Кровная связь

             Первым уроком в её новом расписании стояла трансфигурация. Совместная с гриффиндорцами. Ведёт Макгонагалл.       Ария не хотела идти. Утреннее знакомство с новыми соседками по комнате, к которым её подселили, оставило вкус пепла во рту.        Коллектив сложился давно, новенькая была лишней.        Чистокровные аристократки из Слизерина встретили её холодным молчанием и презрительными взглядами. Потом одна из них, с высокомерно поднятым подбородком, негромко сказала что-то о «неуравновешенной дворняжке», о которой их предупредили родители, а тех преподаватели. Ария не помнила, что было дальше. Только белая ярость, вспышка перед глазами — и вдруг абсолютно лысая голова обидчицы.       Профессор Снейп, и без того уже смотревший на Арию как на проблему, тут же вынес приговор. Две недели чистить туфли Паркинсон каждый вечер, предварительно принеся ей извинения. При следующем инциденте — директор.       Прокручивая в голове эту унизительную сцену, Ария кипела от злости. Однако всё равно ощущала, как где-то под рёбрами ныло мерзкое, липкое чувство вины. Она решила занять оборонительную позицию: избегать любых контактов, держаться особняком. Её приоритет — безопасность окружающих, а не её собственное признание.       Единственным светлым пятном стали Фред и Джордж Уизли. По дороге из кабинета Снейпа она буквально врезалась в двух рыжих парней, которые давились от смеха, уже наслушавшись версий.        — Подход, конечно, радикальный, — сказал один, вытирая слезу. — Но эффективный!       — Шляпа явно дала маху, — заключил второй. — Талант к справедливости такого калибра должен жить у нас, в Гриффиндоре.       Предложение дружбы прозвучало для Арии как глоток чистого, ледяного воздуха после духоты подземелья.       Проанализировав ещё раз выбранную стратегию, Ария встала с кровати и собрала сумку.       Не обращать внимания. Не встревать в разборки. Наказания в виде двух недель чистки туфель Паркинсон достаточно, чтобы больше не участвовать в конфликтах. Что бы ни произошло, она должна держать себя в руках. Она сможет.       Собрав себя по косточкам — дыхание, мысли, дрожь в руках — Ария наконец явилась на урок трансфигурации. С опозданием на двадцать минут.       Класс затих, когда она осторожно приоткрыла дверь. Профессор Макгонагалл прервала объяснение, обернувшись. В её глазах читалось не столько раздражение, сколько ожидаемое неодобрение.       — Прошу прощения, вы… — её голос был спокойным, но от этого не менее строгим.       — Старс. Ария Старс. Я новенькая, — Ария заставила свой голос звучать уверенно, хотя руки подрагивали.       — Что послужило причиной столь возмутительного опоздания? — профессор сцепила ладони в замок. — Я осведомлена, что вы провели здесь всё лето, изучая замок. Неужели заблудились?       По рядам пробежал сдержанный смешок. Ария почувствовала, как загораются щёки. Спокойно. Держать себя в руках. Она промолчала, не находя слов, и её молчание повисло в воздухе красноречивее любой отмазки. Она знала, что Макгонагалл недолюбливает Слизерин, но тот факт, что с неё сразу же не сняли баллы, давал призрачную надежду.       — Я слушаю вас, мисс Старс. Что-то случилось? — Макгонагалл явно ждала простых извинений и быстрого возвращения к уроку.       Оценивающие взгляды однокурсников давили на неё. Внутри всё сжалось, а потом будто сорвалось с предохранителя. Ария подняла подбородок, и на её губах появилась лёгкая, почти неуловимая улыбка.       — Ничего, просто не хотела приходить, — выдала она то, что сочла наименее грубым.       — Интересный ответ, — профессор слегка приподняла бровь, удивлённая такой прямотой. — Впрочем, это заметно и по вашему внешнему виду. Школьную форму вы тоже не захотели надеть?       Чёрт. Форма. Все эти внешние атрибуты дисциплины были ей в новинку. В Дурмстранге она наблюдала за ними со стороны, но сама, будучи «особенным случаем», ходила в чём придётся. Чаще всего в простой одежде, которую создавала сама из подручных материалов с помощью магии, практикуясь.       На ней был длинный тёмно-зелёный свитер, слегка приталенный, и высокие сапоги-ботфорты на тонком каблуке — её попытка визуально прибавить пару дюймов к росту. Этот вид явно не соответствовал дресс-коду.       Надо держать себя в руках. Она упадёт в обморок, если услышит хоть ещё один смешок. Пусть уж лучше думают, что она наглая, но сильная, чем узнают, что она так боялась идти на урок, что от волнения забыла надеть форму.       — Вы язык проглотили? — недоумение в голосе Макгонагалл сменилось настороженностью. — Не беспокойтесь, я не собираюсь вас наказывать… На первый раз. Но будьте добры, приведите свой внешний вид в порядок и затем возвращайтесь.       Ария сделала глубокий вдох, сохраняя маску безразличия, и уверенной, неспешной походкой направилась не к двери, а прямо к преподавательскому столу. Она развернулась к профессору спиной и медленно, оценивающе оглядела аудиторию, встречаясь взглядом то с одним, то с другим учеником.       В классе на мгновение воцарилась тишина. Никто не знал, чего от неё ожидать. Взгляд Арии зацепился за слизеринку в первом ряду, одетую в безукоризненную форму.        Прищурившись, она медленно подняла правую руку ладонью вверх. В воздухе повеяло статикой. Её свитер-платье затрепетал, и ткань поплыла, перестраиваясь, меняя цвет и крой. Через секунду на Арии была такая же форма, как у той девушки, с той лишь разницей, что юбка сидела выше и была короче. Ботфорты остались на месте.       — Впечатляет, мисс Старс, — сухо прокомментировала Макгонагалл. — Но, увы, это не совсем то, что нужно, — её взгляд указал на неподходящую обувь.       — Это то, что нужно, — холодно парировала Ария и тем же мерным шагом направилась к своему месту, швырнула сумку на пол и устроилась на стуле.       — Очаровательно, — тихо, но чётко произнесла профессор. — Мисс Старс, подойдите ко мне после занятия.       После звонка профессор поговорила с ней наедине. Макгонагалл мягким, но не допускающим возражений тоном напомнила ей о правилах: о запрете на самовольное использование магии, о необходимости пунктуальности и ношения установленной формы.         Она даже закрыла глаза на сапоги, сделав акцент на другом: «Следите за своим тоном и поведением, мисс Старс, если не хотите серьёзных проблем».        Видимо, стараясь войти в положение, Макгонагалл выбирала слова. Ария, в свою очередь, выдала что-то вроде извинений и обещания исправиться. Профессор взвешенно кивнула и разговор был окончен.

***

      Весь день Ария держала слово. Сидела с прямой спиной, поднимала руку и давала правильные ответы. Вела себя как образцовая ученица, если не считать внутреннего напряжения, сковавшего всё тело.       Последним уроком было зельеварение у профессора Снейпа, снова совмещённое с Гриффиндором. Аудитория была полна, но самого профессора ещё не было. В воздухе висело напряжённое ожидание.       Уткнувшись в учебник, Ария внезапно услышала звонкий, нарочито-задиристый голос.       Не встревать. Её задача — не встревать.       — Смотрите-ка, у нас на факультете теперь собственная Грейнджер, — раздался голос Драко Малфоя. Он смотрел прямо на Гермиону, сидевшую через проход, и ехидно ухмылялся. — Каково это — осознавать, что твоё единственное отличие теперь в том, что ты случайная ошибка природы, порождённая двумя маглами-неудачниками?       Ария вспыхнула. Как он её назвал?       — Заткнись, Малфой! — прошипел Рон Уизли, краснея от гнева.       — А то что? — Малфой лениво поднял бровь, наслаждаясь эффектом.       — А то я… — Рон порывисто поднялся, но Гермиона схватила его за рукав.       — Рон, сядь. Не нужно.       — Клоун, — фыркнул Драко, переглядываясь с Крэббом и Гойлом. Те тут же издали свои туповатые, поддакивающие смешки.       — Драко, если тебе нравится девочка, просто пригласи её на свидание, — не поднимая глаз от книги, не выдержала Ария и встряла.       В классе на секунду воцарилась тишина. Малфой медленно повернул голову в её сторону.       — Прости, что?       Ария наконец оторвала взгляд от страницы и посмотрела прямо на него.       — Гермиона, — пояснила она.       — Что ты несёшь?       — Не нервничай, всё в порядке. Я тебя понимаю. Умная, сильная, привлекательная девушка. Вот ты и дёргаешь её за косички, как малолетка, и кидаешь обидные фразочки, пытаясь привлечь внимание. Это же очевидно.       — Привлекательная? — Малфой фальшиво рассмеялся. — Ты думаешь, меня может заинтересовать какая-то грязнокровка?       — Ещё я думаю, ты боишься отказа. И правильно делаешь, потому что только психически неуравновешенная девушка согласится иметь с тобой дело, — тем же ровным, холодным тоном продолжила Ария, однако в нём стали слышны язвительные нотки. Она бросила быстрый, оценивающий взгляд на Паркинсон, сидевшую рядом с Драко. — Да, Пэнси, не смотри на меня так, это я о тебе. Серьёзно, милая, обратись к специалисту. Тебя явно недолюбили в детстве.       — Думаешь, самая умная? — прошипел Драко.       — Ну, ты же сам сравнил меня с Грейнджер, — парировала Ария, снова глядя на него. — Что лично для меня прозвучало как комплимент.       — Осторожнее, Старс, иначе… — голос Малфоя потерял насмешливую нотку.       — Иначе что?       — Иначе ты наживёшь себе серьёзного врага. Ещё не успев распаковать вещи, ты вылетишь отсюда. Или ты не знаешь, кто мой отец?       — Нет, но, видимо, ни он, ни ты не знаете, что за всю историю человечества ещё ни один разговор о чистоте крови ничем хорошим не заканчивался?       — Ещё раз упомянешь моего отца в таком тоне, и я превращу твою жизнь в ад, — Драко начал заводиться.       — О да, не сомневаюсь, ты многое знаешь про адскую жизнь, — Ария наклонила голову, её голос стал почти шепотом, но от этого не менее слышимым. — Жизнь в тени своего отца, когда ты вынужден прикрываться его именем каждый раз при малейшей трудности, потому что самого тебя всерьёз никто не воспринимает… Даже не видит…       — Довольно! — крикнул Малфой, вскакивая. Его рука молниеносно выхватила палочку, и он замахнулся, нацелившись прямо на неё.       Движение Арии было почти незаметным. Она просто взмахнула пальцем. Палочка вырвалась из руки Драко и, описав дугу, с глухим стуком упала в дальнем углу класса. Ария медленно поднялась и уперлась ладонями в столешницу.       — В следующий раз, Драко, прежде чем угрожать и запугивать адом, тебе стоило бы узнать обо мне побольше. Тогда бы ты выяснил, что я уже так давно в аду, что демоны со мной на «ты»…       Она слегка улыбнулась и наклонила голову. И её глаза вдруг почернели. Стали абсолютно чёрными, бездонными. Малфой отшатнулся, на его лице впервые за всё время промелькнул чистый, неконтролируемый страх. Этот взгляд заставил смолкнуть даже сдерживаемый смех гриффиндорцев.       Никто не заметил, как дверь уже давно была приоткрыта, а в проёме, слившись с тенью, стоял Северус Снейп. Он видел всё.        На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глубине чёрных глаз вспыхнула не ярость, а нечто более опасное — ледяное, безмолвное презрение.       Он бесшумно подошёл сзади и впился пальцами ей в плечо.       — За мной. Немедленно, — его голос был низким, с таким давлением, что у Арии перехватило дыхание.       — Что? Почему я? — возмущённо обернулась она.       За её спиной на лице Драко расцвела злобная, торжествующая ухмылка.       Снейп, не отвечая, схватил её руку выше локтя мёртвой хваткой и буквально выволок из класса. Дверь захлопнулась с гулким эхом, оставив за собой гробовую тишину.

***

      В коридоре он отпустил её, но не дал сделать и шага. Ария нахмурилась, потирая заломившую руку.       — В чём дело, профессор? — спросила она с претензией в голосе.       Снейп резко развернул её к себе лицом. Его чёрные глаза горели холодным огнём.       — Хотел спросить вас о том же, мисс Старс. С самого утра я только и слышу ваше имя. За один день я получил столько жалоб от учеников и преподавателей, сколько не получал за все предыдущие годы. И я требую ваших объяснений. В чём дело?       Сердце Арии заколотилось так громко, что заглушало мысль. Она попыталась выдержать его взгляд.       — Думаю, дело в том, что вы любите преувеличивать. Серьёзно? За все предыдущие годы? — и тут же, почти против её воли, на её губах расплылась фамильярная, ядовитая улыбка.       Единственное правило, которое она точно знала, как дважды два: когда ты загнан в угол, лучшая защита — это нападение.       На лице Снейпа не дрогнуло ничего, но в воздухе будто запахло грозой. Он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла её целиком. Ария инстинктивно отступила, прижавшись спиной к холодной стене.       — Я не собираюсь играть с вами в эти игры, мисс Старс. — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Не смейте путать меня с Малфоем. Я — декан вашего факультета, и я за вас в ответе. Научитесь субординации. Иначе в следующий раз я не стану смотреть на то, что вы новенькая, бедная сиротка, и вам некуда идти. Ещё одна жалоба — и я не стану вас защищать. Я доложу директору, и пусть он…       — Мне не нужна ваша защита, — выпалила она, перебивая.       — Вы заблуждаетесь, — Снейп пригнулся чуть ближе, и теперь между ними осталось лишь несколько дюймов ледяного воздуха. — Вы считаете себя очень сильной и, очевидно, самой умной, но вы уязвима. Очень уязвима, оттого и ссоритесь со всеми с самого утра. Вы просто ходячая катастрофа. Если так продолжится, то в конечном итоге вы не только вылетите из стен Хогвартса. Ваша собственная сила, которую вы не можете обуздать, разорвёт вас изнутри, как перегретый котёл.       Он встряхнул её за плечо, не сильно, но резко, словно пытался встряхнуть заснувшего, чтобы тот очнулся перед пропастью.       Прикосновение стало спусковым крючком. Острая и неконтролируемая вспышка страха и ярости прокатилась по её нервам. Глаза вновь потемнели до угольной черноты. Сила рванулась из неё, ища выход, но атаковать профессора напрямую было безумием. В панике её сознание метнулось в поисках защиты, его уязвимости, хоть какого-то рычага. И наткнулось на щит его разума. Непроницаемого, выстроенного годами. Её собственная необузданная магия, движимая инстинктом, ударила в него. Не силой, а проникновением. Щит дрогнул и дал трещину.       Она пробыла в его сознании меньше минуты. Успела увидеть лишь обрывок: класс зельеварения, первый курс, он задаёт язвительный вопрос маленькому, тощему Гарри Поттеру… А за этим — целая вселенная боли, одиночества и леденящей, всепоглощающей вины. Это был не просто образ — она почувствовала это.       Как только Снейп снова заговорил в её памяти, она вырвалась на поверхность, словно утопающий, и её взгляд сфокусировался на его глазах.       Снейп смотрел на неё. На его обычно непроницаемом лице застыло чистое, неотфильтрованное потрясение. Его рука всё ещё сжимала её плечо, но хватка ослабла.       — Что это было? Как вы… — прошептал он, и в его голосе впервые не было ни гнева, ни презрения. Только недоумение.       Ария с трудом перевела дух. Её собственные руки дрожали.       — Мне так жаль… Сочувствую вашей утрате… — хрипло выдавила она.       Снейп резко отпрянул, словно её слова были ударом. Его глаза расширились.       — Что, простите?       — Я знаю, что будет, если смешать корень златоцветника и настойку полыни, — выдохнула Ария, всё ещё чувствуя во рту привкус его отчаяния.       Он замер. Всё его тело напряглось. Снейп сделал полшага назад, создавая дистанцию, но его взгляд приковал её к месту.       — Что это значит?       — Я видела. Как вы спросили Поттера. Когда вы прикоснулись ко мне… Я не специально. Я не знаю, как… Но это неважно.       Она сама сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию, которую он только что установил.       — И ведь никто вас не понимает. А в сердце такая боль и пустота от одиночества… Что я не представляю, как у вас хватает сил вставать по утрам.       Её рука сама потянулась вперёд. Кончики пальцев легли на грудь его мантии, чуть левее. В момент, когда она посмотрела ему в глаза, он вздрогнул; будто она дотронулась не до ткани, а до открытой раны.       — Как ты это…       — На викторианском языке цветов златоцветник — один из видов лилий со значением «мои сожаления последуют за вами в могилу», — перебила она, не отводя руку. — Полынь же символизирует утрату и большое горе. Вы глубоко сожалеете о смерти Лили… Она ведь… — Ария запнулась, и кусочки головоломки сложились в её голове с пугающей ясностью. — Поттер… Это правда? И вы себя вините?       Снейп не ответил. Он стоял, будто окаменев. Вся ярость, всё напускное превосходство слетели с него, обнажив что-то измученное и беззащитное.       Он молчал. Его лицо было пепельно-серым. Он знал о её силе, о её нестабильности, но не ожидал такого. Не ожидал, что все его прочные окклюминационные стены, возведённые годами, рухнут от одного прикосновения напуганного ребёнка.       Ария всё ещё чувствовала эхо его боли в собственных костях.       Как только она окунулась в его память, ей открылось не просто воспоминание, а сама его раскалённая, разъедающая суть. Сама того не желая, она не увидела, а впитала его муку.       Оказавшись в его разуме, она словно провалилась под лёд. Ледяная вода сомкнулась над головой, выбив воздух из лёгких. Давила тяжесть, сковывало оцепенение.       Она чувствовала его мир — не мыслями, а кожей. Жгучую тяжесть вины, пригвождающую к месту. Горькое, тошнотворное понимание, что всё это — заслуженно. Один неверный шаг — и почва уходит из-под ног.        Падение. И только в ледяной мгле падения приходит осознание: назад пути нет. Остаётся лишь смотреть, как жизнь, которую не ценил, утекает сквозь пальцы, и бессильно ждать конца.       Это и был его ад. Ад из одного единственного слова — «поздно».       Не отрывая взгляда от профессора, Ария провела рукой по его груди, будто пытаясь утешить его сердце.       — Любопытно, — выдохнув, наконец сказала она, и её голос прозвучал глухо, будто из другого конца туннеля. — С таким внутренним раздраем вы учите меня жить. Считаете меня уязвимой? Думаете, мне здесь не место? Вы правы. Но не делайте вид, что видите меня насквозь. И что вы чем-то лучше меня. Вы хотите, чтобы я вела себя примерно, но вы даже не представляете, чего мне стоит сдерживать свою силу, чтобы не свернуть всем разом шеи. Думаете, мне нужна ваша защита? Это вам всем нужна защита. Мне глубоко плевать, останусь я здесь или нет. Даже лучше, если нет. Моя единственная цель — чтобы мне не пришлось вот так проснуться однажды утром с мыслью, что уже ничего нельзя изменить. Прокручивая в голове ошибку за ошибкой, сожалея о каждом своём выборе, думая, достойна ли я теперь каждого своего вздоха…       — Довольно, — голос Снейпа был пустым, лишённым всякой интонации. Он больше не смотрел на неё. — Я вас предупредил.       Он резко одёрнул мантии, развернулся и зашагал прочь, его чёрный плащ взметнулся за ним.       — Профессор… — позвала она его в спину.       Не оборачиваясь, даже не повернув головы, он бросил в пространство коридора:       — Отныне вы сами по себе. И не смейте больше появляться на моих уроках.       Дверь в класс закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Ария осталась одна в пустом, холодном коридоре. Тишина давила на уши.       «Отличный первый день, — промелькнуло у неё в голове с горькой иронией. — Впрочем, могло быть и хуже».       Она облокотилась о холодную стену, закрыла глаза и сделала глубокий, дрожащий вдох.