В моей голове звери

От собственного мычания в голове Полины проносится едва ощутимая боль. Глаза закрыты, но даже так она может видеть этот яркий, ослепляющий свет с потолка — и как она умудрилась его не выключить, ложась спать? Минуту-две Полина проводит в тишине, не двигается, чтобы не слышать неприятный скрип матраса. Словно знает, что, услышав его, в голове снова начнет давить. А этого не хотелось никак. Глаза всё же пришлось открыть. Полина не помнила, какой сегодня день и испугалась, что опоздает на уроки. Но облегченно выдохнула, когда на календаре под датой увидела небольшое слово «суббота». Подниматься с кровати — пусть она и совсем неудобная — не хотелось. Не хотелось чувствовать под ногами пол, напрягать тело, разминать мышцы. Полина снова повернула голову в сторону. Завтрак она проспала, а значит, сейчас время отдыха. Странно, что ее никто не разбудил. За дверью — словно прямо под ней — приглушенно слышались голоса. Полина попыталась напрячь слух и что-нибудь расслышать, но совсем не получалось. Деревянная дверь мешала. Она осторожно спустила ноги с кровати, поднимаясь на них. Чувство, будто она делает это впервые за долгие годы, посетило ее, отдаваясь противной болью в стопах. Пол тоже поскрипывал, и Полина начала переживать еще больше. Она увидела на столе гору учебников, сведя брови. Столько книг у нее не было. Краем глаза удалось захватить и свое отражение в зеркале. С открытым ртом, шоком и непонимание, Полина уже полностью рассматривала поколеченную часть лица. Правый глаз окружал огромный синяк, фиолетовым оттенком расползаясь по коже. Да не просто синяк — Полине казалось, что полноценная гематома! Возле брови, забирая ее часть, плотно приклеен лейкопластырь. Полина поняла, чтó так неприятно щипало, когда она сводила брови. Такая картина у себя на лице ей не понравилась совсем. Она дотронулась до пластыря, сама не понимая, зачем это делает. И примерно в ту же секунду боль словно волной принесло — да и не только под правым глазом, казалось, что по всей голове. Настолько сильную и мучительную Полина, пожалуй, не чувствовала никогда. Она бы могла стоять чуть ниже зубной — настолько адски. Она суетливо, стараясь не заставлять больную часть головы ныть, схватилась за макушку, садясь обратно на кровать. Откуда-то возникло чувство, словно в глазах начало темнеть и она вот-вот упадет, получив такой же синяк под вторым глазом. Нужно было срочно почувствовать под собой опору. Полина вновь замычала сквозь зубы и плотно сжатые губы — сначала от нестерпимой боли, а потом от понимания, что где-то еще неделю проведет также. В сопровождении синяка и мучений. Она не успела прикрыть глаза, и поморщилась, когда дверь со скрипом открылась. Рома в своем привычном спортивном костюме стоял, ужасно чем-то взволнован. Полине показалось, словно это выражение у него на лице она уже видела. И в голове пронеслись обрывочные моменты этого. Но Полина продолжала молчать. Она чувствовала, что если откроет рот, то висок снова неприятно потянет. За спиной Ромы появилась Катя. — Ты как? — Пятифан сщурился, подходя ближе. — Сильно прилетело? В голове потихоньку, из самых мельчайших деталей начали складываться какие-то картинки. Она вспомнила теннисный корт, перепуганные крики Ромы и Антона, их такие же наполненные страхом глаза. Она вспомнила даже настороженный взгляд Кати. Когда Полина поняла, что с ней — это дошло до неё еще тогда, когда она посмотрела в зеркало — что-то случилось, на ее плече словно откуда-то взялся маленький чёртик. Он широко улыбался, и держал в руках острые вилы. И словно приказал Полине стать актрисой, разыграв очень интересную сценку. Она сглотнула, нервно забегав глазами по сторонам и, чего-то остерегаясь, отодвинулась впритык к спинке кровати. — Вы.. кто? — удалось сделать так, чтобы голос и губы начали подрагивать, предоставляя все ее чувства. Четыре до жути удивленных и встревоженых глаза уставились на нее. Полина видела, как зайдя, Рома и Катя словно гипнотизировали такими же испуганными взглядами ее синяк — если бы его не было под глазом, Полину бы посетила мысль, что с ней что-то не так. Но она не волновалась, лишь делала вид, что также чем-то встревожена. Пятифан обернулся на Катю. Она пожала плечами, словно прочитала вопрос, застывший на его губах, сразу же на него ответив. Полина почувствовала, как воздух в ее комнате пропитался чужой тревогой, паникой, осознанием чего-то ужасного. Ей вдруг захотелось рассмеяться, увидев лицо Ромы. Таким она его еще не видела. Но он, наверное, просто испугался того, что будет причастен к не существующей травме — всё-таки, они уговорили Полину прогулять уроки и пойти с ними на матч. — Ты над нами щас угараешь? — Полина сщурилась и почувствовала неприятное ощущение в виске. — Ну, конечно! — Полина не смогла больше держаться, и расхохоталась так звонко и громко, что Кате пришлось прикрыть дверь. Им сейчас точно не нужно лишнее внимание. Ей такая шутка не понравилась— она захотела подойти к Полине и схватить за шею, скрепко ее сжать. Сказать, — нет — прокричать, чтобы она никогда так больше не делала. И чтобы никогда так больше не смеялась. От этого смеха у Кати что-то разлилось внутри. Что-то теплое и щекотливое, за что ей, определенно, стало не по себе. Полина только сейчас поняла, что эти двое стояли в ее комнате. Катя, которая неясно зачем пришла, и Рома, которому, вроде как, в женский отряд нельзя. Но стереть из головы лицо Пятифана не удавалось, поэтому Полина продолжила заполнять помещение смехом. Даже чувствуя неприятное нытьё в районе виска, она не могла остановиться. Катя подошла чуть ближе к чужой кровати. — В общем, я тебе вчера по голове заехала ракеткой, — смех Полины прервался. Также внезапно, как и зазвучал. Она свела брови, тут же их расправляя. Боль словно с новой силой поглотила правую часть лица, когда Катя сказала это. Полина недоверчиво посмотрела на неё, опасаясь второго неожиданного удара. — Но не специально. Так что, я тебя больше не трогаю, а ты придумываешь отмазку для учителей, — Катя попыталась выдавить на лице что-то вроде улыбки, но получилось, как обычно. Она протянула костлявую руку, желая заключить с Полиной договор, предложенный ей самой. Но Полина ничего не делала. Она косо глянула на Рому, парень просто пожал плечами. Морозова видела всю его грусть, когда он смотрел на неё. Наверное, по прибытию он хотел защищать её, как старую подругу, но не смог защитить и от Кати. Внутри словно распылили флакончик со стыдом. Он жалел, что вообще рассказал Полине об это матче. Но ведь уже ничего не исправить. Он лишь надеялся, что Полина простит его, и не будет иметь на него кресты. Даст ему шанс объясниться, но не исправить. Полина видела холод и некую раздражительность, когда вновь посмотрела на Катю. Она даже опешила от такой наглости и безразличия. Вчера Смирнова «случайно» оставляет на ней огромный синяк, а сейчас предлагает все забыть? Полина видела, какая она стерва, но все еще удивлялась. А если бы Катя ударила чуть сильнее, и Полина бы действительно потеряла память? Тогда она бы тоже предложила все забыть? — Ты даже не извинилась, — она недовольно фыркнула, отворачиваясь. Внутри что-то подсказывало заставить Катю сказать это злосчастное для нее «прости». Полина была уверена, что если Катя всё же сделает это, то еще долго не будет к ней подходить, да и вообще как-либо контактировать. Полина не знала, хочет ли этого на самом деле. Не знала, что будет чувствовать после этого. И не знала, готова ли к этому. Вдруг она станет первой, перед кем Смирнова извинится? — Это обязательно? — все же в Кате оставалась надежда, что Полина передумает. Что ей не надо будет просить прощения. В конце концов, она даже у учителей его не просила! А тут перед какой-то девчонкой… — Конечно, блин! Ты думаешь, мне нисколько не больно? — Полина вскинула руки вверх, пытаясь донести до Кати всю суть. Смирнова не успела повернуть голову, как Рома выскочил из комнаты, закрывая за собой дверь. На миг из коридора донеслись громкие голоса учеников, и Полина невольно поёжилась, представив их вблизи. За все время, проведенное здесь она уже успела их возненавидеть. Почему? Она не понимала. В прошлой школе было также, не учитывая то, что дети там не юные уголовники. Но Полина не чувствовала всю эту тяжесть на себе, находясь в стенах той школы. А тут будто со всех сторон летает что-то ужасное и страшное, поджидает, когда ты оступишься, чтобы разорвать на части. Здесь сковывал страх, сопровождая каждый день. Полина смотрела на Катю с нескрываемым презрением, но в то же время с каким-то любопытством. Эта девушка со светлыми и наверняка мягкими волосами притягивала к себе. Притягивала своей молчаливостью, отдалённостью, закрытостью. Полина хотела узнать, что скрывает в себе эта противная маска эгоистичного человека. Хотела сорвать ее с Кати, разглядев ее внутренний мир. Но, вопреки всем своим желаниям, она держалась от стервы на приличном расстоянии. По крайней мере, она на это надеялась. Катя хотела отмотать время назад и заткнуть Рому с его глупым предложением Полине сходить на матч. Тогда бы ее лицо осталось чистым, а Катя бы не стояла сейчас тут, сгорая от желания уйти. Смирнова сжала челюсть, в попытках собраться с мыслями. Контролировать и себя, и свои слова хотелось. Нужно ли сейчас убежать? Тогда до неё точно доберутся с вопросами и негодованиями учителя и родители. Значит, нужно просто извиниться. Было бы это так легко. Она схватила ртом воздух, задерживая его в лёгких. — Из… Извини, — сказав это, она сразу же отвернулась. Голос предательски дрогнул, что не смогло её не разозлить. Полина молчала. Её усмешку на губах Катя не видела, но Морозову это только радовало. Себе она призналась, что заставила Катю извиниться не из-за синяка. Для того, чтобы посмотреть, сможет ли Смирнова вообще это сделать. Смогла, что искренне удивило Полину. Но отпускать ее она не собиралась. — Так не извиняются, — Катя сжала руки. Что Полину не устроило, она не знала. — Извиняются, — твердо и раздраженно вторила она. — Нет, — Полина покачала головой. Она оставалась неизменной. Заветного желания увидеть Катю в гневе у нее не было. Но сейчас, кажется, она идет по этому пути. И зачем останавливаться, если это зрелище может быть интересным? — Ты должна сказать: извини меня, пожалуйста, Полина, я раскаиваюсь и сожалею о своих действиях, такого больше не повторится. Полина смотрела, как брови Кати изгибаются, а рот в недоумение становится шире, открываясь. За дверью послышался негромкий прыск — это, наверняка, Рома, прислонившись к двери, подслушивал. И зачем он выходил? Катя на секунду зависла. А потом, посмотрев на Полину, твердо, четко, сказала: — Знаешь что, Полина Морозова? — она выровнялась, приняв уверенную позу. Полина кивнула, готовая слушать дальше. — Иди на хуй. Катя развернулась. Когда она резко открыла дверь, Рома едва не получил такой же синяк, как у Полины. *** Каждую субботу к детям приезжают родители. Полина узнала об этом совсем недавно, от Ромы. Он начал что-то говорить о своем отце, когда перемену они тратили на то, чтобы покурить, и с какой-то досадой вспомнил, что скоро он должен приехать. Полина, не поняв, что он имеете ввиду, спросила об этом. Зажато, грустно, прерывисто Рома что-то да рассказал. Полина сочувственно его поблагодарила. Про его родителей и отношения с ними она спрашивать не стала. Она слышала весь этот неприятный осадок в его словах. Не сложно догадаться, что парню не сильно нравится об этом говорить. Полина не стала его тревожить, заставляя нервничать. Когда она вспомнила об этом в своей комнате, на лице застыла широкая, счастливая улыбка. В тот вечер она даже забыла доделать домашнее задание. Впрочем, его не проверяли. Мамы и папы в этом закрытом месте не хватало. И она с нетерпением ждала дня, когда они приедут. Не менее сильно она ждала скрипку, которую родители обещали привезти, если появиться возможность. Она появилась, и радости Полины почти не было предела. После ухода Кати Полина лишь тихо рассмеялась. Она перекинулась с Ромой парой фраз, а потом он ушел, сказав, что хочет курить. Действия Кати можно прочитать по ее глазам, поэтому удивление Полины держалось на нуле. Она и сама другого не ожидала. Это же Катя… Бежать к директору и просить наказание для нее, она, конечно, не собиралась. Она понимала, что намеренно Смирнова это не делала. От ее только вида становится ясно, что лишнее внимание и проблемы ее не интересуют и совсем ей не нужны. Но играться на ее нервах и эмоциях Кати — если они есть — Полине никто не запрещал. Она знала, что Смирнова, как и, наверное, каждый, может отомстить, но это лишь забавляло ситуацию. Где Катя сейчас, она не знала. Прячется где-нибудь, пытается успокоить себя? Одно предложение у Полины было. Заглушает раздражительность теннисом? Полина планировала сходить на корт, но только чтобы пообщаться со Владом. Он хотел что-то ей рассказать. Туда она и пошла перед обедом. Влад сидел на скамейке возле второго корта. Издалека Полина видела, как под лучами солнца по его лицу и шее течёт пот. Он тяжело дышал, смотря на игру двух парней. Наверное, его друзья. Полина глянула на первый корт, а затем взгляд метнулся вокруг. Сама не понимала что глазами искала Катю. Но ее светлой макушки нигде не было. Полина почувствовала неприятную горечь на языке, и пожав плечами, подсела ко Владу. — Привет, Полина, — он улыбнулся, вскидывая руку. Парень быстро отвлекся от игры, переведя все внимание на пришедшую Морозову. Она подметила, что с ее приходом выражение его лица изменилось. Он сидел какой-то поникший и уставший, а сейчас словно светился от счастья. Впрочем, она рада, что хоть кого-то заставляет улыбаться. Но его улыбка пропала, когда он увидел фиолетовый синяк и пластырь у правого глаза. Он опустил голову, полностью осмотрев гематому. Полина поняла, что об этом он уже в курсе. — Привет, — она качнула головой. — Как ты? — Полина вздохнула. Еще учителям и родителям надо что-то говорить о травме. Естественно, что к этому причастна Катя, она не проронит ни слова. Владу точно. — Упала, ничего страшного, — она пожала, плечами, натянув кривую улыбку. Полина заметила недоверчивый взгляд Влада. Словно он что-то знает, или, как минимум, подозревает о чем-то. Полина вдруг съежилась. Она списала это на обычный ветер. Он разбросал ее темные волосы по лицу, и она потянулась из поправлять. Но не успела — Влад убрал ее волосы и смерил синяк разочарованным, сочувственным взглядом. Полина застыла, никак такого не ожидая. Щеки загорелись красным, и она срочно хотела это остановить. — Катя, наверное, и не извинилась даже? — он убрал ладонь. Полина кивнула. Влад уже все знал. И, наверняка, еще больше возненавидел Смирнову. Что-то заставило Полину соврать Владу. — Извинилась, — она растянула губы в улыбке, вспоминая поведение Кати утром. Как она нервно послала ее, и ушла, не закрыв дверь. Ее слегка раскрасневшиеся щеки, недовольство в голосе и взгляде. А потом представила, как Катя бы извинялась в жизни, а не ее фантазиях. Даже представить это сложно. От Влада Полина узнала, что спустя пару секунд после удара она потеряла сознание, свалившись на пол. Это ей показалось везением — первые секунды после получения травмы, наверное, самые больные. Тренер Влада, которому парень судорожно сообщил о Полине, вызвал скорую помощь. Ее увезли на машине обратно в школу, сообщив о ней директору. Полина чувствовала, что Влад тогда наверняка смерил Катю не очень хорошим взглядом. Она поблагодарила его, сказав, что все в порядке. А потом Влад воодушевленно начал что-то рассказывать. Наверное то, что планировал рассказать. Полина не слушала, хоть и хотела. Не могла контролировать. Уши словно кто-то плотно зажал, а взгляд смотрел сквозь парня. Полина тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Она снова окинула взглядом площадку — первый корт заняла компания девочек. Полина видела их пару раз у входа. Обычно они ждали своих парней, а когда те подходили, сразу бросались в их объятия. Это те подростки из разряда «сплетницы». Морозова не раз видела, как они, подло на кого-то смотря, перешептывались. Ее радовало лишь одно — эти девушки не ее одноклассницы. Затуманенный взгляд задержался на одной из них — стройная блондинка с высоким хвостом из светлых волос. Не было похоже, что она играла в теннис, но форма сидела на ней отлично. Наверное, все дело в фигуре. Ей бы в модели. Полина, смотря на каждого ученика, постоянно задавалась вопросом: почему ты здесь? Она отказывалась верить в то, что каждый из учащихся что-то натворил. Конечно, большинство ребят — это дети без воспитания и манер, но Полина встречала и хороших, адекватных учеников, которые жалеют о своих поступках. Она удивлялась, когда смотрела на типичных школьных хулиганов здесь — они выглядели так, будто получают удовольствие от того, что срывают уроки, матерятся при учителях и грубят им. Полине даже казалось, что они намеренно что-то сотворили, только для того, чтобы жить тут. Свою позицию она ненавидит: за неделю уже успела прогулять уроки, получить огромный синяк на пол-лица и притянуть к себе подозрения Алисы о том, что она хочет увести ее парня. Полина безумно хотела выбраться отсюда, хотела обратно домой, но что-то словно тянуло к этому месту. Она не понимала, ни себя, ни окружение, ни друзей. — …ну, как тебе? — спросил Влад. Полина дернулась от того, что именно в этот момент отбросила свои мысли. О чем спрашивал Влад, она, конечно, не услышала. Но чтобы показаться приличной, закачала головой. — Да, по-моему круто, — она поджала губы, когда Влад рассмеялся. Он понял, что Морозова его не слушала, но пререкать и обижаться не стал. — Прогуляемся? — парень провёл рукой по воздуху, указывая куда-то в сторону. Полина автоматически кивнула. Влад повел ее в сторону своего корпуса, начиная что-то рассказывать. Морозова, поняв что не очень красиво по отношению к парню совсем не слушать его, засунула куда-то свои мысли как можно глубже. С Владом чувствовалось странное спокойствие — Полине хотелось смеяться, шутить и верить. Возможно, не только Владу. Верить, что это место сможет себя оправдать. Что здесь не так скучно и плохо, как Полине кажется. Она подняла взгляд на небо, щурясь от дневного солнца. Она даже удивилась этому — все время ей казалось, что тут оно не светит. Она невольно улыбнулась. Так широко и искренне, что свело щеки и потянуло в виске. На боль она не обращал внимания. Лучи солнца приятно падали на ее лицо, и Полина подумала, что оно начало светиться. Думать о чем-то остальном она не могла. Слова Влада приглушенно играли на фоне, как люди из телевизора, что стоит в глубине квартиры. Мир будто застыл. Время и все остальное остановилась, а она продолжала ровный, легкий шаг, глядя в чистое, как вымытая посуда небо. Это ощущение окрыленности, невесомости и, какой-никакой, свободы она запомнит надолго. По крайней мере, пока находится тут. Солнце продолжало светить. Оно слепило глаза, и заставляло держать их почти закрытыми. Оно словно щекотало лицо, пытаясь что-то этим сказать. Но Полина не слушала, увлеченная его красотой. На секунду показалось, что она вовсе не в закрытой школе, а во дворе у себя дома. Это подозрение заставило остановиться и нервно глядеть по сторонам. Рядом шел Влад. Позади на кортах играли в теннис ученики. Мимо пробегали ребята. Вдали возвышался прочный забор. Нет никакого дома. Двора. Мамы, папы и красивого неба с яркими лучами солнца. Все встало на свои прежние места, унося всю радость Полины с собой. Словно это кто-то контролировал — сегодня радость, завтра грусть. Влад уже молчал. Полине вдруг стало ужасно стыдно. Он, вместо того, чтобы тренироваться и играть в теннис, идет с ней, а Морозова его совсем не слушала. Она тут же поспешила извиниться. — Ой, прости, я что-то задумалась… — она замедлила шаг, надеясь, что Влад не развернется и уйдет, продолжая молчать. Но парень скромно улыбнулся. — Да ладно, я все понимаю, — он говорил бодро, но Полина слышала — буквально ощущала всю его грусть. Она опустила голову. Взяла и испортила ему настроение. — Я просто так хочу домой, — теперь и в ее голосе слышалось какое-то отчаяние. — Я тут как будто в закрытой комнате, — она глянула в сторону. Смотреть на небо она боялась из-за возможного ухода в свои мысли. — Это, наверное, очень больно, — Влад смотрел себе под ноги. Полина поняла, что ему не совсем удобно, потому поскорее перевела тему. — Слушай, я совсем забыла спросить, как сыграл вчера? — она облегченно выдохнула, когда Влад улыбнулся. Слова полилсь из Влада, как вода в сильном и быстром течении реки. И Полина действительно слушала, сама же этому удивляясь. Она заметила, что Влад словно сиял от счастья, говоря о теннисе. Это тема считалась для него особенной, родной. На матче он занял третье место, но не сильно этому обрадовался. А вот Полина приятно поразилась, поздравив парня. Случайно Влад заикнулся и о чемпионке тенниса. Катя забрала первое место. Полину это невольно тоже порадовало. Вход в корпус Влада почти ничем не отличался от входа в корпус Полины. Только на двери висела бумажка с надписью «Не входить». Полину удивило то, что у входа никого не было. Она осмотрелась, останавливаясь напротив двери. За ее стеклами стояли низкие скамейки и висели какие-то картины. Отвлечься заставил тихий писк со стороны. Полина машинально повернулась на звук, сведя брови. Когда он повторился еще несколько раз, она подошла ближе. Из-за небольшого кустика выбежал неуклюжий маленький котенок. Заметив огромный для него силуэт Полины, он испуганно отпрыгнул в сторону. — Это ваш? — Морозова мимолетно глянула на Влада. Он подошел чуть ближе, также опускаясь на корточки. На котенка он смотрел менее осторожно и ласково, чем Полина. — Впервые вижу, — он отрицательно качнул головой. Полина подозвала котенка к себе, стараясь казаться не такой страшной в его глазах. Он, будучи неопытным, запрыгнул к ней на ладошку, удобно в ней уместившись и поджал хвостик. Высоко задрав головку, он смотрел на Полину, ожидая дальнейших действий. — Какой маленький, — она, касаясь лишь шерстки, погладила котика. — Откуда ты тут? — словно кот мог дать ответ, спросила она. Его светлая шерсть с оттенком рыжего блестела под лучами солнца, как лицо Полины ранее. Яркими зелеными глазами он, с нескрываемым любопытством, смотрел на Полину. Эти невинные глаза напомнили мягкую траву после дождя. Даже на секунду пронесся ее запах. Она знала, что котенок чего-то от нее ждал. Она поднялась на ноги, продолжая успокаивающе поглаживать кота. Заметив идущую сюда компанию парней, Полина спрятала клубочек шерсти под кофту. Оказывается, это друзья Влада, которые пришли за ним. Парень извинился перед Полиной и убежал играть в теннис. Морозова направилась в сторону своего корпуса. Котенка она намеревалась держать первое время у себя в комнате. А дальше… А дальше как пойдет. Главное, чтобы никто об этом не узнал. Кот кого-то ей напоминал. Вот только Полина этого не понимала. Как котенок может кого-то напоминать? Да и кого? Светлые волосы, зеленые глаза… Полина, вспомнив эту девушка, лишь закатила глаза. Ка. Сми… Катю Смирнову она встретила в холле. Светловолосая сидела на свободном диване, слушая скучный — по ее виду — рассказ Пятифана. Он то вскидывал руки вверх, то привставал с дивана, чтобы опять что-то показать. Полину он не заметил. Взгляд Кати же словно прожигал в ней дыру. Она поджала губы и поспешила в свою комнату. Но заряженный и бодрый голос Ромы ее опередил. — Полина! Шагай к нам, — он рассёк рукой воздух, издавая неприятный свист. Полина вновь закатила глаза. Она сделала вид, что не услышала Рому, пропустив просьбу мимо ушей. В комнате все было спокойнее. Это, наверное, единственное место, где она не чувствовала эту тяжесть и сложность всего окружающего. Словно это та же комната, что и дома. Она поставила котенка на стол. Он живо и резко запрыгал, изучая поверхность. Грязные маленькие лапки оставляли на ней следы в виде трех неровных кружочка. И сколько он также прыгал под тем кустом? И где его мама? Полина склонила голову, смотря на беззаботное пушистое чудо. И не заметила, как котенок, аккуратно сведя лапки вместе, сидел на краю, тоже наклонил свою маленькую голову. — Еще и передразниваешь! — Полина нахмурилась, но скрыть улыбки, смотря на такую милоту, не смогла. *** Накормив котенка булочкой и напоив молоком из коробочке из столовой, Полина оставила котенка одного. О предстоящей встрече с родителями она с ним и вовсе забыла. Путаясь в объятиях родителей, Полина совсем не думала о чем-то другом. Даже если бы она этого хоетла, просто бы не смогла, не позволила себе. Находясь рядом с родителями, она словно снова оказалась дома. Словно снова видела их каждый день, слышала их голоса. Жила обычной жизнью. Она чувствовала всё тепло, что родители, наверняка, всё это время копили для неё. Чувствовала, как они скучали по ней, и отдавала в ответ те же чувства. Будто это закрытое место начинало обретать плюсы и яркие краски. Родители что-то рассказывали. Улыбались. И Полина улыбалась вместе с ними. Когда ее взгляд метнулся по сторонам, стало как неуютно. Ребята из ее корпуса стояли напротив своих родителей, опустив голову и спрятав руки. Полина видела, что они молчали. Кажется, тут у всех, кроме неё, плохие отношения с родителями. Рома Пятифан пожал крепкую руку отца, когда они встретились. Антон смущенно чесал затылок, отвечая на какие-то вопросы матери. Бяша хмурил брови, даже не глядя на родителей. А Катя… Полина невольно начала искать глазами светлые волосы. Смирнова вышла минут через десять. Ее родители грустно смотрели на неё и ее безразличное лицо. На нем ничего не выражалось. На вопросы мамы и папы она лишь мотала головой и пожимала плечами. Держала какую-то дистанцию между ними, ни разу их не коснувшись. — Как учёба? — поговорив уже обо всем, о чем можно, спросила мама Смирновой. — На этой неделе всего шесть двоек, — ответила Катя, осматривая территорию. Полина общалась с родителями, сочувствуя другим ученикам. Но она решила не обращать на них особого внимания и не терять своё время. Родители, по просьбам Полины рассказали о городе, родственниках и ее друзьях. Слушая все это, у нее сжималось сердце. Картинки родного дома сами всплывали в голове. Она не была там всего неделю, но казалось, что целую вечность. Родители перевели тему, увидев ее затуманенный, наполненный скорби взгляд. Придя и увидев на лице Полины синяк, они не смогли скрыть своего волнения. Они подумали, что Полины обижают. Но Морозова быстро их успокоила, сказав что утром, спросонья, ударилась головой о шкаф. Слишком торопилась на уроки… Обещанную скрипку они привезли. Заранее Полина уже успела договориться с директрисой о занятиях после уроков. Женщина была не против, и даже порадовалась, сказав, что кабинет музыки всегда свободен. Учитель музыки согласился иногда заниматься с ней. Полина удивилась, когда узнала, что он тоже играет. Но его скрипка, по его словам, дома. Узнав о игре Полины, он пообещал, что, съездив в следующий раз домой, обязательно возьмет инструмент. Время с родителями пролетело незаметно — как будто и не было этой встречи. Они уехали, и Полина почувствовала всю горечь и злобу мира. — До следующих выходных, я вас люблю! — сказала она им. О котёнке она вспомнила когда стояла возле двери. Хотелось зарыться ладонью в его мягкую шерсть, и сказать что-нибудь ласковое. Но пушистого кота она найти не смогла. Где бы и сколько не искала, котенок не выходил. Полина с огорчением подумала, что, должно быть, его кто-то забрал. Или он сам убежал, когда Полина выходила и открывала дверь. Просто не заметила этого. Настроение испортилось на несколько дней вперед. Чтобы хоть как-то себя подбодрить, в понедельник, по окончанию уроков она пошла в кабинет музыки. Учителя музыки в этот день не было, и Полина осталась наедине с собой. Впрочем, ее это только радовало. Разобраться в эмоциях прошедшей недели нужно было срочно. Это она делает только тогда, когда играет на скрипке. Вытащив инструмент из черного чехла, она внимательно его осмотрела. Полина столько времени его не видела, что он казался каким-то чужим. Как-будто она только что его приобрела, а играть совсем не умеет. Смычок плавно проскользил по струнам, наполняя комнату приятным звуком. В полной тишине класса мелодия эхом отбивалась от стен, создавая еще большее впечатление. Полина прикрыла глаза и скромно улыбнулась, наслаждаясь своей игрой. Казалось, будто она очутилась в сказке с красивой мелодией, что она смотрела в детстве. В сказках всегда все легко — добро побеждает зло, а счастье до конца дней остается рядом с героями. Полина не знала, так ли это в реальном мире. Удача отвернулась от неё, а счастье и добро осталось дома. Она заперта в этой школе и чувствует, что с каждым днём ей становится хуже. Чувствует, как свет в ней начинает потухать. Чувствует, как все живое в ней начинает умирать. Мелодия добралась до каждого уголка кабинета. Отчаянно и с треском разбивалась о стёкла окон и дверь, желая вылиться наружу. Желая покорить весь мир и побывать в ушах каждого человека. Но Полина не хотела, чтобы кто-то это слышал. Она не сразу почувствовала, как щеку обожгла слеза. Словно капелька дождя она скатилась по лицу и впиталась в воротник рубашки. Ресницы плотно сжались, но слезы только с новой силой полились из глаз. Капелька — вот и полноценный дождь. Рука машинально двигались в стороны, создавая изящную музыку. Полина слушала, стараясь забыться. Она почувствовала себя маленьким беззащитным котенком, совсем одиноким в большом мире. Она представила, как стоит посреди людной улицы и плачет. А все проходят мимо, не кинув на нее даже мимолетного взгляда. Все ко всему равнодушны. Она словно не следила за своими движениями. Не контролировала их, не держала настрой. Полина остановилась играть, опустив руки с инструментом вниз. Не хватало только настоящего дождя, и серьезной причины для этих слез. Она выглянула в окно, будто чувствуя на улице чье-то тяжелое присутствие. Среди густой темноты ночи в освещении слабых фонарей она разглядела невысокие силуэты своих друзей. Антон втянул голову в плечи, наверняка пытаясь защититься от холода. Рома пытался его согреть, осторожно сжав его ладони в своих руках. Бяша стоял в стороне, с угрюмой гримасой на лице. Возле стоял кто-то ещё — Полина узнала лишь своего одноклассника. Типичный быдло, которые срывает уроки. Показалось, что его мерзкий голос даже сейчас донесся до неё. Полина поняла, кого ждала вся толпа, когда увидела светлую макушку. Катя вышла самая последняя. Бурная компания двинулась по тому же пути, куда они ходят курить. Смирнова остановилась и сложила руки в карманы курточки, — ту, что совсем не защищала ее от холода. Она развернулась, поднимая взгляд на окна. Он метался пока не задержался на одном. Полина видела легкую улыбку на губах Кати. Другую. Такую она еще не видела. Такую, от которой внутри разрасталось что-то приятное. И Полина могла поклясться, что на нее смотрели. Катя также скрылась за толстыми стволами старых деверьев. Лишь иногда ее силуэт мелькал между ними. Полине так хотелось закричать от непонимания и всего, что происходит, чтобы на утро проснуться без голоса. Отчаянно надеясь вновь увидеть худой силуэт Кати, она понимала, что внутри нее из самых мелких обрывков собирается новое чувство. И Полина безукоризненно понимала, какое чувство и к кому. Лишь отказывалась признавать это. — Спать хочу… — прозвучал ее голос. Он также, как и скрипка эхом разнёсся по классу.