Истина - не утопия

Don't do love, don't do friends I'm only after success Don't need a relationship I'll never soften my grip I know exactly what I want and who I want to be I know exactly why I walk and talk like a machine *** Maybe it is all a test 'Cause I feel like I'm the worst So I always act like I'm the best

       Сквозняк потянул шторы, те почти коснулись фигуры на одной из кроватей в комнате, которая склонилась над собственной писаниной и не обращала внимания на события вокруг. Ген укусил еще один пряник, отворачиваясь вбок, сохраня листы бумаги в какой-никакой чистоте. — Нас наругают, — неуверенно заметила Суйка. — Умирать сытым не так уж и плохо, — Ген не отличался жестокостью по отношению к детям, поэтому не планировал говорить так и проявить тактичность, но он умудрился быть одновременно в центре и за пределами событий, поэтому следовало узнать обстановку. На слова менталиста маленькая девочка не дернулась и сохранила прежнее выражение лица, все еще с сомнением смотря на печенье, которое они вместе стащили с кухни из запасов продуктов. — Ген, я слышала один вопрос, — фокусник поглядывал на девочку боковым зрением, дописывая названия к диаграмам. — Попытаюсь ответить, — натянутая слегка ухмылка. Суйка была весьма милым ребенком, взрослой не по возрасту. Из своего окружения Ген мог сравнить ее пожалуй только с Сенку. — В одной книге писалось «лучше жить голодным или умереть сытым?». Это как?, — Ген не удержал вздоха: порой в ее присутствии он невольно напрягался. — Знаю такое, но я пока тоже не понял его, — Ген подобрал на ощупь деревянную линейку, потерявшуюся в складках соложеного одеяла на краю кровати. — А Сенку понял?, — Суйка говорила о своем тихим шепотом, при этом исписывала страницы тетради, но останавливалась лишь при взглядах на собеседника. — Это ж Сенку. Он уверен, что найдет способ жить сыто, — Ген бросил в рот еще одно печенье, говоря самому себе, что не заедает эмоции. — Хотела бы я тоже быть ученым.        Ген фыркнул. В его глазах стать ученым на благо людям тоже самое, что пойти в военные ради создания мира. Сколько представителей этих профессий остаються верными таким добрым целям и следуют им? Как верить, что профессиональный фокусник не станет проводить аферы ради собственой выгоды. Чистой воды доверчивость.        Ген отвел руку с листом и посмотрел на него целиком. Смесь цветов диаграмм вроде не казались прям вырви глаз, но в почти полной темноте он не мог даже назвать где который цвет, поэтому оставалось надеется на удачу. Он же не портрет рисовал, чтобы ошибиться в темноте с цветом. — У тебя остались незаконченые таблицы?, — Ген передал готовые листы девочке. — Это ты писал?, — Суйка начала читать диаграммы с пояснениями и вскоре отложила их, — такой похожий почерк. — Менталлисты должны много уметь, — края губ Гена дернулись, но он попытался закрыть на это глаза, проговаривая про себя, что похвала от детей вовсе неприятна. — А здесь нужно указывать примеры?, — Суйка указала на нужную строчку в своей тетради. — Необязательно. Но если будешь указывать, то нужно навести примеры и в других группах, — Ген перевел взгляд на Суйку и увидел зевающую девочку. Все ученные такие?, — дописывай и иди спать, — добавил Ген. — Не снизят бал, что мало написано? — Мы много написали, а теперь, — Ген выпрямился во всю спину, опустив голову и засунув руки в карманы, — главное уверенно выступить.        Суйка выпрямилась во весь рост и потянулась вверх руками, вставая с чужой больничной койки и поставила кисти рук на пояс, — уверенно.        Ген сдержал смешок и проводил маленький силуэт взглядом, пока она не скрылась в коридоре.

Суйка

Возраст: 8 лет День рождение: 9 сентября Рост: 109 см Волосы: бежевые, каре, пушистие Глаза: светло-карие Сила: 2/5 Желаемый род деятельности: ученый Девиз: я попробую помочь. И я найду, чем помочь.        Когда Ген этим вечером проснулся и застал трех соседей за тихой посиделкой, он медленно приходил в себя, вслушиваясь в разговоры об их делах, но наконец проснувшись потребовал объяснений: что произошло в библиотеке?        Вызвался рассказывать Хром, перебивая сам себя, и Ген приготовился слушать долгий рассказ, устраиваясь поудобней, но на удивление он быстро закончил. Его монолог строился на том, как с утра в библиотеке Рюсуй «аккуратно» всем присутствующим поведал о тайне ворот, упомянув лишь пару важных деталей о демонах, баллах, механизмах и, главное, выпускниках. Но понятие «смерть» он лаконично заменил на «пропавшие», как поступил и с некоторыми другими деталями. Помимо уроков, догонялок и выполнения домашнего задания, которые прошли обыденно, в свободное время они умудрились испытать на решетке окна мед части кислоту, которую за утро сварил Сенку, а когда она не разъела сплав, у научника оказалась припрятана еще одна бутылочка кислоты, а потом и еще одна. Потом научник дал вылить и другие сыворотки и они сошлись на том, что прутья, как и болты, выплавлены из чугуна. Расплавленный же болт и часть одного из прутьев, точнее то что от них осталось, поручили Хрому с заданием избавиться от вещественных доказательств. На время рассказа Хрома у менталиста словно пропала эмпатия, сонными глазами он сверлил Хрома и словно не слышал его слов. — Ага, и что потом?, — незаинтересовано пролепетал менталист сидя на своей кровати. — Ну и потом мы вернулись к остальным, что бы не пропадать слишком надолго, поэтому мы помогли младшим с непонятной темой, у них как раз начались новые знаки в арифметике.        Продолжающего говорить о своем исследователя взял за плечо сонный научник, попросив подойти к сути. Гену показалось, что Сенку начал засыпать под эмоциональную, но мерную болтовню Хрома. — А вечером мама позвала нас помочь с ужином, поэтому освободились мы только после отбоя. — Вас разве не найдут?, — Ген скептически приподнял одну короткую бровь. — А когда нам еще прийти? Поэтому мы здесь, — Хром спрятал остатки чугуна и принялся просматривать карты в собственной руке, выбирая чем походить. Рюсуй, ждавший кажись для него одного целую вечность, которая остальным казалась парой минут, облокотился затылком об стену и прикрыл веки. Ген и Хром в комнате выглядели самыми бодрыми, но отличало их то, что желание бодрствовать у Гена прошло. Хром же был готов любить, страдать, придумывать и ошибаться. — А Сенку чем занимался? — Сенку? Он успел сварить кислоту и пытается найти где мы по звездам, — у Хрома все было просто. Кажись он даже не расстроен ничем. — Сенку-чан, — Ген приторно протянул, — Ты чего притих? — А?, — Сенку поднял мертвенно бледное лицо, единственная желтизна которого создавалась за счет желтого света лампы. — Сенку, дорогой… Ты жив?, — Ген покорчился от такого вида. Он еще не встречал, чтобы люди так худели за один день. — А, шуточки фокусников, — застывшие красные глаза снова скрылись за белыми прядями, стоило научнику вернутся к своей карте, сверяя свой чертеж звездного неба с образцовым. Ген не посмел пока что еще беспокоить Сенку, который держался на добром слове. А ведь минуточку, Сенку мертвенно бледный, с красными глазами. То есть Ген может утверждать что у него нет фобий, если он провел ночь в одной комнате на едине с Сенку? Ген переосмыслил последние мысли и исправился, что спящим Сенку безобиден, но вот бодрствующий — вовсе нет, заставит работать.        Рюсуй к тому времени оклемался, когда Хром наконец определился с картой, ведь держал в руке больше дюжины и подбирал лучшую тактику для победы. Пустая колода и оставшиеся три карты у Рюсуя не мешали ему пытаться выиграть.        Съедая собственный ужин, Ген наблюдал ожидаемую победу капитана и слегка негодующего Хрома, у которого план почти сработал. В руке осталось всего две карты из двенадцати.        Ген мирно наблюдал за соседями и думал, что всем им обеспечен недосып. Рюсуй сначала говорил что-то Хрому, а потом и Сенку, но положив руку на плечо, научник повалился вперед и капитан успел его придержать, поэтому спящий Сенку не встретился лицом с деревянным полом. — Намешал на свою голову, — бросил Ген, подходя к койке с тремя мальчишками. — Он сегодня больше десяти кислот сварил, представляешь, — заискрился Хром. Еще один человек в приюте, почти полностью разделяющий взгляды Сенку. — Но отрубился он из-за того, что нахимичил с таблетками, — Ген приложил ладонь ко лбу Сенку, но вспомнил, что сам с температурой. Менталист присел на пол, выуживая из прикроватной тумбочки шкатулку с первой медицинской помощью, а из нее градусник, который сунул под руку Сенку и облокотился спиной на тумбу. — Ты случаем это, — Рюсуй сверкнул идеально белыми зубами в хитрой ухмылке, — не видел, откуда Сенку достал таблетки?        На фоне удивленно прожужжал Хром, а Ген отметил про себя, что в этой ситуации Рюсую все равно нечего предложить ему. Хотя кто его знает, капитан всегда находил на людей рычаги давления. — У Сенку спросишь, — Ген зевнул и слегка удивился, что не против снова заснуть. Вот как на людей влияет простуда.        Еще через несколько минут тихими, но частыми шажками к мед части приблизилась Суйка, которая искала Сенку, чтобы тот объяснил ей детали в проекте, заданому к завтрашнему дню. Ген бросил безнадежный взгляд стеклянных глаз на осунувшегося научника с острыми скулами и не смог отделаться от идеи, что градусник из Сенку торчит словно нож. — Суйка, ты была чем-то занята днем?, — менталист догадывался о причине ее бессонницы, но не желал верить, что Сенку и восьмилетнюю девочку вплел в свой план. — Я помогала днем одноклассникам, — Ген услышал ожидаемое оправдание, — и маме помогала со стиркой и еще чем-то. Я проследила, — Суйка перешла на шепот, прикрывая рот руками, — чтобы она не заметила кислоту Сенку на окне. — Вот оно как, — виновник бессонницы Суйки, а ранее и Гена, сам спал после двух бессонных суток и простуды на койке, при чем в настолько потрепаном виде, словно и не проснется. — Я могу тебе помочь? На какую тему проект?        Когда же они закончили с проектом, стрелка часов перешла за час ночи и Ген вежливо выпроводил девочку из больничной части. Время позднее, нужно спать, а Суйка все уточняла, не стоит ли ей добавить то или это, хотя проект Гену казался целиком завершенным.        Стоило двери приоткрыться на несколько секунд, как шторы преодолели пол комнаты под действием сквозняка и мягко дотронулись до металлического бильца кровати, как Суйка тихо захлопнула за собой створку и порыв ветра утих. Шторы обессилено упали краем ткани обратно на пол, возле окон.        Мальчик сел на пол, устав от целого дня проведенного в кровати, и облокотился на прикроватную тумбочку, смотря в сторону стены с часами. Под тихое сопение Сенку Ген померил собственную температуру и выпил соответствующие таблетки из той же тумбы, которые мама достала прежде из-за их с Сенку подхваченной простуды. Пол второго ночи, Ген бросил в рот еще одно печенье, отбрасывая рекомендации о правильном питании и разворачивая собственную тетрадь с математики и сборник задач. Помечая ручкой дату и диапазон задач 110-130, Ген выпрямляет ноги и забывает о других проблемах. Среди тихих звуков палаты случайный прохожий различил бы неравномерное сопение, чирканье ручки и если прислушаться из всех сил, то еще можно узнать едва заметный хруст пряника.        Неплохой вечер Гена завершился погасшей лампочкой. Сначала фокусник поднял голову вверх, но не увидев также ничего, стал пробираться к шторам, нащупывая руками преграды, чтобы не нащупать их головой.        Зацепившись за одну выступающую половицу, Ген долетел до подоконника кубарем и все же не избежал столкновения со стеной, отпечатавшись спиной. Ген в привычном жесте поправил рубашку и в несколько движений раздвинул занавески, освобождая полную луну и ореол звезд, высыпавшихся на пол палаты.        Не вспомнив, видел ли где-то свечки, Ген придвинул к подоконнику стул, а на него несколько книг. — Не по назначению используешь словарь и энциклопедию, — кажись в углу за спиной сложил руки на груди один неприятный кадр. — Делай быстрее зачем пришел, у меня еще задачки по логике не прорешены, — Ген вспомнил, что ни под светом ночи, ни до сих пор не видел и даже не слышал жужжание комара. Менталист на зло не убирал взгляда с конспекта.        Буквы плыли, тетрадь в линейку под исказившимся взглядом фокусника перекатывалась волной. Ген держал в голове словно флаг или девиз последнюю прочитанную задачу «С какой скоростью должна двигаться собака, чтобы не слышать звона сковородки, привязанной к ее хвосту?» — Давай, проваливай, — Ген облокотился на локоть слева от тетрадей и махнул другой рукой, занятой карандашом, сожителю. — Боюсь, что ты сегодня слишком много съел. Ворованные пряники, серьезно?, — слова сменились смехом.        Ген наклонился над подоконником, выгибая позвоночник полукругом. — Давай, давай, — сквозь смех двоился голос подстрекателя.        Глаза намокли, тело пробрал озноб. Как так сложилось, что даже комары и мотыльки избегали сегодня этого места, а Ген, менталист, раз за разом оказывался в неприятной ситуации. Ген желал конца этой встречи. Вопрос в другом: это желание на уровне рефлексов или сознательное? Что он сделает после? Нередко потом, в состоянии покоя, Гену искренне думается лишь о том, как бесследно пропасть, провалиться под землю. Он, конечно, не признался бы перед родственниками, но он задумывался, получит ли желаемое, если откажется сразу от всех чувств: глаз, ушей, осязания, обоняния и вкуса. Но не станет ли эта жизнь хуже прежней? Ему доведется остаться один на один только с собой и это уж никак не запрещает приближаться и самому гостю — может он часть Гена, как ему знать. Жизнь без дня и ночи, минут и часов, голосов и лиц — сущий кошмар и Ген искренне испытывал неприязнь к самому себе, что иногда он хотел испытать такую участь.        Менталист наклонился еще ниже, удерживаясь руками за подоконник. Менталист содрогнулся телом, пытаясь вслушаться в слова и голоса, словно боясь пропустить среди угроз и насмешек случайно выплюнутую, важную информацию. В ушах звенел и отдавался эхом неясный музыкальный инструмент. Менталист не слышал инструментальной музыки в живую, но опираясь на записанные в плеере мелодии мог предположить, что звуки воспроизводит струнный инструмент, не гитара. Менталист хоть и заинтересовал сам инструмент, пробирающий до костей, но не в этой ситуации. Его вырвало на пол.        Даже с пустым желудком Гена не покидала тошнота, его трясло крупной дрожью. Силой распахнув глаза, слишком широко, с набежавшими слезами, он смог проконтролировать, что повернул голову на голос. Пусть существо перед ним являлось живим либо мертвым, возможно часть его самого, возможно и не человеческой расы, может нематериальным духом умершего знакомого или другого ребенка, живущего столетий десять назад по собственному своду правил, у Гена чесались руки его разорвать на части, да что там преувеличивать. Ему хватило бы разорвать сердце гостя, если это поможет от него избавиться. — Тошнота мучает?, — глаза закатились внутрь тела собеседника, оставив после себя пустые глазницы, которые сузились от улыбки, которая заняла большую часть лица, — боюсь, она не уйдет.        Ген опустил глаза обратно, в пол. Ладони рук еще удерживали его тело, но Ген потерял, где потолок и пол, как и ощущение времени. Все по сути больше не важно.

***

       Сенку открывает один глаз, напоминая о своем присутствии, но не спешит покидать царство снов. Сквозняк наполняет палату прохладным ночным ветром и научник заново зажмуриваеться, переворачиваясь на правый бок, в сторону окна и соседа. Сенку развеивает сон и всматриваеться в потемках, ища причину, по которой проснулся. От холодного, колючего воздуха ноги дрогнули даже под покрывалом, только после этого Сенку понял, что температура в помещении упала ниже оптимальной для человека, а точнее до той, которая обеспечивает цокающие раз на раз зубы менталиста и дрожащие ноги Сенку. В голову пришла первая дельная идея за эту ночь — научник закутался сильнее в одеяло, превращаясь в кокон, как гусеница. Через оставленную щелку для глаз Сенку нашел лишь одного человека в комнате помимо себя. Менталист сидел на койке у подножья, откинув спину на невысокие прутья кровати и записывал конспекты или задачи в тетради.        Ген сосредоточился на дисциплинах и выкинул из головы остальные мысли, успев прежде их обдумать. Фокусник отказался от видумок и реальности, от всего того, что дарит ему проблеми или радость. Все равно, какого он роста или внешнего вида. Все равно, в чем правда или спасение. Все равно, что он увидит или услышит. Все равно, если сбудеться то, что он предполагал. Дописав математику Сенку, он отложил тетрадь к тонкой стопке, большую частью которой составляли его собственные тетради, и взялся за следующую. Если они завтра не сдадут домашнюю работу, не факт, что болезнь их оправдает и им не запомнят ошибку.        Привычно ровная спина и номер на шее — единственное, что выдавало в Гене Гена с расстояния, с которого разглядывал научник. Поджатые тонкие губы, не уложенные и не расчесанные волосы, на ногах сложенных лотосом не достает носков, от чего те онемели в такую холодную ночь. Под светом лунного диска выделялись уставшые черты лица фокусника. Помимо помятых брюк, которые характерны для выспавшегося больного или в целом ребенка его возраста, но никаким образом не для опрятного Гена. Рубашка, разорваная на несколько верхних пуговиц, освободила плечи и ключицу, обрывками и нитками свисая вокруг. Пока Сенку всматривался в менталиста, он отложил и этот блокнот, открыв следующий. — Ты домашку в такое время пишешь?, - Сенку предпринял попытку сесть, но лишь перекатился вдоль по кровати. — Пиши сам, - Ген бросил недалеко от научника тетради из стопки "не сделано", освобождая его от нужды садиться, но Сенку в любом случае замотал и свои руки. Как жаль, но кокон убирает мобильность. Покатившись назад, Сенку ударился затылком об тумбочку и вкрай свалился на пол. На звук треска, словно стекла, обратил внимание только Сенку. Он прокатился в противоположную сторону, преодолев две кровати, и остановился освобожденным только возле койки фокусника. — Что разбилось?, - научник подбежал к своей кровати, пропуская пункт "подобрать с пола одеяло" и замедлил шаг, тупо уставившись на пару секунд на осколки градусника. — Градусник? — Все равно ты найдешь применение и ртути, и стеклу, - на слова Гена Сенку кивнул. Для его плана нужны были, как бы не сложилась его удача, и стекло, и ртуть, но отравленный парами научник или менталист нет.        Переместив в пустую банку с-под варенья ртуть, собраную мокрой ватой и пинцетом, Ген оставил ее ждать своей участи в вентиляции. Ген скептически поднял короткую бровь, обратив внимание на Сенку. — Мой тайник так легко найти?, - Ген хранил в нем несколько старых, больше ненужных деталей, которые тем не менее могут вызвать вопросы у Беллы. — Когда ищешь место для своего тайника, то да, - Сенку уже лег на кровать, открывая тетрадь на нужной странице, — Если Изабелла найдет странные, по ее мнению, вещи, то пытаясь связать их между собой она запутает сама себя. И не думаю, что до этого дойдет. Я его случайно нашел, — его слушали, но Ген никак внешне не реагировал. — В науке есть место случайностям? Ты план на них строишь? — Это план 1, — альбинос сделал несколько глотков воды, запивая таблетку, — остальные его заменят в случае провала. — Алфавит слишком ограничивает тебя?, — Сенку отвлекся от уроков, найдя занятие нужней. Он следил за поведением собеседником в течении диалога. — А ты понимаешь. Числа бесконечные в отличии от букв. — Числ не больше твоей самоуверенности, — фраза Гена обрезала разговор, повесив в воздухе невидимую штору. Сенку, прямой как рельсы, ничего не заметил, впрочем нахмурившись от неестественного поведения. — Ты где чертыхался, пока я спал?, — Ген сгорбился, сощурив глаза сильнее. Бледные губы немного дергались. Вспомнив, что изначально научник шел захлопнуть окно, он отложил дело еще ненадолго. Ген не поднял стеклянных глаз от бумаги. — У ж точно не из-за того же, чего и ты, — Ген перебирал разложенную на простыни канцелярию, пытаясь узнать в очередной ручке карандаш. — Ты выглядишь, словно прошел пешком километров сто, — Сенку не отводил глаз от Гена, ответа не последовало, а дописав и эту тетрадь менталист оставил оставшиеся уроки тому, кому они принадлежат, и направился из палаты. Он потянул дверь на себя, но вместо потемков коридора его встретил высокий голос. — Ген? Это ты?, — менталист не ответил, с разворота захлопнув дверь и не удержав равновесия он упал на колени, на четвереньках доползая до ближайшей кровати, и пригнулся между рядами. Сенку повернул только голову и уловил чужое учащенное сердцебиение, как дверь тихо заскрипела. — Сенку? Ты проснулся? Мне показалось я видела Гена, — девочка, едва достающая до дверной ручки, протирала один глаз кулачком. — Ага, он сейчас занят, — Сенку пытался не смотреть на Гена, пока тот прячется, — ты заходила? — Да, и Ген мне сильно помог с проектом, — Суйка прикрыла за собой дверь, заботясь о тишине, пока остальные мирно спят. — Ген значит, — научник задумчиво нахмурился. — С ним все хорошо?, — девочка опустила руку, тревожно перебирая в ней края рубашки. — Нормально, он на поправку идет, — Сенку ковырнул в ухе левым мизинцем, изображая уверенность в своих словах, которая передалась и Суйке. — Хорошо, тогда, — она скрылась в дверном проеме, - спокойной ночи. — Сладких снов.        Ген не спешил выходить из своей норы, оставаясь сидеть, пригнувшись между своей и кроватью Сенку, убеждаясь что шаги девочки, если прислушаться, удаляются. Сенку же вмиг посерьезнел, оборачиваясь. — Ген, ты чего это прячешься?, — рука мальчика поддела края спичечного коробка и извлекла спичку, поджигая фитиль свечки на тумбочке, сгребая прочие вещи в верхний ящик и поправив край бинта, который перевесился через край. — Меня разве можно пускать к детям?, — Ген в лохмотьях и в принципе со внешним видом, словно по деревьям ночью лазил, не оборачиваясь на научника не спеша побрел обратно к коридору, но Сенку ему помешал и вот фокусник сидел на коленях у свечи, а научник удерживал его одной рукой за плечо, а второй голову. В синих глазах отбрасывали отблеск багровые языки пламени, так что Сенку мысленно записал пункт про стеклянные глаза. Закрыв ладонью свет от свечи, стало заметно покраснение белка и опухлость кожи под веками. — Потрепанность и ушибы не делают из тебя монстра, уж у Суйки хватит мозгов тебя не бояться.        Сенку продолжал осматривать Гена и слегка порадовался, что он смирно сидел на одном месте и не воротил голову, не жмурился от огня рядом, не спешил по собственным делам. Помимо того, что Ген тут плакал, пока он сам спал, Сенку пока ничего не находил, но настал и тот момент, когда научник поднес что-то ближе к свету. — Ген, у тебя за это время чувство юмора пропало?, — Сенку уже сомневался, как будет вытаскивать Гена из его мыслей, но у него были общие знания про людей, так что придется начать с них. Менталист не отреагировал на вопрос, поэтому Сенку поднес белый волос к его лицу, — Ты поседел, — Ген опустил взгляд поддернутых пленкой глаз на руку Сенку перед собой. Научник нашел и другие седые волосы за ухом, мало заметные с расстояния нескольких метров и через несколько секунд Ген понял, что его никто не удерживает. Он поднялся на ноги и обошел койку Сенку, выходя в коридор.        В ванной комнате он нашел табурет на привычном месте. Потянувшись за подставкой, чтобы добраться до тайника, его снова повели в другую сторону и опустив взгляд на руку закинутую ему через шею на плечо, он также ожидаемо заметил бледную кожу. Сенку, логично.        С лица стекала вода холодными каплями, затекая в нос и глаза. Волосы сильнее разметались от попавшей на них влаги. В конце концов Ген приоткрыл рот, тяжело дыша от попавшей в дыхательные пути воды. Он поднял лицо к зеркалу, но вместо привычных теней позади себя встретился взглядами с Сенку, который беспокойно поджал бледные губы и тонкими руками, которые выделялись в рукавах рубашки, держал его за плечи. Ген почувствовал и то, что по большей части удерживается сам, Сенку только направляет его, у него вряд ли хватило сил удержать тело менталиста. Ген наблюдал за отражением, пока Сенку умывал, или точнее обливал водой его голову. Намокли и плечи. Ген обратил внимание на порванную рубашку и неосознанно прикоснулся к краю, проведя пальцами по торчащим ниткам.        У Сенку в голове перебирались знания о людях, которые он мог бы применить на менталисте, но он ведь сам знал о людях на порядок больше. Как неудачно, что в себе застрял именно человек, который способен вытаскивать людей из их мыслей. К слову, щекотки он тоже не боялся, поэтому количество способов поймать внимание Гена уменьшилось еще на один. Веки Сенку незаметно для него подрагивали, как и зрачок с радужкой, который учащенно скочил по всей раковине, Гене, углам и комнате. Наконец найдя сознательный, слегка заинтересованный взгляд фокусника, Сенку на момент растерялся и вернул немного сосредоточенный взгляд красных глаз. — А чего это я здесь не один, — пробормотал под нос Ген, осматривая пространство под ногами и вокруг, насколько ему позволял угол обзора, пока Сенку придерживал его за голову. В конце он вернулся к бледному научнику с его неизменными двумя бордовыми глазами. — Сенку-чан, — Ген заговорил голосом более напоминающим обычный свой и научник ощутил, что до этого он звучал немного ниже. Он незамедлительно поправил себя, что естественно Ген сейчас наглотался воды и прочистил горло, конечно он будет звучать свойственней, — Ты чего такой испуганный? План не сработал?, — Сенку скептически скорчил лицо. — Это ты не сработал, — незаметно для прямолинейного Сенку, Ген поджал пальцы на руках, не обращая внимания и сам. По-видимому, Сенку что-то видел. Научник повторно поднес к лицу менталиста седой волос с его же головы, — Ну обещание ты сдержал, поседел рано.        Ген аккуратно взял его двумя пальцами и поднес ближе к глазам, просто смотря на него, как почувствовал боль в голове, — Ай, ты щелбан дал? — Придурок, ты сам волос выдернул, — спокойным, свойственным себе голосом ответил Сенку. — Мой?, — Ген, потирая больное место на голове, которое уже и не болело, поднял синие глаза на Сенку.

***

       Дети скопились у дверей, переговариваясь между собой о будничных вещах, пока мама сидела в кабинете за учительским столом и заполняла журнал наперед, подписывая колонки и даты. Хром пытался выведать у Сенку идею нового механизма, научник же отвечал, что временно занят другими делами. На удивление, эти общие дела связали его с Рюсуем и Укё. Девочки повторяли конспекты и обсуждали песни. Тайджу слушал их и узнавал некоторых исполнителей и композиции, но путался с названиями и альбомами. Ген стоял у стены. Хоть их с Сенку и отпустили из мед-части, так как температура спала до тридцати семи, менталист держался не так уверенно. Он часто подпирал подоконник или стену, ища точку опоры помимо ослабленных ног, и голова кружилась, дезориентируя. Главное, чтобы его состояние не сказалось на прохождении теста. Ген перевел взгляд уставших от ночной работы глаз на окно, но небо словно плыло волнами, а деревья слегка двигались вверх. Он еще раз крепко зажмурил глаза, протирая их ребром указательных пальцев, а открыл их, услышав, что урок начался.        Дети разного возраста, но все одетые по-школьному: белые рубашки, брюки, туфли, галстуки, пиджаки. Резинки и заколки на волосах тоже белые. Ген обессилено направился в класс, но застыл не дойдя до порога, завидя из коридора тень, стоящую у окна в классе. Рука на ручке двери не дернулась, но Рури заметила, как сузились его зрачки. Вопрос Укё отозвался в ушах Гена бульканьем в аквариуме. Не разбирая фраз и звуков, он не отреагировал на оклик. Следующим шагом Ген потянул галстук за короткий конец, а на шум других детей подошло несколько учеников, успевших зайти в класс. — Ген, чего застыл, — Кохаку переложила тетрадь в одну руку и подошла к мальчику, рассматривая что-то в его лице. Из всех наблюдающих только Укё успел заметить тихое движение руки и сейчас наблюдал, как Ген бледнел на глазах. Рури снова переспросила, все ли с ним нормально. Со спины Укё услышал шаги Сенку. С идеальным слухом распознать человека с закрытыми глазами не очень трудно, правда иногда два-три человека сильно похожи в движениях и звуках. Как только его шаги утихли, Кохаку рывком ослабила галстук Гена. Мальчик вдохнул, но перевел взгляд сначала на Рюсуя, стоящего недалеко от того же окна, а потом, отводя глаза от того места постепенно нашел девочку со светлыми волосами и очень крепкими руками. — Ген! — Чего?, — первый раз откликнулся Ген на голос Кохаку. Белла смотрела за детской сценой с серьезным выражением на лице. Один из детей не просто часто получает ссадины и царапины с ниоткуда, а еще и просыпается в других местах, бродит ночью и вот, на ее глазах и глазах других детей душился. Как мама, она обязана принять меры. Естественно, учитывая, что мальчик ее информатор среди детей.