обещанный день

Робкий стук в дверь вырывает Костю из дремы. Вопросов, кто это, не возникает. Домашние его с ним так не церемонятся. Он удивляется — с того вечера они с Кисой не виделись, да и Боря обходил за километр. Костя вроде не был слишком общительным отцом, но от этой вынужденной изоляции все равно становилось неприятно. А тут, на тебе — такие гости. Костя выключает телевизор, который смотрел, лежа на кровати, и вздыхает: — Заходи. Киса заходит, и Костя чувствует, как теплеет в груди. Чем крепче становится связь, тем сложнее ее игнорировать. Хоть и не виделись особо, но он все равно понимает, что скучал. У Кисы дрожат губы. Глаза испуганные и покрасневшие — такое ощущение, что он сегодня вообще не спал. — Беда, Константин Анатольевич, — шепчет он так отчаянно, что Костя правда пугается. — Или сюда, — он машет рукой, и Киса безропотно подходит и сразу садится к нему на колени. Прямо как на кухне. Странно, но ладно. — Что случилось у тебя, Вань? Киса не вызверяется на имя, и Костя пугается еще сильнее. Боря сейчас не дома, в этом он уверен, а такого, чтоб Киса специально пришел именно к нему, раньше не было. Да Костя был бы только рад наладить отношения. Чтобы их хоть что-то связывало, кроме койки и… — Вы же знаете, я сплю с Хэнком, — Киса, конечно, не спрашивает, а утверждает, низко опустив голову, чтобы челка закрывала глаза. Костя гладит его по волосам: — Знаю, да. Ему кажется, это уже все вокруг знают. Может, Киса хочет это обсудить без Бори, потому что… Что? Они уже довольно долго делают вид, что ничего происходит, а тут вдруг… — Оно и понятно, у вас любовь, а я, — пробует объяснить Костя, но Киса кладет палец ему на губы. — У меня там ребенок, — он все-таки поднимает голову, и во взгляде плещется сводящая с ума паника, — Точно от него, а не от вас. Вполне закономерный исход, когда в отношениях два глупых подростка, но все равно для Кости, как и для самого Кисы, эта новость — как гром среди ясного неба. Ребенок. Его внук. — Помогите мне, Константин Анатольевич, я не знаю, что делать, — еле слышно шепчет Киса. Он просил так же после того, как Костя, по сути, изнасиловал его в их первую течку. — Я сделаю, как вы скажете, — Киса весь сжимается в комок у него на груди, — Только не оставляйте меня одного с этим. Костя гладит его по лопаткам, и он немного расслабляется. Он не знает, что сказать, кроме того, что они с сыном — малолетние дебилы. Наверняка решили, что без течки, если не вязаться, ничего быть не может, и таблетки принимать не надо. Он снова грустит об отсутствии секспросвета в школах. По телевизору говорят, что от этого молодежь станет распущенной, но она уже и так такая — зато, может, хоть стала бы поумнее. — Боря не в курсе? — уточняет Костя. Киса качает головой, слабо улыбаясь: — Не хочу, чтоб он с ума сошел. — А я если с ума сойду, нормально будет? — смеется Костя. Киса недоуменно смотрит и пожимает плечами: — Вы взрослый. Хочется провалиться под землю. — И Хэнк-то с ума сошел бы из-за вас. Ну, то есть, нет, но из-за того что… Чужое берет. Они живут шведской семьей уже пару месяцев, и за это время Боря никак не показал, что его это волнует. Ну и Костя в ответ не ворчал о том, как это характеризует Кису. Гон прошел, они стали осторожней — по крайне мере, Костя их больше не заставал и решил, что, в конце концов, это не его проблемы. Поиграются и пройдет. Но вот если ребенок будет… Киса кладет одну руку ему на плечо и повисает, второй обнимая под лопатку: — Он не виноват, это я… Не уследил, я… Он всегда говорил… — Кис, — перебивает его Костя, и тот замолкает, как по команде, — Это случается. Это нормально. — Ага, когда ты шлюха мефедроновая, — Киса стонет и утыкается Косте в плечо, — Успокойте меня, пожалуйста, вашими штуками, я не могу больше думать, Константин Анатольевич. Костя хорошо себе представляет, как этот ребенок накрутил себя за тот день или два, пока морально готовился сюда прийти. Ему неприятно, что у Кисы в голове засели все страшилки, которыми он сам же и пугал его с детства. Теперь, когда они стали парой, слова стали еще весомее. Да что уж говорить — вряд ли до этого они имели для Кисы хоть какой-то вес. — Ну не говори так про себя, — журит он, — Ты ведь не обязан мне верность хранить. — Обязан! — орет Киса. — Это же, блять, связь! Костя обнимает его покрепче и гладит по виску. Пытается успокоить, не вводя в гипноз, но это сложно, ведь связь они не открывали. Киса пугливый, и предлагать не хочется. Вряд ли ему очень надо смотреть, что там у старых ментов за эмоции. Поэтому Костя старается просто успокаивать — как обычный человек — и примешивать феромоны по минимуму, но Кисе с его чувствительностью хватает и этого. — Тепло, — грустит Киса. — Вы мне как отец, правда. Смешно, знаю, смейтесь. Костя касается губами холодного виска: — Я не смеюсь, Вань. Совсем не смешно. Он вспоминает, как вел себя с Кисой всю свою жизнь. Разве это смешно, если после этого он ему как отцу доверяет? Костя пытается понять, что бы сделал в такой ситуации хороший отец. — Давай подумаем, что делать. Я приму твое решение. — Чего? — Киса недоуменно отстраняется и вглядывается в лицо. — Какое решение? Костя пожимает плечами: — Я вам палки в колеса вставлять не собираюсь. Будут, конечно, трудности… Например, желание перегрызть горло собственному сыну. — Можем, конечно, — Костя чешет затылок, — Укуситься… Как моего воспитывать. Запах будет мой. На его взгляд, с этим вариантом трудностей будет гораздо больше. Киса долго молчит, уставившись в одну точку и положив ладонь на живот. Костя его не торопит, только гладит по голове и иногда накручивает на палец непослушные, но мягкие волосы. Вспоминает, как они с Мариной радовались, когда узнали про Оксанку. Даже мысли не было… — Я не могу так с Хэнком поступить, — наконец, сипит Киса. — Ни так, ни так. Чтоб он вообще знал. Круто, конечно, что вы готовы ради меня себе жизнь испортить… Костя вспоминает, что мать Кисы воспитывала его одна, и, может, он делает выводы с этой точки зрения. Хотя Боря, как ему кажется, хотел бы знать. И сам сказать, готов он или нет. Но это выбор Кисы, и совсем свинством было бы в это лезть в обход. И, признается себе Костя, ему самому это выгодно — избавит от кучи проблем. — Просто свозите меня на аборт. Пожалуйста. Я не смогу один поехать. Кажется, он боится лекции о том, что аборт — грех, но Костя серьезно кивает. Одного бы он его точно не пустил, даже если бы он попросил. Киса всхлипывает и снова прячет голову у него на груди. — Мне так повезло с вами. Другой бы нас с землей сравнял уже. То, что Киса так считает, вызывает ужас — и потому, что на самом деле он очень плохо справился тогда с тем, чтоб не сравнять их с землей, но особенно потому, что Киса в целом прав. — Не хочу я тебе жизнь загубить, — вздыхает Костя, — Ну зачем мне это надо? — А Хэнку? — Киса злобно морщит нос. — Че, лавочку свернули, я больше не малолетняя проститутка, от которой надо подальше держаться? На самом деле, разница была. Теперь Костя точно знал, что Киса не будет употреблять, распространять или ходить по рукам. В этом Киса, как только узнал об их истинности, не соврал. Костя удивляется такому доверию со своей стороны — после всего, что произошло. Но Киса честный, он не врет, что любит Борю и хочет сохранить эту связь. Обе связи. — Что поделать, — Костя целует морщинку между бровей, — Молодость, любовь. Если уж вы до сих пор… Киса краснеет. — Хочешь остаться сегодня, Кис? — спрашивает Костя, имея в виду свою спальню. Он не уверен, что вот этот момент Киса понимает правильно и не путает чувство базовой безопасности в Паре с какой-то романтикой. Вдруг в такие моменты ему кажется, что он чем-то обязан в ответ. Понятно, чем. Но Костя все равно спрашивает, потому что за ночь Киса накрутит себя до чертиков. — Да! — Киса от избытка чувств целует его в губы. Быстро, но все равно жмурится, будто от страха. — Спасибо! — а потом как будто натыкается на невидимую преграду. — Надо только Борю предупредить. Эта «дележка» смущает Костю сильнее всего. — Я позвоню, — он гладит Кису по руке, а тот расплывается в благодарной улыбке, — Посиди тут. Он выходит в коридор и набирает Борю. — Да, пап? — Борь, привет, не отвлекаю тебя? — Костя тянет время, не зная, как сформулировать проблему Кисы, не называя ее. — Ваня сегодня ночует у меня, хотели тебя предупредить. Секундная пауза, уверен Костя, возникает от злости, но Боря быстро собирается и спрашивает — с неподдельной тревогой: — Течка внеочередная? Мне не приезжать? — Нет, пока нет, — быстро отвечает Костя и сам себя зарывает еще глубже. — Приезжай, все будет нормально. Боря хмыкает. — Хорошо, — он правильно все понимает. — Я могу ему чем-нибудь помочь? — Все хорошо, не переживай. Разберемся. Костя скомкано прощается. Заглядывает в комнату — Киса лежит, по уши завернувшись в одеяло, носом в подушку. Костя невольно улыбается. У него раньше не было настолько постоянных любовников, чтобы омеги начинали гнездоваться. Костя ложится рядом. Киса обвивает его руками и ногами и прячет лицо на груди. Это приятно. Правильно, пусть успокаивается. Он обнимает в ответ, надеясь, что Киса правильно поймет. Не понимает. Поднимает глаза и робко говорит: — Хэнк часа через три только придет. Хочется его обматерить. Или, как минимум, прокомментировать его поведение. Но Киса сам себе все прокомментирует, похлеще него. — Не надо тебе пока. Тебе бы и после вписки надо было поберечься. А сейчас точно организм нагружать не стоит, — криво, но, в целом, посыл ясен. Киса поджимает губы. Опускает глаза на Костин член, смутно угадывающийся в домашних трениках. Облизывается. — Ну, можно так тогда? — Минет? — Костя задумчиво качает головой. — Ты его делал вообще когда-нибудь? Он ведь даже тогда, утром, не пытался ему отсосать, только дрочил. Киса краснеет. — Ну, я так… Не очень… Костя представляет свой член у него во рту. Никакого отторжения эта картина не вызывает. Мы же Пара, думает Костя, это нормально. Киса не отстает: — Научите? — Ты точно уверен? — хмурится Костя. — Можем поспать и без этого. Я не настаиваю. — Хочется, — Киса смотрит исподлобья, — Ближе быть, понимаете? Костя понимает. Нервы, уже начинающаяся гормональная перестройка, стыд из-за Бори — все сразу. И параллельно с этим понимает, что на аборт они пойдут не от Кости. — Давай попробуем. Он поднимается и снимает штаны. Киса снова облизывается и еле заметно ведет носом. В любом случае, потом придется ему помочь. Мало того что подросток, еще и эта истинность. Киса садится, тянется и гладит его член, но начинать не спешит: — А правда, что во рту тоже узел набухает, да? Ясно. Ни одного члена он во рту не держал. — Я слышал, зубы можно выбить, — полушепотом продолжает Киса. От неторопливых движений пальцев у Кости начинает вставать. Теперь Кису еще и размер пугать начнет. Он же его, наверное, и не разглядывал особо. Ко рту не примерял. Размер-то чуть выше среднего. Но Киса маленький. — А зачем тогда хочешь, если боишься? — улыбается Костя. — Ну я, — Киса робко улыбается в ответ, — Вы же нормальный. Есть просто видео, где минеты с узлом, и… У Кости глаза на лоб лезут: — У вас, молодых, порносайты или фильмы ужасов? Киса пожимает плечами, мол, да, хуйня полная, но на очертания узла все равно смотрит с большой опаской. Хотя Костя сильно подозревает, что он так в жизни не насадится, и переживать не о чем. — Не думай геройствовать, — все равно предупреждает он, — Головку аккуратненько. Интересно, с Борей ему было бы так же страшно? Наверное, думает Костя, он ко мне с этим пришел, потому что взрослый, опыта больше. Чтобы не позориться потом. Он встает напротив Кисы. Тот испуганно вскидывает глаза, как будто Костя хочет его ударить или засадить по самые гланды. Но все равно продолжает двигать рукой. У Кисы небольшие кисти, тонкие пальцы, и от этой картины Косте очень стыдно. Киса осторожно обхватывает член губами, кладет на язык головку и даже шумно вздыхает от нахлынувших чувств. Конечно, запах ярче. Он беспомощно смотрит на Костю, и тот запускает пальцы в волосы, чтобы успокоить. Кажется, не успокаивает. — Кис, не обязательно, — начинает Костя, но тот возмущенно мычит и начинает двигаться. Костя старается не толкаться. Обычно, если уж дело доходило до минетов, он не сдерживался — обе стороны понимали, на что шли. Но тут Киса, кажется, вообще ничего в своей жизни не понимает.Так что Костя стоит смирно, пока он облизывает головку, ведет губами по стволу и целует очертания узла с каким-то трепетом. — А если узел не сосать, то ваще не прикольно будет? — он сосредоточенно хмурится, как будто прикидывает, поместится ли столько в рот. Разобрался бы в этом с моим сыном, хочется сказать Косте. — Нормально. Головка чувствительная. Киса кивает и возвращается к своему занятию. Он сосет очень неумело, но это его скорее красит. И растерянность, и упертость. Минетов у Кости не было давно — с Кисой он нянчится почти полгода, да и до этого некоторое время был примерным семьянином. Он уже в том возрасте, когда проще пересидеть гон на подавителях. Да и перед Мариной тогда не так стыдно за свою природу. Так что вся неопытность Кисы только возбуждает. Он берет глубже, и Костя стонет сквозь крепко сжатые зубы. В ответ Киса гладит его по бедрам. Его губы растянулись и покраснели. Он тоже стонет прямо с членом во рту и ерзает по кровати. — Ну давай, — выдавливает Костя, — Потрогай себя. Это, конечно, может стоить ему хуя, но где наше не пропадало. Киса слушается и мычит совсем отчаянно, как будто ему больно. Костя запускает волосы в черные кудряшки: — Не откуси, ладно? Сосредоточься. Он двигается в новой амплитуде, почти задевая узел, и это сводит Костю с ума. Особенно когда Киса иногда останавливается, чтобы нормально подрочить себе. В очередной такой раз Костя легонько тянет его за волосы: — Не отвлекайся. Сможешь глубже? Киса пробует. Губы скользят по узлу и обратно, и Костя стонет уже в голос. — Да, молодец, вот так. Он старается не скатиться совсем в похабщину, но Кисе вроде нормально. Он больше не двигается широко, только посасывает узел. Медленнее, чем раньше — видимо, правда боится, что Костя сломает ему зубы. То ли у пацана врожденный талант, то ли так сказывается воздержание, то ли это из-за связи, но Косте давно не было так хорошо. Не вколачиваться становится совсем нереальной задачей, так что Костя гладит Кису по щекам и аккуратно снимает с члена. Вид у него порнографический. Слезы, расфокусированный взгляд, капля слюны стекает с уголка губ. — Че, не так что-то? — стонет Киса, не убирая руку со своего члена. — Все так, — Косте осталось совсем немного, так что он додрачивает себе сам, — Грубо не хочу… Он не договаривает — в лицо Кисе летит сперма. Тот даже останавливается, моргая слипшимися ресницами. — Вообще не грубо, охуеть. Он сидит со смешно топорщащимся членом, глядя на Костю снизу вверх. Ему как будто стыдно продолжать дрочить теперь, когда они закончили. Костя садится рядом, вытирает ему лицо одеялом, и он сразу отползает подальше к стенке, будто стесняясь побеспокоить. На простынке обнаруживается мокрое пятно, и Киса отчаянно краснеет. — Да я просто… — Я вижу, — мягко перебивает Костя, — Иди сюда, я помогу. Киса переползает у нему на колени и неуверенно тянется к губам. Он как будто не знает, что ему можно, а что нет. По сути, нормальных взаимодействий у них как не было, так и нет. Только течка и тот раз, когда Киса пытался отвлечься, чтобы стало легче. Костя его тогда не обижал, но… Он отпускает свои феромоны и целует первым. Когда поцелуй разрывается — у Кисы очень растерянный взгляд и дрожащие губы. Костя решает, что ждать не надо, и запускает руку ему между ног. Гладит всего пару раз, и Киса вдруг ойкает и сжимается. — Извините, — говорит он еле слышно спустя несколько секунд, — Я просто как-то. Ну и вот. Стесняется, что кончил почти без рук. Костя улыбается: — Это гормоны. — Уже? — пугается Киса. — Уже перестраивается? — Незначительно, — не спорит Костя, — Но вообще-то у всех есть гормоны, не только у беременных. Киса краснеет и опускает глаза. — Можно в ванну не ходить? С запахом спокойнее как-то. Костя кивает: — Да, лежи. И я не пойду. Его тоже немного смущает эта ситуация, но Вани смущается просто как ребенок. Косте стыдно больше от этого — как он в красках расписывал Боре последние несколько лет, что у Кисы в голове и почему стоит держаться от него подальше. А теперь выходило, что это от Кости им надо было держаться подальше.