Кровная связь

      Время пролетело совсем незаметно. Наступил день первого испытания. Весь замок, от подвалов до самых высоких башен, вибрировал от сдерживаемого возбуждения.        Вскоре потоки учеников устремились к арене. Все уже знали о драконах.       Ария узнала подробности от Гарри раньше многих. Этого времени хватило, чтобы подготовить шоу и выпросить у Дамблдора разрешение. Директор выслушал, одобрив огненную тему, но настояв на том, чтобы участники группы не распространялись о драконах под страхом наказания.       Их выступление на приветственном вечере уже стало легендой, о которой говорили неделями. Особенно та часть с призраками, кружившими в воздухе под ослепительные залпы фейерверков. Теперь же была арена. Главное событие.       Как только трибуны наполнились зрителями, судьи объявили, что вот-вот начнётся первое испытание. А пока чемпионы готовились и собирались с духом в своём шатре, турнир открывала новоиспечённая группа Хогвартса со своей оригинальной песней.       Объявление прозвучало, и на арену хлынул непроглядный, густой туман, поглотивший всё вокруг.       Sam Tinnesz — Play with fire.       В наступившей тишине, нарушаемой лишь встревоженным гулом толпы, зазвучали первые, нарастающие аккорды. Зрители замерли, затаив дыхание. Музыка наполнила пространство.       Как только последняя нота вступления отзвучала, туман дрогнул, а затем, закружив вихрем вверх, рассеялся.       Арена предстала перед зрителями преображённой. На песке, в первом ряду, стояли двое. Парни в кожаных чешуйчатых экипировках, напоминающих кожу рептилии, и массивных сапогах. Яркий грим с чёрной полосой на глазах придавал их взглядам хищную остроту, подстать тематике драконов.       Теренс Хиггс был облачен в зелёную с серебряными линиями по бокам, как представитель Слизерина. Рядом с ним пуффендуец Эрни Макмиллан в жёлтой с чёрными рукавами и линиями на груди. В его глазах горела не просто уверенность, а ярое, нетерпеливое желание получить свою порцию славы. Он смотрел на трибуны, будто бросая вызов.       Позади них, на груде валунов, замерли три фигуры в длинных чёрных плащах с капюшонами, закрывающими лица. Из-под ткани тускло поблёскивала чешуя.        Парни начали петь. Их голоса, низкий и хрипловатый у Теренса, более звонкий у Эрни, перекликались, наращивая напряжение, пока девушки на валунах плавно раскачивались в такт.       Музыка на миг схлынула, оставив звенящую паузу. И в этой тишине раздался отчётливый, сухой треск. Три щелчка. Три вспышки зажёгшихся спичек в руках закутанных фигур.       I've always liked to play with fire.       Мне всегда нравилось играть с огнем.       Они разжали пальцы. Горящие спички, описав короткие дуги, упали на песок.       И плащи вспыхнули. Не загорелись, а именно вспыхнули — ослепительными столбами бело-золотого пламени, которые растворились в воздухе за долю секунды, не оставив и пепла. В тот же миг музыка обрушилась на арену мощным, яростным аккордом.       Центральная фигура резко взмахнула руками и запрокинула голову, подняв колено. Огонь, только что поглотивший её плащ, не исчез. Он перенёсся с подола на спину, вытянулся, сформировался и превратился в пару огромных, трепещущих крыльев дракона из чистого, живого пламени. Они взметнулись за её спиной, осыпая искрами.       Рёв трибун был словно физическим ударом. Теперь плащей не было. На валунах стояли три девушки. Падма Патил в сияющей сине-серебристой экипировке с узором крыльев на груди. Парвати — в красно-золотой. И Ария между ними — в зелёно-серебристой. Костюмы облегали каждую линию, чешуя переливалась, ловя и умножая свет её крыльев. Яркий макияж подчёркивал скулы и глаза, а волосы колыхались в высоких хвостах.       Ария чувствовала приятный жар от магии, сгустившейся в огненных крыльях. Внизу, где-то у трибун, щёлкнул затвор камеры с корреспондентом «Ежедневного пророка», что означало, что новая группа имеет все шансы на успех, если снимок попадёт на первую полосу.       Песня неслась вперёд, и каждый припев вырывался взрывной волной. Огонь с крыльев Арии перекидывался на арену, бежал по заранее начертанным рунам, взвивался искрами, которые кружились в воздухе, а затем собрались в огромный пылающий шар над их головами. И в финальный аккорд шар рванул вверх, разорвавшись в небе ослепительным, немым салютом.       Гулкая, налитая восторгом тишина сменилась оглушительным рёвом.       Сердце Арии ликовало. Она стояла, вдыхая воздух, пахнущий озоном и дымом. Внутри не было привычного хаоса, той сдавленной, жгучей энергии, что вечно искала выхода. Она вырвалась. Не взрывом, а ярким, контролируемым пламенем. Весь тот огонь, что прожигал её изнутри, сжёг своё топливо здесь, на арене, превратившись в свет, в звук, в этот слитный рёв одобрения. Сила, всегда такая строптивая и опасная, в этот миг была послушна. Она лилась по её венам ровным, мощным потоком. Не было страха. Не было сомнений. Только чистая, раскалённая до бела ясность.       Они получили свою минуту славы. Но это шоу, этот взрыв, всё это не было финалом. Это была только первая нота.

***

      После Турнира прошло всего несколько дней.       Индивидуальные занятия с профессором Снейпом участились. Последний инцидент с неконтролируемой вспышкой её силы заставил директора ужесточить режим. Но прогресса не было.        Её разум сопротивлялся любым попыткам навязать дисциплину, будто живой и независимый организм. Он не поддавался «дрессировке», а в моменты наивысшего напряжения отторгал присутствие Снейпа с такой силой, что профессор выходил из её головы с жуткой болью и остатками чужой, дикой паники на собственном лице.       В прочем, чем больше времени они проводили вместе, тем больше Снейп стал привыкать к ее буйному нраву. Его реакции стали суше, холоднее, но в них почти не осталось прежней злобы. Более того, Ария уже дважды ловила на его лице тень чего-то, что можно было принять за ухмылку, в ответ на её особенно дерзкую шутку. Профессор, конечно, это отрицал. Но Ария клялась, что всё видела.       Снейп был доволен тем, что Ария больше ничего не крушила в его кабинете от избытка эмоций. Он перестал ругать её за провалы, предпочитая кивать на редкие, но всё же случающиеся успехи. Этот странный, скупой на похвалу подход почему-то работал. Он помогал ей сдерживаться, когда внутри всё кипело от досады.       В пятницу, поздно вечером, после очередного занятия, закончившегося полным крахом, Ария вернулась в спальню. Чувство стыда и собственной никчёмности было таким сильным, что физически давило на грудную клетку. Она прошла мимо насмешливых взглядов и шёпотов соседок, не удостоив их ответом. Ария лишь взяла небольшую шкатулку, своего чёрного кота Рамзеса и вышла, хлопнув дверью.       Она отправилась на Астрономическую башню. Высоко под куполом ночного неба, под холодным взглядом звёзд, становилось немного легче дышать. Неудача с окклюменцией требовала компенсации. Нужно было добиться успеха хоть в чём-то одном. В чём-то важном.       Ария открыла шкатулку. Внутри лежал холодный, отдающий слабым мерцанием Асцендент. Её план созрел давно: она решила дождаться небесного события и провести ритуал сокрытия предмета. В тот вечер как раз наступило полнолуние.       Металл, коснувшись холодного лунного света, будто ожил. Когда её пальцы сомкнулись на нём, она почувствовала, как по всему её телу словно пробежал лёгкий разряд электричества, оставив приятную дрожь.        Прочитав заклинание, Ария спрятала артефакт самым хитрым, на её взгляд, способом, с помощью тёмной магии.        Когда приедет Белизар, он не сможет его найти.

***

      В ту ночь Дафна Гринграсс проснулась от жуткого запаха гари. Не успела она открыть глаза, как услышала хруст трескающейся древесины. Жар ударил в лицо волной.       Дафна с ужасом подскочила с кровати и увидела, что треть комнаты полыхала огнём. Она вскрикнула, разбудив остальных. В комнате поднялась паника. Все вскочили, суетясь и спотыкаясь о разбросанные вещи. Все, кроме Арии.       Страшный, громкий треск исходил от её кровати. Она была центром, ядром этого огня. Полог сгорел дотла, дерево каркаса почернело и потрескалось, но внутри этого пылающего кокона что-то двигалось.       — Выход! — закричала Дафна, но путь к двери перекрывала стена пламени, жар от которой выжигал воздух из лёгких.       Девушки судорожно стали перебирать все известные им заклинания, способные предотвратить пожар. Но те не работали.       Мощный, резкий взмах палочки с другой стороны — и дверь с грохотом вылетела с петель, упав внутрь. Приток воздуха с коридора всколыхнул пламя, и оно взметнулось к потолку с новым рвением, осветив лицо подоспевшего Снейпа багровым светом.       Профессор смог усмирить пламя, но лишь немного: огонь дрогнул, отступил на шаг, сжался, но не погас. Снейпу удалось лишь на время сбить его напор, создав узкий, дрожащий от жара проход.       — На выход! Быстро! — скомандовал он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему резкость, граничащая с паникой.       Девушки, задыхаясь и плача, бросились к нему, проскальзывая между стенами пламени.       — Она горит! Она заживо горит! — прокричала Дафна.       — Все в гостиную! Марш! — рявкнул Снейп, и его приказ заставил их побежать дальше по коридору.       Он развернулся к комнате. Огонь, получив новую порцию кислорода, уже отвоевывал своё. Снейп вскинул палочку, создав вокруг себя плотный, мерцающий щит, и шагнул в пекло. Жар был невыносимым, щит трещал под напором, но он шёл вперёд, к кровати Арии.       И то, что он увидел, заставило его замереть.       Ария лежала на почерневших простынях, её тело выгибалось в немой судороге. Она была вся в огне. Пламя лилось по её коже, обволакивало каждую линию тела, но не пожирало плоть. Оно исходило из неё. Из-под кожи, по всему телу, словно тернистые ветви, ползли жуткие чёрные вены. Они пульсировали в такт её редкому, прерывистому дыханию. Она стонала, будто от ночного кошмара, но не просыпалась. Ария горела, но была нетронута.       У Снейпа перехватило дыхание. Это длилось всего две секунды — две секунды чистого, первобытного ужаса перед тем, что не поддавалось ни логике, ни магическим учебникам.       Он вскинул палочку, выкрикивая заклинания барьеров. Первые два щита, брошенные на неё, рассыпались, как пепел, едва коснувшись ауры пламени. Только с третьей попытки, вложив в заклинание всю силу, ему удалось создать хрупкий, прозрачный щит, который оттеснил огонь от её кожи.       Снейп бросился к ней, вцепившись в её плечи. Он тряс её, не чувствуя собственной силы.       — Ария! Ария! Проснись! — его крик был хриплым, почти сорвавшимся.       Её веки дрогнули. Она открыла чёрные, угольные глаза, которые метнулись по сторонам, не видя. Она пронзительно вскрикнула и резко села.       В тот же миг пламя погасло. Не стало медленно угасать, а исчезло. Будто ничего и не было. Лишь обуглившаяся мебель и почерневшие стены не давали реальности сойти за иллюзию.       Ария сидела, обхватив себя руками и заливаясь слезами. Её глаза вернулись к привычному цвету, а тело била крупная, неконтролируемая дрожь. Она была цела и невредима, за исключением рук: на её предплечьях краснели страшные, пузырящиеся ожоги. В её глазах, уставившихся в пустоту, читался полный, абсолютный шок. Она не понимала, что произошло.       Снейп не мог вымолвить ни слова. Он смотрел на неё, пытаясь найти в её лице знакомые черты той дерзкой, надоедливой девчонки, а видел только испуганного, искалеченного ребёнка.       — Профессор… — её голос был беззвучным шёпотом, сорвавшимся сквозь слёзы.       И тогда она рухнула вперёд, обвив его торс и вцепившись в него мёртвой хваткой.       — Что теперь будет? Что я наделала? Я не хотела… Как это вышло? Как… — её быстрые, истеричные слова тонули в ткани его одежды.       Снейп замер на мгновение. Потом, медленно, почти неловко, он опустил одну руку ей на спину, другую на затылок.       — Тише. Всё кончено. Всё позади, — его собственный голос звучал приглушённо, устало. — Мы во всём разберёмся. Я обещаю…       Он не успел договорить. Дрожь в её теле резко прекратилась, тело обмякло, и она потеряла сознание.       Снейп подхватил её на руки, обернув обгоревшим покрывалом, и вынес из комнаты, шагая по обломкам и пеплу.

***

      Сначала она почувствовала запах. Резкий, чистый, медицинский. Травы и антисептик. Потом — боль. Тупое, раскатистое эхо в висках, отдающееся звоном в ушах. Затем — тело. Одеревеневшее, тяжёлое, с туго перебинтованными предплечьями, от которых исходило глухое, настойчивое жжение.       Ария открыла глаза. Высокий потолок больничного крыла. Пустые койки по обе стороны. Дневной свет лился через высокие окна. Вокруг не было ни души.       В памяти отрывками стали всплывать события прошлой ночи. Стыд поднялся комом в горло, превращаясь в ненависть к себе. Ария сжалась, уткнулась лицом в колени, обхватив их руками, и тихо, безнадёжно заплакала.       Неизвестно, сколько прошло времени, десять минут или час, когда она почувствовала прикосновение. Лёгкое, осторожное поглаживание по волосам. Ария подняла глаза и увидела Дамблдора, сидевшего на краю её больничной койки.       — Что я наделала? — с ужасом спросила она.       — Ты чудом осталась в живых, — ответил он спокойно. Слишком спокойно.       — Что… Как? — она попыталась сесть, но слабость приковала её к подушкам. — Но что произошло?       — В комнате случился пожар, — сказал Дамблдор, и в его тоне не было ни капли упрёка. — Вот что бывает, если не тушить на ночь ароматические свечи. Очень коварные штуки.       Ария уставилась на него. В его словах была логика, но они висели в воздухе какой-то жуткой, отполированной небылицей.       — Свечи? — медленно переспросила она. — Но как же… Скажите, кто-то пострадал?       — Никто не пострадал. Всё в порядке. — поспешил успокоить он. — Комнату уже восстановили, и девочки продолжат жить там. Ну, а ты какое-то время будешь жить отдельно. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не будем уверены, что инцидент не повторится. Мы переселим тебя в комнату ближе к гостиной. Профессор Снейп будет за тобой приглядывать…       — Профессор Дамблдор, — её голос снова задрожал, — мне так жаль. Мне безумно жаль. Я не знаю, почему…       — Тише, Ария, тише. Ты ни в чём не виновата. Это был несчастный случай.       — Но это ложь… И вы об этом знаете…       — Ария, это был несчастный случай. Это всё, что нужно думать тебе и знать остальным, если ты хочешь остаться в Хогвартсе. Хорошо?       — Хорошо… Да… — немного успокоившись, ответила она. — Но как вы объясните, почему после этого я стала жить одна?       — Многие ученики видели, как ты горела и как профессор Снейп выносил тебя на руках без сознания, обмотанную покрывалом. Вполне естественно, что тебе нужно какое-то время на восстановление. И, как любому больному, тебе потребуются покой и тишина. Не переживай об этом. При необходимости можно объяснить всё что угодно.       — А как же занятия?       — Тебе не следует пока их посещать. Ближайшую неделю вы с профессором Снейпом будете заниматься индивидуально.       — А что потом?       — Потом частично мы раскроем правду. Скажем, что у тебя посттравматический синдром и тебе снятся кошмары. Безусловно, это бы помешало тем, кто живёт с тобой в одной комнате. Поэтому преподавательский состав решил пойти тебе навстречу.       — Хорошо… Понятно… Хорошо, — повторила она, чувствуя, как усталость наваливается снова. — Могу я увидеть профессора Снейпа?       — Он скоро к тебе заглянет. А пока спи. Набирайся сил.       Дамблдор встал, и его мантия мягко зашуршала. Он улыбнулся своей обычной, загадочной улыбкой и удалился, растворившись в полосе солнечного света у двери.       Ария перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Слёзы текли сами собой. Она не могла сомкнуть глаза. Час пролетел для неё как одна минута, пока не раздался глубокий убаюкивающий голос за спиной:       — Как ваше самочувствие, мисс Старс?       Она резко привстала, развернувшись. В дверном проёме, залитый контровым светом, стоял Северус Снейп. Ария заморгала, пытаясь разглядеть его лицо.       — Профессор, с вами всё в порядке? Вы не пострадали? Простите меня, я…       — Мисс Старс, прошу, поберегите силы, — остановил её он, подняв руку.       — Мне так жаль… Это ужасно…       — На самом деле, — произнёс Снейп, подходя ближе и останавливаясь у изголовья, — я склонен считать это прогрессом. Отныне мы будем заниматься каждый день. Без исключений.       — Прогресс? — она смотрела на него, не понимая. — Почему?       — Я думаю, с тех пор, как вы научились контролировать свои эмоции, тем самым избавившись от обременяющих вас страхов наяву, ощутили долгожданный покой и облегчение, полноценно управляя своей силой… Ваше подсознание дало добро на следующий этап. Ваши воспоминания стали рваться наружу… Расскажите, что вам снилось?       — Я… Мне… — Ария замялась, отводя взгляд. — Я не помню…       — Соберитесь… Чем быстрее вы откроетесь собственному разуму, тем быстрее начнёте исцеляться. Подумайте.       — Я… Я не могу, слишком сложно, я боюсь это повторять.       — Пока я здесь, с вами ничего не случится. Я обещаю, — заверил её Снейп.       Ария внимательно посмотрела на него, на его непроницаемое, усталое лицо, на твёрдую линию губ. А затем закрыла глаза, стараясь пробиться сквозь туман страха к обрывкам сна.       — Я помню разрушенное здание… — тихо заговорила она. — Кругом обломки… Огонь повсюду… И тела…       — Тела? — переспросил Снейп, и в его тоне промелькнула острая настороженность.       — Мёртвые тела… Очень много тел… Догорающих под обломками стен… И… — она замолчала, и её дыхание участилось.       По её рукам поползли тёмные, извилистые линии. Они проступили сквозь бинты, пульсируя. Ткань зашипела на запястьях, и бинты внезапно вспыхнули.       — Ария… — рука Снейпа инстинктивно потянулась вперёд, но остановилась в сантиметре от её кожи.       Она резко открыла глаза и всё прекратилось.       — Я не могу, — обречённо прошептала она. А затем стянула дымящиеся бинты и тихо заплакала. — Чёрт. Да что происходит…       — Я не знаю. Но нам предстоит много работы, чтобы это выяснить. А пока отдыхайте.       Он достал из складок мантии небольшой пузырёк с густой, серебристой жидкостью.       — Что это?       — Зелье для снов без сновидений. Вы будете принимать их по расписанию, которое я вам дам. Чтобы оно не теряло свой эффект и чтобы вы могли отдыхать от кошмаров. Но всё же смотреть их придётся. Если это единственный способ достать воспоминания.       — Ладно, — ответила Ария, разглядывая пузырёк.       — Мне нужно поговорить с директором.       Снейп встал, поправил мантию и развернулся к выходу. Глядя ему вслед, Ария тихо проронила:       — Спасибо. За всё…       Снейп замер на полшага, но не обернулся. Не кивнул. Просто остановился на долю секунды, а потом так же безмолвно вышел из палаты, растворившись в сумраке коридора.

***

      Прошла неделя после пожара. Ария ни с кем не общалась и не выходила из своей комнаты. Мир сузился до четырёх стен, стола, кровати и ночных кошмаров, которые начинали преследовать её ещё до наступления темноты.        Единственной живой нитью, связывающей её с внешним миром, был Теренс. Он навещал её украдкой и приносил разные фрукты, так как запомнил, что подруга не любит сладости. Иногда она брала что-то, больше из вежливости, и медленно прожёвывала, почти не чувствуя вкуса. Только этим она теперь и питалась.       По вечерам Ария занималась с профессором Снейпом. Он выдавал ей зелье для снов без сновидений, но не каждую ночь, а через одну. «Для восстановления организма», — сухо пояснял он. Как будто организм был тут главным.       Пожаров больше не случалось. Но кошмары возвращались в те ночи, когда зелья не было, и с каждым разом они становились всё чётче, громче, невыносимее. А потом, в одну из ночей, зелье просто перестало работать.       Ария просыпалась по несколько раз за ночь от собственного крика, в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. Сон не приносил отдыха, только новое истощение. У неё начался лёгкий, почти незаметный тремор в пальцах. Бессонница въелась в кости.       Снейп заменил снотворное на успокаивающие зелья. Они делали её вялой, туманной, но заснуть не помогали. В глазах плыло, в ушах стоял тонкий, противный звон. Арии казалось, что эти зелья делают только хуже. Но профессор был непреклонен, считая свои опасения весомее её жалоб. Он опасался нервного срыва. Или повторения пожара.       К концу недели Ария была опустошена. На её и без того хрупком теле резче обозначились ключицы и линии рёбер. Под глазами залегли лиловые тени. Кожа стала прозрачно-бледной, почти фарфоровой, и сквозь неё проступали тонкие голубые жилки. Она выглядела так, будто из неё кто-то медленно выкачивал жизнь.       Казалось, Снейп перепробовал все рецепты в своих запасах. Не помогало ничего. Ария соврала, что здоровый сон вернулся, лишь бы профессор перестал пичкать её тошнотворными зельями. С понедельника она, шатаясь от слабости, вернулась к урокам.       На одной из перемен Ария нашла укромную скамью в нише у стены, прижалась спиной к холодному камню и закрыла глаза, пытаясь заглушить головную боль. Она даже не услышала приближающихся шагов.       — Выглядишь просто отвратительно! — раздался резкий голос Паркинсон где-то над головой.       — Всё ещё лучше, чем ты, Пэнси, — ухмыльнувшись, ответила Ария уставшим голосом.       — Так это правда? Это ты подожгла комнату? — Паркинсон скрестила руки на груди.       — Что? — Ария наконец посмотрела на неё.       — Слухи ходят.       — Интересно, кто же их распускает, Пэнси.       — Ты думаешь, это я?!       — Да, я думаю, милая, попробуй тоже как-нибудь. Может, понравится.       — Ты поэтому устроила пожар? Хотела убить меня?! — нарочно начала раздувать скандал Пэнси, чтобы привлечь внимание и публично обвинить Арию.       — Что? Зачем мне тебя убивать? — скривив лицо, возмутилась она.       — Не знаю, ты мне скажи! Ты с самого приезда в меня вцепилась, сначала заставила облысеть, потом в марионетку превратила, теперь чуть не сожгла заживо! Ты опасна для окружающих! Кто знает, на ком ты в следующий раз захочешь выместить свою злость?! Ты же психичка неуравновешенная!       — Истерически прокричала она, вовсе не привлекая внимания, — саркастично пробубнила Ария себе под нос, собирая сумку.       — Что?!       — Пэнси, у меня нет настроения выяснять с тобой отношения. — Она встала, толкнула Паркинсон плечом, проходя мимо, и направилась к противоположной стене.       Там, на другой скамье, сидели Гарри, Рон и Гермиона. Они видели и слышали всё. Ария опустилась рядом, с трудом сдерживая дрожь в руках.       — Честно, я хочу убить её, — пробубнила она им.       — Ария! — возмущённо ахнула Гермиона.       — Да шучу я! Это просто шутка, — ответила она Грейнджер, а затем посмотрела на Гарри и шёпотом добавила, отрицательно качая головой: — Я не шучу.       — Понимаю, — усмехнувшись, прошептал он в ответ.       Рон в это время закатил глаза и фыркнул. Он сидел, откровенно не вступая в разговор. Его недоверие к Арии после истории с пожаром только укрепилось.       — Это несмешно! — настаивала Гермиона, сдвинув брови от беспокойства. — Учитывая, что произошло.       — Да ладно, ладно! Всё. Я, кстати, так и не поздравила тебя, Гарри! Поздравляю! Ты был великолепен.       — Спасибо! — ответил Поттер.       — Я не поджигала комнату, — заметив их пристальные взгляды, резко и твёрдо выдала Ария.       — Мы верим тебе, — мягко ответила Гермиона. Гарри молча кивнул в подтверждение.       — Ария… — вдруг сказал он с испугом, глядя на неё.       — Что?       — У тебя кровь… — тихо добавила Гермиона, жестом показывая на свой нос.       — Чёрт. Извините, — выдохнула Ария и, прикрывая нос рукой, поспешила в Больничное крыло.       — Какая же она странная… — наконец выдавил Рон, качая головой. В его голосе звучало не столько осуждение, сколько искреннее, неподдельное изумление перед тем, что он не мог понять.

***

      К концу недели у неё в голове, сквозь постоянный шум и туман, стали проступать странные, тихие мысли. Они не были оформлены в слова, больше похожие на образы: долгожданная тишина, долгий, непрерывный сон… Бесконечный. Резкое, окончательное прекращение этой внутренней боли… Покой. Это не было решением. Это было белым флагом, который начало вывешивать её измученное сознание.       Ария не спала по-настоящему почти две недели. Кошмары были настолько реальными, что, просыпаясь с криком в горле, она ещё несколько минут не могла понять, где находится: в своей комнате или в том горящем, разрушенном здании из снов. Каждая клетка её тела будто кричала от истощения.       Реальность плыла перед глазами, все мышцы ныли, а головная боль была не просто болью — это было чувство, будто череп медленно раскалывают изнутри. Но хуже всего были руки. Каждое утро она просыпалась с ощущением, что предплечья снова горят. Кожа под рукавами была красной, воспалённой. Ожоги возобновлялись каждое утро и проходили к вечеру. Сами собой.       Ария почти ничего не могла понять, её мозг, словно аквариум, заполненный мутной, застоявшейся водой, лишь пассивно регистрировал сигналы, не в силах их обработать.       В пятницу она брела в подземелье Слизерина после последнего урока, едва волоча ноги. В ушах всё так же стоял высокий, противный звон, заглушавший звуки коридора. Она не услышала шагов.       — Эй! Ты не слышала?! Я спросил…       Её сознанию потребовалось несколько долгих секунд, чтобы идентифицировать Драко, перегородившего ей дорогу, сопоставить с именем и контекстом. Реакция пришла автоматически, выжатая из последних ресурсов сарказма.       — Драко, солнышко, лучше отойди, пока я тебя не прибила, — хрипло перебила его она.       — Да что с тобой?! Выглядишь просто отвратительно. — Его лицо, обычно искажённое насмешкой, сейчас выражало скорее раздражённое недоумение.       Она коротко, беззвучно хмыкнула.       — Неужели, я посмотрю на тебя, когда ты не будешь спать трое суток подряд.       — У тебя бессонница? — в его тоне промелькнуло что-то, отдалённо похожее на интерес, лишённый злорадства. — Снейп в курсе?       Ария устало ухмыльнулась.       — Драко, милый, мне льстит твоя забота, но поверь, это лишнее.       — Забота? — Драко фыркнул. — Ты точно не в себе.       — Да-да, слушай, я бы с радостью с тобой ещё поболтала, поверь, я обожаю наши перепалки да и вообще считаю, что многие несправедливо недооценивают твой креатив и чувство юмора. Но мне сейчас вообще не до этого, я очень плохо себя чувствую. Давай возьмём паузу.       — Паузу? — Малфой скривил губы, выражая чистое, неподдельное недоумение.       — Да, паузу, тайм-аут, перерыв. Просто запиши на листочке всё, что ты хотел мне сказать, и я обещаю, что отвечу тебе сполна, когда немного посплю.        Она посмотрела на него пустым, выгоревшим взглядом, в котором не было ни вызова, ни насмешки. Только предельная, абсолютная искренность усталости.       — Всё. Отойди.       И прежде чем он успел что-то сообразить, она подняла руку и упёрлась ладонью ему в грудь, оттолкнув от себя. Ария обошла его, будто неодушевлённое препятствие, и поплелась дальше по коридору, не оглядываясь.       Драко остался стоять на месте, глядя ей вслед с чувством не гнева или раздражения, а скорее озадаченности. Как будто он только что столкнулся с чем-то, что не вписывалось ни в один из известных ему сценариев.

***

      В полночь Малфой вышел в гостиную. Спать не хотелось, мысли путались, а в комнате было душно. Тишина в подземелье Слизерина в этот час была абсолютной, нарушаемой лишь потрескиванием догорающих в камине поленьев.       Именно у камина он её и увидел.       Ария сидела на диване, поджав под себя босые ноги, и смотрела в огонь. Вид её был не просто плачевным, он был призрачным: неестественная бледность, синяки под глазами, отсутствующий взгляд и медленные, тихие слёзы на щеках.       Свет пламени играл на её платиновых волосах, распущенных по плечам, и на тонкой серебристой пижаме: коротком топике и шортах, которые в иной обстановке выглядели бы дерзко, но сейчас лишь подчёркивали её хрупкость и незащищённость.       Драко застыл на пороге. В грудь с неожиданной силой ударило смущение. Он впервые видел её в таком состоянии… И в таком виде. Она была похожа… На фарфоровую куколку, забытую у огня. До одури красивую и невыносимо грустную…       Малфой заставил губы сложиться в привычную усмешку.       — Не может быть. Что это, Ария? Снежная королева села слишком близко к огню? — съязвил он.       Уголок её рта дрогнул в слабой ухмылке. Она продолжала сидеть, облокотившись на спинку дивана, положив голову на руку, будто не в силах её удерживать.       Его насмешка повисла в воздухе, не встретив отпора. Это смутило его ещё больше. Он медленно приблизился и, после секундного колебания, опустился рядом на диван.       — Ария? Ты в порядке?       — Оставь меня в покое, — безжизненно ответила она.       — Да что с тобой, тебе плохо? — неуверенно поинтересовался Малфой, но ответа не услышал. — Может, кого-то позвать? — продолжил он, прикоснувшись к её плечу. — Ты ледяная…       — Драко, просто уйди, — пролепетала Ария сквозь слёзы.       — Не хочу показаться не джентльменом, но гостиная — это общая территория. Ты не можешь меня прогонять, — испытав привычное раздражение на её отпор, едко ответил он.       И тогда она взорвалась. Неожиданно, с тихой яростью, Ария схватила подушку и со всей силы ударила его по лицу.       — Мне плевать! Я сказала — уходи! Ты не понимаешь?! Убирайся, оставь меня одну! — прокричала она, продолжая его колотить.       Драко резко вскочил, отшатнувшись, и его лицо исказилось от чистого недоумения.       — Чокнутая!       В этот момент он увидел, как по её правой руке, от кисти и выше, поползли чёрные, извилистые прожилки, добрались до шеи и впились. Ария сдавленно вскрикнула и схватилась за горло. Слёзы хлынули с новой силой.       — Чёрт, больно, больно, больно, — протянула она, сжимаясь в комок. — Уходи!       Теперь в его взгляде помимо раздражения мелькнул искренний испуг. Он отступил ещё на шаг.       — Ненормальная. — фыркнул он. — Как знаешь.       Драко развернулся и быстро зашагал прочь, к своей комнате, стараясь сохранить достоинство. Он бы помог, не задень она его гордость. Но в груди клокотала странная смесь: обида, досада и назойливое, непрошеное беспокойство.       Вернувшись в комнату, он плюхнулся на кровать, уставившись в темноту потолка. Перед глазами был её образ. Но не разъярённой фурии, а тот, первый: тихая, плачущая, с волосами, «нежно обнимавшими её хрупкие холодные плечи» — мысль, проскочившая с такой литературной точностью, что он сам себе удивился. И эти странные чёрные вены, от которых она вскрикнула от боли…       — Пф-ф… Да к чёрту всё, — пробормотал он в темноту.       Некоторое время спустя, когда Арии уже в очередной раз казалось, что смерть была бы милосерднее этого изматывающего кошмара, она снова услышала голос за спиной:       — Ария.       Она медленно подняла голову. Драко стоял перед ней, протягивая ей большую кружку с паром. Выражение его лица было нечитаемым.       — Выпей. Согреешься.       Она посмотрела на кружку, потом на него.       — Что это? Зелье? Мне нельзя…       — Это просто какао.       — Отравленное? — в её тоне, несмотря на всё, пробилась знакомая ехидная нотка.       — Конечно, — ответил он, передразнив её интонацию.        Ария осторожно взяла кружку, и тепло приятно обожгло ладони. Как вдруг, она с неожиданной радостью улыбнулась.       — Это что, зефирки?.. — Ария подняла на него взгляд, и на её лице вместо улыбки появился подозрительный прищур. — Тоже отравленные?       — Разумеется, — ответил Драко на выдохе.       — Плевать. Я слишком их люблю, — она сморщила нос, а затем сделала маленький глоток, чувствуя, как сладость и тепло разливаются внутри.       — Я рад. Вот ещё…       Драко достал из-за спины большой махровый плед с эмблемой Малфоев в виде буквы М, накинул его на её плечи, укутав, а затем сел рядом.       — С чего такая забота? — спросила Ария, всё ещё глядя на него с подозрением.       — Тебе не нравится? — Он приподнял бровь.       — Нравится… И всё же?       — Ты себя в зеркало видела? Да на тебя без слёз не взглянешь.       — Я думала, ты этого и добивался.       — Да, но ты сама предложила взять паузу, забыла?       — Ну да… Предложила… Но это странно.       — Я припомню тебе это потом, не переживай.       — Ох, ну, слава Мерлину, — выдохнула Ария и сделала ещё глоток.       — Угу. Так… Что с тобой происходит? У тебя бессонница или вроде того? — небрежно бросил Драко, глядя в огонь.       — Мне снятся кошмары, — устало ответила Ария.       — Да, это неприятно.       — Нет, ты не понимаешь… — она вытянула перед собой левую руку. Кожа от запястья до локтя была покрыта страшными, свежими красными ожогами. — Всё, что происходит со мной во сне, проявляется и наяву…        Драко замер. Его взгляд прилип к её руке. Всё его напускное равнодушие испарилось.       — Что это такое?.. Это… Ожоги? Что это значит?       — Мне снится пожар… Не просто пожар — это мои воспоминания. Моё подсознание играет со мной злую шутку: всё, чего я не помню, проявляется яркими красками во сне. Со всеми чувствами, ощущениями, запахами, болью… Когда я просыпаюсь, все мои руки в ожогах, но не проходит и полдня, как они исчезают… И каждую ночь… Всё по кругу… Как отрывки пазлов, и я боюсь, это не прекратится, пока картина не сложится целиком… Снейп пытается мне помочь, пробудить мои воспоминания, понять, кто я… Но я не могу, — она замолчала и закусила губу, тут же пожалев, что, очевидно, наговорила лишнего.       Драко смотрел на неё, и на его обычно высокомерном лице читался неподдельный испуг. Заметив его взгляд, Ария сжалась ещё сильнее.       — Впрочем, я сама не понимаю, что со мной происходит, — быстро добавила она, пытаясь отступить. Но усталость была сильнее, и слова вырвались наружу сами: — Но я так устала!.. Я просто хочу спать. Но не могу. Зелье для снов без сновидений перестало на меня действовать.       Малфой молчал. Он был в смятении. Ария открылась ему совершенно с другой стороны: такая хрупкая, уязвимая, практически беззащитная. Никаких колких фраз, надменных смешков, звонкого голоса, всего этого образа, который она поддерживала раньше. Абсолютная искренность — она была как открытая книга. Но в то же время совершенно загадочная и необъяснимая в своих проявлениях.       Драко не мог объяснить, как и почему, но впервые он почувствовал необъяснимый прилив нежности к ней… Желание не то, чтобы защитить, это было бы слишком, но хотя бы прикрыть. Дать ей передохнуть. Сделать так, чтобы эти дурацкие ожоги перестали появляться. Хоть чем-то помочь. Он аккуратно протянул руку и сказал:       — Знаешь, ты согреешься быстрее, если…       — Если что? — с едва уловимой улыбкой спросила Ария.       — Ничего, забудь… — вдруг передумал Малфой и резко убрал руку, смутившись.       Не говоря ни слова, Ария неожиданно сама накрыла его половиной пледа и нежно взглянула.        Движением, на которое он позже не смог бы дать отчёт, Малфой поправил плед и, скользнув рукой за её спину, обнял её, притянув к себе. Ария не сопротивлялась. Её голова упала ему на плечо, а волосы мягко коснулись его щеки.       Они сидели так несколько минут в полной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием огня. Драко медленно, почти неуверенно, стал гладить её волосы. Шёлк под его пальцами. На его губах, без его ведома, появилась лёгкая, едва уловимая улыбка. Он не понимал, что происходит и зачем он это делает. Но ему было… приятно. Спокойно. И по тому, как её дыхание постепенно выравнивалось, а тело перестало мелко дрожать, он понимал — ей тоже.       — Ария, — наконец тихо произнёс он. — Тебе нужно поспать.       Она вздрогнула, пытаясь отстраниться.       — Что? Нет, ты не слушал меня? Нет, ты…       — Я слушал, — перебил он её, не отпуская. — Всё, что происходит с тобой во сне, происходит и наяву. И если ты не будешь спать ещё хоть сутки, ты взорвёшься. И всё это отразится на окружающих. Ты начнёшь спать на ходу — так устроен организм.       — Но я…       — Так слухи правда? — он нахмурился. — Ты действительно подожгла комнату и чуть не убила всех своих соседок?       Она замерла, потом тихо, испуганно залепетала:       — Я… Я не хотела. Я уже не могу различить, где сон, а где реальность…       — Ария, Ария, успокойся, — он повернул её лицо к себе, заставив встретиться взглядом. — Я буду рядом. Попробуй. Поспи, хотя бы часок. Если что-то пойдёт не так, я сразу тебя разбужу.       Она смотрела на него, ища в его глазах подвох, насмешку, что угодно. Но увидела лишь странную, новую для неё решимость.       — И ты будешь тут?       — Я буду тут.       — Обещаешь?       — Обещаю.       — Драко, если это какой-то розыгрыш, то…       — Ария, я клянусь, — уверенно перебил её он. — Я буду рядом, я разбужу тебя. Давай. Спи.       Ария ещё секунду смотрела ему в глаза. Головой она понимала, что это безумие — доверять Малфою, что позже она может об этом сильно пожалеть. Но её тело, сама её душа так измучились, что здесь и сейчас всё, что ей было нужно — это почувствовать и поверить в эту нежность и заботу.        Хотя бы иллюзия безопасности. Хотя бы на час.       Она кивнула, снова положила голову ему на грудь и, не успев подумать больше ни о чём, тут же провалилась в сон.       Драко нравилось смотреть, как она спит. Такая нежная, безобидная, беззащитная, словно котёнок. Будто из ненавистной змеи она превратилась в котёнка благодаря его рукам. Именно эта мысль так нравилась ему.       Его весьма интриговало: усмирил ли он её эго или поймал на лицемерии? Может, он был прав с самого начала, и она всего лишь тайно влюблена в него, раз сладко спит на его плече, закинув ножку? А что, если это ничего не значит и бедняжка действительно просто выбилась из сил настолько, что уснула в объятиях врага? Или, что ещё хуже, она и вовсе не считала его врагом от того, что не воспринимала всерьёз все его слова? А может, она всего лишь хочет донести, что вся эта вражда не имеет смысла?…       Что ж, может быть. Была бы она всегда такой покорной. Она красива, и её приятней обнимать.       Он гладил её по волосам, разглядывая тени ресниц на бледных щеках, пока тяжёлое тепло и монотонный треск камина не начали одолевать и его. Веки отяжелели, мысли спутались, и незаметно для себя он задремал, склонив голову к её.       Спустя час Драко проснулся от жуткого звука. Не крика, а низких, хриплых стонов, которые вырывались у неё из горла. Он открыл глаза, ещё не до конца понимая, где находится, и увидел, как чёрные вены словно сдавливали её шею изнутри, не давая сделать вдох.       Драко хотел помочь, но не стал будить её, как обещал. Он запомнил её слова о том, что кошмары не закончатся, пока она не досмотрит сон до конца. Если он разбудит её сейчас, это снимет боль… На час. А потом всё начнётся снова. Это был тупик.        И тогда он решил попробовать иной подход. Драко крепче обнял её, прижав к себе, чтобы она почувствовала не сковывающую хватку, а опору, и, гладя по голове, начал шептать на ухо:       — Ария, Ария, тише, всё хорошо, я рядом, тише. Это всего лишь сон. Ты слышишь меня? Ты в безопасности, я держу тебя. Это происходит лишь в твоей голове. Вот, почувствуй мою руку… — Он взял её за руку. — Теперь чувствуешь? Я обнимаю тебя, мы в гостиной, на диване, вместе, ты слышишь, как трещит камин?       — Я слышу… — тихо прошептала Ария.       Она услышала его голос сквозь сон, и после этого время словно застыло, а события сна стали меняться.       — Ария, ты спишь. Это всё не по-настоящему. С тобой ничего не происходит, ты всего лишь зритель. А сон словно спектакль. Если ты хочешь, чтобы он закончился — досмотри до конца. А я буду здесь, держать тебя за руку. Хорошо?       — Хорошо, — так же сквозь сон ответила она.       Как только Драко закончил говорить, напряжение стало спадать с её тела. Дыхание выровнялось, хотя оставалось прерывистым. Её рука ослабила хватку на шее. Она не проснулась, но и не боролась больше. Она словно отступила на шаг внутри собственного сознания, наблюдая за происходящим со стороны, чувствуя сквозь пелену сна тепло его объятий. Ей больше не было страшно.       Ария открыла глаза в шестом часу. Свет из высоких окон подземелья был ещё призрачно-серым, предрассветным. Она лежала, уставившись в потолок, пытаясь отделить теперь уже чёткие, выстроенные в ужасающую последовательность обрывки сна от реальности каменных стен и потухшего камина. Потом её взгляд упал на часы. Она подскочила так резко, что чуть не свалилась с дивана. Пора уходить. Пока не проснулись остальные и не стали задавать вопросы, увидев эту странную сцену.       Драко проснулся от толчка в грудь, когда она вскочила. Он моргнул, пытаясь собрать мысли. Его заспанный и непонимающий взгляд встретился с её, полным смущённой паники.       — Который час? — хрипло спросил он.       — Скоро все проснутся. Мне пора, — поспешно пробубнила Ария и стремительно направилась в сторону своей комнаты.       Драко, лениво вставая с дивана и протирая глаза, саркастично ответил:       — Конечно. Не за что.       Ария остановилась и поджала губы. Развернувшись, она быстро подбежала к нему, дотронулась до его плеча и нежно поцеловала в щёку в знак благодарности. Малфой слегка улыбнулся.       Зайдя в свою комнату, Ария прислонилась спиной к закрытой двери. И простояв так целую минуту с полным ужасом в глазах… Она осознала, что вспомнила всё, что случилось тогда.