Интермедия. Детям Чернолесья.

Темнота коридора окутывала давая прохладе ночи остудить разгоряченную кожу, по телу бегали разряды тока вызывая в подсознании картинки предыдущего дня. — Меня тошнило. С жуткой силой выворачивая все внутренности и душу на изнанку, Было больно. Лёгкие горели, зрение плыло разноцветными пятнами не давая сознанию собраться из миллиона разбитых разноформенных осколков, а в ушах стоял хлюпающий звук вырванного ножа из мягкого тёплого тела. Колени подкосились и каскад серебристого моря заслонило лицо. — Меня трясло от спазмов, колени горели разрываясь пульсирующей и всепоглощающей болью, сознание поддалось и я упала с глухим мешковатым звуком чувствуя щекой шершавые доски пола. *** Могильник — это Дом в Доме. Место, живущее своей жизнью. Он на много лет моложе — когда его строили, Дом успел обветшать. О нем рассказывают самые страшные истории. Его ненавидят. У Могильника свои правила, и он заставляет им подчиняться. Он опасен и непредсказуем, он ссорит друзей и мирит врагов. Он ставит каждого на отдельную тропу: пройдя по ней, обретешь себя или потеряешь. Для некоторых это последний путь, для других — начало пути. Время здесь течет медленно. Снег за окном приковывал взгляд, только вчера было лето, а сейчас черные фигурки людей бродили по заснеженному двору. Утро в лазарете начинались с обходов, затемно. Гудки машин, пробиравшихся по обледенелым дорогам, топот ног в коридоре, свет в окнах домов — все указывало на утро. А если верить небу, была еще ночь. — Как я попала в лазарет. Мысли рассыпались собираясь в кучку лишь на краткий миг. — Оглядев комнату я поняла что он изменился, не такой потрёпанный и израненный временем. Стены не струились трещинами и не плакали осыпающейся штукатуркой. Пошевелив ногами я поняла что, что то не так, кровать была слишком большой если не сказать огромной или я была настолько маленькой что обычный размер мебели был для меня непреодолимой преградой. Опустив туманный взгляд на тело я вскрикнула — ОНО БЛЯТЬ БЫЛО ДЕТСКИМ!!! Паника вместе со страхом стучала в висках разнося по маленькому, болезненно худому детскому телу дрожь. В дверь постучали — Это наверное был кто-то из пауков взбудораженный моим криком. Дверь открылась и в палату вошёл Ян. — Привет Сив, он мягко улыбнулся как себя чувствуешь? — Мы только закончили подбирать тебе протез, но в скором времени я обещаю ты снова начнёшь учится его использовать. И если тебе интересно то не одна. Он подмигнул, окинув мое тело и лицо внимательным взглядом. К нам перевели мальчика, он в соседней палате вместе с Лосем. Если ты хочешь и в состоянии подняться то мы могли бы познакомиться с ним. — Я молча осмотрела ещё раз свое тело и хриплым почти шипящим голосом спросила — Доктор Ян, здесь есть зеркало. Он выглядел ошарашенным и в то же время слишком довольным. — Конечно. Я свесила ноги с кровати и сдержала удивление, слишком худые, нездорово бледные испещренные шрамами и паутинкой синяков поражающих своим разноцветьем. — Все в порядке? Он помог мне дошаркать к шкафу. — Хах, вы знаете, меня всегда зачаровывала магия зеркал, а точнее отражений. Болезненно истрепанное детское тело довало понять что по крайней мере это не сон. К боли я привыкла, все оставалось прежним кроме глаз. Серые озера были чужими, измученными, стеклянными и холодными. Серый каскад волос казался грязным и спутанным. В общем, внешний вид оставлял желать лучшего. Резкий шум и крики из коридора вырвали из тумана мыслей. Мы оба пошли к двери, что-то разбилось и упало с железным стуком. Ян вышел вперёд загораживая мне обзор и преграждая дорогу мальчику бегущему по коридору. Верх — от белой лазаретной пижамы, низ — обтрепанные синие джинсы. И почти черные от грязи кеды на босу ногу. Шнурки не завязаны. Волосы на лбу вымазаны чем-то белым. Он не был похож на больного. И ни на кого из знакомых мальчишек. Больным полагалось лежать в чистых кроватях, а ходячим и здоровым — не бегать по Могильнику и разносить в дребезги коридор. Но самым странным было не это. Где в Могильнике (вылизанном до блеска) можно найти столько грязи, чтобы перепачкать ноги? Путь его был усеян битым стеклом, клочьями ваты и перевернутыми омлетами. Его поймали в ответвлении коридора, где к его несчастью, стояли мы с Яном. Мальчик врезался в Паука и его быстро скрутили двое мужчин. — Пустите его! Мой голос перекрыл шум коридора сиплый и тихий всего минуту назад сейчас звучал громко и ясно. Но Меня никто не слушал, протолкавшись к Яну я обняла мальчика заработав при этом ещё больше ссадин и пару укусов. — Сивая, отойди от него! Ян кричал, бледнея и краснея одновременно. Ярость в его потемневших глазах чувствовалась даже спиной. — Нет. Вы пугаете его. — У тебя Кровь, мягко сказал Паук отстраняясь и давая знак отойти всем. И правда, теплые струйки спускались по спине окрашивая стирильно белую сорочку алым. — Подавитесь вы своими протезами, — И своими заботами тоже! Голос был слишком знакомый, не отпуская пришельца Я обернулась на звук. Зрение все ещё подводило, но я наткнулась на обеспокоеный взгляд Лося. Более молодого чем тот которого я знала. И рядом с ним почти прижимаясь стоял Сфинкс… Маленький со светлыми, слегка рыжими волосами и ещё детскими глазами цвета зелёной травки. — Отпустите Волка, — сказал маленький Сфинкс. — Так ты Волк, — сказала я мальчику вцепившемумя в меня и буравещего взглядом дырку в лице Януса. Он еле заметно кивнул и стиснул хватку. Боль вспыхнула новой волной и наверное это было заметно, Волк сейчас же отпустил меня но не отошёл. — Помоги встать, — прошипела я оглядываясь вокруг. Он поднял голову и я увидела Янтарные глаза с блеском извинения. — Все хорошо, мне не больно. Просто скорее всего разошлись швы. Сказала я пожав плечами. — Не ври мне. Процидил он сквоз зубы янтарные глаза потемнели и он повернулся к Сфинксу. — Прости, Кузнечик, но мне пора. — Эти злые охотники на вампиров меня поймали, не побрезговав поранить прекрасную и храбрую деву. Не волнуйся, мы сново встретимся, моя милая жертва. Волк улыбнулся и эта улыбка была больше похожа на оскал, чем на то чем должна была быть. Он шагнул в сторону паучих и те быстро утащили его в глубь Могильника. — Знаешь, Ян, я действительно поняла почему это место так ненавидят. Вечером ко мне в палату постучали, — Входи, Лось. Дверь скрипнула. — Как ты поняла что это я? — По шагам, пожав плечами я продолжила пялиться в заснеженное окно. Ян уже был, паучихи глаз с меня не спускают остаёшься только ты. — Не как не могу привыкнуть к твоему складу ума. Покачал он головой с грустью обшаривая меня взглядом. — Все хорошо, у меня ничего не болит и я почти здорова. Не считая утреннего инцидента. Еле слышно сказала я свешивая ногу с подоконника. Но Он услышал и разочарованно покачал головой. — Что это был за мальчик? Тот что без рук, уточнила я положив голову на поджатое колено как это делал Слепой вечерами в четвёртой. — Кузнечик, он чуть раньше приехал в дом, так что тоже новичок как и ты. — Я молчала рассматривая его. Твои мысли пахнут не так как слова и это слышно. Прошипела я глядя в льдистые но теплые глаза. Ты напоминаешь мне его, он улыбнулся. Одного мальчика, что тоже живёт в этом доме они с Кузнечиком друзья и говорите вы одинаково. Взгляд теплый. — А что с Волком? Лось пожал плечами, мы думаем поселить их вместе. Возможно тогда он будет проходить курс реабилитации нормально. — Ясно, спасибо Лось. За все. Он как-то грустно улыбнулся и вышел за дверь. Я просидела на подоконнике ещё час прежде чем дверь открылась. Девочка подошла к окну, гордо зажав в руках букет непонятных лохматых цветов. Голова ее осветила белую палату, как маленький пожар. — Привет, — сказала она. Кузнечик тоже семенил за ней и я слезла с подоконника. Девочка положила букет на тумбочку. — Я — Рыжая. Уши у нее торчали, кожа вокруг носа была красноватая, а глаза неожиданно черные, в красных ресницах. — А ты — Я перевела взгляд на маленькую версию Сфинкса (только пока ещё не лысую и с детским блеском в глазах). — Кузнейчик — Спасибо что спасла Волка. — Я улыбнулась, рада что смогла помочь. — А ты? — Обычно зовут Сивой, но иногда Серебристой или сокращают до Сив. Девочка кивнула, разглядывая пустую палату. — Скучно у тебя тут, — сказала она. — И чисто. Кузнечик промолчал. — Пойдем с нами? Я приглашаю. — Я сомневаюсь, что меня пустят дальше порога после всего, что произошло. — Никто ничего не скажет, вот увидишь. Пойдем. Мы вышли в белоснежный, заглушавший шаги коридор Могильника. Матовые двери открывались и закрывались. Старшеклассники в пижамах сидели в креслах и листали журналы. Сестры сновали из одной двери в другую, как снежные шары. Мы шли за Рыжей, ожидая окриков, но никто не окликал и ни о чем не спрашивал. Мы шли, отражаясь в стеклянных шкафах, как в зеркалах, в одном за другим. Голубая пижама и белая пижама на мою было страшно смотреть, Ян не рискнул переодевать меня после истерики в коридоре, лишь проверил швы и сказал что пришлет сестру проверить меня. Мы как будто исчезли, прошептал Кузнечик удивленно. Мы идем, но нас нет. Никто нас не видит и не слышит. Как будто рыжая девчонка заколдовала весь Могильник… За окнами падал снег. Мы свернули в другой коридор, с блестящим линолеумом, и прошли по нему до последней двери. — Это здесь, — Рыжая толкнула дверь. Палата была совсем маленькая. Три кровати, заваленные грудами вещей. С полноценными свалками журналов, тетрадей, бумаги, кисточек и банок с краской. На стенах висели рисунки, в плетеной клетке прыгал зеленый попугайчик. Кузнечик наступил на апельсиновую кожуру и остановился, смущенный. С разбегу прыгнув на одну из кроватей, Рыжая сбросила тапочки, смела на пол мусор и представила своего соседа: — Смерть. Красивый мальчик с битловской прической улыбнулся и кивнул. — Привет, — сказал он. Кузнечик вздрогнул, услышав кличку. — Так ты тот самый… Смерть опять кивнул, улыбаясь и посмотрел на меня. — «Черт да это же Рыжий» промелькнуло у меня в голове, только без этой дурацкой оптики скрывающей его глаза. — Да садитесь же, — позвала Рыжая, спихивая с кровати очередную груду вещей и вытаскивая карты. — Поиграем? — Предложила она подсаживаясь к смерти. — В моей голове мелькали миллион мыслей «как я сюда попала» может прыгнула как в сказках Шакала или все-таки умерла… Поток мыслей прервал вопрос Кузнейчика. — А правда, что в Могильнике водятся привидения? Рыжая закатила глаза. — Если ты про Белого, то никакое он не привидение. Обычный придурок. А вообще-то, конечно, водятся. Только они не шляются по палатам и не бубнят всякую муть, как, небось, у вас в Хламовнике рассказывают. — А что же они делают? — улыбнулся Кузнечик. Рыжая требовательно уставилась на Смерть: — Что они делают, Смерть? Тот пожал плечами. — Ничего, — сказали мы одновременно и переглянулись — Просто иногда проходят, продолжил Смерть смущённо пялясь на меня. — Ты что, тоже их видела? — удивление Рыжей и Кузнейчика можно было пощупать. Они подались вперёд и глазели на меня как на одного из них. — Повезет, если вообще их увидишь. Они тихие и красивые. А Белый — совсем наоборот продолжил Смерть. Вбежал в темноте, споткнулся, нашумел, а потом еще завыл, как собака. Я чуть не умер со страху. — Белый — из старших, — объяснила Рыжая. — Вставлял в ноздри зажженные сигареты, заворачивался в простыню и шастал по палатам — пугал малышей и девчонок. Потом его поймали и куда-то отправили. Он был совсем чокнутый. — Я бы в живых не остался, если б такое увидел, — признался Кузнейчик. — Или штаны бы намочил. — А я и намочил, — улыбнулся Смерть. — Не все же рассказывать. Я засмеялась смех разливался и звенел по комнате подхваченный остальными. — А ты другая, Сив. Вставил Смерть осматривая меня, его взгляд остановился на моей пижаме и он побледнел. — Что с тобой?! — Ах, да. Я совсем забыла о кровавых разводах на спине моей пижамы. — Покусал Волк пошутила я и смущённо посмотрела на Кузнейчика. Рыжая помрачнела. — Это я его выпустила. И еще выпущу, если понадобится, потому что терпеть не могу, когда людей запирают, особенно детей, это просто садизм, иначе не скажешь… — Ты права, сказала я поднимаясь. Но мне пора, мне очень нравится с вами, но мне и правда нужно переодеться. — Может наденешь одну из моих? — А можно? Она схватила меня за руку и утащила в ванну. — Мне больно поднимать руки сказала я уставившись на Рыжую с такой же голубой пижамой в руках. — Я помогу улыбнулась она и вышла из комнаты. — послышалось шуршание и дверь сново открылась — Рыжая с ножницами обошла меня и встала за спиной. — Аккуратно отлепляя пижаму от тела она ловко орудовала ножницами высвобождая мое тело из плена ткани. Мы просидели в гостях весь вечер. На ужин ели апельсины. Переиграли во все игры, которые хранились в коробках под кроватью у Смерти, а перед тем как разойтись по палатам, затеяли бой на подушках и перевернули клетку с попугаем. Мы со смертью не участвовали тихо обсуждая книги и журналы. Я всё ещё поражалась его стеснению и зажатости, ведь вожак Крыс всегда был шумным и не ограниченым. Перья покалеченной подушки, покружившись в воздухе, опустились на пол, уже усеянный фишками, карточками и нарисованными деньгами… ром сестра была подчеркнуто холодна. Утром меня разбудила Сара, одна из многих паучих в этом склепе. — доктор Янус просил передать что Кузнейчика перевели в новую палату и если захочешь, то я провожу тебя к нему. Нам как раз пора на тестирование протеза. — Я кивнула и медленно встала с кровати, вчерашний террор в коридоре отразился на моем теле сине-фиолетовыми пятнами. — Я могу одеть обычную одежду? Если хочешь улыбнулась она протягивая длинную темную рубашку Лося. Она была похожа на пижаму, потому что висела на моем скелетообразном теле. — Теперь пойдем, я думаю Агата уже помогла мальчикам одеться. Мы вышли и пошаркала по коридору. Бежевые двери хронили могильное молчание, только из одной доносился смех и ярко рыжая голова показалась в проёме. — Привет, Сив! — улыбнулась Рыжая помохав мне рукой. — Я помохала в ответ и двинулась дальше. Дойдя до комнаты мальчишек я услышала крики и ругань, ругалась женщина. Не думая ни секунды я открыла дверь и окинула комнату таким холодным взглядом что сам Лорд позавидовал бы. — Агата! — прекрати кричать на детей и выйди. Сара косо посмотрела на меня и зашипела — Иди в кабинет пока Доктор Янус не примчался. — Обе паучихи выкатились злобно зыркая в сторону мальчишек. — Сив! Крикнула Сара через 20 минут мы заберём тебя в смотровую. Я кивнула и медленно повернулась к мальчишкам. — Привет Вампир! Улыбнулась я и протянула руку.