Последний День Помпеи

Арсений вздохнул: — Звонили из полиции, он задержан. Подробностей не сказали и попросили взять аптечку. Это где-то за городом, по Дмитровке. — Ух ё! — направился на выход следом, — ну, наше направление. Вези к нам. Полный дом врачей, места много, без детей все. — Хорошо, — он надел куртку, ботинки и хотел выйти, но остановился, — Вит, мы сюда придём. Останься. — Арс, но я волнуюсь, — информация о полиции шокировала её. Она обняла себя руками и взволнованно нахмурила брови. Пальцы слегка дрожали. — Мы приедем. Я хочу с ним отдельно поговорить. Юра бережно взял её под локоть: — Пойдём, — отвёл женщину в зал.  Арсений хлопнул дверью и завёл машину. Отделение оказалось всего в тридцати минутах езды, особенно со скоростью под сто тридцать. Он зашёл в участок и яростно огляделся по сторонам. — Я за сыном. Попов Антон Арсеньевич, — сказал дежурному. — Да, вон, в камере, — и нажал на кнопку, чтобы пропустить через КПП. Арсений подошел к решётке и увидел троих мальчиков, одним из которых был Антон. — Здравия желаю, — поздоровался мужчина в форме, — забирайте, — начал открывать замок. Там стоял потухший Антон. Голова вжалась в плечи, рукой прикрывал кровавое предплечье, которое в отделении перебинтовали. Мальчик был похож на испуганного ёжика. — Что он сделал? — возмутился Арсений, зло смотря на сына. — Запускали петарды на участке, рядом с жилыми домами. Там целая орава этой шпаны была. Ваш самый младший. И алкоголь, и наркота, — открыл решётку, — на удивление только девчонок не было. А рука — это они решили проверить меткость. Вилками кидались. — Пьяный? — процедил Арсений. — Неее, — он говорил спокойно, ничему не удивляясь, ведь часто встречал подобных, — все в баночку пописали и ваш самый трезвый. За этими, — указал головой на пацанов, что сидели на лавочке, прислонившись друг к дружке, — сейчас приедут. Но они наклюкались уже. Остальных увезли в другое отделение, — он махнул рукой, показывая, что информация не слишком важная. Арсений взял за шиворот сына, сказал мужчине «спасибо» и вытолкнул парня из отделения. — Допросился? — крикнул он на улице, — я переживаю за него, отпустил, понимаешь. От сердца оторвал. Мать уговорил, чтобы тебе свободу дали, — тот стоял возле машины под дождём и молча слушал крик отца. Вздрагивал от каждого резкого слова, — а ты? — треснул подзатыльник, — в машину садись.  Арсений завёл авто и развернулся. Антон боялся даже откашляться. Они доехали молча. Арсений открыл дверь и впустил сына в прихожую. Туда сразу выбежала взволнованная Вита. — Антоша, сынок, что случилось? — сразу посмотрела на кровавое плечо, — Арс... — Не трогай меня сейчас, — он прошёл в зал, налил себе виски и залпом выпил. Все смотрели на него замерев на месте, даже музыку сделали тише. Юра вышел в коридор. Вита нежно помогала сыну раздеться. — Давай, — Юрий взял мокрую одежду парня и отнёс в ванную, разложив её на тёплом полу. Женщина провела ребёнка к ним в комнату на втором этаже. Злой Арсений поднялся за ними. Юра же открыл шкаф в поисках аптечки. Антон сел на кровать и Вита тут же обернулась, преградив путь мужу. — В себя приди, успокойся и потом побеседуешь с ним. — Вита?! — удивлённо и рассерженно развел руками мужчина. — Чуть спокойнее, — она надавила ему на грудь и вывела из комнаты, закрыв дверь. Подошла к сыну и начала снимать с него водолазку. — Прости меня, — тихо прошептал Антон. Девушка скомкала одежду и присела на корточки, посмотрела ребёнку в глаза. — Сынок, ты успокойся. Не переживай. Главное, что жив и здоров. Мальчик мой ты пил? Курил? Нюхал? Тебя насиловали? — Нет, — замотал головой. В глазах были слёзы. В комнату зашёл Арсений с аптечкой и спокойно сказал: — Антон, извини, я очень испугался за тебя. Не хотел… — искоса посмотрел на Виту и закончил фразу, — бить. — Аааарс, — она встала, всё также держа в руках скомканную водолазку сына, — ты нормальный вообще? — Нет, — честно ответил он, — я был в ярости. — Не ссорьтесь, пожалуйста, — тихо попросил Антон, — папа не сильно. Один подзатыльник. Я заслужил. Мужчина подошёл к сыну и взял его руку. Размотал промокший бинт и стал обрабатывать предплечье. Бережно, заботливо и нежно делал все манипуляции. По окончании обнял мальчика и поцеловал его в голову. Так тепло прошептал: — Я так испугался за тебя. Мне позвонили из полиции, ничего не объяснили. Я… я… — Пап, прости. Я люблю тебя, прости меня. Я не думал, что там всё так будет. В комнату заглянул Юра и поинтересовался у Виты: — Помощь нужна? Сильно там? — Нет, спасибо, Юрчик. Можно мне чего нибудь? — она нервно теребила рукой кулон на груди. — Пойдём, — вывел Виту, — Арс, мы внизу. Если что — зови. Арсений кивнул, присел на корточки перед сыном и спросил: — Что-то ещё болит? Кушать хочешь? — машинально потрогал лоб. — Пап, прости, — он говорил открыто, на выдохе, честно, — ел только какой-то бутерброд. Потом им вырвало. Не знаю, что было в нём. Выпил газировку и тоже… — мужчина вздохнул, — кроме руки ничего не болит. — Покушаешь? Спустишься? — тот замотал головой, — почему? — мальчик потупил взгляд в пол, — никто ничего не скажет. Даже не обратят внимания. У всех дети, все всё понимают. Я буду рядом. Надо покушать, в душик сходить, а потом спать лечь, — погладил его по голове, — я тебе кашу на воде сделаю. Антон вздохнул и встал с кровати»

*** Утром Арсений вместе с Витой уехали в магазин. Отец не разрешил Антону задерживаться дольше, чем до девяти. Сразу после плавания, парень поехал к Илье. Антон кинул рюкзак на кровать друга и присел к нему за стол. Тот играл в компьютер и нервно клацал по клавиатуре. — Илюх, я вчера отцу рассказал про химичку, — парень поставил игру на паузу и посмотрел на друга. — Ты больной? Нахуя? — Он нашел презерватив мой, ну я не стал скрывать. — Соврал бы. С одноклассницей там. Или вообще не твой. — Иль, я не могу так. У меня с ним хорошие отношения и портить не хочу. Этот человек мне жизнь спас. Приютил. Всегда был на моей стороне и сейчас вот так вот взять и соврать? — Тох, ты понимаешь, что будет? Он её за решётку посадит, всю нашу школу к чертям раздербанят. А я выпуститься хочу нормально. Экзамены сдать. Здесь преподы адекватные, понимающие. В других что? Не пришёл — прогул и родаков к директору за каждый ебон вызывают. А вообще, это ты виноват. — Я? — А кто? Я что ли влюбился? — И что! Она сама меня поцеловала. — Ну а ты тоже хорош, сразу отсосать дал. А потом трахнул. — Она сама, — Антон уже тяжело дышал, он не хотел себя винить и было неприятно, что друг обвиняет его. — Мог бы… — А ты смог бы? — он сощурил глаза, — если бы Лерка твою руку приложила к сиськам, а потом в рот взяла? Смог бы? — Тох… остынь. — Нахуя я тебе рассказал? Думал настоящий друг, поддержишь. А ты… — Тох, я просто за школу боюсь. — Да за себя ты боишься, а не за школу, — он встал и взял рюкзак, — Стоооооп, — вернулся, — я понял. Ты сам с ней. Поэтому так вспылил. Вспылил, когда рассказал тебе. Ревность? — Илья вжимался в кресло, а Антон наседал на него, опираясь рукой на спинку, — а теперь боишься, как бы не посадили твою бесплатную шлюху и тебе пизды не дали. Ну, колись? — Ты, блять, чё? — Илья встал. — Угу, трахаешь её, — не унимался Антон. Илья с напором пошёл на друга, но тот быстро впечатлил его в стену и сдавил горло, — говори. Трахаешь? — тот пытался вдохнуть напряженный воздух и держался за руку Антона, пытаясь отодвинуть её, — ну? — накричал парень. — Да, — прохрипел Илья, и Антон отпустил его. Тот закашлялся. — С кем она ещё? — Да со всеми, еблан. Словно вчера родился. Все знают, один ты, как в танке — протирал след от рук на шее. — Ну-ну, кто из нас ещё еблан, — он хотел взять рюкзак и уйти, но в этот момент ему прилетело в глаз. Завязалась драка. Антон ответил кулаком в живот. Тот согнулся на секунду, но не желая заканчивать, накинулся на парня и повалил на пол. Вмазал в нос, испачкав костяшки кровью. Антон перекатился и теперь оказался сверху. Хотел ударить, занёс кулак, но нога Ильи зарядила ему прямо в пах. Парень сжался и приложил руки между ног. Он простонал и упал на колени. — Беги, жалуйся… папочке своему, — процедил сквозь зубы на одышке Илья и кинул к двери рюкзак Антона. Тот подполз к своей сумке и так же зло сказал: — Иди ты нахуй, — он взял рюкзак и вышел из квартиры на полусогнутых. Он кое-как добрался до дома и открыл дверь ключами. — Антон, ты? — крикнул из ванной Арсений. Ему никто не ответил и он выглянул с мыльными руками, — ух ё! — сполоснул руки и подошел к сыну, — это ты откуда? — От Ильи, — тихо сказал тот, вытирая рукой кровавый нос. — Мамы нет дома, расслабься. Что случилось? — Ничего, — он зашёл в ванную и включил воду. Поместил под струю голову и застыл. Отец закрыл дверь изнутри на всякий случай и ещё раз спросил: — Что произошло? Вы подрались? — Да — Из-за чего? — Не важно. — Антон... — он хотел настоять на ответе, но потом остыл и достал с полки перекись. Намочил ватку и запихнул сыну в обе ноздри. — Да блин, пап, — он вывернулся и сам стал орудовать ваткой. Мужчина разочарованно посмотрел в глаза ребёнку и вышел. На плите что-то кипело. Он убавил огонь. Антон немного постоял в ванной, остыл и подошёл к отцу. Чувствовал, что хочет рассказать и поделиться, но слова Ильи сидели в голове. Парень стоял в дверном проёме и наблюдал за мужчиной. Тот чувствовал его присутствие, но не обращал внимания. Хотел спросить, поговорить, утешить, защитить, но понимал, что парень взрослеет и вмешиваться лишний раз не надо. Антон сдался и тихо сказал: — Пап, — тот обернулся, — пап, драку я первый начал. Мужчина уронил в мойку ложку от неожиданного заявления. Оставил кастрюлю с макаронами, которые его сейчас не волновали и внимательно посмотрел на сына. — Могу узнать зачем? — Короче, — он сел на стул, но забыл о побоях. Постарался незаметно приложить руку к паху, но отец всё увидел. — Снимай штаны, — закрыл дверь кухни на всякий случай. — Пап, — опешил он. — Антон, — вздохнул понимающе, — в ванной, сам. Потом скажешь, что там, — он хотел выйти, но парень сказал. — Просто… не смотри. Я быстро, — Арсений отвернулся, а парень заглянул к себе в трусы, — ничего нет. — Я понял, повернусь? — Да, — он натянул штаны. Арсений достал из морозилки вареники и протянул сыну. — Приложи на всякий случай, только если сильно холодно будет, убирай, — оба присели на стул, — ты что-то хотел сказать? — Антон все ещё сомневался и тяжело дышал ртом. Он вынул ватки. Нос был красным, но крови уже не было. Арсений проверил переносицу на перелом и выдохнул. Обошлось. — Пап… — Ты боишься мне это сказать, потому что я буду ругаться? Но ведь мы вчера уже поговорили. — Нннееет. — Тебе неловко? Стыдно? — Наверное. Понимаешь, я словно первоклашка тебе жалуюсь. — С чего ты это взял? — Ну… с Илюхой разговаривали… — Давай сначала, — Антон резко выдохнул. — Короче, я приехал к Ильке поиграть. Мы должны были потом поехать в футбол гонять. Ну… он знал о химичке. Илья тоже мой лучший друг… был. Так вот, я ему сказал, что с тобой поговорил и мне легче стало. Думал он меня поддержит, — Арсений убрал пачку с варениками от паха сына и достал из холодильника мазь. Отвернулся к плите и занялся макаронами. Парень понял всё и спустил трусы. Пока мазал - рассказывал дальше, — ну вот, он начал говорить, что я жалуюсь тебе, всё рассказываю. Меня это задело. Он ещё сказал, чтобы я соврал тебе про презерватив. Что так я всю школу подвергаю опасности из-за химички... если её посадят. Я всё, спасибо, — он положил мазь на стол, — а потом я понял, почему он так бесится. Он с ней тоже, — Арсений повернулся и удивленной поднял брови, но молча слушал сына, — и я прижал его к стене, чтобы он сказал мне правду. Мы и подрались, — опустил голову вниз. — Так, — жёстко сказал отец перекладывая макароны в пластиковый контейнер, чтобы кастрюля не занимала место в холодильнике, — эта химичка… — Пап она со всеми пацанами… — Чего? Во-первых, в этой школе ты больше не появишься. Во-вторых, я посажу эту… шалаву, — он сел на стул. — Пап, но Илья прав, нам выпустится надо. Остальные учителя хорошие, — затараторил он. — Ничего не знаю! Мне твоё здоровье и психическое, в том числе - дороже. А по поводу жаловаться. Ты всё делаешь правильно. О таких вещах надо говорить. И хочу тебя попросить, всё, что мы обсуждаем с тобой дома, остаётся дома. Ни Илюхе, ни Ванечке, ни твоему Костику, никому. Ребята воспринимают так, что ты жалуешься и потом вообще ничего не будешь мне говорить. А я так не хочу. А если что-то случится и нужна будет моя помощь? Поэтому я готов выслушать от тебя всё что угодно. Даже глупость, даже что-то маленькое и несерьёзное. И если ты считаешь, что хочешь со мной поделиться, то делись. Я найду время поговорить, научить, утешить, успокоить, — Антон зажмурил глаза, — ну чего ты? — Ты со мной как с маленьким, но… но... — Ну потому что ты мой маленький сын, — он улыбнулся и обнял его, — мой Антоша. Давай договоримся, что разговоры между нами останутся между нами? Я маме ничего не расскажу. Она видела презерватив, спрашивала и волновалась, но я так и сказал, что это наш секрет. Она всё поняла. — Пап, вы лучшие. Домой вернулась Вита и с сумкой продуктов прошла на кухню, увидев Антона, застыла. — О Господи, — испугалась женщина, — Антоша мой, что с тобой сделали? — Вит, — сказал парень, — всё нормально. — Давай сумку, — Арсений встал, — он немного подрался, но мы обо всём поговорили. Вита провела рукой по волосам сына и всмотрелась на красный нос, поднимая его голову наверх. Под глазом был фингал. — Ох, мальчишка мой, остальное то цело? — тот кивнул. Она недовольно мотнула головой и ушла в комнату, чтобы переодеться. Мужчина стал раскладывать продукты. — Пап, во вторник контрольная итоговая по алгебре… — мужчина закрыл холодильник и задумчиво посмотрел на сына. — А ты сам чего хочешь? — В плане? — Ну, доучиться этот год, — он посмотрел на настенный календарь, — чуть больше месяца осталось или же сейчас перейти? — Ну, — он проверил нос. Подумал, что снова кровь, но всё было нормально, — Илья точно всем расскажет теперь. Но сдать контрольные хочется здесь. Арсений тяжело вздохнул и сел на стул. — Я бы очень хотел посоветоваться с мамой, но обещал тебе. — А ты можешь не вдаваться в подробности? — тот кивнул, а потом крикнул, — Витюш, можно тебя? — Идууу, — послышалось из комнаты. Она на ходу завязывала волосы в своеобразный пучок, — да, я слушаю! — Вит, мы разговаривали с Антоном и хотим перейти в другую школу. Желательно с завтра, — она удивлённо посмотрела на сына, а потом на мужа. — А как ты себе это представляешь? Конец года, одни контрольные. — Плохо, поэтому позвал тебя. — А здесь совсем никак? — она посмотрела на ребёнка и вытерла ему соринку возле здорового глаза. Тот лишь отрицательно замотал головой, — а почему вдруг так внезапно? — Конфликт с друзьями, — ответил за него отец. — Может есть возможность решить? — она оперлась спиной на кухонную столешницу, подставив под ягодицы руки. — Нет. Иначе он будет возвращаться каждый день вот в таком виде, — Антон опустил голову вниз. Женщина сжала губы в раздумьях и посмотрела в пол. — Ну, можно конечно сделать справку и сдать все контрольные так. Я занесу тетради в школу, — она развела руками. А Арсений скорчился, потому что не любил таким заниматься. — Я понял, — сказал Антон и встал, — я доучусь, спасибо, — и вышел. Взрослые переглянулись. Вита села на место сына и посмотрела в глаза напротив. — Это из-за… — прошептала она. Тот молча кивнул, — всё совсем? — снова кивок, а потом так же шёпотом добавил: — Я бы отвёл к врачу ещё, — женщина провела рукой по лбу и убрала маленькие волосики назад. — Давай справку сделаем, пожалуйста? Если всё так, то… — мужчина пожал плечами и скривил лицо, мол «да, а что ещё делать то». — Завтра съезжу к Юре и попрошу. Якобы отправим его в санаторий по астме, — Вита улыбнулась, что они нашли выход, — Антоша, — крикнул он. На кухню зашёл парень босиком и в одних шортах, — ты с завтрашнего дня якобы в санатории. Для всех, понял? Мама тетради с контрольными привезёт в школу и дневник тоже, — он увидел, как парень слегка улыбнулся, — только сидим дома и никуда не выходим. Учимся и без дела не валяемся, хорошо? — Да, спасибо вам большое. — Подойди сюда, — он встал и обнял сына, на ушко почти на слышно шепнул, — знаешь как люблю тебя? — тот улыбнулся и специально отрицательно замотал головой, — вот так, — приподнял его от пола на пару сантиметров. Вита встала и обняла обоих. — Мои мальчики. Я так счастлива, что вы у меня есть. Её мобильный зазвонил. Она взяла трубку. — Что пап? — сразу недовольный тон в её голосе, — нет, не надо. Пап, в прошлый раз вы довели его, — она направилась в свою комнату. Антон посмотрел испуганно на отца. — Пап, можно они не будут приезжать, пожалуйста? Я не смогу, — он готов был расплакаться. Вернулась Вита и с недовольным лицом сообщила: — Родители будут через час. — Неееет, — почти заплакал Антон, — а женщина его тут же крепко обняла. — Ты погуляй, — сказал Арсений, беря его за плечо, — я позвоню тебе, когда они уйдут, — тот кивнул и направился в коридор, — только прошу, без всяких «сюрпризов». — Я на площадке в соседнем дворе на качелях посижу. — Хорошо. Звони если что, — Антон ушёл. Вита тут же стала пылесосить, Арсений доделывать обед и ровно через час в дверь позвонили. Женщина открыла и гордая пара молча прошла в коридор. Дама сняла туфли и направилась в ванную. После чего поздоровалась. — Виталия, здравствуй! Могла бы хоть трусы на видном месте не оставлять. — Мам, — она развела руками, — это грязное бельё, я готовилась закинуть в машинку, куда мне его ещё деть?! — Закинуть в машинку! — говорила с нажимом и наездом, — мне неприятно смотреть на это, а особенно на мужские трусы. — Папины ты же стираешь и ничего, — она недовольно прошла на кухню, не желая продолжать эту тему. — Это другое… — Вы зачем приехали? — Вита резко развернулась и недовольно посмотрела на родителей. На кухню зашёл Виктор Андреевич и присел за стол. Антонина Дмитриевна тоже села, недовольно окинув взглядом Арсения, что стоял в дверном проёме. Он локтём оперся на косяк, голову подпёр кулаком, а ноги скрестил, стоя фактически на одной. Они даже не поздоровались с ним, хотя он сказал слово приветствия. — Поговорить хотели с тобой, — дама не отрывала взгляда от Арсения, намекая на то, что ему нужно уйти. Вита посмотрела на мужа и ответила: — Говори при нём, у меня нет от него секретов, — мужчина поменял позу, чтобы уйти, но жена его остановила, — Арс, останься, пожалуйста, — тот снова прислонился к косяку, но теперь уже руки скрестил на груди. Антонина Дмитриевна недовольно вздохнула и посмотрела на дочь: — Вита, мы хотели забрать тебя с нами заграницу, — у той глаза округлились, а брови подскочили наверх, — договорились о работе, у тебя прекрасный английский. Визу дадут без проблем. — Мам, ты в своём уме? — повысила голос женщина, — какая заграница? У меня семья! — Ты с ним разведёшься, — Виктор Андреевич указал позади себя, даже не оборачиваясь, — а этого оборванца оставишь с ним. Выпиши себя из свидетельства, — у Виты открылся рот от таких заявлений. Арсений молча наблюдал за этой интересной картиной, хотя хотелось сказать пару ласковых. — Пап, — жёстко сказала она, — никаких разводов и выписываний. И Антон не оборванец! Он мой сын. Хороший, добрый и красивый мальчик. Мы воспитываем его и содержим. И я… никуда… не еду, — последовала пауза, — если у вас всё, то у меня много дел, — она указала рукой на выход. — Ты знаешь от чего отказываешься? От карьеры в лучшей компании Мира, — сказала дама. — Да мне пофиг! У меня есть семья и если переезжать, то с ней и не в какую-то компанию. А туда, куда захотим мы. Мам, пап у меня много дел, — родители недовольно встали и направились в коридор. Арсений переместился к жене, чтобы обнять и не мешать тем одеваться. — До свидания, Виталия, — произнесла Антонина Дмитриевна, — подумай над нашими словами, — она открыла дверь и вышла. Виктор Андреевич просто сделал прощальный жест шляпой и следом покинул квартиру. Арсений закрыл за ними дверь и вернулся на кухню. Там сидела Вита и смотрела куда-то в пространство. Он присел перед ней на корточки и взял её руки в свои. — Витюш, ты вправе сама принять решение и строить свою жизнь. Я не держу тебя силой, — она высвободила руки и обхватила лицо мужа. Большими пальцами гладила по щекам и всматривалась в каждую его родинку, ресничку, волосик. — Арсюш, родной мой, я не уеду от вас. Вы моя опора и поддержка. Я люблю вас нереально, — поцеловала его в губы. Он встал. Женщина тоже и опёрлась ягодицами на стол. Потом посмотрела мужу в глаза и они оба снова стали страстно целоваться, сплетая языки между собой. Не отрывая, он повёл её в комнату, придерживая за талию. Повалил на кровать и стал судорожно снимать одежду. Футболка, лифчик, штаны, трусы - всё летело на пол. Она оголила его тело вслед за собой и в диком желании легла на спину, закрыв глаза. Арсений навис над ней. Оставлял дорожку поцелуев от ключиц до лобка. Машинально Вита развела ноги. Комната наполнилась жаром, тихими стонами, горячими поцелуями, ласками и словами о любви. Буря эмоций и страсти накрывали обоих с головой. Всего каких-то двадцать минут и использований презерватив, завязанный в мешочек, валялся на полу. Оба голых, тяжело дышавших, потных, но довольных, лежали на кровати. Вита лежала на муже, водя пальцем с красивым маникюром по его животу. Арсений сложил руки под голову, выставляя на показ волосатые подмышки, а ногами обхватил жену. Женщина поцеловала его в пупок и сказала: — Давно такой страсти не было. Мне понравилось, — кокетливо улыбнулась, — но у нас там сыночек один на качелях. — Да. Мне было очень хорошо. Словно в первую нашу ночь после знакомства, — она кивнула, — я позвоню Антону сейчас, спрошу как дела. Пока он идёт домой, мы успеем сходить в душ, — он потянулся за телефоном. Один пропущенный от Антона. Арсений взволнованно посмотрел на жену. Та встала с него и оба сели на кровати. — Да сынок, звонил? Что случилось? — он вслушивался в слова. Вита заглядывала в глаза мужу, — угу, давай домой быстренько. Да, уехали. Давай и разберёмся, — он положил трубку. — Что с ним? — Арсений сделал паузу, а затем коротко сказал: — Иди в душ. Сейчас в больницу поедем.