Кровная связь

      Малфой устроился на толстой ветке дерева поодаль. Отсюда, сквозь редкую осеннюю листву, хорошо просматривался склон с каменной скамьёй и две сидящие на ней фигуры. Он наблюдал. Видел их разговор, видел, как Ария что-то говорит, а Поттер вдруг улыбается. А потом он услышал пение. Тихое, не для всех, а только для одного.       Что-то едкое и знакомо-горячее подступило к горлу. Сдержаться и промолчать было выше его сил.       Когда Ария, попрощавшись с Поттером, направилась в сторону замка и поравнялась с его деревом, Драко не выдержал. Его намеренно громкий и презрительный голос упал сверху:       — Мне вот интересно, как долго ты ещё будешь позорить весь факультет?       Ария остановилась. Медленно, не торопясь, закатила глаза и позволила себе короткий, выразительный вздох усталого раздражения. Затем подошла к самому стволу, запрокинула голову и встретилась с ним взглядом. На её лице расцвела та самая, спокойная, непринуждённая улыбка.       — Так, очень любопытно, продолжай.       — Ты вроде умная девочка, Старс, сама должна понимать, что к чему. Но вечно ошиваешься со всякими олухами.       — Я с тобой не ошиваюсь, — парировала она, и улыбка её стала чуть шире.       — Смешно. А зря, Ария, это ещё раз доказывает, как плохо ты разбираешься в людях. Тебя так и тянет ко всякому мусору.       — Что для одного мусор, для другого сокровище, Драко.       — Сиротка-нищебродка будет рассказывать мне о сокровищах? — он вздёрнул бровь, изображая искреннее изумление.       — Очевидно, что ты ни черта в этом не смыслишь.              — Я-то?        Малфой спрыгнул с ветки, легко и бесшумно приземлившись перед ней. А затем сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Он впился в неё оценивающим взглядом.        — Что ж, это очень любопытно. Давай, расскажи мне. О сокровищах.       — Не мечите бисер перед свиньями. Слышал такое выражение? — её тон был абсолютно ровным, почти дружеским.       — Твоя наглость начинает меня утомлять.       — А по-твоему, твоя наглость просто услада для моих ушей?       — По-моему, тебя давно пора поставить на место.       — Надеюсь, ты не будешь для этого снова приплетать своего отца? Серьёзно, это жалко. — Она свела брови в преувеличенно-печальную гримасу и поджала губы, явно нарываясь.       — Что я тебе говорил про моего отца?! Ещё одно слово, и я…       — И ты что? — перебила она, подняв подбородок. Её взгляд был прямым, открытым вызовом.       Злость подступила прямо к горлу. Драко ринулся вперёд, сжимая в кармане палочку, забыв про осторожность, про дистанцию, про всё. Это заставило Арию отшатнуться и прижаться спиной к стволу соседнего дерева. Теперь его лицо было в дюйме от её. Малфой смотрел в её насмешливые глаза и еле сдерживался, чтобы не задушить.       — Как элегантно ты нашёл повод подойти ко мне так близко… — с тенью улыбки прошептала Ария прямо ему в губы.       И тут его накрыло. Но вовсе не гневом, а… смущением. Осознанием этой самой близости, и… запахом. Казалось странным и неожиданным, но именно после того, как Ария указала на отсутствие дистанции, Малфой впервые обратил на него внимание. От неё пахло чем-то чистым, свежим и сладким… Точно спелыми яблоками, сорванными в солнечный день. Аромат показался настолько опьяняющим, что у Драко закружилась голова.        — Только ты не учёл одну вещь… — её голос снова вернул его к реальности.        Он почувствовал, как её пальцы поправляют складку его галстука, движение было почти нежным, если бы не контекст. Она наклонилась к его уху, и её шёпот прозвучал как приговор:        — Меня не заводят самодовольные снобы.       Боль ударила в ногу острой, обжигающей волной. Она со всей силы наступила ему на носок каблуком своего сапога. Драко коротко вскрикнул и отпрянул, хватаясь за ногу.       Воспользовавшись моментом, Ария выскользнула из ловушки, которую он сам же и создал, и была уже в метре от него.       — Ненормальная! Чокнутая! — крикнул он ей вслед, больше от бессильной злости, чем от истинного оскорбления.       Ария лишь бросила через плечо ехидную, торжествующую ухмылку и зашагала прочь.

***

      Она прошла под каменной аркой, ведущей в замок, с лёгкостью сбросив с плеч напряжение последней минуты. Улыбка ещё не успела сойти с её лица, когда слева от неё, будто вырастая из тени колонны, материализовалась Пэнси Паркинсон. Её лицо было искажено не просто злостью, а той самой бледной, липкой ревностью, что заставляет действовать без мысли. Она, видимо, наблюдала финал сцены у деревьев. И наблюдала слишком пристально.       — Эй, Старс! — крикнула она ей в спину.       Ария остановилась, закатив глаза с очень усталым вздохом.        — Да что ж с вами такое-то… — протянула она больше для себя, чем для кого-либо.       — Нервишки шалят? Ты поэтому так ужасно выглядишь? — выпалила Паркинсон, встав перед ней в позу.                    — Объясни?       — Ты тощая.       Ария не моргнула. Её лицо осталось абсолютно невозмутимым и усталым.       — А ты жирная. Что будем делать?       Пэнси застыла с открытым ртом, будто её ударили по лицу. Её мозг явно не успевал обрабатывать такую прямую атаку.       — Что?! Да как ты…       — Пэнси, если ты подошла, потому что нашла заклинание, которое поможет нам перенаправить твой лишний вес в меня и сбалансировать наши фигуры, то я внимательно тебя слушаю. — Ария склонила голову набок, изображая живейший интерес. — Если же ты просто пришла обменяться очевидными фактами, то у меня есть зеркало и глаза, милая, не утруждайся. Так что это было?       — Это было оскорбление, тупица!       — А, да? Так как-то необидно.       — Неужели?       — Конечно, что тут обидного, в конце концов, я же не жирная. Хотя, знаешь, у всех свои вкусы.       — Да пошла ты, уродина! Мерзкая!       Ария вздохнула с видом разочарованного учителя, чей ученик вновь не оправдал надежд.       — Ой, ну это уж как-то совсем… мимо. Тебе стоило бы над этим поработать. — Она сделала шаг вперёд и, прежде чем Пэнси успела отреагировать, легонько потрепала её за щёку. — Давай, булочка, я в тебя верю. Попробуем ещё раз позже.       Она обошла окаменевшую Паркинсон и пошла дальше по коридору. Со спины донёсся взрыв возмущённого шёпота Пэнси и её свиты: «Нет, ну ты видела? Совсем обнаглела…»       Ария успела сделать всего несколько шагов, когда из-за поворота, из ниши со статуей одноногого рыцаря, донёсся звонкий, поддельно-сердитый голос:       — Эй, тощая! Куда идёшь?       И тут же второй, с другого бока:       — На кухню клянчить полдник у эльфов?       Она обернулась и увидела Фреда и Джорджа Уизли. Они стояли, прислонившись к стенам коридора по обе стороны, с идентичными ухмылками до ушей. Они видели всё. И явно получили несказанное удовольствие.       — Угу, Пэнси увидела, так пышек сразу захотелось, — отозвалась Ария, расплываясь в улыбке.       — Ещё бы, — фыркнул Фред, отталкиваясь от стены и подходя ближе.       — Чего она к тебе прицепилась? — поинтересовался Джордж, падая в шаг с другой стороны.       — Не знаю, бесится что-то сама с собой, мне плевать, её мнение для меня не авторитетное.       — Ну, а наше как, авторитетное? — Фред поднял бровь с преувеличенной серьёзностью.       — Конечно.       — Отлично, — тут же подхватил Джордж, его лицо стало заботливо-озабоченным. — Потому что, ты и вправду похудела.       — Угу, есть повод для волнения? Или так и задумано? — добавил Фред, зеркально склонив голову.       — Нет, знаю. Из-за стресса я совсем потеряла аппетит, прямо тошно, — призналась Ария, пожимая плечами.       — Обычно люди заедают свои проблемы, — заметил Джордж.       — Да, все нормальные люди так и делают, — кивнул Фред с полной убеждённостью.       — Вовсе не все, — парировала Ария. — Я из тех, кто худеет. И, учитывая мой вес, я плохо себя чувствую.       — Значит, надо тебя спасать, — заключил Фред, как будто только что поставил диагноз и назначил лечение.       — Да, приходи к нам сегодня вечером в гостиную, — сказал Джордж, и его глаза хитро сверкнули. — Мама прислала нам наивкуснейший рахат-лукум.       — Очень калорийный. Пальчики оближешь, она сама его делает, — добавил Фред, облизнувшись для наглядности.       Ария засмущалась, но улыбка не сходила с её лица.       — Ой, нет, спасибо большое, но, на самом деле, я не люблю сладкое.       Близнецы синхронно ахнули, отшатнувшись, как от ереси.       — О, это ты сейчас так говоришь! — возмутился Фред.       — Но стоит тебе попробовать лукум нашей матушки… — начал заговорщицким шёпотом Джордж.       — …и ты больше ничего не сможешь есть, кроме него! — закончил Фред, разводя руками.       — Неужели? — Глаза Арии смеялись.       — Да сама же потом будешь бегать за нами в слезах, умоляя ещё хоть о кусочке! — заключил Джордж, трагически воздев руки к потолку.       — О Фред, Джордж, прошу, будьте милосердны! — Фред упал на колени перед невидимой публикой, хватаясь за сердце.       — Нет, Ария, ты сделала выбор! — Джордж указал на него пальцем с видом сурового судьи. — Ты оскорбила руки нашей матери, которые создавали его с трепетом, отдавая всю любовь!       — О, нет! Вы всё неправильно поняли! — Ария вступила в игру, схватившись за голову с подлинным отчаянием в голосе. — Я вовсе не хотела! То были другие сладости, токсичные и вредные, лукум совсем не такой!       — Поздно! Ущерб был нанесён! — крикнул Джордж, указывая на неё пальцем.       — Нет! Не поступайте так со мной!       — Прощайся с жизнью! — Фред с пафосом выхватил палочку из кармана и направил её на Арию.       Та издала душераздирающий стон и трагично повалилась ему на руки, закинув ладонь ко лбу в последнем, предсмертном жесте. В этот момент она открыла один глаз и увидела, что по коридору идут несколько старшекурсников-слизеринцев. Они замерли, смотря на эту сцену с такими смешанными выражениями лица, где презрение боролось с полным недоумением.       — У нас драмкружок, — невозмутимо бросил им Фред через плечо, поддерживая «бездыханное» тело Арии.       Втроём они, не распадаясь из своей театральной позы, засеменили дальше по коридору. Через пару шагов Ария «ожила», спрыгнула с рук Фреда и выпрямилась.       — Нет, ну если вы прямо убить ради этого лукума готовы, то я, конечно, попробую, — заявила она с такой деловой серьёзностью, будто только что подписала контракт.       — Отлично. Ждём тебя после всех уроков. Приходи к гостиной Гриффиндора, — сказал Джордж, уже обычным тоном.       — Хорошо, — Ария кивнула, и её улыбка снова стала простой и тёплой. Они разошлись на развилке коридоров, а за спиной у них ещё долго висело аудиторное молчание ошарашенных свидетелей.

***

      Тот же вечер накрыл Хогвартс прохладным сумраком. Ария поднялась по движущимся лестницам к гостиной Гриффиндора, но никого там не увидела. Ребята, видимо, где-то задержались. Она присела на каменный выступ у перил.       Её ожидание почти сразу же превратилось в пытку. Из портрета Полной Дамы полились звуки, которые лишь с большой натяжкой можно было назвать пением. Это было гулкое завывание, напоминающее то ли скрип несмазанных дверных петель, то ли муки раненого тролля. Звук разносился эхом по лестнице, заставляя соседние портреты ёжиться и затыкать уши.       Ария выдержала ровно минуту. Потом встала, решительно подошла к портрету и, перекрыв очередной визгливый пассаж, сказала чётко и громко:       — Оу, нет. Нет, милая, так не пойдёт.       Пение оборвалось. Полная Дама в розовом платье медленно повернула голову. Её нарисованные глаза, полные самомнения, скользнули по зелёно-серебряному галстуку Арии.       — Слизерин? — в её голосе зазвучала привычная нота презрения. — Далековато вы ушли от подземелий, юная мисс. Не думаю, что вам здесь будут рады.       — Вам и не нужно думать. Вы портрет.       — Прошу прощения, мисс, это возмутительно… — её нарисованное лицо исказилось в гримасе.       — Неужели я задела ваши чувства?       — То, что мы изображены на холсте, вовсе не означает, что мы бездушные предметы. У нас есть и глаза, и уши, и даже гордость, извольте знать. И чувства, разумеется.       — Так от чего же вы их не бережёте?        — Прошу прощения?       — Раз у вас есть и чувства, и гордость, значит, вам вовсе не плевать, что думают о вас другие? — Ария кивнула в сторону соседних портретов, где рыцарь в доспехах демонстративно засунул два пальца в нарисованные ушные прорези шлема. — Скажем, ваши соседи. Портреты, что с огорчёнными лицами вынуждены слушать вашу оперу, затыкая уши.       — Они ничего не смыслят в оперном деле, — фыркнула Дама, но в её тоне прозвучала едва уловимая обида.       — Зато я смыслю.       — Неужели?       — Угу. — Ария сделала шаг ближе, и её голос стал заговорщицким, почти интимным. — И я вижу, как на самом деле вас задевает их реакция. А ведь вам всего лишь хочется капельку признания. Ведь вы не просто какой-то портрет или дверь… в вас живёт настоящий, нереализованный талант, не так ли?       Полная Дама замерла. Её надменность слегка пошатнулась, уступив место жадному, почти алчному любопытству.       — Что вы хотите этим сказать, юная мисс?       — Я бы могла немного вам помочь, если бы вы захотели. И тогда весь Хогвартс бы знал, что за дивный дар у Дамы с портрета гостиной Гриффиндора. Что она не просто портрет, а нечто большее… Нечто особенное… Совершенно необыкновенное.       — И в чём конкретно заключалась бы ваша помощь?       — Я могла бы, скажем, дать вам урок вокала. Я ведь и сама певица. Всего один урок, и мы поставим ваш голос так, что его никто не сможет забыть. И все люди, портреты и даже призраки будут умолять вас спеть для них хоть что-то.       Дама выпрямилась на холсте, и её подбородок горделиво взметнулся вверх.       — Польщена вашей заботой, но в этом нет никакой необходимости. С моим вокалом всё в порядке.       — Как скажете.       Ария развернулась спиной к портрету, и на её губах заиграла лёгкая, ехидная ухмылка. Она подошла к перилам, закинула голову и, набрав полную грудь воздуха, взяла чистую, сильную ноту. Звонкая распевка прокатилась эхом по всем этажам.       Эффект был мгновенным. Окрестные портреты словно взорвались. Рыцарь вытащил пальцы из ушей и начал яростно аплодировать. Дама в чепчике высунулась из своей рамы, крича: «Да ради всего святого, соглашайся!» Даже суровый монах на соседней стене молитвенно сложил руки.       Несколько полупрозрачных призраков, плывущих сквозь этажи, замедлили ход и с любопытством столпились вокруг, образуя мерцающее кольцо зрителей.       Полная Дама наблюдала за этим бунтом, и её щёки порозовели от смеси злости и смущения. Наконец, она сдалась с видом королевы, соглашающейся на унизительную, но необходимую просьбу подданных.       — Ну хорошо! — надменно изрекла она. — Один урок. Посмотрим, к чему это приведёт.       — Замечательно, — улыбнулась Ария.       Она закрыла глаза, раскинула руки в стороны и громко, на весь лестничный пролёт, объявила:       — Мне понадобится ваша помощь. Буду признательна, если вы закроете глаза и освободите свой разум ненадолго. Не думайте ни о чём.       Большинство портретов послушно зажмурились. Некоторые призраки, хихикая, прикрыли глаза ладонями. Наступила напряжённая, почти звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов.       Ария глубоко вздохнула и резко хлопнула в ладоши.       ZZ Ward — Ghost       Звук хлопка отозвался не эхом, а музыкой.       Один из портретов с лютнистом внезапно распел инструментальное вступление. И тут же все картины, на которых были изображены какие-либо инструменты, ожили. Скрипки сами провели смычком, флейты заиграли, барабаны отбили чёткий ритм. Магия витала в воздухе.       Ария широко улыбнулась и начала пританцовывать, отбивая ритм каблуками. Её низкий и хрипловатый голос подхватил куплет, а хор портретов, увлечённый магией момента, вступил в припеве.       Это было не просто пение. Это было шоу. Призраки начали раскачиваться, и их полупрозрачные формы мерцали в такт музыке. С нижних этажей послышались удивлённые голоса, а затем шаги. На лестнице стали появляться ученики, сначала поодиночке, затем группами. Они останавливались с распахнутыми глазами, упираясь в перила.       Как только закончился первый припев, Ария подошла к Даме и, пристально глядя ей в глаза, стала распевать строчки второго куплета. Внезапно та стала повторять каждую из них, попадая во все ноты.        Захваченная энергией момента, Ария запрыгнула на широкий бортик перил. Музыка и пение стихли по мановению её руки. Все замерли в ожидании. В тишине было слышно только её дыхание.       Она посмотрела прямо на Полную Даму и пропела строчку:       Got me singing.        Заставь меня петь.       И Дама запела.       Её голос, который ещё недавно был каторгой для ушей, преобразился. Он лился сильным, чистым, удивительно мелодичным потоком, заполняя всё пространство. Она пела соло, и в её пении была и мощь, и грусть, и неожиданная красота.        Когда последняя нота отзвучала, на лестнице воцарилась секундная тишина, а затем её разорвали оглушительные аплодисменты, свист и восторженные крики. Портреты хлопали в свои нарисованные ладоши, призраки ликовали, ученики на лестницах ревели «Браво!».       Ария, кружась прямо на широком каменном бортике, снова подхватила мелодию, и весь этот странный хор — живые, мёртвые и нарисованные — грянул финальный припев.       Когда песня закончилась и музыка затихла, Ария, всё ещё в эйфории, сделала последний, неосторожный пируэт. Её нога поскользнулась на полированном камне. Она потеряла равновесие и откинулась назад, в пустоту над лестничным пролётом.       В толпе вскрикнули. Но падения не произошло.       Серый, полупрозрачный призрак, который всё это время кружил рядом с ней в воздухе, метнулся вперёд. Рука Арии инстинктивно выбросилась навстречу и схватила его за запястье. Контакт был странным: не с плотью, а с чем-то холодным, упругим и плотным, как туман под давлением. Призрак, казалось, и сам удивился, но не отпустил. Он плавно опустил её вниз, прямо навстречу Фреду Уизли, который уже пробивался сквозь толпу.       Ария приземлилась ему на руки.       — Как ты это сделала? Как ухватилась за призрака?! — выдохнул Фред с ошарашенным взглядом, ставя её на ноги.       — Не знаю… — прошептала она, глядя на свою ладонь, а затем на призрака, который растворился в воздухе.       — Ладно, пора заканчивать этот балаган, а то столько народу собралось, — прокомментировал Джордж, протискиваясь к ним сквозь толпу зевак.       — Чепуха! — громко сказал Фред, глядя на портрет.       — Согласна, — тут же отозвалась Ария, вздёрнув бровь.       — Да нет же, это пароль для входа.       — Что ж, очень подходящий.       — Полная Дама! Чепуха!       Портрет, всё ещё сияющий от успеха и аплодисментов, радостно распахнулся.       Войдя в уютную, шумную гостиную Гриффиндора, парни ещё долго не могли успокоиться. Они усадили Арию на диван перед камином, и пока Джордж ходил за обещанным лукумом, Фред продолжал расспросы.       — Серьёзно, как ты это сделала? Как заставила портреты петь? — его голос был взбудоражен, а глаза блестели.       Ария посмотрела на него, потом на подошедшего Джорджа, который держал объёмный пакет.       — Я же могу вам доверять? — тихо спросила она.       — Обижаешь, — тут же парировал Фред.       Она продолжала смотреть вопросительно, пока Джордж не вымолвил:       — Конечно, Ария, что за вопрос?       — Хорошо. Тогда смотрите.       Она сунула руку в карман мантии и достала оттуда предмет, похожий на компас, но явно не простой. Корпус был из тёмного, старого металла с потёртой гравировкой. Она подбросила его Фреду.       — Это Асцендент.       Фред поймал его, и они с Джорджем склонились над артефактом. Вместо одной стрелки их было несколько, тонких и замысловатых. Вместо сторон света на циферблате было изображено Солнце в окружении девяти планет. Рядом с Землёй кружила Луна. Стрелки указывали на сложные, непонятные символы.       — Асцендент? Что это? — спросил Фред, поворачивая предмет в руках.       — Древний артефакт, — объяснила Ария, следя за их реакцией. — Его основным свойством является установление различной связи и созависимости, так как его сила главным образом основывается на взаимосвязи Луны с Землей и их космическом влиянии друг на друга. Я экспериментирую с ним, чтобы понять природу его магии и испытать возможности.       — И откуда же он у тебя? — поинтересовался Джордж, не отрывая глаз от загадочных стрелок.       Ария улыбнулась, и в её улыбке промелькнула тень.       — Поверишь, если скажу, что нашла под ёлкой?       — Нет.       — Очень жаль.       — Ты не расскажешь, верно? — с небольшим разочарованием уточнил Фред, возвращая ей артефакт.       Она ловко поймала его и спрятала обратно в карман.       — Он был при мне, когда меня нашли.       Она не стала рассказывать о лёгком порезе на пальце, скрытом под складками ткани. Не стала упоминать о капле крови, упавшей на металл и заставившей стрелки завибрировать. И уж точно не сказала, что это тёмный артефакт, а его настоящая сила пробуждается только жертвой крови и в моменты небесных событий. Но что-то объяснить друзьям всё же пришлось, и она рассказала ровно столько, сколько могла.       — Интересная вещица, — заключил Фред, откидываясь на спинку дивана.       — Весьма, — согласилась Ария.       — Вот, ешь побольше, ты заслужила. Серьёзно, не думал, что Полная Дама наконец-то научиться петь, — иронично сказал Джордж, протягивая Арии пакетик с лукумом.        Аромат розовой воды и фисташек ударил в нос, когда она его развернула.       Они просидели так долго. К ним то и дело подсаживались то Симус, то Дин, то другие гриффиндорцы. Все хотели поговорить со «слизеринкой-артисткой», посмеяться над историей о бунте портретов и попробовать лукум. Комната наполнилась смехом, спорами о музыке и гулом дружеской беседы. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тёплые тени на лица.       Когда стало поздно и разговоры поутихли, в уютной гостиной повисла сонная, довольная тишина. Её нарушил Дин, который до сих пор не мог отвлечься от одного момента.       — Ну, а серьёзно… — он кашлянул. — Как ты это сделала? Как дотронулась до призрака?       Все взгляды снова устремились на Арию. Она пожала плечами, и на её лице вновь появилось то самое, искреннее недоумение.       — Честно, понятия не имею.       — Да странная ты, вот и всё, — прокомментировал Фред, закидывая ногу на колено.       — Да, вообще ненормальная, — с широкой улыбкой подтвердил Джордж, отламывая ещё один кусочек лукума.       — Лукум мне дай, — с фальшивой обидой вырвала пакетик из его рук Ария. Но тут же не удержалась и улыбнулась, отправляя в рот последние сладкие два кусочка.       — М-м-м, понравилось, — с ухмылкой подметил Фред, наблюдая, как она жуёт.       В ответ она просто показала ему язык, а в глазах её танцевали отблески огня и беззаботного веселья.

***

      Прошло пару недель. Осенний воздух во дворе Хогвартса стал прохладнее. Ария сидела под старым, раскидистым дубом, прислонившись спиной к шершавой коре. В руках у неё был пергамент, а на коленях книга в качестве подставки. Она писала стихи для новой песни, пока не запнулась на одной строчке. Рифма не шла.       Ария подняла голову и закрыла глаза, подставив лицо слабым солнечным бликам. И стала слушать. Не просто слышать — слушать. Гул ветра в высоких кронах превращался в протяжный струнный гул. Отдельные крики птиц складывались в причудливую мелодию. Шелест травы под чьими-то шагами был чётким, как малый барабан, а танцующие листья неумолчным хором. Эта симфония умиротворяла, укладывала по полочкам сумбур мыслей и питала ту тихую, мощную силу, что дремала в её глубине. Она чувствовала это кожей.       Иногда, погружаясь глубже, Ария почти слышала, как горит само солнце — далёкий, басовитый гул чистого света. Это было её тайное убежище.       И на фоне этой природной музыки — другой, живой оркестр: гул разговоров, взрывы смеха, крики с квиддичного поля. Звуки жизни. Звуки того, что она больше не одна. И это была её любимая мелодия.       Пока в неё не ворвался диссонанс.       Резкие, злые голоса, металлический оттенок насмешки. Ария открыла глаза и нехотя повернула голову налево. Разумеется, Малфой. И, конечно же, Поттер. Драко, развалившись на нижней ветке того же дуба, что-то выкрикивал вниз. Гарри стоял, сжав кулаки, его лицо было искажено гневом. Слова долетали обрывками: «…отец… турнир… поспорили… жалкий…». Потом Малфой изящно спрыгнул и продолжил тираду, насмешливо улыбаясь. Гарри рявкнул что-то в ответ.       Ария скользнула взглядом по двору. Десятки пар глаз были прикованы к этому маленькому, жалкому спектаклю. Ученики, гости из Дурмстранга и Шармбатона. Все смотрели.       — Какой позор… — пробормотала она себе под нос, собирая пергаменты.        Лучше уйти. И не быть свидетельницей этого цирка.       И в этот момент, прихрамывая, вперёд выступил Аластор Грюм. Он что-то крикнул, палочка мелькнула в воздухе — и на месте Драко Малфоя затрепыхался перепуганный, белый хорёк.       Что-то внутри Арии щёлкнуло. Да, Малфой тот ещё падонок. Она видела, как его рука потянулась к палочке, готовясь ударить в спину Гарри. Но так же она видела, как взрослый профессор унизил ученика всем на потеху вместо адекватного наказания, словно сам был ещё ребёнком. И как Поттер смеялся, когда дело касалось не его. И как все вокруг это видели. И смеялись над этим балаганом.        Её терпение лопнуло. Одним резким движением Ария встала и понеслась через двор, как порыв того самого ветра, что только что ей пел.       Когда она поравнялась с деревом, её левая рука описала в воздухе короткий, отрывистый жест, и магия хлынула из кончиков пальцев тёплой, упругой волной. Белый хорёк дёрнулся, вытянулся, и на траве уже стоял растерянный и злой Драко Малфой, отряхиваясь от невидимой пыли.       — Вы в своём уме?! — её голос разрезал гогот, заставив многих замолкнуть. — Посмотрите кругом! Все смеются. У нас гости, и они видят всё. Так вы проявляете уважение и гостеприимность от лица школы? Мы все сейчас представляем наш дом, заявляем, что Хогвартс — лучшее место на земле, позиционируем себя как лидера среди всех школ в мире. Это, по-вашему, лучшее место? Где все собачатся, а учителя вдобавок превращают детей в животных?! Так ведут себя лидеры? Как мы можем претендовать на международное сотрудничество, если мы даже друг с другом договориться не можем без скандалов? Кто захочет иметь с нами дело?!       Гарри выступил вперёд, возмущаясь:       — Если бы Малфой…       — Если бы Малфой не был Малфоем, не было бы повода всё на него сваливать! — резко перебила его Ария. — Посмотри на себя, Поттер! Все считают тебя избранным, защитник Хогвартса, участник турнира, просто герой! Ты лицемер! Ты ненавидишь Драко за то, что он издевается и смеётся над другими, но сам не прочь посмеяться, когда издеваются над ним! Или над любым, кто неугоден лично тебе! И чем же ты тогда от него отличаешься? Где твоя справедливость? Это позиция героя? Защищать только тех, кто тебе симпатичен?! Ты участник Турнира, на тебя смотрят больше всех, а ты стоишь и ржёшь над тем, как твоего однокурсника профессор превратил в хорька! Браво, Поттер, мой герой!       Сзади раздался сдавленный смех и одобрительный свист Крэбба и Гойла. Ария даже не обернулась.       — Заткнитесь, — бросила она через плечо ледяным тоном, который заставил их смолкнуть.        Затем она развернулась к Драко. Он стоял, всё ещё бледный от трансфигурации, но в его глазах уже возвращалась привычная надменность, смешанная с диким изумлением.        — А ты, Драко, как ты смеешь? Один из лучших учеников на курсе, аристократ чистейших голубых кровей, чуть ли не самопровозглашённый король Слизерина! И это, по-твоему, поступки короля? Нападение со спины? Значки с туалетным юмором? Очередной скандал среди белого дня? Ты что, первокурсник? Ты хоть ненадолго можешь усмирить своё эго?! Позорище, тебя вообще кто-нибудь воспитывал, аристократ? Или в детстве на тебя обращали внимание, только когда ты закатывал истерики? Это бы объяснило твою невыносимую тягу во всём искать малейший повод, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание. Пусть это даже сулит тебе и всему твоему факультету, да и всей твоей школе — позор! Не думала, что ты настолько глуп и жаден до людских оваций.        — Да как ты… — хотел было возмутиться Малфой, но его тут же внезапно перебили.       — Довольно! — прохрипел Грюм. Его магический глаз бешено вращался, фиксируясь то на ней, то на толпе.       Ария замолчала и медленно повернула к нему голову. Что-то в этом человеке, в его перекошенном лице, в этой дешёвой жестокости, заставляло её кровь стынуть, а потом закипать с новой силой. Под кожей на запястьях заныла знакомая, тёмная сторона её силы.        — Да кем ты себя возомнила, малолетка несчастная, стоять и воспитывать всех вокруг, устраивать балаган, ещё и в присутствии профессора, совсем страх потеряла? Не доросла ещё, чтобы…       — А вы, значит, доросли? — её голос перебил его, пропитанный возмущением. — По-вашему, это взрослое поведение квалифицированного профессора: превращать детей в животных и смеяться в качестве наказания? За вас мне стыдно больше всех.       Лицо Грюма исказилось от бешенства.       — Я вижу, ты очень хочешь на место Малфоя, я тебе покажу, что такое наказание!       Грюм гневно заковылял в сторону Арии, замахиваясь на неё палочкой. Это движение, эта угроза стали последней каплей.       В тот миг, когда он сократил дистанцию до двух шагов, глаза Арии почернели. Резко, мгновенно, будто кто-то вылил в них чернила. Задул порывистый ветер, сорвавший с деревьев последние листья. Свет померк, и по небу поползли тяжёлые, свинцовые тучи.       — Не подходи ко мне… — произнесла она, и её тихий, магический шёпот почти заглушил вой ветра.       Она не пошевелила и пальцем. Просто взглянула на его палочку. И та вырвалась из его руки, будто отброшенная невидимой силой.       Грюм замер, и его здоровый глаз широко распахнулся.       — Что ты такое… — прошептал он.       Эта фраза ударила её, словно плеть. По её рукам, лежащим вдоль тела, резко, как чёрные молнии под кожей, поползли тёмные прожилки. Они пульсировали, наполненные дикой, необузданной силой. Толпа отшатнулась. На лицах читался уже не смех, а чистый, немой ужас. Даже Гарри и Драко застыли, поражённые.       Макгонагалл, к сожалению, подоспела именно к самому неблагополучному для Арии моменту. Она видела только финальный акт: взбешённую слизеринку с чёрными глазами и венами, угрожающую профессору, и нависшую над школой бурю.       — Что здесь происходит?! Мисс Старс?! Что вы делаете? Немедленно прекратите!       Но Ария не слышала. Мир сузился до ярости в груди, до страха перед тем, что сейчас вырвется наружу, до гула собственной крови в ушах. Древний, такой знакомый ей животный инстинкт самозащиты накрыл её с головой. Она не помнила, откуда его знает, но чувствовала, что раньше испытывала его постоянно.        Она до ужаса боялась того, что может сделать. Но чтобы остановить это, нужно было успокоиться. Но страх парализовывал. В панике её сознание метнулось в поисках якоря, точки опоры. И нашло. Не мелодию ветра, не звуки смеха.       Оно нашло голос. Низкий, протяжный, лишённый всякой теплоты, но невероятно чёткий. Голос профессора Снейпа. Их последнее занятие. Пустая аудитория. Его инструкции, выданные сквозь зубы, но с какой-то странной, непрошеной настойчивостью.       Дыши. Услышь своё сердце, сосредоточься на его ритме. Слушай только удары. Твой гнев, как и твой покой, принадлежат тебе. Ты сама управляешь своим разумом, а не он тобой. Вдох. Выдох. Сосредоточься на дыхании. Не подчиняйся своим эмоциям. Подчини их себе. Они твои. Услышь своё сердце, почувствуй его пульс. А теперь… Замедли его.        Она закрыла свои чёрные глаза. Вдох. Длинный, дрожащий. Выдох. Ещё один. Сердце, колотящееся как бешеное, начало замедляться. Удар. Пауза. Удар. Ещё длиннее пауза. Чёрные прожилки под кожей стали бледнеть, отступать. Ветер, бесновавшийся секунду назад, стих, будто его и не было. Тучи над головой поползли в стороны, пропуская скупой солнечный свет.       Не прошло и минуты. Она открыла лиловые глаза, и буря, как в небе, так и в душе, — улеглась.       — За мной, немедленно. К директору, — голос Макгонагалл звучал как приговор. Твёрдый, не терпящий возражений.       — Профессор… — Гарри шагнул вперёд.       Макгонагалл резко повернулась к нему.       — Мистер Поттер?       — Это не её вина.       — Это действительно так, профессор. Она тут не при чём, — неожиданно вмешался Драко.       — А вас я не спрашивала, мистер Малфой.       Ария уже не слушала. Она смотрела на свои руки. Чистые. Спокойные. Она сделала это. Сдержала бурю. Снейп, вопреки всему, помог ей, дал ей инструмент. И он сработал. От этой мысли, что она больше не подчиняется беспрекословно своей внутренней стихии, на её лице проступила улыбка.        — Простите, мисс, вас эта ситуация заставляет улыбаться? — ледяной тон Макгонагалл вернул её к реальности. — А вы что скажете, профессор Грюм?       Грюм, всё ещё не поднявший свою палочку, смотрел на Арию с тем же смешанным выражением ужаса и непонимания.       — Не знаю что и сказать… — прошептал он.       — Что ж, тогда послушаем, что скажет директор. За мной.       — Но профессор… — снова начал Гарри.       — Это не ваше дело, Поттер. Не лезьте, — отрезала Макгонагалл и жестом велела Арии идти за ней.

***

      Макгонагалл вела её по длинным, прохладным коридорам к кабинету директора, подробно излагая своё недовольство поведением девушки на протяжении всего пути. Но Ария её не слышала. Она лишь покорно следовала за профессором и едва заметно улыбалась.        Подойдя к винтовой лестнице перед входом в кабинет директора, Макгонагалл остановилась и строго произнесла:        — Подожди тут.        Ария лишь коротко кивнула и осталась ждать, пока её пригласят войти.       Через пять минут лестница снова пришла в движение. Макгонагалл спустилась. Выражение её лица смягчилось, уступив место не гневу, а скорее озадаченной строгости.       — Ты можешь зайти, — произнесла она уже более мягко.       Ария снова кивнула и сделала шаг к лестнице. Но рука профессора легла ей на плечо, заставив остановиться. Макгонагалл посмотрела на неё , и в её глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу.       — Ария, я вовсе не преследую цель как-то несправедливо наказать тебя или унизить. Пойми, твоё поведение может тебе же в конечном счёте навредить, я уж молчу про окружающих. Но ты никого не слушаешь, так что мне остаётся надеяться, что оказать влияние на тебя сможет профессор Дамблдор. Я верю, что он найдёт правильные слова, которые подскажут тебе верный путь.        — Я понимаю, профессор. Спасибо за беспокойство, — отрешённо ответила Ария с тенью улыбки.       Макгонагалл покачала головой, плотно сжав губы, и жестом указала на лестницу.       Кабинет директора встретил её знакомым гулом тихих механизмов, запахом старого дерева, сладости и пыли. Дамблдор сидел за столом, сложив пальцы домиком. Он наблюдал за ней поверх полулунных очков, и в его голубых глазах не было ни гнева, ни осуждения, только живое, бездонное любопытство.       Ария, войдя, сделала всё, как полагается: опустила глаза, приняла виноватый вид. Но контролировать губы оказалось невозможным: уголки никак не хотели опускаться.       — Могу я узнать причину этой загадочной улыбки? — спросил Дамблдор, и его голос прозвучал ласково, почти заговорщицки.       Контроль рухнул окончательно. Она подняла на него взгляд, и её улыбка расцвела в полную силу.       — Меня охватил такой гнев, я думала, что не справлюсь. Но у меня получилось.       Дамблдор улыбнулся в ответ. Он откинулся в кресле, жестом приглашая её сесть. Никаких упрёков. Никаких нотаций. Только:       — Очень любопытно. Я жду подробностей этой захватывающей истории.       Она села на край стула, и слова полились из неё сами:       — Ничего захватывающего, профессор Грюм — свинья. Уж простите.       — Он часто производит подобное впечатление на восприимчивых особ, — заметил Дамблдор, и уголок его рта дрогнул. — Я сделаю вид, что ничего не слышал.       — Лучше сделайте что-нибудь с ним, — настаивала Ария, жестикулируя. — Он Драко в хорька превратил на глазах у всех и тряс в воздухе. Драко, конечно, тоже свинья, но он не взрослый и не профессор. И вряд ли после такого наказания сделал адекватные выводы.       Дамблдор прикрыл глаза на секунду, и в его лице мелькнула тень усталой иронии.       — Спасибо за замечание, я уж к своим годам и позабыл, как быть директором.       Ария на мгновение смутилась, но тут же парировала, её тон стал чуть менее дерзким, но не менее искренним:       — Простите, пожалуйста, профессор. Я просто очень зла на профессора Грюма, но всё, что я могу сделать, чтобы никто не умер — это пожаловаться вам.       — Я поговорю с ним, — спокойно пообещал директор, кивнув.       — К слову, о «никто не умер», — Ария щёлкнула пальцами. — Профессор Грюм так разгневался, когда я превратила Малфоя обратно в человека и устроила ему выволочку, а затем и профессору Грюму заодно…       — Ох, — вздохнул Дамблдор, с лёгким неодобрением покачав головой.       — Да, я знаю. Мне жаль, но вот такой я человек. Я как раз работаю над этим. И у меня получается! — её глаза загорелись. — Профессор Грюм так разгневался, что от злости наставил палочку на меня, угрожая, естественно, потому что такой уж он человек. Я испугалась и разозлилась, тучи сгустились, ветер задул, я думала, что взорвусь от гнева! Праведного, разумеется.       Дамблдор не смог сдержать тихого смешка, слушая её стремительный, насыщенный эпитетами рассказ.       — Но вдруг я вспомнила наше занятие с профессором Снейпом… И его слова… И всё исчезло… Весь гнев, весь страх, тучи, бури, цунами, всё прекратилось!       В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге стоял Северус Снейп. Лицо его было бледным, а в глазах горело привычное раздражение, смешанное с… тревогой?       — Профессор Дамблдор. Что тут происходит, что она опять натворила?       Дамблдор обернулся к нему, и его улыбка стала ещё шире, почти лукавой.       — Невероятное… И, я так полагаю, благодаря вам.       Ария вскочила со стула и развернулась к Снейпу. Вся её поза, сияющие глаза, распахнутое лицо — всё кричало о чистом, детском восторге. Она смотрела на него, как на автора самого гениального фокуса.       — Я… Не очень понимаю… — Снейп смутился. Его взгляд скользнул по её лицу, ища следы катастрофы, но найдя только непривычную, ослепительную радость.       И Ария с энтузиазмом рассказала ему всё ещё раз. И как она не уважает профессора Грюма, и как тот ей угрожал, и как тучи сгустились, и как благодаря профессору она вернула над собой контроль. Она говорила быстро, горячо, не оставляя ему возможности вставить хоть слово.       — Я говорю вам, с Аластором Грюмом что-то не так. Поверьте, я буквально обладаю сверхчувствительностью к магии, и его присутствие заставляет мою кровь кипеть.       — Боюсь, не одну вас, — сухо парировал Снейп, найдя наконец точку опоры в привычном сарказме. — Профессор Грюм часто оказывает такое влияние на окружающих…       — Да, профессор Дамблдор уже тоже успел это подметить. Но говорю вам, тут что-то другое… — настаивала она.       — Думаю, достаточно впечатлений для одного дня, — мягко, но твёрдо вмешался Дамблдор. Его взгляд перешёл с Арии на Снейпа, говоря о том, что разговор требует продолжения без посторонних. — Прошу, отправляйся к себе и отдохни. Я хочу, чтобы ваши занятия стали проводиться чаще. А то, судя по твоей экспрессивности, нам ещё есть над чем поработать. — Он снова взглянул на неё, и в его глазах промелькнула добродушная, понимающая ухмылка. — Ария, ты можешь идти. Нам с профессором нужно ещё кое-что обсудить.       Энтузиазм на её лице поугас, сменившись лёгкой обидой и разочарованием. Её снова не слушали. Не слышали самого главного.       — Да, конечно, — пробормотала она, опустив голову.       Подойдя к выходу, она обернулась лицом к профессорам и тихим голосом добавила:        — Спасибо вам. Правда, спасибо огромное. Спасибо, что поверили в меня. Я не подведу вас. И извините за сумбур… — Сморщилась от неловкости Ария.       — Уверен, ты сможешь всё, что только захочешь. Нужно лишь сделать выбор, — ласково ответил директор.       Ария кивнула, последний раз улыбнувшись им обоим, и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

***

      Окрылённая своим успехом, Ария шла по коридорам Хогвартса, будто порхая.        На развилке у статуи рыцаря она свернула за угол и чуть не врезалась в Малфоя. Он стоял, прислонившись к стене в самом узком месте перехода, словно ждал. Его лицо было бледным от сдержанной ярости, а пальцы нервно барабанили по складкам чёрной мантии.       Ария моментально натянула на лицо маску безразличия. Она сделала шаг в сторону, намереваясь побыстрее проскочить и раствориться, но он не собирался давать ей такой возможности. Его гнев, копившийся с того момента, как она устроила ему прилюдную выволочку во дворе, требовал выхода.       — Думаешь, твоя очередная выходка снова сойдёт тебе с рук? — его голос ударил ей в спину.       Ария даже не замедлила шага. Её лёгкий и непринуждённый ответ прилетел через плечо:       — Твои же выходки сходят тебе с рук.       И продолжила идти. Этот тон, это полное пренебрежение взорвали ту тонкую плёнку контроля, что ещё держалась в Драко.       — Да кем ты вообще себя возомнила? Эй! Я к тебе обращаюсь!       Он настиг её за два длинных шага, и его рука впилась в её предплечье. Рывок — и её развернуло на каблуках. Следующий миг — и её спина прижалась к холодной, шершавой стене. Он стоял так близко, что его тень накрыла её с головой.       Малфой пристально посмотрел ей прямо в глаза, ища в них страх, смущение, хоть каплю раскаяния — всё то, что оправдало бы его унижение и его гнев. Но её взгляд был настолько безмятежным, а глаза большими и ярко лилово-изумрудными, словно ночное северное небо, что в итоге смутился он.       — И снова эта близость… — прошептала она, и её губы дрогнули в едва уловимой, знающей улыбке. Её голос был тихим, интимным, только для него. — Признай, Драко, ты жить без меня не можешь.       Он фыркнул, пытаясь вернуть себе преимущество, но его хватка на её руке ослабла.       — Ты слишком высокого о себе мнения, дорогуша, — бросил он, но в его голосе уже не было прежней ядовитой уверенности.       — Твоё пристальное внимание не помогает занизить мою самооценку, — парировала она, и в её тоне зазвучала лёгкая, насмешливая ирония.       Он наклонился ещё чуть ближе, и его дыхание смешалось с её.       — Может, тогда это ты влюблена в меня? — передразнил он её интонацию, попытавшись ухмыльнуться, но улыбка вышла напряжённой.       Ария притворно задумалась, её ресницы опустились, а потом вновь поднялись. В её взгляде теперь играла преувеличенная, почти театральная печаль.       — Драко, я не могу влюбиться в того, чьё сердце уже занято…       Он замер, его брови поползли вверх от искреннего, глупого удивления. Эта неожиданная лирика сбила его с толку куда сильнее, чем прямая насмешка.       — Неужели? С чего это ты взяла, что моё сердце занято?       — Это невозможно не заметить, настоящую любовь видно издалека… — продолжала она тем же мечтательно-грустным тоном.       — Да? — он не удержался, его любопытство пересилило гнев. — И кем же, по-твоему, оно занято?       Ария медленно, плавно приблизила своё лицо, сократив и без того крошечную дистанцию. Её губы оказались в миллиметре от его, и её дыхание коснулось его кожи.       — Тобой, — прошептала она на самом краю слышимости.       Драко отшатнулся, будто её слово было физическим толчком.       Этого мгновения ей хватило. Она ловко выскользнула, развернулась и зашагала прочь, не оглядываясь. Уже отойдя на несколько метров, она подняла руку, помахала ему через голову, не оборачиваясь, и звонко бросила в пустой коридор:       — Смею заметить, отличная партия, никто другой тебя терпеть не станет!