Уж извинияй, Тоша. Виноват.

Так почему же Рома ушёл? Антон вот думал что и смотреть он после этого на него не хочет, или просто дела нашлись. Да вот ошибся он: когда Пятифан вмазал Петрову что-то внутри так забилось, что аж больно стало. Кулак разжался, а смотреть на чужую кровь из носа стало невыносимо. Понял он, что не сердиться на их товарища. Свалил, пока никто не видит и дело с концом. Пиная снег концами обуви он думал: а вот почему это всё? Это неправильно, таких бить нужно. Вот только бить он его и не хочет, как будто жалко его. А ведь и вправду жалко. Даже стыдно теперь: ушёл, как трус, а там Семён ему лицо пинает до голову об стену бьёт. И скалиться, и наверняка что-то обидное приговаривает. А ведь сам Рома это и затеял. Отчасти конечно, ведь Семён его избить предложил, но он ведь согласился. И что до урока, что после, да за двором школы он ничего не сделал. Только сейчас видимо совесть проснулась. Но делать-то нечего: он довольно далеко ушёл, а возвращаться стыднее вдвойне. Сначала ударил, а потом защитит? «ну и дурак я. Бяша сам мне вмажет, когда узнает, что я с Семёном снова сдруживаюсь. Да и Антону врезал.» - думал он, уже подходя к дому. Прошло довольно много времени, шёл он медленно, витая в облаках. А ноги сами привели его дому, как будто он робот какой. И вот, уже как начинает темнеть: уже через час будет темно, как ночью. Ромка пытался дозвониться до Антона, ведь тот дал ему свой номер. Вот только ему не отвечали: уже около шести или семи звонков, и всё без внимания. Он уже хотел звонить восьмой раз, как его осенило: а вдруг с ним что-то случилось? Вдруг он без сознания валяется? А ведь из-за него всё. По телу прошёлся как будто электрический ток и он, быстро надев куртку, рванул к выходу из дома. Позади ему не перечели: мать уехала в город на несколько дней, и кричать было некому. Рома даже шапку с варежками не одел. И зачем? Не слишком это важно. И вот: он забежал через ворота на территорию школы и... Да, он угадал. Даже к такому времени Антон лежал без сознания. Застывшая кровь из головы и носа стала более тёмного оттенка, куртка была сорвана и валялась неподалёку, а очки разбиты вдребезги. Осколки могли впиться в обувь, но Рома вовремя заметил их. - Тоха.. - голос дрожжал, как и всё тело. Каждая частичка содрагалась, ведь видеть человека, перед которым хотел извиниться в таким состоянии не слишком приятное зрелище. Взяв тело блондина на руки, и прихватив куртку, шестиклассник понёсся к выходу из школы. Как назло темнело и шёл сильный снег. Минусовая. Без шапки и варежек было холодно очень и слишком. Но уже спустя минуту они забежали в тёплое помещение, с громким хлопков закрыв дверь. Уже через полчаса Рома смотрел на кровать, которая была занята Антоном. Ему сейчас ведь нужнее. А он может и на коврике в прихожей поспать. Тот сидел на стуле прям перед телом, подпирал лицо ладонью. Закрыв глаза тот уже начинал дремать, как услышал слабый голос... - А..? Где.. Я... - глаза так и не открывались, лишь губы дрожали, медленно и немного невнятно разжевывая слоги слов. Тот чувствовал, что уже не лежит на снегу, а в каком-то тёплом помещении. Наверное дома? Оля уже в своей комнате спит, а его сейчас начнёт отчитывать мать за драку. Но он не услышал того, чего ожидал.. - Тоха? Тоха, ты живой!! - Брюнет негромко прокричал чужое имя и.. Обнял его? У Антона сердце в пятки ушло. Что он сделал? Уж такого он точно не ожидал. Может ему прилетит пощёчина, может две, а может это вообще сон, и этого дня не существует, но всё это не прекращается, а голос не замолкает. - Я уж думал ты там от холода умер! Прости меня, дурака.. Вмазал тебе, ещё и с Семёном вместе. - А, это... Да, хорошо.. - Антон прижался чуть сильнее. Всё вокруг размыто, и чёткого лица собеседника тот не видел. А хотелось ведь. - Ледяной весь, не холодно? Около получаса вроде у меня лежишь, а как будто только со снега. Петров и сам это только заметил. Холодно. Да так, что на дрожь пробивает, что аж зубы стучат. Видимо не до конца очнулся. - Да холодно немного... Ромка тоже уселся на кровать, продолжая обнимать блондина, но чуть крепче. Голова Тохи легла на плечо Ромы, от чего очкарик, который уже не очкарик довольно сильно смутился. - Кстати.. Где мои очки? - А, очки.. Разбитые рядом валялись. - да, и чего я ожидал.. - тяжёлый вздох - ладно.. Переночевать у тебя можно? А то вряд ли будет хорошей идеей в таком состоянии домой возвращаться.. В ответ тот получил кивок, который тот с трудом разглядел. Тот не видел чёткой улыбки, но он её чувствовал. Да так, что самому улыбаться хочеться. И чему Ромка радуеться? Ему же родители по шее надают. Со школы не вернулся, а под утро стоит на пороге с синяками и без очков. Да, и с порванной курткой. А радуется он тому, что Тоха с ним останется и не пойдёт сразу пиздюлей получать. Пусть лучше он с ним побудет. - Оставайся, Тоша. И ты только не боись, если родители на тебя орать начнут, то я на них кричать буду. Не сам ведь до дома дойдёшь, я тебя провожать буду. Недолгая пауза. - Спасибо.