Глава 4. Imagine Dragons — Believer
15 июля 2023 г., 19:00
Октябрь в Хогвартсе всегда был особенным, но этот просто вибрировал от предвкушения. Замок преобразился: гобелены стали ярче, доспехи на стенах отполированы до блеска, а в воздухе витало электрическое ожидание. Все только и говорили, что о заморских гостях, гадая, как же те явятся. Сплетни и теории множились с каждым часом.
Ария ловила себя на мысли, что её собственное волнение смешано с холодным, профессиональным удовлетворением. Эффектное появление делегаций Шармбатона и Дурмстранга лишь подтвердило её догадку: приветствие Хогвартса должно быть не просто вежливым, а таким, чтобы запомнилось. Таким, что заставит чужаков уважать дом, в который они вошли.
Вечернее пиршество в Большом зале близилось к концу. Золотые тарелки опустели и густой, сытый гул сотен голосов висел под потолком. Все ждали. Альбус Дамблдор поднялся со своего кресла, и мгновенная тишина упала на зал.
— Друзья, мы собрались на пороге события, которое вдохновляло и объединяло поколения волшебников, — его голос, спокойный и в то же время заполняющий всё пространство, прокатился по рядам. — Турнир Трёх Волшебников вот-вот будет открыт.
В зале пронёсся вздох полный предвкушения. Но Дамблдор поднял руку, и в его голубых глазах вспыхнула знакомая искорка озорства.
— Однако, прежде чем мы перейдём к древним традициям турнира, мы хотим ещё раз выразить наше глубочайшее почтение и радость нашим дорогим гостям.
Он обвёл зал взглядом, и улыбка тронула уголки его губ под седыми усами.
— Позвольте представить вам небольшое приветствие, которое с невероятным энтузиазмом и самоотдачей подготовили ученики Хогвартса.
Дамблдор хлопнул в ладоши. Один резкий, чёткий звук.
И мир погас.
Сотни парящих свечей разом потухли, поглотив зал в абсолютную, густую тьму. На секунду воцарилась тишина, такая же полная, как и мрак, а затем её разорвали вздохи, шорохи и сдавленные возгласы недоумения.
И тогда из черноты, будто из самой глубины замка, вырвался звук. Низкий, мощный, пульсирующий удар барабана. Ещё один. И ещё. Ритм нарастал, захватывая пространство, заполняя собой тишину и вытесняя страх.
Imagine Dragons — Believer.
В ту же секунду с каменных сводов вниз, сквозь темноту, пробились четыре луча света. Кроваво-красный. Ярко-жёлтый. Глубокий синий. Изумрудно-зелёный. Они упали на пространство перед огромными дубовыми дверями, рассекая мрак.
В свете прожекторов материализовались три десятка учеников, выстроившихся в чёткие шеренги.
Каждый в безупречной школьной форме, но поверх — яркие жилетки цвета своего факультета. Перед ними, в первом ряду, стояли четверо солистов, замершие в лучах. Парвати Патил в алом, Эрни Макмиллан в золотом, Падма Патил в сапфировом и Теренс Хиггс в зелёном. Их длинные мантии переливались под светом, будто сотканные из живого пламени, солнца, моря и изумрудного тумана.
Прямо за ними, в центре второго ряда, стояла Ария. Её платиновые волосы вобрали в себя все цвета радуги, а лицо сияло от предвкушения.
Зал ахнул, а затем взорвался рёвом, свистом и топотом. Звуковая волна восторга покатилась от гриффиндорского стола и, подхваченная остальными, ударила в стены.
И когда проигрыш достиг пика, вперёд шагнул Теренс. Его голос, чистый и сильный баритон, вырвался вперёд, разрезая шум. Он в одиночку спел первый куплет, бросая слова в лицо изумлённой публике.
Последняя нота его партии повисла в воздухе. Музыка словно затаила дыхание на мгновение, возникла тишина, полная напряжения… А потом взорвалась.
Мелодия рванула ввысь мощным, ликующим аккордом. И под самый гребень этого звука, под потолок, в самую сердцевину темноты, ударил фейерверк. Десятки вспышек, рассыпавшихся каскадом искр и огненных цветов. Всё небо зала заискрилось и затрепетало в такт.
И в это мгновение все тридцать выступающих учеников пришли в движение. Единый, отточенный шаг. Поворот. Хор их голосов, мощный и слаженный, подхватил припев, ударив в грудь такой силой, что у зрителей перехватило дыхание.
Зал взревел от восторга. Захлопали в ладоши, застучали кубками по столам.
Второй куплет взял Эрни; его голос, чуть более земной, но полный искреннего задора, нёсся под своды. И снова — пауза, нарастание, взрыв. На этот раз с потолка посыпался дождь из тихих, переливающихся всеми цветами радуги искр. Они медленно опускались на головы ошеломлённых зрителей, растворяясь при касании и наполняя воздух лёгким, едва уловимым свечением. А хор гремел, и движение на сцене было идеально синхронным, живым механизмом, заряженным единой волей.
Завершающие куплеты достались сёстрам Патил. Их голоса, сплетаясь в дуэте, оказались неожиданно сильными и пронзительными. Высокое, чистое сопрано Падмы и более тёплое, бархатистое контральто Парвати создавали гармонию, от которой по коже бежали мурашки.
Музыка набрала мощь, готовая к последнему, сокрушительному крещендо. И тогда случилось нечто, чего не ожидал никто.
Из стен, из-за колонн, из самого мрака по краям зала вынырнули сотни призраков. Они плыли парами, вальсируя в такт музыке, и их невесомые формы переливаясь в свете фейерверков. Они пели. Тихо, эхом, будто доносящимся из другого измерения, но их голоса вплетались в хор живых, создавая нечто потустороннее, невероятно красивое и жутковатое одновременно.
Публика замерла в немом, абсолютном изумлении. А потом зал взорвался так, что, казалось, задрожали древние камни.
Когда последний аккорд растаял в воздухе, а последняя серебристая искра погасла, последовал взрыв аплодисментов, который уже не стихал.
Свечи вспыхнули вновь, заливая зал тёплым, привычным светом. Призраки, изящно поклонившись, растаяли в стенах. Выступающие, раскрасневшиеся и сияющие, разрывались на улыбки, махая руками и рассаживаясь по своим местам, где их тут же хлопали по спинам и осыпали поздравлениями.
Ария, прокладывая путь к своему месту за слизеринским столом, ловила на себе восхищённые взгляды. Уголки её губ дрогнули в сдержанной, но глубоко удовлетворённой улыбке.
На кафедре Дамблдор подождал, пока стихнет последний возбуждённый шёпот. Его глаза блестели, как у ребёнка, увидевшего лучшее в жизни представление.
— Благодарю наших талантливых учеников за это… незабываемое начало, — сказал он, и в его голосе звучала неподдельная гордость.
Затем он представил судей и попросил завхоза Филча, того самого, что смотрел на всё происходящее с выражением человека, видевшего кошмар, внести тяжёлый, резной ларец.
Пока директор объяснял правила, его палочка взметнулась, и из ларца, в клубах синего пламени, возник Кубок Огня. Голубое пламя лизало его края, отбрасывая мерцающие тени на заворожённые лица.
И когда все слова были сказаны, предупреждения озвучены, Дамблдор снова обвёл взглядом зал. На его лице играла та самая, знаменитая, полузагадочная-полуехидная улыбка.
— Итак, — прозвучал его голос, наливаясь торжественной силой. — Считаю Турнир Трёх Волшебников… открытым!
Его слова повисли в воздухе, и их тут же затопила новая, уже совсем другая волна гула: взволнованного, амбициозного, полного жажды приключений и славы.
***
На следующий день после завтрака, когда ученики медленно рассредоточивались по замку, Ария замерла на мгновение, выходя из Большого зала. В потоке малиновых мантий Дурмстранга, направлявшихся к выходу, она увидела знакомую, мощную спину и характерную стрижку. — Виктор! — Её крик прорезал утренний гул. Несколько дурмстрангцев и слизеринцев обернулись с удивлением. Ария уже неслась по коридору, не обращая внимания на взгляды, и влетела в объятия Виктора Крама, едва не сбив его с ног. Он, к его чести, даже не пошатнулся, лишь широко ухмыльнулся и, подхватив её, легко поднял с земли, провернув в воздухе целый оборот. — Здравствуй, грозовая тучка, — сказал он, опуская её на каменный пол. Его акцент делал прозвище ещё более тёплым. — Я так рада тебя видеть! — выдохнула она, всё ещё не отпуская его рукава. — И я тебя, — его тёмные глаза внимательно изучали её лицо. — Прогуляемся? Он предложил локоть старомодным, галантным жестом. Ария с комичной серьёзностью взяла его под руку, и они двинулись прочь от любопытствующих глаз, замедлив шаг до неспешной прогулки. — Как ты тут? — начал Виктор, и в его голосе зазвучала привычная, снисходительная нота. — Никого не обижаешь? — А не обижают ли тут меня, не хочешь узнать? — парировала Ария, задиристо подняв бровь. — Оу, это вряд ли, — он покачал головой с преувеличенным сомнением. — Такое вообще возможно? — Ну, я бы не сказала, что не было попыток, — она сделала вид, что задумалась. — Чёрт, я уже переживаю за этих бедолаг. Они переглянулись и рассмеялись одновременно. — Я так скучала по тебе! — Я тоже, милая маленькая фурия, — сказал он, и его голос стал мягче. — Дурмстранг как-то… опустел без тебя. — Неужели? Это как? — она притворилась невинной. — Он стал тише. Знаешь, никто не кричит, не поёт посреди ночи, не взрывает стены из-за плохого настроения. Обычные, спокойные будни. — Какой кошмар, — с искренним ужасом протянула Ария. — Как скучно. — Да. Но зато ребята стали спать спокойнее. А заодно и лучше учиться. — Что ж, — она вздохнула с театральной скорбью. — Это утешает. Они прошли несколько шагов в тишине. Затем тон Виктора внезапно изменился, будто он только и ждал этого разговора: — Ты ведь больше не практикуешь тёмную магию, Ария? — Тише! — прошипела она, оглядываясь по сторонам. Коридор был почти пуст. — Виктор… Нет, ты что. Не в Хогвартсе же… — То есть за его пределами ты возьмёшься за старое? — он наклонился к ней, и они заговорили вполголоса. — Нет, не переживай, — она поспешно замотала головой. — После истории с артефактом я усвоила урок. Но мне многое ещё нужно изучить… — Ария! — его шёпот стал резким. — Ты обещала. Я думал, после истории с артефактом ты и вовсе бросишь эту затею! — Да, но… Виктор, мои видения начались после того, как я к нему прикоснулась… Я начала вспоминать свою жизнь и, хоть это очень болезненно, я … Я лишь хочу понять, что произошло… Ты не в праве осуждать меня! — Осуждать? — он отстранился, и на его лице промелькнула быстра, яркая вспышка гнева. — Ария, я трижды вытаскивал твою задницу из беды, когда ты его искала, и после того, как нашла. И представь себе моё разочарование, когда я узнал, что после твоего отъезда он бесследно исчез! Хотя ты клялась, что отдала его Каркарову. — Да как ты смеешь! — она вырвала свою руку из его локтя и её глаза вспыхнули. — Намекаешь на то, что я лгунья?! Ты думаешь, он у меня?! — А разве это не так?! — Да, но как ты мог такое сказать!.. — она изумлённо приложила руку к груди, изображая ужас. Он выдохнул, и гнев из его позы ушёл, сменившись усталой озабоченностью. — Оставь свои шутки, это очень серьёзно. Мне снова пришлось соврать ради тебя. Ты хоть представляешь, какой допрос Каркаров нам устроил? — Спасибо, — виновато прошептала она. — Я правда очень тебе благодарна… — Он действительно нужен тебе? — спросил он уже мягче. — Ты не представляешь, как… — Если это и вправду так, обещай, что ты будешь осторожна и больше никогда не станешь практиковать тёмную магию… — с предупреждением в голосе сказал Виктор. — Мы оба знаем, что тебе она противопоказана. — Не буду! — выпалила она. — В глаза смотри. Она подняла голову и встретилась с его твёрдым, требовательным взглядом. Серьёзность в его глазах заставила её собственную браваду испариться. — Не буду, — повторила она уже тихо, но чётко, без колебаний. — Я обещаю. Он смотрел на неё ещё несколько секунд, будто проверяя на прочность, а затем его лицо наконец расслабилось в снисходительной, уставшей улыбке. — Ты меня в могилу сведёшь. — Ничего, — она тут же вернулась к своему обычному тону, похлопывая его по предплечью. — Зато ты наконец выспишься. Он фыркнул, снова беря её под руку, и они продолжили путь. — Ты и там легко дашь мне миллион поводов перевернуться, — с ухмылкой пробормотал он. Ария пожала плечами, и они снова рассмеялись. — Как Каркаров вообще узнал про артефакт? — обеспокоенно спросила она после паузы. — Угадай с трёх раз, — мрачно ответил Виктор. — Белизар сразу же сообщил ему, как обнаружил пропажу. — Чёрт… — Ария сглотнула. — Я не видела его в Хогвартсе. Он прибыл с вами? — Нет. Насколько я слышал, у него умер дед. При очень странных обстоятельствах. Ведётся расследование, пока вся семья грызётся за наследство. — Большое наследство? — её голос стал осторожным. — О да. Очень. Но он числился в списке тех, кто должен был поехать в Хогвартс. Думаю, он всё же найдёт возможность и прибудет к Рождеству, может, немного позже. — Угу… — протянула Ария, и её взгляд стал отсутствующим, ушедшим в себя. — Эй, — Виктор остановился, заставив её на себя посмотреть. — Если он снова будет тебе угрожать, просто скажи мне, хорошо? И спрячь надёжнее артефакт. — Спасибо, Виктор, — она нежно посмотрела на него, и в её глазах на мгновение мелькнула та самая, редкая, неуверенная девочка, которую он нашёл в снегу. — Не представляю, чем я заслужила твою доброту. — Брось, — он отмахнулся, слегка смутившись. — Ты сделала бы для меня то же самое. Никак не могу забыть, как ты вычислила и избавила меня от того паразита… Мои конечности могли отсохнуть, и прощай квиддич. Его практически невозможно было отследить, как ты вообще смогла… — Но мы не смогли ничего доказать! — перебила она с досадой. — Белизар так и остался безнаказанным… — Всему своё время, — успокоил он её. — Ладно, извини, мне пора. Не теряйся из виду. Однокурсники звали его из дальнего конца коридора. Виктор обнял её за плечи быстрым, крепким движением. — До скорого… — прошептала Ария. Она поднесла пальцы к губам, а затем легонько прикоснулась ими к уголку его рта. Это был их старый, условный знак, родившийся после долгого и неловкого разговора в Дурмстранге, когда они поняли, что их чувства были не более, чем платонические. Виктор был совсем не в её вкусе, к тому же относился он к ней как к капризному ребёнку, за которым вечно нужен глаз да глаз. С тех пор, как именно он нашёл её безжизненное тело, он странным образом чувствовал свою ответственность за её жизнь. И ничего не мог с этим поделать. Виктор улыбнулся, кивнул и зашагал прочь. Его малиновая мантия скрылась в потоке учеников. Ария осталась стоять одна. Её лицо, секунду назад светившееся улыбкой, стало задумчивым и напряжённым. Белизар Радаев. Обманщик и манипулятор, с которым она успела нахлебаться горя, роясь в подземельях Дурмстранга в поисках тёмного артефакта по его наводкам. Они расстались отнюдь не на лучшей ноте. И теперь, с наследством и свободой действий, он точно даст о себе знать. Ведь артефакт остался у неё. Это был лишь вопрос времени. Она глубоко вдохнула, выпрямила плечи, и привычная лёгкая, саркастичная улыбка вернулась на её лицо. Нужно быть готовой. И ей действительно стоило спрятать артефакт получше. Гораздо лучше.***
Драко наблюдал из тени арочного прохода, вполоборота, будто случайно задержавшись. Он видел всё: как Ария влетела в объятия дурмстрангского чемпиона, как тот провертел её в воздухе, их долгий, откровенный разговор, полный жестов и смеха. И этот финальный, слишком уж нежный жест — её пальцы, прикоснувшиеся к его губам. Как это вообще возможно? Виктор Крам, идол стадионов, мрачный и неприступный… и эта взрывная, доставучая слизеринка? Его мозг отказывался складывать картинку. А потом пришло другое, более привычное чувство — раздражённое любопытство. И, конечно, осознание, что это идеальный повод. Повод в очередной раз встрять, поддеть, поиздеваться. Привлечь к себе её внимание, которое почему-то сейчас было приковано к кому-то другому. Малфой выпрямился, сгладил недовольную гримасу на лице и, подхватив её шаг, вышел из тени, как только она прошла мимо. — Ты знакома с Виктором? — его голос прозвучал с лёгкой, нарочитой небрежностью. Ария даже не вздрогнула, лишь слегка замедлила ход, бросив на него быстрый взгляд. — Мы друзья. — Как это возможно? — он фыркнул, поравнявшись с ней. — Зачем ему дружить с тобой? — Ну, не знаю, — она повернула к нему голову, и на её лице расцвела широкая, ослепительная улыбка. — Может, если бы ты поменьше ко мне придирался, то заметил бы, что я само очарование. — О, нет, — возразил он с наигранным возмущением. — Ты заносчивая, наглая, самодовольная, самовлюблённая, невыносимая заноза, но никак не само очарование. И мне интересно, как Виктор вообще мог обратить на тебя внимание? — Ух, сколько прилагательных, — свистнула она. — Не знаю, Драко, а почему ты обратил своё внимание на меня? Он на секунду споткнулся, но тут же нашёлся, что ответить: — Ты слишком яркая. — Ну вот и ответ! — она хлопнула в ладоши. — Спасибо. — В плохом смысле, — тут же парировал он с серьёзным, аналитическим видом. — Ты как ослепляющий смертоносный луч… — Слушай, чего ты пристал опять, спроси у Виктора. Вы же вроде сдружились. — …Как яркий солнечный свет, сжигающий сетчатку глаз и вызывающий мигрень… — продолжил Малфой, полностью игнорируя её ответ. — Да, понятно, — закатила глаза Ария, усмехнувшись. — …Как мерзкий неоновый свет, при виде которого так и тянет блевать радугой… — Да чего ты вообще ко мне прицепился? — Ария резко остановилась, повернувшись к нему. — И ходишь за мной, и ходишь, можно подумать, ты… — она прищурилась, будто до неё только что дошло. Её глаза округлились в театральном, преувеличенном ужасе. — О боже! Ну конечно! Драко нахмурился, сбитый с толку её тоном. — Можно подумать, я что?.. — Ты влюбился! — выпалила она, ткнув пальцем ему в грудь. — Что?! — Его брови поползли вверх, лицо исказилось в чистом, неотфильтрованном возмущении. — Влюбился! — Нет! — Втрескался просто по уши! — Да я лучше выколю себе глаза, чем влюблюсь в тебя! — Однозначно, стопроцентно, просто признайся! — Да ни за что! — Разумеется, это всё объясняет! — она воодушевлённо зажестикулировала. — Всё твоё поведение! И твоё сравнение меня с радугой и солнечным светом! — С лучом, — прошипел он, стиснув зубы. — С ярким смертоносным лучом света, выжигающим сетчатку. — Неужели?! — она замерла перед ним, поднеся руку к сердцу. — Какие яркие чувства, Драко! — Спустись с небес на землю, милая, — его голос стал показательно снисходительным. — Я стопроцентно не влюблён в тебя. — Тогда оставь! Меня! В покое! — внезапно прокричала Ария строгим тоном, оттолкнув ошарашенного Драко от себя. Затем она резко развернулась и зашагала прочь быстрыми, отрывистыми шагами, даже не оглянувшись. Ария только-только услышала, что её настоящий враг узнал о том, что это она украла очень важную ему вещь. Ей нужно было подготовиться. У неё не было настроения и тем более времени, чтобы в очередной раз мериться эго с Малфоем. Хотя в обычное время ей это даже нравилось…***
Всем, кто хотел рискнуть и принять участие в турнире, дали ровно двадцать четыре часа на раздумья. Следующим вечером, после очередного шумного пиршества, в Большом зале, наполненном до отказа, были объявлены чемпионы. А потом, в ледяной, ошеломляющей тишине, из синего пламени вырвалось четвёртое имя. Гарри Поттер. Шок, сменившийся гулом, был почти физическим ударом по залу. Никто не верил, что Гарри не кидал своё имя в кубок. Никто не хотел верить. День за днём его уверения тонули в волне гнева, подозрений и откровенной злобы. Слизеринцы, с Драко Малфоем во главе, немедленно пустили в ход своё оружие: зачарованные значки в поддержку Седрика Диггори, при нажатии на которые вспыхивали оскорбления Гарри, дабы уничтожить его последние нервные клетки. Они ловили каждый его взгляд, каждый жест, чтобы тут же разразиться ядовитым смехом. Рита Скиттер выпустила свою ошеломляющую статью в «Ежедневном пророке», выставив Гарри неврастеничным, травмированным ребёнком, жаждущим любой, даже самой скандальной славы. Даже гриффиндорцы, что рьяно встали на его защиту как чемпиона своей школы, в глубине души сомневались. Они поддерживали его как участника, как символ. Но никто так ни разу не поддержал самого Гарри: напуганного, растерянного четырнадцатилетнего парня, которого насильно втолкнули в смертельные игры. Никто, кроме Гермионы. Она металлась между ним и Роном, который, не в силах справиться с обидой и ревностью, отвернулся от лучшего друга. Обладая логическим складом ума, ей было трудно оказать другу полноценную душевную поддержку. Но она делала всё, что могла: оставалась рядом, помогала с учёбой, была его единственной тихой гаванью в этом шторме. Единственным из других чемпионов, кто отнёсся к Гарри не как к мошеннику, оказался Виктор Крам. Не без помощи Арии. Опасаясь конкуренции столь искусного «обманщика», он сам расспрашивал её о том, что Поттер за человек. Ария рассказала, что, судя по всему, что она успела узнать, Гарри предпочёл бы всеобщей славе хотя бы один спокойный учебный год. Наблюдать за турниром со стороны, а не быть его разменной монетой. Она давно подметила, как его тяготит его же собственная легенда. А её высокая чувствительность к магии улавливала, как его сила бушевала от страха и подавленной ярости. Она чувствовала с ним странную, необъяснимую связь, чувствовала его самого. И втайне безумно жаждала выяснить: почему? Дни после оглашения результатов понеслись с бешеной скоростью, сливаясь в один сплошной гул насмешек и косых взглядов. В один из таких дней Гарри, не в силах больше выносить этот цирк, вырвался в общественный двор. Прохладный осенний воздух должен был принести облегчение. Но первое, что он увидел, и что целиком захватило его внимание, была Ария. Она сидела под деревом, обхватив гитару, и пела кучке приставучих первокурсников какую-то смешную, заводную песенку. Солнце, пробиваясь сквозь облака, золотило её платиновые волосы, а на её лице играла беззаботная, открытая улыбка. Звуки гитары и её лёгкий, звонкий голос, на секунду отвлекли его от собственных мыслей. Он просто стоял и смотрел, наслаждаясь этой мирной сценой, пока песня не закончилась. И тут из-за угла замка, словно по расписанию, появился Малфой. Его походка была неспешной, а на лице играла привычная маска презрительного удовольствия. Он что-то сказал Арии. Но вместо того чтобы расстроиться или вспыхнуть, она лишь громко и весело рассмеялась. Не сказав ничего в ответ, она перекинула гитару за спину и ушла вниз по небольшому склону. Малфой остался стоять, сжав кулаки, и Гарри почувствовал странное, мимолётное удовлетворение. Внезапно до него самого донеслись знакомые, нелестные комментарии в его адрес от проходящих мимо учеников. Гарри стиснул зубы, отвернулся и, не раздумывая, пошёл туда, куда скрылась Ария. Спустившись по травянистому склону, он нашёл её. Ария сидела на старой каменной скамейке и перебирала пальцами струны гитары. Заметив его, она не удивилась. Лишь приподняла голову и жестом пригласила сесть рядом. — Если тоже прячешься, можем спрятаться вместе, — сказала она просто. Гарри подумал: почему бы и нет? Она выглядела спокойной и приветливой, а тихая мелодия, что она выводила, убаюкивала тревогу. Он опустился на скамью, чувствуя холод камня сквозь мантию. — Как там твои призраки прошлого в глазах? — с лёгкой издёвкой спросила Ария, улыбаясь. — Так и выходят со слезами каждую ночь? Потрясающая статья. — Очень смешно. Знаешь… — Разозлившись, Поттер резко встал, чтобы уйти. — Останься, Гарри, я просто шучу, — всё так же улыбаясь, перебила Ария и схватила его за руку, потянув обратно на место. — Я смеюсь над Скиттер, не над тобой. Её талант «королевы драмы» меня будоражит. — А меня нет, — раздражённо прошипел Гарри и сел обратно на скамейку, опустив голову и потирая шею. — Понимаю. Однако, если у тебя получится отнестись к этому хоть немного с юмором, жить станет проще. По Дамблдору сужу. Ты хоть раз видел, что она пишет про него? — Нет, и мне неинтересно. — Ясно, хорошо. — Ария отвела глаза и с улыбкой продолжила бренчать мелодию на гитаре. Заметив, как Гарри обречённо впечатался в скамейку и задумчиво уставился вдаль, Ария отложила инструмент и повернулась к нему. — Гарри, всё будет хорошо. Скоро все поймут, что к чему. Поверь, буквально первое же испытание, и ты снова король. Все поймут, что ты этого не делал. — Ты мне веришь? Веришь, что я не бросал имя? — Разумеется. — Но… Почему? — В смысле? — Не пойми меня неправильно, но я думал, на Слизерине… — Мне плевать, что думают другие. Брось, Гарри, ты ничего не сможешь с этим сделать. Пойми, сплетни как социальный клей. Люди всегда будут думать то, что захотят, даже если на самом деле на твоей стороне. Например, я слышала историю о том, как на втором курсе ты заговорил на парселтанге, и все думали, что ты наследник Слизерина. И что? Кто в итоге выкусил? — Откуда ты… Да, но… — суетливо стал лепетать он всё ещё в расстроенных чувствах. — Поверь, — прервала его Ария, положив руку ему на плечо. — Буквально первая твоя победа на первом же турнире, и все забудут. И начнут тебя боготворить. — С чего ты… Что, если… Вдруг я не справлюсь! — Сказал человек, который голыми руками задушил гигантского змея. Сколько тебе было? Двенадцать лет? — Что? Это не так! — Значит, ты не одолел чудовище? — Одолел, но мечом, и… Мне просто повезло, — обречённо выдохнул он, сжимая кулаки. — Да уж, любимец судьбы. — Что, прости? — Если судить о всех твоих подвигах, о которых я слышала, опираясь на твои предположения об удаче, то, очевидно, твоя кровь на девяносто девять процентов… Феликс Фелицис? — Что это? — Жидкая удача. Зелье, ещё не проходили? — Нет. Но раз так, то да, очевидно. — Усмехнулся Гарри. — Откуда ты вообще всё это знаешь? — Люблю тусоваться с Гермионой в библиотеке. — Да нет же, про меня. — А, ну, я же говорю, сплетни — социальный клей. — Подмигнула Ария. — И, как видишь, их всегда преувеличивают. Как хорошее, так и плохое, лишь бы было интересно обсудить. Так что расслабься, пара недель, и все успокоятся. Знаешь, меня тоже обсуждают из-за моих глаз. А вот того парня, видишь? Говорят, он ворует у своих однокурсников, пока те спят. А вот та девочка, я слышала… — шёпотом заговорила Ария. — Она пыталась подсунуть амортенцию профессору Снейпу. — Это же ужасно! — Не говори, ей же всего шестнадцать! Это ненормально! К тому же, он же профессор по зельеварению, неужели он ничего не заподозрил бы? — Да не это ужасно, а вообще всё это! Все эти разговоры. Зачем это нужно? Ария внезапно засмеялась. — Не знаю, Гарри, посмотри, как она красива, сложи с тем фактом, что у неё отлично по зельеварению и Снейп ценит её кропотливый подход к его любимому предмету, и сделай выводы сам. — Но какие тут можно сделать выводы? — Зависть, Гарри. Гадкое чувство такое, знаешь? У некоторых людей настолько обыденные жизни, что обсуждение чужих им необходимо как воздух. Если это что-то плохое, они сравнивают с собой и гордятся, что у них лучше. Если хорошее, берут пример. Ну, а если не получается, обесценивают эти недосягаемые для себя достижения, чтобы чувствовать себя лучше. Это неприятно, но по-настоящему пожалеть можно лишь тех, кто сплетни распускает, а не тех, о ком они. Обсуждают лучших, пойми. Тех, кого интересно обсуждать. Ты интересный, ты лучший, Гарри! Смирись и расслабься. — Подмигнула Ария с улыбкой, приободрительно похлопав по плечу. — Смирись… конечно… Это всё чушь. — Согласна. Но что поделать. — Ария пожала плечами. — Толпа есть толпа. Она начала тихо перебирать пальцами струны, пока не заметила, как Гарри вновь задумчиво опустил голову. — Гарри! — крикнула Ария, снова отложив гитару, схватив друга за предплечье и слегка растормошив его. — Ты лучший! Самый классный! Просто золотце! А они все придурки! — Перестань. — Слегка ухмыльнувшись, Гарри попытался убрать её руку, пока его щёки наливались румянцем от смущения. — Все придурки! — продолжала кричать Ария с улыбкой, ещё сильнее вцепившись в его руку, слегка толкая и раскачивая парня на скамейке. — Глупые, мерзкие, бестолковые, невоспитанные, завистливые, жалкие, неотёсанные болваны! А ты сокровище! Самый добрый, самый сильный, самый милый, просто человеческая версия солнца! — Ну всё, я сейчас сгорю со стыда, прекращай. — Гарри покраснел и слегка засмеялся. — Ты со всем, со всем справишься! Я в тебя верю! Дамблдор в тебя верит! Хагрид в тебя верит! Макгонагалл в тебя верит! Гермиона в тебя верит! Почти Безголовый Ник в тебя верит! — Правда? Сэр Николас? — глаза Гарри округлились от неожиданности. — Конечно! Все самые крутые люди в тебя верят! А эти крысы помойные и кикиморы болотные со своими дебильными значками упадут в огромную лужу осознания своей неправоты и захлебнутся слезами! Так что прекращай ныть и встряхнись, а то я тебе надаю пинков по заднице прямо сейчас! — Ну всё, всё, хорошо, хорошо! Я понял! — Сквозь неловкий смех Гарри едва вырвался из её крепкой хватки. — Нет, не понял! Немедленно скажи это! Скажи: «Я лучший, я со всем справлюсь. Они крысы и будут есть помои». — Не буду я ничего говорить. — Гарри Поттер! Немедленно скажи это вслух, иначе я тебе тресну, — прошипела Ария, слегка дав ему подзатыльник. — Ау, ладно-ладно. Я лучший, я со всем справлюсь, — начал бубнить Гарри. — А они крысы… — Они крысы и будут есть помои. — Вот и всё. И это правда. — Ария резко приняла невозмутимый довольный вид и снова взялась за гитару. Гарри сидел, разглядывая Арию с лёгким недоумением. Она и правда сумасшедшая? Впрочем, её внезапный импульсивный порыв хоть и смутил его, но странным образом не оттолкнул. Впервые за последнее время он почувствовал такую искреннюю поддержку. Не ту, что адресована чемпиону, обременённому чужими ожиданиями и подозрениями, а ту, что дарят другу. Обычному парню, которого просто хотят подбодрить. И кто бы мог подумать, что эта поддержка придёт от слизеринки. В её глазах горел такой огонь, что сомнений не оставалось: она искренне верила в свои слова. Верила в него. Как? Зачем? Почему? Это было ему непонятно. Но, чёрт возьми, приятно. — Как ты поняла, что я не вру? — осторожно заговорил Гарри. — В смысле… Почему ты поверила мне? Мы не особо близки… В смысле, я благодарен за поддержку, но… — Не знаю, Гарри, — уверенно остановила его Ария, не прекращая улыбаться. — Просто я не замечала за тобой суицидальных наклонностей. Синдром самозванца, возможно, но не более, — покачав головой, добавила она с прищуром, а затем быстро выпрямилась и приняла деловой вид. — Это такой магловский психологический термин, когда человек не способен приписать свои достижения собственным качествам, способностям и усилиям. Несмотря на внешние доказательства его состоятельности, человек уверен в том, что не заслуживает успеха, которого достиг, списывая всё на удачу, попадание в нужное место и время или введение других в заблуждение насчёт своей персоны. Чем ты и занимаешься. — Ария подмигнула, закончив свой импровизационный доклад. Гарри ухмыльнулся и нервно выдохнул. — Да уж, пожалуй, ты слишком часто тусишь с Гермионой в библиотеке. — Да, и мне нравится! А что касается вечной славы… Как я уже говорила, тебя и так каждая белка в лесу знает, куда больше славы-то? К тому же, она и так тебя явно напрягает, по крайней мере, я это точно вижу. — Не думал, что ты настолько хорошо меня понимаешь. Ария молча улыбнулась и, сделав небольшую паузу, добавила: — Знаешь, это было бы скорее в стиле Малфоя. Тому дай хоть всё внимание мира, всё равно будет мало. Гарри тихо засмеялся. — Точно. Вот бы все остальные тоже это поняли. А он всё ещё достаёт тебя? Видел вас у дерева… Там… — Да, но, знаешь, мне это даже нравится, отлично помогает выпустить пар. — Она вальяжно махнула рукой. — Да и вообще, он не такой уж и плохой. — Неужели? — бровь Гарри подскочила в недоумении. — Да, в целом он весьма безобиден для людей, у которых нет комплексов. — И много ты знаешь подростков без комплексов? — с ухмылкой спросил Гарри. — Туше, — поджав губы, ответила Ария. — И всё же я считаю, что многие недооценивают его креатив и чувство юмора, потому что судят предвзято. — Угу, очень креативные значки, например, — пробубнил Поттер, чувствуя, как в груди снова вспыхивают гневные искорки. — Шутишь! — неожиданно вскрикнула Ария. — Да он всю душу в них вложил! Драко думает о тебе днём и ночью и заботится, чтобы и другие не забывали, буквально развешивая твоё лицо всем на грудь! Он так старался, пожалей парня, он уже с ума сошёл от любви к тебе, а ты всё недоволен! — со смехом звонко отчеканила она. Поттер рассмеялся, чувствуя, как горят щёки, и пытаясь убедить себя, что она просто шутит, чтобы его подбодрить. — Мне бы лучше твоё креативное видение мира, жить было бы проще. — Я тебя научу. Смотри. — Ария подняла с земли маленький камушек.— Это мнение каких-то там людей. Берёшь его. — Ария замахнулась и швырнула его изо всех сил. — И всё. И кладёшь на это всё огро-о-омный такой… — Ария! — остановил её Гарри, выпучив глаза. — Ну ты понял, — она сморщила нос, замолчав. — Я понял. Хорошо, что тебе это так легко даётся. Тебе тут нравится, ты больше не грустишь? Ария посмотрела на него с недоумевающим прищуром. — Извини, мне казалось временами, ты немного грустная была. — Всё хорошо, мне тут очень нравится. Сначала я переживала, что не впишусь… Но потом… Я завела друзей и, знаешь, чувствую… Будто нет лучшего места для меня. Словно я… — Дома… — Да… — У меня так же. Хогвартс — лучшее место на земле. — Ну, это ты загнул. — фыркнула она. — Для лучшего места на земле тут слишком много придурков. Но это не беда. Главное, просто не оказаться в их числе. — Точно… Знаешь, насчёт придурков, если кто-то… — Голос Гарри стал тише, а взгляд смущённо ускользал в сторону. — Если ты снова про Малфоя, то забудь уже про него. — Но всё же, если он тебе надоест или будет угрожать, знаешь, ты… Ты можешь сказать мне. — Га-а-арри, — с улыбкой протянула Ария и приложила руку к сердцу, изображая растроганность. — спасибо, милый, это очень приятно. Но в этом нет нужды, это же всего лишь Малфой, а не Василиск, я справлюсь. Гарри тихо рассмеялся. — Не знаю, иногда кажется, мне с Василиском было проще, чем… всё это. — Верю. — Засмеялась Ария. — Поэтому и думаю, что ты справишься с Турниром. — Спасибо, приятно знать, что хоть кто-то тебе верит. — Брось, многие тебе верят, к тому же, у тебя есть друзья, главное, что думают они. — С этим-то и проблема, — удручённо пробубнил Гарри. — В смысле? Что-то случилось? — Рон, — выдохнул Гарри и снова взялся за шею, как будто она болит. — Ауч… — с прищуром прошипела Ария. — Угу. — Дай ему время, Гарри, всё наладится. — Лучше дам ему пинка. — Конечно, я подержу его, а ты ему врежешь, но давай оставим этот вариант про запас. Думаю, Рон не прав, но все мы ошибаемся иногда. Наверное, он просто запутался, но в глубине души он тебе верит. Случись что с тобой, он не переживет. Я уверена, вы помиритесь. — Посмотрим, сейчас я не могу об этом думать. Я вообще не знаю, почему говорю тебе всё это, просто… — Накопилось. — Да, пожалуй. — Я понимаю тебя. — Спасибо. — Брось, не за что. — Нет, правда, спасибо, знаешь, с тобой легко говорить. — Спасибо, Гарри. С тобой тоже. — Могу… Могу я поделиться с тобой ещё кое-чем? — Конечно, что такое? — Опять же… Не пойми меня неправильно, я и сам не понимаю, почему это произошло, но… Знаешь, после той истории… Ну, с твоими… — Поттер запнулся, пытаясь подобрать слова так, чтобы прозвучало деликатно. — Глазами? — помогла ему Ария. — Меня это не смущает, можешь говорить, как есть. — Да… В общем, у меня заболел шрам, когда это случилось… — Выдохнул он, чувствуя как с признанием вышла и часть тревоги. — Это так странно… — Ария нахмурилась. — Каждый раз находясь рядом с тобой, мне сложнее себя контролировать, как будто что-то закипает внутри… И меня очень тянет к тебе… — Как это «тянет»? — Не в смысле какой-то романтики, нет. — Смущённо засмеялась девушка. — Но будто… — Что же? Она пристально на него посмотрела, словно изучая глазами. — Будто у тебя есть что-то моё, и оно мне очень нужно. — ровным голосом протянула она, не отрывая пристального взгляда. — Но в то же время оно пугает меня… И я не знаю, что это. Гарри сглотнул, чувствуя, как внутри что-то сжимается от её слов. — Серьёзно? — почти прошептал он, недоумевая. — Ты ни разу не говорила об этом… — А ты ни разу не говорил про шрам… Он же достался тебе от… — Волан-де-Морта. Ария свела брови, задумавшись. — Может, нас… Может, нас проклял один и тот же волшебник? — Думаешь, он проклял тебя? — Не знаю, как ещё это объяснить? И знаешь, раз уж мы заговорили откровенно, я тоже говорю со змеями… — Не может быть! — брови Гарри подскочили. — Но откуда? — В том-то и дело, я не помню ничего, что было до этой весны, а моя сила явно не в рамках нормального… Откуда у тебя этот дар? — От него. Он, вроде как, передал мне часть своих сил или вроде того… — Видишь! И эта странная магическая реакция друг на друга… должна же быть связь… Знаешь, Дамблдор вроде как пытается помочь мне с восстановлением моих воспоминаний… Правда, руками Снейпа, но всё же. Если мне удастся наконец что-нибудь вспомнить, я обязательно с тобой поделюсь. Если хочешь… — Да, конечно, хочу. Я уверен, он поможет тебе. Дамблдор — самый выдающийся волшебник. — Это факт. Знаешь, что я ещё думаю? — Что? — Не знаю, как ты, но я думаю, мы можем больше доверять друг другу. — Я и так доверяю тебе. — Правда? — Да. А ты мне? — Да, всегда. — Здорово. — Значит… Друзья? — ласково протянула Ария, словно с надеждой. — Конечно. Друзья. — Гарри протянул ей руку, и она её пожала, улыбаясь. — Здорово. — Застенчиво посмеялась она и снова начала перебирать струны. — Да уж… В голове не укладывается… — И не говори… Повисло недолгое молчание, нарушаемое лишь тихим шелестом ветра и тем, как изящные тонкие пальцы Арии легко забежали по струнам. — Приятная мелодия. Что это? — спросил Гарри, улыбаясь. — Сочинила новую песню. — Да? Давно? — Пока мы говорили. — Что? Но как? — удивился Поттер. — Тс-с-с-с… Она сама пришла… Талант, Гарри, талант. — Сыграешь мне? — усмехнувшись, спросил он. — Конечно, она же для тебя. — Что? Меня? — Гарри изумлённо приложил руку к груди. — Угу, вот, слушай. Она нежным голосом запела. Гарри не сдержал улыбки, и на мгновение тяжёлый груз проблем отпустил. Было невероятно приятно. Не только из-за поддержки, а из-за того, что она сумела вытащить его из трясины собственных мыслей. Заставила почувствовать себя просто парнем, сидящим на осенней скамейке под солнцем, у которого нет забот. Именно после этого разговора в нём что-то щёлкнуло. Доверие проросло тихо и незаметно, положив начало той самой дружбе, которой суждено было пустить глубокие корни.
