Кровная связь

      Весь следующий день Ария существовала в каком-то полупризрачном состоянии. Бледность не сходила с её лица, тени под глазами стали глубже, а движения были вялыми и замедленными.        К вечеру, на индивидуальном занятии с профессором Снейпом, её сопротивление достигло пика.       Она сидела перед ним на стуле, пока он стоял и пытался проникнуть в её разум. Но каждый раз профессора словно выталкивало из её головы с очень неприятными для него ощущениями. Раз на седьмой, когда привычная волна сопротивления обрушилась на его ментальные барьеры с особенной методичной силой, до него наконец дошло: это не бессознательная защита травмированной психики. Это осознанный саботаж.       Снейп резко опустил палочку.       — Что ты делаешь? — его голос прозвучал с такой концентрацией гнева, что Ария вздрогнула.       Они проводили вместе так много времени, что Снейп всё чаще стал обращаться к Арии на ты, тем самым добровольно сокращая дистанцию в этой их странной, вынужденной близости.       — Я пытаюсь тебе помочь. Но я не смогу, если ты будешь постоянно сопротивляться и закрывать свой разум от меня. Неужели ты не хочешь прервать порочный круг страданий и освободиться? Вспомнить, как появилась твоя сила?       — Я помню, — прошептала Ария.       Снейп замер.       — Неужели?       — Да. Я всё вспомнила.       Он изучал её несколько секунд, ища признаки лжи, истерии, чего угодно.       — Это правда? — спросил он, и в его голосе впервые зазвучало недоверие не к её словам, а к слишком быстрому, слишком удобному разрешению.       — Да.       — Наконец-то, — выдохнул он. — Прекрасный результат.       — Вовсе нет. — Ария подняла на него взгляд, и в её глазах он увидел такую голую, беззащитную боль, что его сердце сжалось. — И я закрываю своё сознание, потому что не хочу, чтобы вы видели меня такой. Вы единственный, кто знает обо мне так много и принимает это. Если я покажу вам ещё больше, это навсегда изменит ваше мнение обо мне. Такое нельзя простить. Я снова останусь одна со своими демонами. А вы мне очень нужны… Я не справлюсь сама…       — Ария, тебе придётся мне показать. — твёрдо настаивал профессор. — Иначе всё, что мы делали, все те мучения, которые остались позади, — всё это было напрасно.       — Я не могу…       — Конечно, можешь. Ты должна. Послушай себя. Ты говоришь, что нуждаешься во мне, но отвергаешь мою помощь. Боишься, что останешься одна, но ставишь точку именно сейчас, обесценивая весь мой вклад.       Ария выдержала длинную, мучительную паузу. Потом её дыхание перехватило, и из глаз пошли слёзы.       — Мне страшно… — выдохнула она.       — Ария, послушай меня. Что бы ни произошло с тобой, ты не виновата, ты была ребёнком.       — Это не отменяет того зла, что я совершила.       Снейп устало выдохнул.        — За свою жизнь я видел… — протяжно начал он, подбирая слова. — Столько зла, настоящего зла… В сравнении с которым, что бы ты ни открыла мне, будет…       — Я убила тринадцать человек.       Тишина, наступившая после этих слов, казалась физически плотной. Давящей.       Снейп отступил на шаг, будто от удара. Его тёмные глаза, пристально впившиеся в неё, выражали не гнев, а полный, леденящий ужас и непонимание. Он молчал, отчаянно пытаясь найти в её словах намёк на метафору, преувеличение, что угодно — лишь бы не буквальный смысл. Но выражение её лица… не оставляло надежды.       — Всё своё детство я провела в приюте на отшибе города, — начала она тихим, монотонным голосом, словно зачитывала доклад. — В приёмной семье из четырнадцати человек, включая меня. Моими… опекунами, — Ария проглотила это слово, — были Гера и Ричард. Гера была инвалидом. Она не могла ни говорить, ни есть, сомневаюсь, что она вообще осознавала, что происходит вокруг. Живая душа в теле мёртвого. Никто не знал, что с ней произошло, но в одном сомнений не было точно: что бы там ни было, этот ублюдок сделал с ней это. Её муж. Ричард. Мы звали его надзиратель, потому что жили мы словно в тюрьме…       Она замолчала, бросив на него быстрый, нерешительный взгляд. Снейп стоял неподвижно. Казалось, он даже не дышал. Потом, очень медленно, он сделал шаг вперёд. Такой осторожный, будто это был шаг к краю пропасти, заглянуть в которую было страшно, но необходимо.       — Вы всё ещё хотите, чтобы я открыла вам свой разум, профессор? — её шёпот был едва слышен.       — Расскажи мне всё, — ответил Снейп, и его голос прозвучал странно, с новой для него мягкостью. — И я обещаю, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить тебя. Но я должен знать, от чего…       — Лучше я покажу.       И прежде чем он успел что-то сказать, Ария резко схватила его руки и перевернула ладонями вверх, крепко сжав своими холодными пальцами. Это был не просто вход в разум. Это было падение.       Всё вокруг: стены кабинета, тусклый свет ламп, запах сушёных трав,  — растворилось, провалившись в омут её памяти. Они оказались в самом её подсознании, и Снейп увидел, как перед ним, словно кадры старой киноленты, начали разворачиваться события, которые привели к этой точке невозврата.       Это лишь напоминало легилименцию, но на деле было глубже и страшнее. Видение было настолько чётким, будто они находились там по-настоящему. Ария сама впустила его в свой разум, сама вела его, выбирая ракурс и последовательность. Её губы не шевелились, но голос звучал у него в голове, как эхо её мыслей.       Сначала появились лишь размытые пятна цвета, лишённые формы. Потом к ним добавились запахи: свежескошенной травы, нагретой на солнце земли, едва уловимого дыма из далёкой трубы. И только после этого пятна сгустились, обрели чёткие грани, и ландшафт наконец сформировался.        Они стояли на невысоком холме, поросшем густой травой.       Перед ними, в долине, лежала большая, ухоженная усадьба. Её окружали цветочные поля, пестревшие маками и васильками, а дальше кольцом смыкался густой зелёный лес. День был ясным и тёплым, но не знойным. В небе плыли кучевые облака. На лугу паслось стадо коров, из конюшни доносилось нетерпеливое ржание. Всё дышало миром и достатком. В отдалении стоял трёхэтажный дом голубого цвета, с облупившейся кое-где краской, но с широкими окнами, обещавшими свет и простор.        Снейп заметил пыльную дорогу и старый автомобиль, подъезжавший к крыльцу.       Меня привезли в этот дом, когда мне было шесть. До этого меня мотало по разным приютам, пока однажды мне не сообщили эту радостную новость: у тебя будет семья. Нет большего счастья в жизни брошенного ребёнка, чем услышать эти слова. Я была на седьмом небе, думала — началась моя новая жизнь, полноценная жизнь: среди братьев, сестёр, любви родителей и золотистого огня в камине каждое Рождество. Огонь действительно был. Только он и был.       Ричард усыновлял детей пачками, любого, кого дадут, лишь бы этот кто-то смог потом работать на ферме, пока папочка получает пособие за опекунство.       Ария взяла профессора за руку. Мгновенье, яркая белая вспышка — и они оказались в густом лесу.        Воздух стал влажным и прохладным, пахло хвоей и прелой листвой. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный полог листвы, превращаясь в косые, пыльные столбы света. Снейп обернулся. По тропинке бежала маленькая девочка с развевающимися платиновыми волосами и букетом ромашек в руках.        Она внезапно замерла, наклонилась, и её лицо омрачилось. Присев на корточки, она бережно подняла что-то с земли, сомкнула в ладошках и закрыла глаза. Когда они подошли ближе, девочка разжала пальцы. Из её ладоней, с тихим щебетом, выпорхнула крохотная птичка.        Вдруг раздался хруст сухих веток, и девочка обернулась вместе с невидимыми зрителями.       Не успела я приехать, как стали проявляться первые вспышки моей магии. Тогда-то я и узнала, что от обычных детей меня кое-что отличало: я была волшебницей.       К несчастью, это заметила не только я. Мои так называемые братья увидели, как я колдую в лесу. Мне нравилось выращивать цветы, залечивать раны деревьев и маленьких животных… Мальчики мой альтруизм не разделяли.       Ария коснулась ладони своего спутника. Лес сменился сумерками и запахом прелой соломы: теперь они стояли у заброшенного сарая на опушке. Солнце уже село, дул холодный, пронизывающий ветер. Единственным источником света и тепла был костёр, который те же мальчишки с лихорадочной поспешностью разжигали перед сараем.       Они схватили меня, надели мешок на голову и уволокли в сарай. Когда костёр для «казни ведьмы» был готов… меня бросили в огонь.       К счастью, Ричард пришёл очень быстро, возник словно из неоткуда и спас меня, наказав мальчишек ремнём и тяжёлыми работами. Это был первый и последний раз, когда я была всей душой рада его появлению. Он всегда бил их, это был его единственный инструмент воспитания и проявления близости. Во время расправы его глаза так горели… Никогда он не был так счастлив, как в эти минуты его правосудия.       К слову, мы ни разу не видели, как он наказывал девочек. Известно, что он их не бил. Старших он уводил в комнату для серьёзного разговора. Мы не знали, о чём они говорили, но, по выражению их лиц, когда они оттуда выходили, было понятно лишь одно: лучше бы он их бил.       Ричард никогда не следил за нами, поэтому в его появлении не было особой заслуги. Моя соседка по комнате, Руби, заметила, как мальчики схватили меня, и побежала звать на помощь. Она следила за мной несколько дней и видела всё, что со мной происходит. Но она не боялась меня, ей было интересно. Она восхищалась и хотела, чтобы я с ней всем поделилась.        После этого случая нападки мальчишек в мою сторону не прекратились, но убить меня больше не пытались. Я всеми силами старалась подавлять свои способности, чтобы больше не попадаться…       Ария дотронулась до руки Снейпа, и их переместило дальше, в следующий закоулок её воспоминаний. Профессор увидел маленькую уютную комнату на втором этаже. За окном стояла тёплая летняя ночь. В центре располагался самодельный шатёр из подушек, стульев и покрывал, внутри которого горела свеча.        В её неровном свете сидели две девочки и тихо смеялись. Они были полными противоположностями: Руби — со смуглой кожей, тёмными, пышными кудрями и яркими зелёными глазами; Ария — с фарфорово-бледным лицом, спокойными волнами светлых волос и холодными серыми глазами.       Вокруг них были разбросаны вырезанные из картона куклы с крыльями и книги со сказками о феях.       Руби всегда была рядом со мной и была готова позвать на помощь, даже отдать жизнь за меня, если понадобится. Я была готова ради неё на то же. Мы росли вместе, рука об руку и, казалось, знали друг о друге всё. Не было ни одной тайны, которой бы мы не поделились, ни одного секрета. Она единственная, кого я могла считать сестрой. По-настоящему родным человеком. Я любила её всем сердцем.        Каждую ночь перед сном мы мечтали, как будем жить, когда сбежим отсюда, и строили планы…       Но потом наступил её одиннадцатый день рождения. И она совершила нечто, что изменило всё…       Ещё одно прикосновение, и они материализовались в гостиной на первом этаже. Время прыгнуло вперёд. Девочки выглядели старше. Посередине комнаты стоял длинный стол. На нём — запечённый гусь, свежий хлеб, яблоки. Во главе восседал Ричард с бутылкой бренди, крепко вцепившись в неё пальцами. Напротив него сидела Руби со смешными колпаком на голове, а по бокам все остальные дети. Геры не было.       Тишина в комнате была звенящей. Её нарушали только яростный стук дождя по стеклу, раскаты грома и тревожное ржание лошадей за стенами. В тот вечер была гроза. В камине пылал огонь, но он не давал тепла. Его языки были холодными, белесыми, почти фосфоресцирующими. Всё в комнате казалось выцветшим, серым. Лица детей были бледными и хмурыми, в то время как лицо Ричарда, напротив, наливалось багрянцем.       Всё было как-то не так в этой картине.       Ричард решил устроить Руби праздничный ужин.       Не расставаясь с бутылкой весь день, этот пьяница всё твердил, как она выросла и какая она хорошенькая.       Когда ужин закончился, он сказал, что она достаточно взрослая, чтобы получить один особый подарок, который получают все взрослые девочки. И за которым ей надо было пойти с ним в комнату для серьёзных разговоров.       Все знали, что ничем хорошим это не закончится, и Руби тоже. Она отказалась, сказав, что ей ничего от него не нужно. Тогда он схватил её за руки и хотел потащить вон из гостиной, как вдруг она зацепилась рукой за полку камина и случайно задела урну. С прахом матери Ричарда. Урна упала и разбилась в дребезги.       Снейп видел это, как наяву: резкое движение, звон разлетающегося фарфора, белый пепел, рассеивающийся в воздухе. Мгновенная, абсолютная ярость, исказившая лицо мужчины. Он рванулся, уже расстёгивая ремень с массивной пряжкой. Руби отпрянула и закрыла голову руками, прижавшись к стене.       Ария была в другом конце комнаты. Снейп почувствовал, как в крошечной груди девочки вспыхнул дикий, слепой страх, смешанный с яростью. И затем — резкий, телепортирующий рывок пространства. Маленькая Ария материализовалась у камина, бросилась перед Руби, приняв удар на спину за неё. Пряжка со свистом рассекла воздух и впилась в ткань, а затем и в кожу. Девочка не закричала. Она развернулась и набросилась на Ричарда, царапая и отталкивая его, крича Руби, чтобы та бежала.       Тогда всё и случилось. Ричард так сильно испугался и взбесился, что схватил меня за горло, затащил в ту самую комнату вместо неё и запер.       Картина сменилась: тесное, душное помещение без окон. Пыльная лампа на тумбочке, потертая кушетка. Маленькая Ария металась, билась в дверь кулаками, но дерево было толстым, а замок надёжным. Воздух заканчивался. Сердце колотилось, сжимаясь в ледяном комке. И тогда, сквозь стены, донеслись крики. Крики Руби. Сначала отчаянные, а потом заглушённые, полные ужаса.       В голове маленькой Арии что-то оборвалось. Страх превратился во что-то чёрное, всепоглощающее. Снейп ощутил это физически, как волну жара, вырвавшуюся из центра её существа. И стена перед ней исчезла. Будто удар невидимой силы рассёк её вместе с дверью, превратив в груду щепок и пыли.       Ария крепко сжала руку Снейпа. Он почувствовал, как её тело дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью. Ещё одна вспышка, и их затянуло в самый мрак.       Сырой, леденящий, лишённый воздуха подвал. Пахло плесенью, пылью и чем-то металлическим, ржавым. Стены, покрытые отслаивающейся штукатуркой. Скрипучий дощатый пол, испещрённый тёмными пятнами. В углах клочья паутины. В центре массивный металлический стол, а вокруг хаос: разбросанные инструменты, коробки, груды старого хлама. Освещала всё это единственная тусклая лампочка под потолком.       Прибежав в подвал на крики Руби, я увидела…       Голос Арии в его голове вдруг стих, словно её душили. Вместо него Снейп увидел. Ричард, огромный и свирепый, одной рукой зажимал рот Руби, а другой впивался ей в горло. Девочка билась, глаза её были полны чистого, животного ужаса. Маленькая Ария на секунду замерла, а потом с тихим, нечеловеческим рывком бросилась на мужчину сзади. Она вцепилась в его предплечья, пытаясь оторвать их от Руби, повиснув на нём всем телом.       Всё происходило ужасающе быстро. Рывок. Резкий поворот Ричарда, пытающегося сбросить её.        Хруст.        Негромкий, сухой, как ломающаяся ветка.       Я, я… Я хотела её защитить…       Руби обмякла. Её тело стало странно тяжёлым и безвольным в его руках. Он отпустил её, и она рухнула на пол, как тряпичная кукла. Её голова лежала под невозможным углом.       Она была мертва… Единственный родной и близкий мне человек во всём этом чёртовом мире был мёртв… По моей вине.       Он так и кричал. Что это моя вина. Что если бы я не набросилась… Он был в ужасе, проклинал меня. Но мне было уже всё равно.       Видение застыло на этом моменте: девочка на коленях на грязном полу, прижимающая к себе безжизненное тело другой девочки. Ричард, отступивший к стене, с лицом, искажённым не раскаянием, а паникой и злобой.       Лицо маленькой Арии было пустым, окаменевшим. Потом что-то в нём надломилось. Снейп почувствовал, как из глубины её существа, из самого солнечного сплетения, полезло наружу что-то чудовищное. Холодный ужас, парализующий гнев, всесокрушающее горе — всё спрессовалось в тугой, раскалённый шар. Он рос, давил на рёбра изнутри, подбирался к горлу, перекрывая дыхание…       И тогда… это вырвалось.       Крик. Не звук, а явление. Волна чистого, нефильтрованного отчаяния и силы, вырвавшаяся наружу. В воспоминании не было звука, только визуальный кошмар: чёрный, живой дым, бьющая из неё ударная волна, сметающая стены, стол, хлам, самого Ричарда. И пламя. Не огонь, а адское, бело-голубое пекло, выжигающее всё до тла. Кадры промелькнули с безумной скоростью: рушащийся дом, вспыхивающие тела, искажённые гримасы на обугленных вздувшихся лицах…       Тишина.       Погибли все. Все, кроме меня. Я сидела среди руин и огня. Держала её… и мечтала умереть вместе с ней. Я не знала, что со мной и как дальше жить, а в голове крутилось только одно: «Что я наделала?…»       Ещё одно прикосновение. Яркая белая вспышка. Время прыгнуло вперёд, всего на час.       Картина запустения была законченной. Маленькая Ария сидела в той же позе среди дымящихся развалин и почерневших, бесформенных останков. Ночь была абсолютной, если не считать холодного, призрачного свечения, всё ещё липнувшего к обгоревшим балкам. Ветер выл, неся с собой ледяную стужу и кружащийся пепел.        От фермы не осталось ничего.       Прошёл час. Хотя, как мне казалось, вечность. Огонь… Он поглотил даже её. Из-за моей магии Руби быстро сгорела у меня на руках, а её прах развеяло ветром. Остались только эти ожоги…       Снейп увидел, как девочка посмотрела на свои красные, покрытые волдырями предплечья. Потом её взгляд упал на землю.        Я собиралась покончить с этим. Я хотела этого…       Она медленно, словно во сне, наклонилась и подняла длинный, заострённый осколок стекла. Поднесла его к горлу. В её глазах не было страха, только пустота и огромная, всепоглощающая решимость.       Но тут… Появился он.       Снейп пригляделся. Из кромешной тьмы на краю развалин вышла фигура. Высокая, в длинном, развевающемся на ледяном ветру чёрном плаще с капюшоном. Он двигался к ней стремительно, целенаправленно, не обращая внимания на угли и разруху. Подойдя почти вплотную, он опустился перед ней на колени и откинул капюшон.       Лицо под ним было бледным пятном, лишённым чётких черт. Как будто сама память Арии отказалась его хранить, стерев все детали, кроме самого факта его существования.       Этот человек… Я не помню его имени, не помню даже лица. Помню только глаза. Его красивые, бездонные, словно море после шторма, глаза. И взгляд, такой глубокий и холодный, пронизывающий до дрожи.       Помню, как он подошёл и сел передо мной. А затем, глядя прямо на меня, забрал осколок из моих рук и стал гладить по голове. От него веяло таким леденящим душу покоем… Я не знаю, как передать это чувство. Но рядом с ним мне стало так спокойно… И хорошо…       Видение передавало не только образы, но и ощущения: леденящий холод, исходящий от незнакомца, странное, гипнотическое умиротворение, которое он излучал, заглушая её боль, как сильнейший анальгетик.       Немного придя в себя, я стала сокрушаться из-за того, что же я наделала… А Он… Он обхватил ладонями моё лицо и, глядя прямо в глаза, сказал, что я освободилась.       Он сказал, что гордится мной и что я спасла всех этих людей. Что весь мой путь, наполненный болью и страхом, подарил мне особые способности, очень могущественные и опасные, настолько опасные, что, если не провести один особый ритуал, они могут меня убить. Он сказал, что ритуал нужен, чтобы успокоить души усопших и укрепить мою. Только так я смогу найти внутренний баланс и подчинить эту силу. Только так я смогу выжить и достойно проводить сестру в новый мир. Он сказал, что это особая древняя магия и только я могу с ней справиться.       Дальше всё прошло как в тумане… После того, как мы провели обряд, всё вокруг превратилось в прах и развеялось по ветру. Словно никогда и не было там ни дома, ни людей, ничего и никого. А я ощутила такой неистовый прилив сил, что с криком взорвалась мощной волной энергии. И моё сердце забилось так, как не билось прежде никогда. Словно сила всей Вселенной была у меня в руках.       Снейп увидел вспышку. Не огня, а чистого, ослепительного магического света. Фиолетовые, почти белые кольца силы разошлись от Арии, поглощая остатки разрушений, стирая пепел и угли, оставляя после себя только выжженную, мёртвую землю.        Этот человек… Он был безумно рад… Он смеялся и ликовал, пока наконец не обнял меня и не сказал, что отныне мы всегда будем вместе. Освободим весь мир от боли и ошибок. Что всё человечество заражено чистым злом. Что все беды, войны, насилие, боль и слёзы от того, что в их жилах течёт заражённая кровь. Что в нашем с ним мире их зовут маглами. И что они страдают, и только мы сможем их спасти. Только истинные волшебники, такие, как я и он, смогут освободить весь мир от этого зла и спасти маглов от самих себя. Спасти волшебников от заражения, которое маглы пытаются внедрить в наш мир. Он взял меня за руку и продолжил говорить, ведя за собой.       Он был так добр ко мне, так убедителен, так воодушевлен, что я тотчас ему поверила.        И ушла вместе с ним.       Видение дрогнуло и цвета поплыли, как акварель под струёй воды. Давление в ушах ослабло, запах гари и пепла сменился знакомой смесью сушёных трав и старого дерева. Они снова сидели в полумраке кабинета Снейпа. Физический мир вернулся с резким, почти болезненным щелчком.       Снейп дышал медленно и глубоко, пытаясь совладать с хаосом из ужаса, гнева и леденящего понимания, который клокотал у него внутри. Несколько минут они провели в тишине, молча глядя друг на друга, пока профессор наконец не спросил:       — Сколько, говоришь, было жертв?       — Жертв? — Ария вздрогнула, услышав это слово.       — Сколько людей погибло?!       — Тринадцать… — её голос сорвался на шёпот.       Снейп закрыл глаза на секунду. Когда он их открыл, в них была только твёрдая, ледяная решимость.       — Мне срочно нужно поговорить с профессором Дамблдором.       Ария не могла дышать. Слово «жертвы», произнесённое вслух, ударило по ней с новой силой, ломая последние защитные барьеры. Слёзы хлынули градом, и её тело затряслось в беззвучных рыданиях.       Снейп осторожно взял её холодную, дрожащую руку в свои.       — Ария, — сказал он, заставляя её взглянуть на себя. — Я должен показать это директору. Ты ни в чём не виновата. Но если это то, о чём я думаю…       — Что это, что я сделала?       — Я не уверен, я должен сначала обсудить это с Дамблдором.       Она быстро, судорожно кивнула и отвела взгляд, уставившись в пространство перед собой.        — Да, конечно, как скажете. Я лишь хочу, чтобы вы знали, что сейчас я не разделяю взгляды того человека, кем бы он ни был… И жалею о том, что встретила его… — её голос сорвался окончательно. — Лучше бы я умерла…       — Не смей так говорить. Мы со всем разберёмся. Слышишь?       Но Ария уже не слышала. Она лишь смотрела в одну точку на столе, чувствуя, как плечи безвольно опускаются.

***

      Бессонница сковала Арию железными тисками. Она проплакала всю ночь, и лишь под утро, когда слёзы иссякли, её вырубило на пару часов тяжёлого, беспокойного забытья. Проснулась она разбитой. Весь день Ария провела в постели, вяло переворачиваясь с бока на бок, проваливаясь в короткие, поверхностные сны. К счастью, были выходные, и идти куда-то не было необходимости.       Вечером за ней пришёл профессор Снейп. Он не сказал ни слова, лишь жестом велел следовать за ним в кабинет директора. Ария послушно шла по пустынным коридорам, еле переставляя ватные ноги. Она ожидала всего: кандалов, авроров, немедленного изгнания. Даже Азкабана.       Но в кабинете Дамблдора не было ни стражей, ни намёка на суд. Директор сидел в своём кресле за большим столом, спокойно попивая чай из фарфоровой чашки. Напротив него стоял свободный стул, а перед ним вторая чашка, от которой поднимался лёгкий пар.       Директор взглянул на неё поверх своих очков полумесяцев.       — Прошу, Ария, садись, — спокойно сказал он, указывая на стул.       Она подошла, едва волоча ноги, и опустилась в кресло. Оно было таким мягким и глубоким, что почти поглотило её.       — Хочешь чаю?       — Давайте.       — Конфет?       — Это тело не употребляет сладкое, — тихо съязвила Ария, указывая пальцем на свою фигуру.       Дамблдор усмехнулся, и в его голубых глазах мелькнула искорка.       — Рад, что ты сохраняешь своё чувство юмора.        — Что вы, какие уж тут шутки, — она вздохнула, откидываясь на спинку. — Вы просто никогда не жили с толпой девочек-подростков.       — Ну и слава Мерлину.       — Аминь.       Он был спокоен. Чересчур спокоен. И эта умиротворённость, этот милосердный, почти жалостливый взгляд заставили Арию внутренне сжаться. Ведь Дамблдор смотрел на неё так, будто собирался сообщить о смертельном диагнозе.       — Ария, ты же понимаешь, что я позвал тебя сюда не только для того, чтобы попить вместе чай, — начал он, и его тон стал чуть более деловым, хотя и не потерял теплоты.       — Не может быть, я думала, вам просто нравится моё общество.       Дамблдор тихо посмеялся.       — Простите, сэр, я плохо спала, немного не в себе, — быстро исправилась Ария.       — Ничего, мне даже нравится твоя непосредственность. Это говорит о честности.       Она слабо улыбнулась и, отставив чашку, посмотрела на него уже серьёзно.       — Профессор Снейп показал вам?       — Да. Об этом я и хочу поговорить. — Дамблдор сложил пальцы домиком. — Дело в том, что мне известен ритуал, который я увидел. Он называется «Симбиоз».       Ария замерла.       — Симбиоз?       — Да. Это очень тёмная магия, Ария. Очень.       — Это поэтому у меня чёрные глаза и всё остальное?       — Отчасти. Обряд требует двух волшебников и тринадцати… жизней. — Он сделал паузу, выбирая слово. — Он позволяет реципиенту, — тому, кто принимает силу, — физически слиться воедино с донором, поглотив его магию, сознание и годы жизни, а так же годы жизни всех тринадцати жертв. Донор при этом полностью перестаёт существовать как отдельный субъект. Но он не умирает. Важным моментом является то, что донор должен быть предварительно подавлен реципиентом и полностью зависеть от него морально или физически. Осуществить ритуал можно лишь один раз, и результат необратим.       — Я была реципиентом?       — Всё верно.             — Но… Кто же стал донором?       — Это самое интересное. — Дамблдор откинулся в кресле, и его взгляд стал отстранённым и аналитическим. — Боюсь, мы имеем дело с исключительным случаем. Обряд рассчитан на людей, но то, с чем слилась ты, было отнюдь не человеком.       Ария почувствовала, как холод пополз по её спине. В горле встал ком.       — А чем же? — выдохнула она.       — Дело в том, Ария… — Дамблдор замялся, впервые за весь разговор. — Дело в том, что, как я думаю… Ты слилась с Обскуром.       — Обскуром? — она переспросила, будто не расслышала.       — Со своим Обскуром. Это сгусток магической энергии. Очень тёмной энергии. Своего рода паразит, который формируется, когда ребёнок, вроде тебя, отчаянно подавляет свои магические способности. — Дамблдор сделал паузу. — Такие дети едва ли доживают до десяти лет. То, что на тот момент тебе было одиннадцать, уже большая редкость.       — Но… — У Арии перехватило дыхание. — Обряд… Симбиоз… Он же рассчитан на людей, как это возможно?       — Я и сам задаюсь этим вопросом. Дело в том, что Обскур обладает своего рода отдельным разумом. Это паразит, который живет внутри хозяина, медленно разрушая его изнутри, но является отдельным от него субъектом. При этом он полностью зависит от него физически, вне тела он недееспособен. Что технически делает его подходящим по описанию для ритуала.       — То есть, этот человек решил поставить на мне эксперимент…       — И весьма удачный. По факту он спас тебе жизнь.       — Да, но какой ценой…       — Я не думаю, что он сделал это по доброте душевной, если уместно будет так сказать. Думаю, ему нужна была…       — Я. Моя сила… — перебила его Ария. Дамблдор кивнул. — От этого можно как-то избавиться?       — Как я говорил: результат необратим. Теперь вы с ним — единое целое. И ты управляешь им.       — Не очень-то я им управляю… — Ария горько усмехнулась.       — Но это так. Осознанно и бессознательно. Тебе страшно — происходит взрыв. Ты злишься — человек лысеет. Ты задумала сделать что-то конкретное — оно происходит. Вместо того, чтобы питаться твоей силой и убивать тебя изнутри, он стал неотъемлемой частью тебя, и теперь ты питаешь свою силу от него.       — То есть… — её голос дрогнул. — Я какой-то… Монстр?       — Я бы так не сказал. Главное, что находится здесь. — Дамблдор коснулся пальцем своего виска. — Это чёрная магия, и ты действительно слилась с паразитом, сама того не ведая. Из-за этого тебе сложнее управлять собой и контролировать свои порывы. Но теперь ты управляешь им, а не он тобой. Поэтому при правильной работе мы сможем обучить тебя контролю.       — Думаете, это возможно? — в её голосе прозвучала крошечная, робкая надежда.       — Ещё недавно я думал, что невозможно само существование такой, как ты. Но вот ты здесь, пьёшь со мной чай и не ешь конфеты, потому что следишь за фигурой. — Он снова усмехнулся. — К слову, твоё умение себя ограничивать — очень кстати в нашем деле. Думаю, у тебя есть все шансы на успех.       Ария отвела глаза. Тишина в кабинете стала густой, наполненной невысказанным.       — Вы расскажете обо мне Министерству? — спросила она шёпотом, задавая самый страшный вопрос.       — Нет.       Она резко подняла на него взгляд.       — Почему?       — Мы с тобой знаем: они не поймут, — заговорщическим шёпотом ответил он, сузив глаза. Ария ухмыльнулась. — К тому же, нам предстоит выяснить, кем являлся тот человек, что сделал с тобой это. Думаю, это очень важно. Впрочем, мне и вправду придётся обратиться в Министерство в ближайшее время.       Ария смотрела на него, не понимая.        — Дело в том, — продолжил Дамблдор, понизив голос, — что я уже слышал эту историю. Про ферму, где бесследно исчезла целая семья маглов. Правда, уже не помню, как давно. Надо освежить память. Я подниму это дело в архивах. Может, мы наконец выясним больше.       В её глазах одновременно вспыхнули и страх, и волнение от мысли, что скоро тёмное, похороненное прошлое может быть выкопано на свет.       — Не волнуйся, милая, — сказал он мягко, будто угадав её мысли. — Никто не узнает о твоей роли. Кроме меня и профессора Снейпа. И тебе так же не стоит распространяться об этом.       — Я и не думала… В смысле, конечно, — она замялась.       Тишина снова опустилась на кабинет. Чай, к которому Ария так и не притронулась, остыл.       — Я могу идти? — тихо спросила она. — Я неважно себя чувствую.       — Если у тебя больше нет вопросов, то да, конечно.       — Спасибо.       — Иди, отдохни. Ах, вот ещё. — Дамблдор наклонился, открыл ящик стола и достал две небольшие склянки с изумрудной и золотистой жидкостью. — Возьми. Укрепляющее и восстанавливающее зелья. Прими их сегодня.       — Спасибо. — Ария взяла пузырьки. — Правда, спасибо, профессор. Вы не представляете, как я благодарна вам за всё…       — Не стоит, всё в порядке. — мягко ответил он. — Я предлагаю сделать перерыв в ваших занятиях с профессором Снейпом.       — Перерыв? — в её голосе прозвучало неподдельное, почти испуганное негодование.       — Информация получена, кошмары прекратились. Думаю, тебе стоит отдохнуть и заняться здоровьем.       — Профессор, — её голос сорвался, и слёзы снова подступили к глазам. — Но что… Что мне теперь со всем этим делать?       — Ничего, — ответил он просто. — Пока ничего. Жить дальше, восстанавливать силы и отдыхать, пока я узнаю о той ферме. Впереди каникулы. Вспомни о том, что ты юная девушка и наслаждайся жизнью, выбирая наряд на Святочный бал.       — На какой бал? — Ария уставилась на него, сбитая с толку этим резким поворотом.       — Я ничего не говорил. — директор загадочно подмигнул. — Это, вроде как, для многих сюрприз.       Ария растерянно заморгала. Головная боль, давившая на виски всё это время, наконец прорвалась волной тошноты. Она лишь беззвучно кивнула, сжав в руке склянки и, не в силах больше говорить, вышла.       Вернувшись в свою комнату, Ария застыла перед кроватью, пытаясь осознать всё то, что узнала о себе. Уж о чём о чём, но ни о каких нарядах она точно думать не могла. Она вдруг по-иному ощутила свою силу. Словно что-то постороннее и вправду присутствует в её организме. Что-то не её, но с чем она нераздельно сплелась навсегда. По телу пробежала волна острого, почти физического отвращения.       Слёз больше не было. Только глухое, давящее опустошение. Механически, не глядя, Ария выпила зелья Дамблдора, а затем добавила к ним зелье для снов без сновидений. Действие наступило почти мгновенно. Тяжёлая, беспросветная тьма накрыла её с головой, и она провалилась в неё на все оставшиеся выходные.