произнёс слово "омега"?» — Ник потёр ухо и глубоко вздохнул. — Погодите-погодите! Лютер уставился на пациента. «Кажется, я всё-таки не так услышал. Донеслось слово "омега", но какое это имеет отношение ко мне?» — в голове воцарился абсолютный хаос. Он будто пытался вновь и вновь воспроизвести сыгранную пару секунд назад сцену. С его уст слетело одно единственное слово: — Омега? — Да. — Кто? — Господин Уайт. — Какой Уайт? «Насколько мне известно, сейчас единственный Уайт здесь — это я» — со смехом пробубнил Ник. Лицо Лютера выразило некоторое смущение. — Видимо, эту информацию вы восприняли всё же не так спокойно... — Вы же не хотите сказать, что я омега? — Ну, я предполагал, что это будет трудно принять. Случай довольно редкий. «Редкий случай» означает, что такие прецеденты уже были. Помимо того, что Ник не мог принять эту ситуацию ни морально, ни эмоционально, он выстраивал у себя в голове логические цепочки из слов и продолжал задавать вопросы, так как не мог и не хотел верить в происходящее. Давала о себе знать профессиональная привычка. — Что значит «редкий случай»? — По данным исследований, в мире подобных случаев было около десяти. В Англии, кажется, насчитывается всего две таких истории. — Лютер, — Ник спокойно обратился к доктору. Хотя нет. Какое уж там может быть спокойствие?! Ник проглотил все бранные слова и утёр лицо. У него кружилась голова. Это был сущий кошмар. Самый ужасный сон. И ладно бы он стал альфой, но нет, он ведь стал омегой — да быть такого не может. — Сегодня День смеха? Можете просто сказать мне, что это несмешная шутка? — Упс... Вашу просьбу я не могу удовлетворить. Даже если бы то был приказ премьер-министра Мэй, невозможно. — Как такое вообще могло произойти? Извините меня, конечно, но может ли быть такое, что вы ошибаетесь? — Конечно же я собираюсь провести несколько тестов, чтобы получить точный результат. Но тем не менее, наблюдаемые симптомы подтверждают моё предположение. Однако вы, господин Уайт, осведомлены куда лучше. Ник пребывал в ступоре. Он вспомнил о тех странных запахах, которые улавливал в компании. — Например? — Например, не чувствовали ли вы сильное половое влечение? Ощущения, должно быть, отличались от обычных. — Да любой, кто будет воздерживаться какое-то время... — К тому же, вероятно, вы слышали запахи, которых прежде учуять не получалось. — Порой можно быть несколько чувствительным... — Это были феромоны альф и омег, которые обоняние бет уловить не может, господин Уайт. Лютер решительно отрезал все препирания Ника. — Да и к тому же, Николас, у бет нет запаха. Однако теперь ваше тело источает лёгкий аромат. Удивительно, что молодой господин не заметил этого. Кажется, всё дело в том, что он и мыслить не смел в указанном доктором направлении. Лютер утверждал это с позиции альфы. Ник, потеряв дар речи, закусил губу. Ситуация казалась ему чудноʹй. Само по себе предположение было абсурдным, поэтому Ник сразу же отбросил его в сторону, однако некоторые основания так полагать всё же имелись. И тем не менее, это — абсолютное безумие. Он даже в романах подобного не встречал: чтобы установившиеся ещё в раннем детстве признаки изменились спустя долгое время. — К тому же во время течки у омеги наблюдаются определённые физиологические особенности... — Вы хотите сказать, что у меня сейчас течка? Эти слова пронзили Ника. Он думал, что удивляться уже нечему. Его обуял страх. Лютер, понизив голос, взглянул на верхний этаж. Ник, тоже изменив тон голоса, поторопил врача. — Это ещё что за ерунда? Заканчивайте с издёвками! — Зачем мне издеваться над вами, господин Уайт? Я просто сообщаю вам о том, что у вас сейчас период течки. — Да что за... — Ник потерял дар речи. У него возникло острое желание сложить все услышанные им только что слова в шредер и трижды измельчить. Ник посмеялся: «Течка? У меня?» — он вспомнил всех встречавшихся на его пути омег и задумался. Зачастую омеги во время течки ищут вовсе не альф, а бет. И Ник много раз занимался сексом с течными омегами, которые пытались справиться с возбуждением, однако полностью подавить их желание ему не удавалось. Его тело пробрала дрожь после того, как он спроецировал на себя поведение теряющих над собой контроль омег. И проблема вовсе не в других. Проблема в том, что Николас Уайт — омега. За свои 29 лет жизни он видел ничтожно малое количество омег, рост которых превышал 6 футов. И пускай они и были высокими, уж точно не были так хорошо сложены, как Ник. Тот, кого постоянно называли альфой, стал омегой. Почва уходила из-под ног. — В действительности сама по себе мутация продолжалась долгое время. Однако, думаю, все ваши сегодняшние симптомы можно объяснить наступлением течки. Но подробнее я смогу рассказать только после тщательного обследования, — продолжил Лютер после непродолжительного молчания, которым давал Нику время на размышление. — И… когда она закончится? — Какое-то время будет сложно определить цикл. У стигм, конечно, схожие черты, но чётких паттернов нет. До того, как цикл установится, он может быть частым и продолжительным. Обычно течка наступает раз в один–два месяца и длится около трёх дней. — Стигма? — Так называют таких людей, как вы, господин Уайт. — Боже мой. Это было доселе неизвестное ему слово. Ник, погружённый в свои мысли, вдруг сжал руку Лютера, будто вспомнил о чём-то. Тот с удивлением глянул на него. — Чёрт! Лютер, есть большая проблема. — Успокойтесь и говорите. Ник потёр щёку и вздохнул. — С завтрашнего дня у Кайла начинается гон. «Ах…» — сразу поняв ситуацию, Лютер кротко вздохнул. Ник подскочил с места. После услышанного нарисовалась проблема покрупнее. Но нужно мыслить здраво. Что будет, если в одном помещении находятся омега во время течки и альфа во время гона? Это был кротчайший путь к разрушению, ибо это был Кайл, а не кто-то другой. Ник вздрогнул от этой ужасной мысли. Ситуация была сродни той, в которой бы ему предложили поцеловать младшего брата. Ужаснее и быть не могло. Пускай Кайл был красивее и милее других… Нет, всё же это было весьма странно. Ник больше не мог совладать со своими мыслями, поэтому обратился за помощью к Лютеру: — И как же быть? — На это мне нечего сказать, — Лютер, бросив что-то совершенно невнятное, усмехнулся. «Он смеётся, пока другие сходят с ума?! Да я засужу его!» — Ник закрыл глаза и развернулся. Он буквально сходил с ума. — Помнится, он уже принимал ингибиторы, однако я не знаю, сможет ли он справиться самостоятельно. — Если вы так обеспокоены, господин Уайт, было бы неплохо, останься вы вместе с ним. Вам ведь известно, что гон у молодого господина настолько тяжёл, что не идёт ни в какое сравнение с другими. Да это ведь бред сивой кобылы! Подобное решение было бы таким же глупым, как пойти на Новый год смотреть фейерверки у самого Биг-Бена: в итоге останутся лишь сожаления. — Это невозможно. Безусловно... Как вообще подобное может произойти между друзьями? «Ха! С ума сойти!» — Ник что-то мямлил себе под нос, когда на него посмотрел Лютер, показательно цокнул и добавил: — Как вам известно, юному господину тоже нельзя справляться с гоном одними лишь ингибиторами. Он принимает их уже давно, из-за чего побочные эффекты выражены в значительной степени, хотя обычно при приёме блокаторов подобного не происходит. — Но ведь я говорил ему найти себе омегу, почему же он не слушал меня... Боюсь, тогда у нас будут большие проблемы. — Будут... Лютер, намереваясь недовольно буркнуть, вздохнул. Услышав это, Ник посмотрел на врача. Лютер одарил Ника ответным взглядом, и на его добродушном лице вновь засияла улыбка. — И в этом я уверен, — Лютер начал собирать свою сумку. Ник протянул короткое «А» и настойчиво заговорил: — На какое-то время сохраните наш сегодняшний разговор в секрете от Кайла. Лютер вскинул брови. Выражение его лица словно говорило, что он обо всём догадался. — Как пожелаете. — Мне нужно время, чтобы привести мысли в порядок. Когда я буду готов, сам ему расскажу обо всём, а вам этого делать не стоит. — Хорошо. Кайл и сейчас-то слишком опекает Ника, а что будет после того, как он узнает о том, что Ник — омега? Кому известно, может, он попросит его отказаться от визитов в компанию. Это было своего рода предчувствие. Ник, нервно взъерошив свои волосы, схватил Лютера. — Ингибитор! — Что? — Дайте мне тоже. — Я не думаю, что это хорошая идея, Николас, — Лютер выдал ему врачебное предупреждение. Ник кивнул. — Знаю. Но мне нужно как-то продержаться этот месяц. Чёрт! Поверить не могу, что говорю такое! — Стигмы отличаются от обычных омег. К тому же из-за отсутствия результатов исследований мало что известно о влиянии ингибиторов на тех, чья принадлежность изменилась. — Только в этом месяце. Обещаю. Лицо Лютера выражало неодобрение, однако он открыл сумку, порылся в кармане, где, казалось, находились лекарства для домашней аптечки, и вскоре у него в руке оказался запечатанный пакетик с таблетками. Это были продолговатые голубые пилюли с жидкостью, чем-то напоминающие капсулы. Ник взял их. — Две таблетки в день. Не больше. Завтра, когда придёте ко мне в больницу для осмотра, я дам вам другие. — Спасибо, Лютер. Правда. — На всякий случай добавлю... Вероятность оплодотворения стигмы близка к 90%. Ник помрачнел. «Вероятность оплодотворения? Сумасшествие какое-то!» — Ник и не предполагал, что когда-нибудь в своей жизни вообще услышит это слово. — Понял...