Истина - не утопия

I know exactly what I want and who I want to be I know exactly why I walk and talk like a machine One track mind, one track heart If I fail, I'll fall apart Maybe it is all a test 'Cause I feel like I'm the worst So I always act like I'm the best

       Из класса медленной вереницей потянулись дети. Ген придерживал голову рукой, кажись разболелась. И ничего удивительного, не после такого сумбурного начала дня. Маленькие дети по большей части тихо перешептывались, а спрашивали его Белла и несколько старших, но Ген привык врать, для него это не катастрофическая проблема. Тем не менее Изабелла мягко его позвала. Он не был бы менталистом, если бы не различал по ее голосу, когда она в хорошем настроении, а когда играет. — Хорошо. Ребят, я догоню, — Ген остановился на месте, провожая взглядом одноклассников. Сенку с подельниками шли не переговариваясь — плохой знак, значит они наверняка что-то замышляют.        Двери в класс пропустили предпоследнего ученика и с тихим звуком захлопнулись, отрезая Гена и Беллу от остальных. Обернувшись на месте, он застал Изабеллу за заполнением журнала. Не того, по которому она вызывает отвечать или записывает пометки во время уроков, а тот, про который слушал от научника. Эта часть истории была ему необязательна, он и сам его видел своими глазами. — Дорогой, — Белла прикрыла глаза, улыбка сползла с лица, лицо осталось напряженным, слегка серьезнее, но Ген назвал бы такое выражение скорее тоскливым. Женщина перед ним, лет тридцати, умела держать осанку. Неровные, но мягкие и правильные черты лица открывались с-под темных волос, собранных в маленький, тугой пучок на голове. Белла — единственная взрослая женщина, которую фокуснику доводилось видеть за свои одиннадцать лет, и он мог лишь вспоминать, видел ли хоть раз ее волосы распущенными. Возможно, при ночном обходе Сенку застал ее с несобранными прядями темных, тонких волос. Естественно, Ген понятия не имел ни о длине ее волос, ни о том, волнистые ли они, а может прямые. За сощуренными веками прятались серо-голубые глаза, которые отливали фиолетовым. Не то чтобы Ген интересовался, но цвет ее глаз он определить не смог, но когда-то он обдумывал теорию, не альбинос ли она, как и Сенку? Волосы можно и покрасить, хоть в живую он не встречал такого и не знает деталей, а глаза при альбинизме либо багровые, либо фиалковые. Более того, голубые и серые радужки тоже не отличаются большим количеством меланина, возможно ли, что с возрастом альбинизм может ослабнуть? Ген мог разве что сетовать, что без понятия, но Сенку и Хром наверняка нашли бы способ это проверить. — Дорогой, ты не заметил ничего за Сенку?, — Белла начала от обратного, а не с утреннего происшествия, — за ним сложно уследить. — Сенку? Как обычно полон сил, — фокусник сложил вместе руки, — А что будет, если смешать эти таблетки с этими? А какие химические реакции можно провести с ртутью? Хмм, что бы еще такого опасного сварить, чтобы только от испарений отравиться, не успев даже попробовать на вкус, — Ген зашелся коверкать поведение надоедливого, «седого» научника, у которого развитая фантазия работала в любое время суток. — То писал фигурами вместо букв, то сам с собой разговаривал, то отключался и спал как убитый, — Ген не собирался выдавать всю информацию, но и доверие на пустых докладах долго не продержится.        Двор ожил с приходом детей, они резвились в догонялках или обсуждали предстоящую защиту проектов, кто-то сверял ответы на тестах, а Рюсуй, Укё и Сенку сидели под деревом, все потупившись в землю. — Сенку, ты дольше всех находился с Геном за эти дни, — Укё причертил к схеме стрелку, указывающую на пустое поле, — поэтому в основном будем опираться на твои слова. — Не легче начать с последнего случая?, — усевшись на высоком корне каштана, Рюсуй сложил на груди руки, не выпуская из рук указку. — Что мы о нем знаем?, — радиотехник, будущий конечно, провел вторую стрелку и начал записывать мысли вслух, — Утро, первый раз при скоплении людей, застыл, смотрел в одну точку, испугался, делал странные действия — душился галстуком — возможно неосознанно, но зачем пока не понятно. Взгляд переводил резко, но на небольшие расстояния, по-другому это можно назвать «рвано». — И что нам остается добавить, — капитан развел руками, поставив локти на колени, а после собрал кисти в замок, — в разы, когда мы были в палате, Ген спал или бездельничал, что здесь можно понять?, — Сенку перечислял в голове пункты, сверяя, не пропустил что Укё. — Ген ночью себя странно ведет, — научник обернулся и убедившись, что лишних ушей поблизости нет, продолжил, — у него от раза к разу менялось поведение. И главное во всем этом то, что изменения происходят ночью, тогда же, когда он терялся в доме и находился с царапинами, грязью, которую можно найти лишь в нескольких местах, а иногда и закрывался в технических шкафах на защелки. — Это разве не старые слухи? Их вроде больше нет, — Рюсуй приоткрыл глаза шире, интересуясь новой информацией. — Слухи старые, потому что Ген не допускает тех же ошибок. Но недавно и такое случалось. — Если фокусник не прекратит, он наломает дров, — наконец прозвучала причина их маленького собрания. Рюсуй уже облокотился на палку, будь-то сидел в обнимку с метлой. — Ген не может ночью заснуть?, — потребовалось секунды две на осознание, что прозвучал тонкий детский голос, и Рюсуй завопил за всех троих, схватившись за сердце. Суйка переволновалась и стала активно жестикулировать, при этом бегая глазами, ища чем все исправить. — Все нормально, — бросил Сенку, пока капитан еще закашливался, — Из-за его бессонницы может что-то произойти, и желательно провести несколько бессонных ночей вместе с ним, но эффект наблюдателя лучше работает, если о наблюдателе неизвестно, это касается и подсознания, так что…, — Сенку продолжал бурчать, со временем перейдя в немые мысли, давая говорить кому-то другому. — Может снотворное выпить, — пожала плечами девочка. — Откуда, — почти прокашлявшись, Рюсуй пытался выговорить слова. — Снотворное, — переменился в голосе Сенку, — Снотворное, — злорадно усмехнулся научник и девочка спрятала голову в плечах. — Сенку, только не кради таблетки из госпиталя, — Укё переживал и за нарушение правил, и за того, кому доведется пить препараты. — Их там нет, — буркнул Сенку, но все трое различили смысл слов. Укё слабо улыбнулся, оно и к лучшему. — Ура, — воскликнул пират, — время монополизировать производство! — В точку, но пока что другим лучше не давать, — Сенку принялся дописывать сбоку от схемы перечень, стирая некоторые пункты сразу после написания и добавляя на их место новые. — А Гену не станет плохо?, — из добрых побуждений спросил Укё, надеясь что на менталисте эксперимент ставить не станут. — С такими ингредиентами не должно, но все возможно, — Укё этого хватило, научник, на его взгляд, ставился к себе и своим планам слишком самокритично. — А что ты ищешь тогда?, — мальчик указал палкой на список вариантов. — Это все растения, в основном где-то там растут, — он указал в сторону леса, — но есть и возле дома. Нам бы не помешали шишки хмеля, — научник не прервался на смех и завывания Рюсуя, — но и бузина сойдет. С такой ядреной смесью экстракт сварить расплюнуть, — на фоне капитан все проговаривал «шишки», «это же шишки» и снова хохотал, — еще нам бы мяту, мелиссу, липу, валерьяну или хотя бы ромашку поискать, а там можно и намешать что-то более сильное. — То есть ты ведёшь к тому, что мы будем готовить?, — Хром, тук как тут, сложил руки на коленях. — Сенку, это ж препараты, — вечно мягко улыбающийся Укё посерьезнел, — Ты же не станешь рисковать Геном? — Я не знаю, как сварить снотворное, — Сенку подмигнул и занес одну руку за голову. Рюсуй схватился за переносицу. — И о чем мы тогда говорим? — Остается варить из того, что доступн — травы, — Рюсуй и Укё обдумывали, есть ли пробелы в их новом плане, а у исследователя горели глаза. — Вам же нужно собрать все эти растения? — Да, Хром, — Сенку повернулся к нему, показывая палец вверх. Как поклонник биологии, математики и географии, любимой частью каждого плана у него выступало собирательство, исследования на местности и копания в земле и камнях. Обделенный территорией всего одного детского приюта с неглубоким лесом вокруг, Хром перелазил его вдоль и поперек, подкапывая фундамент здания, найдя множество нор в корнях деревьев и камни, которые лежали на верхних слоях сразу под земельным шаром.        Хром почти сумел отправиться в одиночный обход приюта, но Рюсуй успел его приостановить, а Сенку воспользовался запинкой и на скорую руку объяснил, что искать. Исследователь испарился, побежав в среду своего дела. — А где собственно Ген? Его уже отпустили?, — Рюсуй поднялся с корней дерева и осмотрелся вокруг, придерживая треуголку. — Он с Руби и Измеральдой, — Укё указал глазами на менталиста в кругу двух семилетних девочек и вслед за этим движением капитан развернулся. Сенку не изменился в лице. — Он еще не отошел. — А что здесь не так?, — Рюсуй присел обратно, но уже на корточки, как и Сенку. Укё сложил ноги лотосом, — Ну играет он с ними в куклы. — Да, его что-то мучает, — Укё будь-то видел что-то свое, при этом научник проследил за его взглядом и посчитал по траектории, что он смотрел в землю. Ладно, просто проследил за направлениием взгляда.        И класс, первый день быстрого реагирования на поведение менталиста, как и Укё начинает вызывать подозрения. Сенку порадовался, что Хром, простой до мозга костей, задумывался так и раньше, при этом быстро решая причину мыслей, кроме собственных чувств к окружающим, поэтому он, как человек пока что ответственный за сбор ингридиентов, останеться.        Сенку только начал планировать самый крайний случай, но ему же еще предстоит распланировать и действия на лучший расклад. — Так что вы заметили? — Посмотри, у него глаза невидяще уставлены то вдаль, то на куклу в руке. А с девочками он даже не разговаривает, отвечая кивками на все обращения, — Сенку отвернулся, продолжая смотреть за Укё переферией.        Из наблюдений за подводником, Сенку не заметил момента, когда стал думать о не насущных вещах. Неужели менталист, специалист по делам душевным, способен иметь свои проблемы? Как проходили другие ночи Гена, знает ли Сенку настоящих детей, да хотя бы Гена и Укё. А отличаються ли другие дети и Белла. Да, Изабелла ведь что-то прячет, в том числе и тайну часов. А прячет ли что-то сам Сенку, не считая деталей или концовок некоторых планов, которые приходиться выдавать после некоторых событий, а не с самого начала.        Выплыл погруженный в мысли Сенку, а точнее его достали, когда Рюсуй приволок к ним Гена, который кажись тоже пришел в себя только по пути.        Это точно хорошая идея? — Ген, ты о чем так часто задумываешься?, — Рюсуй выбежал перед менталистом и поставил руки в бока. Сенку попробовал спрогнозировать действия Гена, обычно на вопросы он отсмеивался, в первую очередь выигрывая себе время выдумать ответ. Правду он не спешил раскрывать, а если и выкрывал ее, то прикрывался, будь-то сказал ложь. Рюсуй отличный человек для переговоров, но Ген больше по этому профилю. Что ж, может в этот раз у капитана получиться. Сенку еще раз посмотрел на растеряного Гена и капитана, ждущего ответ. Да на что он расситывает.        Ген не посмеялся, Рюсуй молчал. Молчал и научник, пытаясь не привлекая внимания проследить за всемя тремя. Ген переводил взгляд с уверенного Рюсуя на Сенку, с Сенку на Укё, с Укё на Рюсуя. Что ему говорить, вывалить все свои вопросы к самому себе прямо сейчас? Или он знает ответы на эти вопросы, но сейчас их по какой-то причине нет под рукой? Он их забыл? Его уже видели почти все дети, да и ночью Сенку с ним сидел. Он что-то знает или просто не заметил?        Укё подошел ближе к заторможенному Гену с все еще дежурной улыбкой, которую не менял после того, как его увели от детей с куклами, и положил руку на лоб фокусника. Вместо ожидаемого научником и капитаном поглаживания по волосам, он вогнал их в короткий ступор, стукнук щелбан. Ген скривился и схватился за ушиб. Рулевой подлодки, будущий разумеется, зашел за спину и стал вести Гена, медленно толкая его двумя руками в спину. Укё, ярый гуманист, не терпящий жертв, сейчас перестал походить на себя самого. — Давай, рассказывай, — Ген выставил по бокам руки, но не схватившись ни за что, так и не замедлился, — Я не знаю всех деталей, но могу и те обрывки рассказать.        Менталист улыбнулся дрожащими губами. Страх снова затряс тело. И как ему от него избавиться? Его близкие требует его исполнить то, что вгоняет его в панику. Менталист ощутил это дыхание в спину, когда оказываешься загнанным в угол.        Ах да, менталист.        Менталист успокоил внешнюю дрожь, нагоняя на лицо слезы. Стоило отвлечься на секунду и он развернулся и повис на Укё, перехватив его за плечо и шею, от неожиданности он нагнулся под весом чужого тела, однако выставил в сторону ногу и смог удержать их обоих.        Каков лучший план против человека с идеальным слухом? С ним не в тайны и секреты, ни в догонялки не сыграешь. В последней игре, в которой Ген принимал участие, победу одержала Суйка, спрятавшись в кустах в самом начале. Накрылась ветками и листьями, с небольшим ростом сдавалась еще менее приметной, дышала до того мерно, что не выделялась среди листей. И верно, ведь лучший план против Укё — не шевелиться. Ген набегался вдоволь, время залечь на дно. А в день, когда он успеет немного отдохнуть, он вернется к привычным делам.        Укё накренился вперёд, безвозвратно потеряв равновесие, стоило Гену оторвать ноги от земли и полностью повиснуть руками на Укё. Подлодника поймал капитан, когда он случайно пробежал несколько шагов перед падением, а Ген отлип и метнулся пропасть с глаз. — Мне кажется, людей не стоит заставлять раскрывать душу, — Рюсуй выпрямил Укё и поправил одним движением его спавшие спереди волосы. — Если я собираюсь вмешаться, — Сенку молча наблюдал, но в спешке не нашел способа разрешить ситуацию, поэтому Ген затерялся в направлении детей, играющих в мяч ближе к лесу, — я буду плохим человеком?, — Сенку в науке видел научников, у которых различались цели, способы. Про объяснения хороших и плохих он не наткнулся, а значит либо для ученых такой вопрос как расплюснуть, либо это полный бред. — Для Гена наверно, — Укё высматривал менталиста, вспоминая, в какую сторону он побежал. — Укё, — Сенку подобрался сзади, на секунду испугав мальчика, — так ты что-то рассказать собирался, это так? — Я согласился рассказать при присутствии Гена, вместо него. — Не хочешь становиться плохим человеком? — Не хочу вскрывать Гена. Оставляю ему выбор, — Укё прервал зрительный контакт и развернулся, идя к маленьким девочкам, которые играли в куклы. Рюсуй не нашел себе занятия и отправился следом.        Научник оставил эксперименты с кислотой и изобретениями на потом, идя искать одного фокусника. Бардак в голове нужно разгребать сразу.        Белла прикрыла за собой входную дверь, вздохнув полной грудью. Привычный фартук завязанный поверх скромного, серого и длинного платья она в любом случае не развяжет до вечера, лишь перед сном, но с уроками на сегодня покончено, журнал на воротах заполнен, обычный в кабинете приюта также, белье постирано и развешено, ужин она начнет готовить немного позже, чтобы еда оставалась теплой к ужину. Она стала под самым большим деревом в центре двора, с раскосой кроной, и вдохнула свежий запах листвы. Это место занимало отдельное место в ее сердце, одновременно согревая ее изнутри и терзая. Прям таки печка, что растапливает ее душу, при этом ее же сжигая, чтобы поддерживать свое пламя. Женщина тридцати одного года, единственная воспитательница одной из лучших ферм, поставляющих детей демонам. Сколько еще она протянет, живя такую жизнь.        Хорошего по немного: она пересчитала детей и не дочиталась двоих. Ген и Сенку снова дурачатся где-то отдельно от остальных. Разумно ли оставлять шпиона вместе с таким научником, как Сенку? Элегантная, женская рука, с небольшими мозолями от ежедневной работы, подняла карманный часы, узкая цепочка которых уходила к поясу платья. Пока все горящие точки прогуливались рядом, две недалеко друг от друга затерялись в лесу. Изабелла захлопнула крышку часов с характерным звоном металла и вернула их в карман, направляясь за детьми, отделившимися от группы. — Как ты меня нашел?, — искусственно озабоченный голос потух в дупле, прозвучав намного тише, чем на свободном пространстве. — У тебя ноги до колена свисают, — научник облокотился спиной на дерево, сев на землю, не заботясь о грязи на брюках и туфлях. Серьёзно, он читал книги и раз за разом натыкался на персонажей, бегающих и ходящих в повседневной жизни в спортивной обуви, тех же кроссовок, о которых он знал по фотографиям с журналов о моде, которые тоже есть в их библиотеке в размере нескольких штук, хоть и года лет так на десять отстают. Так вопрос: почему они передвигаются в этом, в официальной обуви? При чем дело не в комфорте, в основном на туфли жаловались лишь дети лет до четырех, но не все. Другими словами, в них не так уж и сложно бегать, и узкие носы у них отсутствовали. Он в принципе такую обувь только в живую и встречал, не натыкаясь на нее на картинках и описаниях, упоминаниях в той же художественной литературе.        Он снова думает о ерунде, Сенку стукнулся маушкой об кору дерева, прогоняя ненужные мысли, вспомнив секундой позже о менталисте, который забрался по видимому в дупло внутри дерева и возможно мешая какой-то белке пронести домой собранные орехи. Кто знает этого чудака, зачем он спрятался в таком месте. Может прямо сейчас ест припасенные белкой орехи, кто знает этого чудака. Сенку неожиданно для самого себя прям задумался: Ген стал бы есть орехи той белки? Менталист вроде в уме?        Сенку снова стукнул себя об ствол каштана. Он ему транквилизаторы искал, но менталист его соперник по научным направлениям, хоть они у них и разные, какого он вообще о нем мнения. Следующая мысль ввела научника в еще большее заблуждение: будь причина, Сенку наверняка сам забрал бы у белки орехи, грибы, яблоки — что нужно. Тогда это нормально? Нет, без причины это полнейший бред, да и какая причина должна к этому привести?        Еще один стук Сенку головой об дерево и Ген подал признаки жизни. — Ты можешь не ломать мой дом?, — Сенку выгнул брови, не поварачиваясь на голос менталиста, чьи ноги, перекинутые через края дупла, торчали почти по колено и впрочем только что напомнили о себе, слегка стукнув Сенку по голове, просто наугад размахивая в воздухе и случайно попав прямо в висок. Сенку зашипел с неожиданности и встал, подходя к Гену, но вместо темных волос встретился с пустотой внутри дерева. Внутри ствола, уже Сенку мало сомневался, что гнилого, полость точно превышала размеры дупла в несколько раз, так как Ген судя по всему свободно свисал вниз головой, держась, честно говоря, на соплях, а не за дряхлую кору или колени, свисающие внутрь самого дерева.        Сенку с геометрической и физической точки зрения мысленно подтвердил: с философской точки такое положение обычно называют равновесием и гармоней, с програмирочной главное, чтобы работало, но с естественных наук — случайным образом или на соплях.        Небольшое прозрение стрельнуло в недавно ушибленный висок: что стоит Гену сейчас копать землю под сухим деревом ложкой? Кто знает, на что способны люди. Никто не спорит, что способ побега бессмысленный, но притянутый ли за уши?        Ген в дереве, в которое стучаться непрошеные гости, от которых менталисту недавно не получилось уйти, уже подумывал прорыть ход хоть обеденной ложкой, но лишь опустил свободно руки, дотрагиваясь к земле, и ощущал прилив крови к голове. Сенку же уйдет, когда закончит свои дела?        Сенку снова стукнулся головой об дерево, только уже лбом. Почему он думает о мелочах, почему ему не плевать на них. — Ты баран, стучаться головой?, — Сенку, еще плохо отделавшийся от посторонних, бредовых идей, схватился рукой за лоб и поднял глаза, услышав голос, но дальнейшей реакции Гена не последовало. — Уже не редька? — Ты деградируешь, — Сенку слегка оскалился и заметил тихо идущую между прочих каштанов Беллу, что улыбалась ему дежурной улыбкой, научник злился еще немного больше. — Сенку, ты не видел Гена?, — подходя ближе, она заметила возле силуэта научника и ноги Гена. — Ген, дорогой, с тобой все в порядке?, — в ответ Ген агакнул и Белла слегка улыбнулась мысли, что работает все таки с детьми: мальчик не мог самостоятельно выбраться, поэтому она ему помогла, но пессимистический настрой ушел лишь ненадолго, возвращаясь словно к себе домой. — Ген, будь аккуратнее, ты запачкал брюки и мог пораниться, — подхватив ребенка под талией и коленями, Белла ощутила, что колени он поранил. Сенку тоже выглядел немного встревоженным.        Сенку ошибся в своих расчетах. Ни на каких соплях Ген не держался — он же зацепился коленями, а потом, съезжая ниже, вместо того, чтобы потерять равновесие и все же приземлиться, острая кора сухого каштана впилась в ноги. Сенку убедился, что дурак. Белла быстрым взглядом окинула кору в крови, от которой одна струйка потекла вниз, и перевела взгляд на Гена, безразлично лежавшего в ее руках, который оказался почти настолько же бледным, как и альбинос Сенку.