Яйца Бенедикт

Перевод: SPIRIA | Редакт: BLOS                                                                                                             Лютер выпрямился, будто бы стремился перейти к делу. Его руки аккуратно лежали на закрытом планшете. — Что ж, в заключение хочу сказать, что вы не запечатлены. — Вот как… — хоть Ник и чувствовал себя некомфортно в своём нынешнем теле, у него было впечатление, что если на нём оставят метку, то обязательно произойдут заметные изменения.       Как бы он ни пытался вспомнить последние три дня — до сих пор невероятные — и как бы он ни чувствовал себя сейчас, у него всё же не было ощущения, что произошло запечатление. Ему было на удивление дурно. Это чувство было больше схоже с разочарованием. — Чтобы вы смогли лучше понять смысл сказанного мною, господин Уайт, вам следует узнать об отметке доминирующего альфы, — Лютер больше не улыбался. Он лишь спокойно посмотрел на Николаса и продолжил говорить, — вероятность удачного оплодотворения доминантным альфой составляет 99%. И высока вероятность, что плод унаследует черты отца — доминантного альфы. Тут, я думаю, вы знаете, что доминантный альфа-ген имеет весьма большое преимущество относительно обычных альфа-, бета- и омега-ген.       Это была весьма неоднозначная история. Ник, глядя на остывший чай, кивнул. — Может быть, это цена за передачу таких сильных генов, но доминантного альфу можно зачать только с импринтированным партнёром. Альфы, что не являются доминантными, могут вязаться и без запечатления. А ещё метка остаётся на том партнёре, с которым был проведён первый гон. Исключений нет. Другими словами, доминантный альфа уведомляет партнёра о том, что это его первые серьёзные отношения, и импринтирует его.       Объяснение было длинным, а содержание сбивало с толку. Ник впервые слышал о подобном. — Доминантный альфа не может оплодотворить другого партнёра до тех пор, пока омега, на котором уже есть его метка, не умрёт или не будет вынужден разорвать запечатление. Подобное происходит исключительно с доминантными представителями. Рука Николаса, которой он всё это время наглаживал чашку, остановилась. Лютер, закончив говорить, прикрыл рот. Омега медленно начал собирать воедино всё то, что он только что услышал. Смысл слов врача был очевиден. Неприятное и вместе с тем холодящее чувство дискомфорта обуяло Ника, и он заговорил: — Если обобщить, — карие глаза доктора уставились на Ника, — причина, по которой Кайл не смог запечатлеть меня, заключается в том, что у него уже есть кто-то, на ком стоит метка.       Смысл предложения, произнесённого своим собственным голосом, был незнаком Уайту до такой степени, что было неприятно. Подобную ситуацию парень даже представить себе не мог, ведь он больше половины своей жизни провёл рядом с Кайлом.       И если бы у Фроста произошло что-то подобное, Ник наверняка бы узнал об этом. — Вы правы, поэтому вероятность вашей беременности стремится к нулю. Но на всякий случай я дам вам таблетку. Она безопасна. — Слава богу, — Ник ответил машинально, однако в действительности никакого облегчения не последовало. — Я подумал, что вы, господин Уайт, можете что-то знать.       Предположение Лютера было разумным, учитывая тот факт, что Уайт — единственный человек, который проводит большую часть времени рядом с Кайлом. Да и сам Кайл всегда старался оставаться рядом с Ником, начиная с той зимы в Ковентри[1], когда ему было тринадцать. Но проблема в том, что Николас даже представить себе подобную ситуацию не мог. [1]Ковентри — город на востоке английского графства Уэст-Мидлендс. — Я тоже так думал. — Насколько мне известно, ни с одним омегой юный господин гон не проводил. — Вы правы, доктор. Рядом с Кайлом никогда не было омеги, — в голосе была слышна растерянность. Лютер тоже нахмурился, глядя на весьма сконфуженного молодого человека. Подобное выражение на его лице врач видел нечасто. — То есть хотите сказать, что вы, господин Уайт, ничего об этом не знаете? — По крайней мере, за последние шестнадцать лет ничего подобного не припоминаю. — Тогда юный господин единственный, кто наверняка знает ответ.       Лютер с серьёзным видом постучал по планшету и отодвинул стул. Ник стиснул зубы, чувствуя подступающую тошноту, словно бы его неожиданно сбили с ног.       Кайл уже с кем-то запечатлён? Но с каких пор? Ник никогда не видел, чтобы Кайл хоть с кем-нибудь встречался. Однако — пожелай он это скрыть — ему бы удалось. На самом деле Кайл почти всё время проводил рядом с Ником и говорил ему, что у него уже есть тот, кого он любит.       Ник и Кайл были вместе с тех пор, как поступили в университет, поэтому, если бы у Кайла был тот, с кем он запечатлён, хотя бы раз, но Ник встретился бы с этим человеком. Живот Уайта скрутило. Вспыхнуло необъяснимое чувство предательства и обиды.       Уайт поверить не мог, что он не знал чего-то не о каком-то там чужаке, а о Кайле. По крайней мере, если это действительно важно, Фрост мог бы предупредить друга. А ведь Ник даже провёл чёртову течку вместе с Кайлом. — Господин Уайт.       Когда омега услышал, как его зовут по имени, он посмотрел вперёд и увидел Лютера, который пристально смотрит на его руки. Видимо, Ник настолько сильно сжал в руке чашку, что чай, к которому парень едва прикоснулся, начал стекать по руке. Отчасти остывший напиток маленькой тёплой струйкой лился на пол. — С вами всё в порядке? Выглядите растерянным. — Наверное… совсем немного. — Понимаю вас. Если с вами всё в порядке, могу попросить вас выйти на минутку?       Думаю, мне следует сообщить об этом семье юного господина.       Доминантные альфы, численность которых значительно мала и которых трудно обнаружить, обычно появляются в семьях с благородной кровью. Это было схоже с феноменом, когда определённый ген просто-напросто исчезает. Именно по этой причине репродуктивная деятельность доминантных альф стала важным вопросом, который тщательно контролируется и держится в тайне на семейном уровне.       Ник сразу понял это, когда увидел, как семья обращается с Кайлом. И это же стало причиной нечастых визитов к нему домой. Николасу не нравилось в этой ситуации абсолютно всё, однако он не имел права вмешиваться. Сейчас же парень легонько кивнул головой и встал. Ступив на мягкий ковёр и закрыв за собой дверь, он выпустил дыхание.       «Получается, у Кайла был тот, кого он мог запечатлеть…» — омега нервно хихикнул.       Попытки разобраться в том, что этот факт так ошарашил его, провалились. Накатила невыносимая усталость. Голод, о котором он забыл на какое-то время, взял верх. Ему казалось, что сейчас в этом мире он совершенно один. Выпрямившись, Ник потёр глаза. «Когда же закончится обследование Кайла? На МРТ много времени не требуется, значит, он совсем скоро выйдет. Но что мне сказать ему при встрече?».       Всего три дня минуло с момента их размолвки, поэтому Нику не хотелось вновь порождать неловкость и беспокоить Кайла. Однако это вовсе не значило, что он готов был встретиться с альфой лицом к лицу. И лишь подумав о том, что ему придётся увидеться с ним, парень почувствовал желание сбежать.       Как можно было скрыть подобное от лучшего друга?       Однако вскоре Ник понял, что это не должно быть поводом для злости: запечатление — это личная жизнь Кайла. Даже несмотря на то, что Ник его старый друг, ему об этом знать необязательно. На самом же деле у Ника тоже было несколько партнёров, о которых Кайл даже не подозревал. Фрост — очень осторожный человек, поэтому, возможно, он бы скрывал от Уайта это до тех пор, пока полностью не уверился.       «Если бы я только знал!..» — Ник поджал губы и повернулся к лифту. Он достал мобильный телефон, который собирался выключить, и открыл сообщения. Зайдя в лифт, который прибыл совсем скоро, и нажав кнопку первого этажа, Николас отыскал диалог с Кайлом. Последнее полученное сообщение было следующего содержания: «Ник, хочешь на ужин сэндвич с булочкой Челси[2]?» [2]Булочка Челси — разновидность британской сладкой булочки с изюмом и пряностями, которую впервые испекли в 18-м веке в Chelsea Bun House.       Нику казалось, что голос Кайла звенит в ушах. Парень стиснул зубы, чувствуя, как на него накатывает необъяснимая волна печали. Мужчина заставил себя написать другу короткое сообщение.       Он знал, что это было неправильно. Но ему нужно было время, чтобы привести в порядок свои мысли. Пора было разобраться в череде событий на трезвую голову.             Приняв решение, Ник отправил сообщение: «Кайл, прости, что ушёл без тебя. У меня есть кое-какие дела, поэтому до завтрашнего дня я останусь у Эльзы. Увидимся в офисе». 3. «Проснитесь, голос нас сзывает»[3] [3]«Проснитесь, голос нас сзывает» — название хоральной прелюдии И. С. Баха. Первоначально текст гимна «Wachet auf, ruft uns die Stimme» был написан Николаи Филиппом, немецким лютеранским богословом, поэтом, композитором, который наиболее широко известен как исполнитель гимнов. Позже на текст гимна И. С. Бах написал кантату.       Порой определённым эмоциям или чувствам даруется вечная жизнь. И именно такое чувство Кайл Фрост питает к Николсу Уайту. Он любил в нём абсолютно всё: сильная челюсть, которую Ник напрягает, когда глубоко задумается, зелёные глаза, устремлённые на Кайла, прекрасная спина, мокрая от пота, и даже его нелюбовь к людям. Ему нравилось всё, что составляло Ника, и этого же он не мог терпеть.       Говорят, что со временем основные краски чувств тускнеют, но любовь Кайла избежала подобной участи. Она копилась, разрушалась и затвердевала, словно камень. Его любовь стала настолько прочным минералом, что её невозможно было разбить. Сердце Кайла откликалось только на Ника, посему он просто не мог любить кого-то другого.       Однако иногда, очень редко, Фрост думал о том, что Николас никогда не будет любить его так же, как он любит его. Возможно, его любовь — это самое прекрасное проклятие на всём белом свете.       Впервые он встретил Ника в заброшенном здании на окраине Ковентри. Сама судьба свела их там. В тот день Ник сопровождал отца в дом дяди.       Жизнь Кайла сложилась бы совершенно иначе, если бы Ник не пришёл на ближайший пустырь, чтобы поиграть со своим двоюродным братом, который был младше Ника на 3 года. В лучшем случае его бы нашли мёртвым на третьей неделе ноября, а в любое другое время он бы умер как-нибудь иначе.       Однако по воле судьбы Ник оказался там. Судя по тому, что Кайл услышал уже потом, двоюродный младший брат слишком далеко кинул бейсбольный мяч, поэтому Ник ринулся за ним. Маленький Николас обнаружил подозрительное здание и вошёл в него.       К тому моменту расследование похищения Кайла длилось уже больше недели.       Десять дней — неоднозначный срок. Даже короткий промежуток времени может стать для кого-то кошмарным воспоминанием на всю жизнь, и, к сожалению, эти десять дней стали таким воспоминанием для Кайла.       Спустя более десяти лет Фрост до сих пор видит кошмары. Тринадцатая зима, связанные руки и ноги, влажный, заплесневелый дом — именно с этих воспоминаний начинается сон, а дальше — дабы не смешивать образ прекрасного мальчишки, который смотрел из-за окна, и образ семьи, что не пришла на его поиски, — сон заканчивается Ником: светловолосая голова внезапно появляется за оконной решёткой, а застывшее время начинает свой ход.       Ник — первый и последний спаситель. И Кайлу ничего на свете больше не нужно, кроме него. Его жизнь ничего не стоила ровно до тех пор, пока он не схватил руку мальчишки, что тот протянул ему, связанному и пойманному в ловушку, словно дикое животное.       Именно Николас дал Кайлу, мальчику, который нужен был лишь для разведения и поддержания породы, повод жить. И именно тогда Фрост впервые осознал, что совершенно незнакомый человек может дать куда больше утешения, нежели кровный родственник. Он был благодарен за это, ведь он узнал то, что, вероятнее всего, никогда не узнал, не будь Ника.       Поэтому Кайл не позволял себе даже думать о том, чтобы проявлять к Нику хоть толику жадности. Фрост знал, что он, подобно стойкому чёрному пятну на белой ткани, был единственным пятном в жизни Ника, ибо отец Уайта погиб, спасай маленького альфу.       Распалась обычная дружная семья, в чём и крылось её отличие от семьи Фростов. Из-за мальчика, у которого не было в жизни никакой ценности, кроме репродуктивного преимущества, что заключалось в возможности производить на свет доминантных альф, Ник и окружающие его люди потеряли нечто важное. И если бы Кайл умер там, этого бы не произошло.       Но Ник никогда не выказывал и капли обиды. Вместо этого он продолжал общаться с Кайлом. И хоть альфа не мог понять его намерений, он всё же и игнорировать его не мог. Эгоистично, но, чтобы выжить, Фросту пришлось держать Уайта за руку. Так жизнь продолжала свой ход.       Ник тот, кого невозможно не любить, и — даже если эта сильная любовь причиняет боль — Кайл не осмелился признаться другу, ведь он этого не заслужил. Кайл получил от Ника так много, что не мог и жаждать большего, чем то, что он ему дал. Но разве это всё? Кайл оказался падшим человеком, и Ник об этом мог даже не догадываться. Если бы его разрубили пополам и вывернули все внутренности, то каждый человек в мире почувствовал бы отвращение от того, какое ужасное желание охватило альфу. И с каждым гоном душа Кайла тосковала по Нику.       Где-то между сознательным и бессознательным Фрост бесчисленное количество раз обнимал Ника. Возможно, в сознании всё смешалось, и во сне Кайл возжелал Ника. Заблуждения, повторяющиеся в течение длительного времени, часто перетекали в реальность. Поэтому Фрост заставлял себя следовать простому и самому болезненному правилу: никогда не прикасаться к Нику.       Иногда, когда терпение было на исходе, Фрост решался на небольшие дружеские прикосновения к Уайту. И только когда дружеское объятие было осуществлено, парень успокаивался. Он терпел. По крайней мере, так всё и было. «Не придёт…»       Инцидент произошёл неожиданно и разгорелся до такой степени, что терпеть было просто бессмысленно. До сего момента казалось нереальным. — Кайл, вы, кажется, о чём-то сильно задумались.       Фрост, что безэмоционально смотрел в телефон, поднял глаза. Он бесстрастно взглянул на владельца тени, а после снова перевёл взгляд на телефон, дабы ещё раз прочитать сообщение от Ника.       «Дела, говоришь, есть… Отправил, чтобы поверил…» — длинный светлый палец потёр экран. Лютер сел рядом с Кайлом, который продолжал смотреть на сообщение от Ника. Из красной чашки, которую врач держал в руке, доносился запах кофейных зёрен. — Рассказывать ты мне ничего не собираешься, не так ли? — Что сказал Ник?..       Было очевидно, что речь пойдёт о метке. Мысли путались. С тех пор, как он открыл глаза и понял, что воспоминания, которые смутно роились в голове, были намного ярче, чем обычно, беспокойство не покидало его.       Глупо было думать, что следы, оставленные на теле, возникли самостоятельно. В момент, когда Ник спрашивал друга, не сошёл ли он с ума, раз не может отличить реальность от бреда, Кайл действительно мог бы прийти к выводу, что так всё и есть, не поговори он с Ником. Если бы он только не почувствовал от омеги тот же запах, что он чувствовал во сне… — Вы выглядите разочарованным.       Кайл скривил рот. Смысл этой странной улыбки на его аккуратном лице был ясен. Это был явный признак ненависти к себе. Об этом можно было сказать ещё и по тексту, который Кайл перечитывал раз за разом.       «Очевидно, что Ник не хочет разговаривать с таким отвратительным парнем, как я», — Кайл чувствовал, как его внутренности почернели. Было множество причин не трогать Ника: тотбыл бетой, к тому же он не любил Кайла, однако главная причина крылась в другом.       Ему казалось, что, если бы подобным образом были раскрыты тайны прошлого, о которых уже и сам Кайл забыл, Ник действительно мог бы увидеть истинное нутро друга.       Фрост почувствовал тошноту.       На ум сразу же пришёл мальчишка за решёткой, о котором он давным-давно позабыл. Если Уайт узнает, что случилось с Кайлом, пока тот был взаперти, всё будет кончено. Фрост молча подавил гнев и закрыл глаза. — Если честно, я не понимаю, — заговорил Лютер, до этого молчащий, и сделал глоток кофе. — Лютер, я сейчас не в настроении размышлять на философские темы. — Я думал, что ты будешь рад, если подобное произойдёт… Но сейчас я не понимаю, в какой ситуации вы оба находитесь, — доктор, держа чашку обеими руками, повернулся и посмотрел на Кайла. — Почему ты делаешь вид, что не помнишь? — Но ведь Ник этого хочет… Лютер нахмурил брови. На лице показалось удивление. — Должен вас спросить, на каком основании вы приняли такое решение? — Я правда ничего не хочу сейчас говорить, Лютер.       Аккуратно прибранная комната, словно здесь пытались замести следы, человек, обращённый спиной к лестнице, словно пытается умыкнуть из дома, и смущённое выражение лица в момент, когда они стояли рядом, — всё это было неоспоримым доказательством. В тот момент Кайл мог выбрать лишь одно: делать вид, что ничего не знает, тем самым исполнить желание Ника.       Ник с давних пор был таким. Несмотря на то, что Фрост поклялся себе не быть жадным по отношению к другу, он всегда мирился с эгоистичным поведением Ника. Причина, по которой Уайт вернулся домой, и причина, по которой он решил остаться рядом с Кайлом, увидев, как тот страдает, заключалась в том, что Кайл сам поспособствовал этому. И он это понимал. Во имя дружбы Ник принял того, кого не любил. И Фрост не хотел ещё больше смущать друга. — Кажется, в наши дни молодые люди похожи на вас, юный господин, — проговорил, как старик, познавший мир, Лютер и встал, бросив взгляд на Кайла. — Понятия не имею, почему они живут такой трудной жизнью.       В действительности же он понимал. Лютер лишь пожал плечами. Кайл отвернулся от врача с бесстрастным лицом и сказал: — Эта связь ничего, о чём ты думаешь, за собой не повлечёт, — Кайл встал. — То есть вас всё будет устраивать, даже если господин Уайт будет встречаться с другими альфами? — Без разницы, — на холодном лице Фроста появилось выражение боли, а затем исчезло. Морщины между бровями Лютера стали глубже.