Кровная связь

      Вернувшись в Хогвартс, Ария первым делом поговорила с Дамблдором. Она решила не скрывать от него свои опасения и предположения и рассказала о всех своих догадках и на чём они были основаны, упомянув и воспоминание о море.       Ария подумала, что так будет лучше и профессор сам решит, как ему распоряжаться полученной информацией. Сочтёт ли он её ерундой или чем-то важным — Дамблдору в любом случае виднее. Но утаивать девушка ничего не стала, ведь именно за этим директор и отправил её на собрание — чтобы Ария послушала и поделилась своими соображениями.       Дамблдор поблагодарил её и никак не прокомментировал услышанное, что очень её насторожило. Также он сообщил, что больше Ария не будет посещать собрания, по крайней мере, в ближайшее время.       Молли Уизли организовала целый протест против участия Арии в Ордене Феникса и устроила голосование, после которого Дамблдору не оставалось ничего, кроме как согласиться с решением большинства.       Арии стало очень любопытно, как проголосовал Сириус. Вероятнее всего, его мнение склонялось в сторону того, что либо Ордену стоит принять всю желающую молодёжь, либо вообще никого. Она подумала, что, возможно, интереса ради спросит его об этом как-нибудь потом.       После заветного разговора с директором Ария уже хотела было выдохнуть и начать готовиться к учёбе, но странное поведение профессора Снейпа не давало ей расслабиться. Он был очень недовольным и молчаливым. Что, по сути, было его обычным состоянием, но только не рядом с Арией. Она приложила слишком много усилий, пробивая его эмоциональную броню, чтобы теперь так резко начинать всё сначала.       Снейп практически не разговаривал с ней, не давал ей заданий, отказывался от помощи и в целом вёл себя весьма холодно и безучастно. Но самое страшное — за целую неделю после прибытия в Хогвартс он ни разу её ни за что не отругал.       Немного проанализировав ситуацию, Ария подумала: неужели профессор и вправду злится, что она ему не писала?       Пытаясь растопить лёд и загладить вину, которую она так до конца и не поняла, Ария решила действовать как обычно: взять его измором. Снейп готовился к началу учебного года и уже перебрался обратно в Хогвартс. На протяжении всей недели Ария каждый день приходила к нему в кабинет, маяча перед глазами своим озадаченным лицом и вычищая до блеска каждый пыльный закоулок.       В субботу, когда Ария уже в сотый раз перепроверила весь учёт зелий и ингредиентов, рассортировав журналы по датам и алфавиту, профессор Снейп не выдержал и наконец устроил ей выговор.       Оказалось, что профессор был весьма рассержен тем, как, по его словам, Ария весьма великодушно наделила его ролью своей гувернантки, будто ему заняться больше нечем.       Непонятно, с какой стати он должен был организовывать сбор и передачу её вещей через эльфов, параллельно приглядывая за её котом Рамзесом, которого Ария молча бросила на две недели и который то и дело ошивался подле профессора во время отсутствия хозяйки. И что, учитывая все его старания, он заслужил, чтобы Ария хоть раз оторвалась на пару минут от кокетства с Блэком и прислала профессору весточку о том, всё ли с ней в порядке. А если бы она не была такой эгоисткой, то заодно и с вопросом, как там её Рамзес, и, в конце концов, с благодарностью Снейпу за помощь.       Как ни странно, даже учитывая весь жизненный опыт Арии, она ещё никогда не испытывала такого чувства вины, как после этого выговора. Это было самое эмоциональное, что она когда-либо видела от профессора Снейпа в свой адрес.       Девушка вмиг покраснела, а её глаза наполнились слезами. Не в силах ничего ответить из-за подступившего к горлу кома, Ария молча пулей вылетела за дверь.       Через полчаса к профессору в кабинет влетела сова с письмом. Надменно усмехнувшись, Снейп устало выдохнул, распечатал конверт и достал из него лист пергамента, на котором было всего два предложения:       «Я была не права. Простите меня…»       Перевернув пергамент, на обратной стороне он увидел живой рисунок разбивающегося сердца и подпись снизу:       «P.S. Спасибо вам за то, что вы лучший в мире.       P.P.S. Я клянусь, что умру от горя, если вы меня не простите».       Утомлённо вздохнув и закатив глаза, Снейп ухмыльнулся и убрал письмо в ящик своего стола.       Ария выдохнула, когда пришла к нему на следующий день, и профессор с ходу нагрузил её чёрной и изнурительной работой. Это означало лишь одно: он пока что немного злился, но всё же снова потеплел.

***

      До начала учёбы осталась всего одна неделя. Чем ближе было первое сентября, тем больше Арию настигало чувство неконтролируемой тревоги.       С одной стороны, девушка была безумно рада тому, что скоро вновь увидит Теренса. Она безумно соскучилась и, казалось, с момента прибытия в Хогвартс написала ему уже сотню писем об этом.       Но, с другой стороны, мысль о том, что она вот-вот снова встретится с Драко после всего, что было, приводила её в ужас.       С каждым днём её всё больше разрывало на части от несовместимости чувств, которые она испытывала: жуткая тоска от разлуки, дикое желание увидеть его хоть краем глаза, страх из-за его поведения после неожиданного расставания и проигнорированного письма с подарком и, конечно же, ясная решимость держаться от него подальше…       В ночь с тридцать первого августа на первое сентября Ария нарушила своё обещание профессору Снейпу и отправилась в Запретный лес, захватив с собой связанную стопку из тридцати писем, написанных для Драко.       Пройдя глубоко, в самую чащу леса, Ария неожиданно вышла к небольшому лунному озеру, на берегу которого росла большая и величественная плакучая ива.       Её ветви густо свисали вниз, скрываясь под водой, а луна проливала на неё свой яркий свет, заставляя переливаться серебром каждый листочек.       Казалось, этот вид навсегда отпечатался в памяти Арии, настолько красивым и поэтичным он был. Серебристые листья были похожи на жемчужные слезинки, которыми ива наплакала целое озеро. Озеро же словно светилось, отражая от воды яркий свет луны, в то время как вокруг простирались огромные чёрно-угольные силуэты могучих деревьев.       Это место стало идеальным, чтобы похоронить те чувства, которым нельзя больше жить.       Ария подошла к дереву, села перед ним на колени и вырыла глубокую ямку. Развязав крепкий узел, девушка освободила конверты и стала перечитывать все свои письма, одно за другим, прощаясь с каждым из них.       Дочитав последнее письмо, Ария глубоко вздохнула, положив его в землю к остальным, медленно возвела над ямой дрожащие руки и закрыла глаза. Яркие белые искры посыпались с её кистей прямо на пергамент.       Как только Ария услышала тихий треск разгорающейся бумаги, она тут же открыла глаза и её тело охватила судорога.       Глядя, как быстро разрастается алое пламя, Ария чувствовала, как сжимается сердце и кружится голова, а по всему телу бегут мурашки. Её вмиг настигло чувство, будто сгорают не просто письма, а каждое слово, которое они с Драко когда-либо говорили друг другу или ещё могли бы сказать.       Будто она сжигает не письма, а всё, что было между ними: каждый взгляд, каждое прикосновение и каждое признание.       Глядя на огонь, Ария почувствовала, как вместе с полыхающей бумагой начинает гореть и у неё в груди. Словно вместе с этими письмами она заживо сжигает своё собственное сердце.       — Нет, нет, нет… — судорожно зашептала девушка сквозь слёзы.       Ария вдруг ясно осознала, насколько она не хочет прощаться. Она оказалась не готова вот так вот разом похоронить всю свою последнюю надежду на то, что всё ещё может измениться к лучшему.       Охваченная страхом девушка тут же принялась пытаться потушить пламя своей магией. Но из-за всех этих чувств, что в ней бушевали, не могла сосредоточиться и ничего не получалось.       Тогда голыми руками она ринулась в огонь, пытаясь спасти хоть одно письмо, которое ещё не было целиком охвачено пламенем. Руку сильно обожгло и она взвизгнула от боли. Ария отпрянула от полыхающего костра и упала на спину, крепко сжимая в пальцах обгоревший лист пергамента.       Потушив горевший рукав кардигана, девушка взглянула на обугленную с одного края бумагу и разревелась, прижав её к груди. Ей удалось спасти её самое сокровенное письмо, где она признаётся Драко не только в своих чувствах, но и во всех своих грехах.       Спустя полчаса Ария всё ещё валялась на земле и обречённо глядела в ночное небо. Наблюдая, как медленно растворяются звезды от приближающегося рассвета, она думала только об одном: может, судьба сжалится и ещё подарит её любви второй шанс?.. Вряд ли, но последним, что Ария похоронит, будет её надежда.       С опухшими глазами, ноющей болью от ожога на руке, обгоревшими рукавами и обугленным пергаментом, она вернулась в Хогвартс под утро и сразу рухнула спать.

***

      Каждый год, первого сентября, ровно в одиннадцать, Хогвартс-экспресс отходил от платформы девять и три четверти. Он прибывал к замку только под вечер, как раз к началу праздничного пира.       Для Арии это означало лишь одно: можно спать до самого ужина. Так она и поступила. Она проспала весь день, погружённая в глубокий сон без сновидений, и поднялась с постели лишь за пару часов до прибытия учеников. Когда она открыла глаза, привычной утренней тревоги не было. Казалось, она действительно похоронила все свои страхи этой ночью в лесу под плакучей ивой. Выплакала все свои слёзы у лунного озера, до самой последней. Ясность ума, трезвость мыслей и ноющая боль от раны на руке, заглушающая боль сердечную, — всё, что у неё осталось.       Сонно потянувшись, Ария оглянулась и ненадолго замерла: на тумбочке рядом с кроватью стояла склянка с мазью от ожогов.       Откуда она тут? Эльфы Хогвартса опять следили за ней? Это Снейп дал им это поручение? Предвещает ли это очередной нагоняй от него?       Впрочем, если бы это действительно был Снейп, она бы уже лежала в больничном крыле с тщательно перебинтованной рукой, а первое, что увидела бы, открыв глаза — его убийственный, недовольный взгляд.       «Значит, скорее всего, эльфы. Что ж, ладно», — подумала Ария и встала с кровати.       Приведя себя в парадный вид, аккуратно уложив волосы мягкими волнами и надев безупречно выглаженную форму, Ария явилась в Большой зал как раз в тот момент, когда толпа учеников, шумная и возбуждённая после лета, вливалась внутрь.       Спускаясь по лестнице вниз, она первым делом увидела Теренса. Он стоял, озираясь по сторонам с привычной, немного взволнованной улыбкой.       Громко окликнув друга, Ария кинулась ему навстречу, запрыгнула на него с разбега и свалила с ног испуганного парня.       — Ария, Ария, ну прекрати! — Смеясь, Теренс едва мог увернуться от её поцелуев в обе щеки, лоб и нос.       Девушка ненадолго замерла, любуясь им с широкой улыбкой. Увидев её счастливый взгляд и очаровательные ямочки на щеках, Теренс закатил глаза и сдался:       — Ну ладно, продолжай.       Ария громко рассмеялась и, ещё один, последний раз, поцеловав Теренса в лоб, наконец слезла с него и помогла подняться. Вокруг уже стали недоумевающе перешёптываться и осуждающе смотреть на столь бурное приветствие, но друзьям было плевать на это.       Отряхивая свою мантию и потирая ушибленное бедро, Теренс взглянул на Арию исподлобья и тихо спросил:       — Ты уже в курсе, кто у нас старосты в этом году?       — Нет, кто? — ответила она, всё ещё улыбаясь.       — Оу. Ну, тогда, угадай с двух раз.       — Драко? — шёпотом спросила Ария.       — Угу. Один… — Загнул палец Теренс.       — И… Нет! Пэнси? — с тихим ужасом выдохнула она, когда её взгляд наконец выхватил вдалеке их парочку с блестящими значками старост на груди.       — Два. — Он загнул ещё один палец. — Молодец.       — Нет, нет, нет! Только не это, — протянула Ария.       — О, да. Так что будь готова отбывать наказания весь оставшийся год.       — Угу…       — Вряд ли я смогу тебя спасти, учитывая, как ты любишь нарываться. Но, если тебе станет легче, я намерен отбывать их вместе с тобой. Одну я тебя не оставлю.       — Теренс… — её лицо снова расплылось в тёплой, благодарной улыбке.       — Да-да. Большое сердце. Я знаю.       Ария взяла Теренса под руку, и они вместе вошли в Большой зал. Внутри школьники уже вовсю рассаживались по факультетам за четыре длинных стола. Вверху, как всегда, простирался зачарованный небесный потолок, а в воздухе парили свечи, освещая круживших по залу серебристых призраков. Вдалеке Ария увидела Гермиону, а рядом с ней Гарри, Рона, Фреда и Джорджа. Девушка радостно им помахала, и те кивнули, помахав ей в ответ.       Драко сидел совсем неподалёку. Как показалось Арии, он даже не взглянул на неё ни разу за весь вечер. Он оживлённо болтал со своими приятелями, полностью игнорируя её существование. Но, что её безусловно порадовало, он периодически отстранялся или отмахивался от назойливой Пэнси, которая сидела рядом и явно пыталась привлечь его внимание.       Когда торжественная церемония распределения новичков по факультетам подошла к концу, по всему Большому залу раздались аплодисменты, после которых тут же последовали странные перешёптывания и тихий говор.       Теренс объяснил Арии, чем именно был вызван такой общественный резонанс. Всё дело было в Распределяющей Шляпе.       Обычно Шляпа ограничивалась описанием качеств, которые требуются от новичка для зачисления на тот или иной факультет, но в этом году она неожиданно разошлась. Распределяющая Шляпа спела целую песню с историей о размолвке основателей Хогвартса. Предостерегая всю школу о надвигающейся опасности, Шляпа призвала факультеты сплотиться, забыв все обиды.       Ария подумала лишь о том, что благодаря этому спонтанному выступлению Распределяющей Шляпы, номер, который они подготовили, должен произвести на публику ещё больший эффект.       Когда ужин уже подходил к концу, Дамблдор поднялся со своего места для традиционной приветственной речи. Он представил нового профессора по защите от Тёмных искусств, Долорес Амбридж, и уже собирался объявить выступление, как она сама встала. Директор вежливо умолк. Раздалось её тонкое, прочищающее горло «кхе-кхе», и стало ясно, что она намерена говорить.       Её речь была долгой, слащавой и невероятно утомительной. В этом потоке сладких, пустых слов Ария уловила единственную, чёткую и леденящую мысль: «Я здесь, чтобы перевернуть всё с ног на голову по указанию Министерства». Девушке стало не по себе. У неё и так хватало проблем с самоконтролем и сложных отношений с некоторыми преподавателями и учениками. А теперь, под пристальным, «розовым» и улыбчивым взглядом этой «славной» женщины, беды было не миновать.       Директор поблагодарил профессора Амбридж сдержанными аплодисментами и, стараясь вернуть праздничное настроение, с энтузиазмом объявил о приветственном шоу в честь начала года.       Проводив нового профессора скудными аплодисментами, ученики с любопытством зашептались, оглядываясь в поисках участников уже известной группы Хогвартса. Но тех уже нигде не было видно.       И тут Дамблдор хлопнул в ладоши.       Все свечи в зале разом погасли. Гул стих, сменившись напряжённой тишиной.       Imagine Dragons — Enemy       Раздались первые, мощные аккорды, мгновенно заполнившие собой огромное пространство. Сверху, с потолка, упал резкий, ярко-синий луч магического прожектора, выхватив из темноты пространство перед большими входными дверями. Они были слегка приоткрыты.       Перед дверьми уже стояли Падма, Эрни и Парвати. Вид, в котором они предстали, был весьма неоднозначным и даже в какой-то мере устрашающим. Костюмы, надетые на них, были очень похожи на яркую неоновую военную экипировку. На Эрни был тактический комбинезон ярко-жёлтого цвета, массивный чёрный бронежилет и всякого рода защита: на плечах, локтях, бёдрах и голенях.       Девушки же были одеты в облегающие боди ярких цветов своего факультета, красный и синий, и кожаные шорты. На бёдрах у них были массивные кожаные гартеры, к которым на каждой ноге крепилась кобура для револьвера. Волосы у них были заплетены в пышные обратные колоски, уходившие назад.       Но больше всего поражали лица. Они были скрыты под светящимися, футуристическими противогазами, забрызганными неоновой краской.       Публика взревела от восторга, предвкушая нечто мощное.       Инструментальное вступление, звучавшее из магических граммофонов, подошло к концу. Трое внизу резко вскинули головы. Из фильтров их противогазов в разные стороны вырвались и поплыли клубы густого, разноцветного дыма. И в этот момент сверху, откуда-то с самых дверей, послышались первые слова песни:       Look out for yourself       Зрители подняли головы. На массивных створках входных дверей, высоко над полом, сидели Теренс и Ария. Их костюмы были в том же стиле, но у Арии к бедру был прикреплён большой, светящийся синим светом револьвер, из ствола которого торчало нечто, похожее на сигнальную ракету.       Они синхронно спрыгнули вниз, приземлившись в чёткий, акробатический кувырок. Теренс первым сорвал с лица противогаз. Тот испарился в воздухе вспышкой зелёного дыма. И он запел — громко, агрессивно, бросая слова в толпу, пока остальные трое отбивали чёткий, динамичный танец.       Как только он закончил свою часть, Ария сдёрнула свой противогаз и шагнула к нему. Они вытянули руки навстречу друг другу, и их голоса слились в унисон на предыстории:       Tell you you're the greatest       Их пальцы сцепились в крепкий замок. Они резко провернулись вокруг общей оси и застыли, стоя спинами друг к другу, чтобы спеть следующую строчку:       But once you turn, they hate us       В этот миг синий луч прожектора сменился на кроваво-красный. И из стен Большого зала, прямо сквозь камень, выплыли сотни призраков. Яростных, с искажёнными лицами, сражающихся друг с другом на полупрозрачных шпагах в немой, безумной схватке.       Oh, the misery       Everybody wants to be my enemy       Spare the sympathy       Everybody wants to be my enemy       Как только огненный припев отгремел, вперёд вышли Падма, Эрни и Парвати. Сорвав противогазы, они по очереди исполнили второй куплет; их голоса звучали как обвинительные речи на трибуне.       Смысл новой песни был дерзким и прямым. Вместо того чтобы поддаваться яду чужих мнений и презрения, нужно дистанцироваться. Оставаться сильным, преодолевать трудности, не позволяя зависти и глупости других тянуть тебя на дно. Каждый волен думать что угно, но это не отменяет необходимости концентрироваться на себе, думать о последствиях своих выборов. Заботиться о себе и осторожно выбирать путь, сторонясь тех, кто тянет вниз.       Последний, самый быстрый и яростный куплет исполнила Ария. Слова лились из неё потоком, за которым едва ли можно было уследить. И в самом конце, на последней ноте, она решительным движением выхватила револьвер с бедра, направила его прямо в зал, в сторону преподавательского стола, и спустила курок.       Раздался громкий хлопок. Ярко-красная сигнальная ракета со свистом рванула над головами ошеломлённых учеников, несясь прямиком к Долорес Амбридж. Та дёрнулась, её рука инстинктивно потянулась к палочке, а лицо исказила гримаса. Но в нескольких метрах от неё ракета вдруг круто взмыла вверх, к самому потолку, и разорвалась там ослепительным, многоцветным фейерверком.       Под взрывами огней зал взревел от восторга. Самый искренний, неприкрытый восторг сиял на лице Гарри Поттера, который смотрел на Арию, понимая каждую строчку. Лишь те немногие, кто верил ему безоговорочно, смогли понять весь скрытый смысл этого выступления.       Look out for yourself       Прокричала Ария и сдунула дым с револьвера, стараясь ни в коем случае не смотреть в сторону Амбридж, чтобы не сделать очевидным, кому адресована эта последняя реплика.       Прожектор погас. Свечи загорелись вновь. Группу проводили оглушительными, долгими аплодисментами. Смысл песни дойдёт не до всех и не сразу. Но это яркое, вызывающее выступление однозначно станет поводом для обсуждений на какое-то время. А значит, у многих ещё будет время что-то понять и о чём-то задуматься. Именно на это и надеялись Ария и Теренс, обмениваясь на прощание быстрым, понимающим взглядом.

***

      Вечером в общей гостиной Слизерина Ария с Теренсом сидели вместе перед камином и увлечённо болтали обо всём на свете.       Помимо них, в комнате было ещё несколько учеников, которые тоже не спешили расходиться по своим спальням. Они оживлённо переговаривались, смеялись, играли в шахматы и вовсю наслаждались свободным временем.       Спустя час, когда Ария и Теренс уже обсудили и своё выступление, и лицо Амбридж, когда на ту надвигалась ракета, и пир, и весь мир, друзья наконец устали и решили расходиться.       Теренс попрощался со своей подругой и, пожелав ей спокойной ночи, отправился спать. Ария осталась сидеть перед камином, чтобы немного почитать перед сном.       Поглаживая пальцами любимый кулон на шее, она уже начала было с головой погружаться в сюжет новой книги, как вдруг почувствовала, что слева от неё кто-то вальяжно плюхнулся на диван.       Ария не обратила на гостя никакого внимания, не желая отрываться от страниц и терять только-только появившийся настрой.       — Вижу, ты получила подарок. — Раздался уверенный голос рядом, и по спине Арии тут же пробежали мурашки, в ушах зазвенело, а сквозь всё тело словно прошёлся невидимый железобетонный пресс.       Изо всех сил стараясь не показывать всё своё внезапно возникшее волнение, Ария тихо выдохнула, взяла себя в руки и спокойно ответила, не поднимая головы:       — Да, спасибо.       — Понравился? — усмехнувшись, спросил Драко.       — Как видишь, — не переставая теребить кулон, ответила девушка с тенью улыбки.       — Могла бы и ответить.       — Могла бы.       — Ты его не заслуживаешь.       — Что ж, было очень снисходительно с твоей стороны всё равно его отправить, — спокойно ответила Ария, словно нараспев.       — Даже не спросишь, почему?       — Это ни к чему. Очевидно, ты просто меня пожалел.       — Что ж, раз тебе это очевидно. Не стану спорить.       — А разве ты бы ответил что-то другое?       — Вряд ли.       — Вот именно. Ты пришёл поиздеваться или просто соскучился? — вздёрнув бровь, спросила Ария с улыбкой.       — Скучать по тебе? Ты невыносима, — тихо посмеявшись, ответил Драко.       — Ещё любезности? В конце концов, у тебя было все лето, чтобы подготовить целый список. Уверена, тебя так и распирает.       — Не льсти себе. У меня были дела поинтереснее, чем думать о тебе.       — Ну да, я заметила. — Улыбнулась Ария и, демонстративно затеребив кулон, наконец взглянула Драко в глаза.       Малфой уже пристально смотрел на неё с ехидной улыбкой, будто ждал её взгляда всё то время, пока они говорили.       — Боюсь разочаровать тебя, но…       — Спешу тебя успокоить, потому что мои ожидания относительно тебя и так невысоки, — перебила его Ария с прищуром в глазах, припомнив Малфою его же реплику.       — Помнишь каждое моё слово? — вздёрнув брови от удивления, спросил Драко, улыбаясь.       — Не могу забыть, — спокойно ответила Ария и безразлично уткнулась носом в книгу. — Как лето провёл?       — Прекрасно. Знаешь, мы с Пэнси очень много времени проводили вместе, успели сблизиться.       — Неужели? Это она выбирала мне подарок? — Усмехнулась девушка, перелистнув страницу.       — Она умрёт от ревности, если узнает про него, — коварно улыбаясь, сказал Драко, и Ария пристально на него посмотрела, стараясь сохранять невозмутимость. — Но ничего, я подарю ей что-то получше. Ей я готов дарить что-то хоть каждый день. Очень приятно, знаешь ли, видеть благодарность в глазах. У Пэнси её так много. Я вообще никогда не видел таких глаз. Её любовь вдохновляет меня, — поджав губы, заключил Драко и уставился на Арию, словно чего-то ждёт.       Услышав это признание, сердце девушки вдруг бешено заколотилось, и она ненадолго замерла, злобно уставившись на Малфоя в ответ.       Она не знала, как именно ей реагировать на эти слова, но чувствовала, как всё её нутро срочно требует немедленной реакции.       Ария быстро нарочито улыбнулась, затем резко и внезапно сорвала с себя кулон и с толчком прижала его к груди Драко. Он судорожно подхватил его, чуть не уронив от неожиданности, и широко заулыбался.       — Неужели? Значит, всё ещё ревнуешь? — спросил Драко с подозрительной радостью, словно он жаждал именно этой реакции.       — Нет, просто это низко. Даже для тебя, — обиженно ответила она, захлопнув книгу, и встала с дивана. — Но не сомневаюсь, что ты способен пробить и это дно. Впрочем, мне плевать. Я пожелала бы вам счастья, только будь всё это правдой… — с коварной улыбкой заключила Ария.       — Не веришь?       — Ничуть.       — Твоя ревность не позволяет? — уточнил Малфой с ухмылкой.       — Мне плевать, — холодно ответила она и тут же удалилась прочь в сторону своей комнаты.       Малфой недовольно поджал губы, глядя ей вслед, и тихо прошептал себе под нос:       — Посмотрим.

***

      Первый день учёбы выдался не из лёгких. Занятия показались для многих сложными после каникул, домашней работы задали много, и на каждом уроке профессора вовсю запугивали детей, насколько СОВ — важный экзамен и как он повлияет на всю их дальнейшую судьбу.       Арии не было ни сложно, ни страшно. Она занималась почти все каникулы, успев пройти программу пятого курса немного наперёд. Ну, а в жизни у неё и так уже хватало поводов для переживаний, чтобы добавить к ним ещё и экзамены. К тому же, что-что, но хотя бы учёба давалась ей весьма легко.       После обеда Ария и Теренс вместе отправились на последний сдвоенный урок по защите от Тёмных искусств, который впервые должна была преподавать у них профессор Амбридж.       Когда они вошли в класс, Амбридж ещё не было там. Друзья уселись за любимую парту, достали учебники, тетради, перья и стали бурно обсуждать свои предположения о том, насколько занудной или невыносимой может оказаться Амбридж в качестве профессора.       Смеясь над очередной шуткой Теренса, краем глаза Ария заметила, как слева от неё уж слишком назойливо мельтешит Пэнси Паркинсон в окружении двух своих подружек-подпевал.       Вдруг, будто специально, Пэнси так громко рассмеялась, что от неожиданности Ария отвернулась от Теренса и посмотрела на неё.       Пэнси стояла прямо перед её глазами в проёме между их партами, вальяжно облокотившись на свою. Заметив на себе взгляд Арии, она ехидно улыбнулась и принялась демонстративно теребить до боли знакомый кулон на своей шее, при этом изо всех сил делая вид, что увлечена беседой с подружками.       Увидев это, Ария тут же почувствовала такую злость, что еле смогла себя сдержать. Тихо посмеявшись от абсурдности ситуации, она лишь в усмешке поджала губы и саркастично прошептала себе под нос:       — Потрясающе. Ты просто гений.       Когда Пэнси наконец поймала косой, но пристальный взгляд Арии на кулоне, она тут же самодовольно вскинула голову и громко спросила:       — Нравится?       — Носи на здоровье, Пэнси. Тебе он идёт больше, — ответила Ария, уткнувшись носом в учебник.       — Не понимаю, о чём ты, Драко подарил его мне. Сегодня утром… — сказала Пэнси, ехидно улыбнувшись.       — Ну, конечно. И тебя не смутило, что вчера он был у меня?       — Он попал к тебе по ошибке.       — Неужели? — вздёрнув бровь, спросила Ария и посмотрела на Паркинсон.       — Драко так сказал, — пожав плечами, спокойно ответила Пэнси с улыбкой.       — Что ещё он сказал? — широко улыбнувшись, спросила Ария.       — Ария, не заводись, — встрял Теренс с предупреждением.       — Нет, нет, мне правда интересно. Что он ещё сказал?       — Он сказал, что не мог забрать его раньше, но как только приехал в Хогвартс, то сразу исправил это недоразумение, — ответила Пэнси с ехидным прищуром в глазах.       — Пэнси, я сама его отдала, — утомлённо вздохнув, сказала Ария и снова принялась изучать учебник. — Так что ещё раз повторяю: носи на здоровье. Не благодари.       В этот момент в класс наконец зашёл Малфой. Увидев эту сцену, он ухмыльнулся и плюхнулся за свою парту в задних рядах с самодовольным видом. Он стал с интересом наблюдать, чем это всё закончится, уделяя особое внимание лишь тому, как реагирует Ария.       — Сама не сама, да только это неважно, потому что он всегда принадлежал мне. Неужели ты не заметила? — продолжила подначивать Пэнси.       — Не заметила что? — раздражённо спросила Ария и развернулась к Пэнси, вальяжно скрестив руки на груди.       — Ария, она нарочно, успокойся, — спокойно прокомментировал Теренс, словно нараспев.       — Как что? — вздёрнув брови, удивилась Паркинсон. — Гравировку, конечно. Вот, сзади: «Моей Пэнси с любовью». — Показала Пэнси, уставившись на Арию с прищуром. — С любовью, — шёпотом закончила она.       Ария точно знала, что на её любимом кулоне, с которым она не расставалась всё лето и который по какой-то невероятной мистической причине стал её тихой гаванью, дарящей покой каждый раз, когда она начинала переживать, не было никакой гравировки.       — Ты сама её сделала, — начала не на шутку заводиться Ария, порицая себя мысленно за то, что вообще ведётся на весь этот детский сад.       — Что? — Рассмеялась Пэнси, и её подружки подхватили.       — Он бы не стал.       — Бедняжка… — поджав губы, снисходительно протянула Паркинсон. — Дорогая, научись достойно принимать поражения, — закончила Пэнси и отвернулась, тут же начав переговариваться с девочками.       Ария понимала, что Драко сделал это специально, чтобы её позлить. Вероятнее всего, он таким глупым образом хотел выразить свою обиду за то, что не получил в ответ даже открытки с благодарностью.       Разумеется, Ария не ответила специально, чтобы не разжигать в нём надежду и не выходить на контакт, иначе и сама бы не смогла потом остановиться. Она лишь надеялась, что по прибытии в Хогвартс Малфой станет её игнорировать, и подумать не могла, что он выкинет что-то подобное.       Но если бы Драко только знал, как сильно Ария дорожила этим кулоном и сколько он для неё значил, Малфой бы понял, что отдать его Пэнси не просто издёвка или урок, а удар ниже пояса.       Это был её кулон. И всё бы ничего, но то, что Пэнси посмела осквернить её любимую вещь и сделать на ней гравировку от лица Драко, чтобы досадить ей — это было слишком.       — Ты была права, — смеясь, подметила Дафна Гринграсс.       — Дворняжка в бешенстве… — подхватив издёвки, добавила Миллисента Будстроуд.       — Как я и говорила, — ответила им Паркинсон.       Эта реплика стала последним гвоздём в гроб Пэнси.       Весь накопленный стресс, все переживания и вся тревога за последние месяцы вдруг комом подступили к горлу Арии, преобразовавшись в такой гнев, который было больше невозможно сдерживать.       Неожиданно даже для себя она будто с цепи сорвалась и налетела на Пэнси, вцепившись ей в волосы и завалив на парту.       — Отдай, живо! — крикнула Ария.       — Отцепись от меня, дрянь! — завизжала в ответ Пэнси и неожиданно залепила Арии такую пощёчину, что у неё зазвенело в ухе, а на скуле осталась ссадина от кольца.       — Ах, дрянь, значит? — тихо, но гневно выпалила Ария.       Глаза девушки вмиг почернели, и она, потеряв последний контроль над собой, с размаху ударила Пэнси головой прямо в переносицу.       Теренс подлетел к ним и стал пытаться оттащить Арию от Паркинсон, пока подружки той старались сделать то же самое, но обе девушки вцепились друг в друга мёртвой хваткой.       — Ненавижу тебя! — провизжала Пэнси, крепко схватив волосы Арии одной рукой и прикрывая кровоточащий нос другой.       Малфой опешил: он вовсе не ожидал такого исхода событий. Он вдруг встал со своего места, не успев ещё до конца продумать, что ему делать, как вдруг позади раздался резкий высокий голос:       — Что здесь происходит?! — громко спросила Амбридж.       Одним лишь взмахом своей волшебной палочки Амбридж расцепила девушек, заставив их отлететь друг от друга и впечататься в свои стулья.       — Профессор, она невменяемая! Она напала на меня! Просто так напала! — стала громко лепетать Пэнси, тыкая пальцем на обидчицу.       — Вы кто?! — строго спросила Амбридж у Арии.       — Ария Старс, — пробубнила девушка в ответ, вытирая кровоподтёк с щеки.       — Что ж, мисс Старс, я хочу, чтобы после уроков вы зашли в мой кабинет, — подозрительно спокойно сказала Амбридж с тенью улыбки, очевидно заточившая зуб на девушку ещё после приветствия ракетой.       — Хорошо.       — Чудесно. А сейчас сядьте и молчите до конца занятия, — приказала Амбридж и повернулась лицом к Пэнси. — А вы?       — Пэнси Паркинсон.       — Мисс Паркинсон, проследуйте в лечебное крыло. Сами дойдёте?       — Да.       — Тогда идите.       Ария села на своё место и понуро склонила голову, в то время как к глазам уже вовсю начали подступать неконтролируемые слёзы.       Теренс стал гладить её за коленку в попытке успокоить и поддержать, но всё было тщетно. Спустя пять минут он внезапно рассмеялся себе под нос, и Ария вопросительно на него посмотрела.       — Если бы я знал, что ты настолько любишь украшения, дарил бы тебе только их, — саркастично сказал он с ухмылкой и взял подругу за руку.       Ария тихо посмеялась, смахнула с щеки пару скатившихся слезинок и, чувствуя его поддержку, потихоньку начала успокаиваться.