В моей голове звери

Утром Полина не чувствовала себя лучше. Разорвать глотку по-прежнему хотелось. Идти на уроки — нет. Надежда, что скоро это странное угнетенное настроение пройдет, а на его замену встанет что-то другое, затаилась где-то внутри. Ей хотелось видеть что-нибудь проще. Что-нибудь, с чем Полина сможет справляться. Легким движением она откинула нагретое своим же телом одеяло. Почувствовался неприятный холодок на спине, заставляющий сжаться комом. Сегодня холоднее, чем вчера. Гора учебников по-прежнему возвышалась на столе. Они лежали друг на друге, каждый открывая свои углы. Неровно. Некрасиво. Все они стояли у самого края и некоторые книги за ночь упали на пол. Кажется, она даже слышала это, пока спала. Полина, поднявшись с кровати, тут же их подняла. Взгляд зацепился на яркой обложке географии. Учебник географии у нее появился только теперь. Им с ней постоянно делился Антон, который каждый урок садился рядом. Время и внимание на уроках они тратили на разговоры, но точно не на учебник географии с ярко-желтой обложкой. Полине он казался детским, словно сборник веселых сказок для маленького ребенка. Тот, что сможет за пару минут развеселить, поможет погрузиться в несуществующий мир, поможет расслабиться. Но толстая, испорченная временами книга в ее руках точно не сможет этого сделать. Откуда взялись новые учебники — Полина не знала до сих пор. Но это и не казалось ей тайной. Наверняка их когда-то бы выдали. Пролистав пару тонких, таких же разноцветных страниц, в голову врезались отрывки из сна — приснилось, что урок географии в расписании на среду по какой-то причине отменен. Смотря на увесистый, размером с А4 лист учебник, хотелось, чтобы этот непонятный, странноватый сон оказался вещим. Но Полина понимала, что вероятность этого равняется нулю. Со стола что-то свалилось. Полина машинально повернула голову, ожидая застать маленький клубок шерсти за каким-то шальным действием. Но увидела лишь катившуюся по полу ручку. Воспоминания о котёнке заставили ее сжаться и закрыть глаза. Что-то горькое почувствовалось на душе. Обида? Тогда на кого? На себя, что не заметила пропажу, или на котенка, который самостоятельно сбежал? В любом случае, это глупо. Кот пропал и этого не избежать. Вряд ли получится его вернуть. Но как и куда он исчез, Полина не знала. Ни один учитель не подошел к ней с вопросами о котёнке. Она странно смотрела в сторону директора и классного руководителя, намереваясь услышать от них негодования. Но получала лишь кивок и легкую, сдержанную улыбку. Стараясь поскорее об этом забыть, Полина стала собираться в школу. За всю проведенную здесь неделю у Морозовой появилось ощущение, будто она начала привыкать. Привыкать к каждодневному шуму, противным лицам учеников, крикам учителей, скрипучим стульям, не самой лучшей еде в столовой. Она чувствовала, будто дружба с Ромкой обрела те же эмоции, как раньше. Словно и не было этого разрыва. Антон и Бяша казались такими же старыми, верными друзьями. Влад был тем самым парнем, к которому Полина что-то чувствовала, но не понимала чтó. И лишь с одной особой здесь все было по-другому. Когда родители уехали, этот страх и брезгливость вернулись. Перемешанные чувства внутри Полины словно плясали, а управляла этим тоска по дому. Каждый раз, ложась спать и опуская веки, перед глазами плавно всплывали картинки дома — улыбающиеся родители, домашняя собака, а рядом кот, в ее небольшой, уютной комнате. Иногда Полине в голову, как к себе домой, приходила мысль. Ужасная и противная. Ей становилось до кошмаров стыдно, начинало тошнить и кружилась голова. Но вопрос продолжал безостановочно крутиться в голове: «А что, если мама с папой только рады тому, что меня нет рядом?» Пытаясь там же найти ответ, все тело сжималось, становилось мерзко. Полина трясла головой, отмахивая эту мысль. Родителям наверняка также плохо. Стены школьного корпуса снова давили, пространство становилось все меньше, оно сужалось, а дышать словно стало сложнее. Словно чьи-то руки сжались на ее шее, не пропуская кислород. И с каждой секундой больнее. Она схватилась за шею, предвкушая почувствовать чужие руки. Перед глазами предстояла эта картина, заполнив пеленой. Но она почувствовала лишь свою теплую кожу. До звонка оставалось совсем мало времени, от силы минуты три. Коридор начинал пустеть, а шум уходил в кабинеты. Словно коридор — это берег, кабинеты — море, а шум — волны. Все становилось привычным. Тем, что Полина видела на протяжении нескольких дней. Тем, что мозолило глаза, но уже казалось обыденным. Словно в эту школу она ходит с семи лет. Просто люди вокруг меняются. Возле расписания толпилось несколько ребят. Один из крепких парней с короткой неаккуратной стрижкой хмуро покосился на неё. Звериный, яростный взгляд с каким-то отвращением впился в Полину, вселяя неуверенность. Полина застыла, таращась на парня. Что-то держало тело на одном месте, не давая возможности и один шаг в сторону совершить. С силой оторвав глаза от парня, Полина отвела взгляд, опустив голову вниз. Она не чувствовала животного страха, но какая-то настороженность танцевала внутри неё, ни на секунду не останавливаясь. Время от времени ей казалось, что там кто-то или что-то этим управляет. Распоряжается ее эмоциями, чувствами, командует действиями. Что не она контролирует себя. И сейчас также. Незнакомый ей парень просто посмотрел, а какое-то беспокойство появилось. Она также нервничала, когда в дестве выступала на сцене. И сквозь множество людей не видела родителей, сидящих где-то в зале. Не чувствовала той поддержки, которую перед выступлением они обещали дать. Но ощущала себя беспомощной, никому не нужной. Полина помнила, как едва сдерживалась слёзы, будучи маленькой. Это волнение знакомо со времён пятого-шестого класса: она переживала перед контрольными работами. Будь эти задания совсем незначительными. Ожидания итоговой оценки и время до ее оглашения учителем также отадавались незаметной дрожью. Компания ушла, оставляя коридор совсем пустым. Приглушенно до Полины доносились голоса учеников за дверьми. Неприятная и громкая трель звонка словно подтолкнула Полину в спину и она подошла к расписанию. Омерзительный аромат мужского одеколона въелся в воздух там, где побывали эти парни. Полина невольно, сама совсем не против тогда, поморщилась. Лишь бы этот запах не остался на ней. Взгляд лениво прошелся по расписанию. Все те же обычные на вид буквы, что сложены в слова. Расписание она всегда зубрила. Даты, расположения уроков и их длительность. Ей казалось, что так проще учиться. Не нужно тратить время на то, чтобы простоять у расписания, отведенное на отдых. Маленькие строчки и такие же слова двоились в глазах, когда Полина смотрела на них. Из всех этих разделов, лишь немного предназначен для ее класса. Расписание, по крайней мере то, что нужно ей, чем его в себе не поменяло. Лист с уроками на обычном желтом стенде. Но что-то все-таки изменилось. Полина медленно повела взгляд вниз, словно боялась увидеть изменение. Оно действительно есть. Строка географии пуста! Полина широко улыбнулась. Даже Десна свело от такой радости, когда она растянула губы. Где-то этот момент она припомнила. По пути в кабинет только эта мысль занимала голову. Все переживания и тревоги отошли на второй план, а на замену их пришла радость, что последнего урока не будет. В кабинете все оставалось по-прежнему: практически все бегали по классу, разводя шум. Рома и Бяша сидели на подоконнике, смеясь над другими. Пятифан схватился за живот, указывая пальцем куда-то в сторону. Бяша согнулся пополам, будто его со всей дури пнули в живот. Антон стоял рядом, сложив руки в карманы брюк. Он не смеялся, но улыбка на его лице расплывалась. И не только улыбка сияла на его лице. И не только на его лице. Смеющиеся физиономии друзей были украшены многочисленными ссадинами и синяками. Полина долго всматривалась в них, вспоминая и о своей гематоме. Но ребята ее не заметили, и она посчитала нужным сделать то же самое. Полина обрадовалась тому, что на нее никто не обратил внимания. Пару человек кинули скучные взгляды, сразу приступив к своим делам. Здесь это не было странным: каждый переживал лишь о себе. Это Морозова поняла с самого начала. Школа словно огромный мир, а Полина — маленький человек, живущий в бедной, малоизвестной стране. И никто не посмотрит, ничего не скажет. Кабинет вдруг наполнился тьмой, а люди, кем уже казались, стали черными силуэтами с красными горящими глазами. Скрипнула дверь, приводя Полину в здравый рассудок. Появились бледные краски, все встало на места, а взгляд ее, наполненный отверженностью, словно сам поплыл в конец кабинета. Катя сидела на последней парте, скучно глядя в окно. Видимо, спать она начинает хотеть только на уроках. Полина, посмотрев на нее, поморщилась. Морозовой что-то словно кричало внутри, что Катя — не та, за кого себя выдает. И Полина не знала, как это понимать. Катя добрая, мягкая и отзывчивая за маской стервы? Или Катя скрывает что-то ужасное за поведением безразличия? Катя намного лучше или еще хуже? Полина мало знала о ней, и можно сказать, что почти ничего. Если бы у нее спросили, что она думает о Кате, Полина бы, потупив взгляд, промолчала и пожала плечами. О Смирновой не складывалось никакое впечатление, а ее образ в голове Полины — это черный силуэт. Морозова помотала головой, отгоняя мысли о Кате и заняла пустую парту. Учитель зашел прямо в этот момент и начал что-то быстро, громко говорить. Морозова пыталась вслушаться, но все мысли занимало что-то ненужное, бессмысленное. Она никак не могла перестать думать о пустом месте, где должна стоять география. Разве этого не было на прошлой неделе? Разве это не происходило ранее? Одноклассники не успокаивались. Со всех сторон звучали их мерзкие голоса, они словно ножами резали по ушам. Неприятно, резко, больно. Полине хотелось скрыться ото всех глаз, — пусть на нее никто и не смотрит — пропасть, исчезнуть. Оказаться где-нибудь в лесу. Там, где царит тишина, нарушаемая лишь умиротворенным пением птиц и топотом своих ног, что наступают на старые листья и ветки, ломая их. Она прикрыла глаза, представляя перед собой стволы деревьев — толстые, старые, тонкие, молодые. Представила на них зеленый мох, определяющий, где север, а где юг. Солнце, лучи которого настырно пробиваются сквозь светлую и пышную листву этих деревьев, пытаясь оказаться на земле,на судей траве,на одном уровне с Полиной. Свежий воздух, пропитавшийся лесным запахом и заставляющий позабыть обо всем. Заставляющий наслаждаться моментом. Это место, где легко и не страшно дышать, выдыхая полной грудью, только радовало. Разум и фантазия самостоятельно начали дорисовывать ужасные картинки: рядом с Полиной появляется Катя. В ее дрожащих руках блестит острый нож, лезвие которого замазано в крови. Длинные зубы, скрывающиеся под бледными губами такие же острые, придающие улыбке мрачный вид. Полина почувствовала холод, а тихий лес со светлой листвой деревьев пропадал в густой каше черного цвета, будто кисточкой провели по пейзажу, и все испортили. Полина почувствовала это ощущение безнадежности и безысходности. Страх кружил вокруг них. Смирнова в ее представление смотрела вперед, не кидая и мимолетного взгляда на Полину. Но голова вдруг медленно начала двигаться. В этот момент Полина резко обернулась, взглядом врезаясь в холодный силуэт Кати. Некрасивые стены класса, свет из окна. Скрипучие стулья, непрочные парты. Все, как есть. Морозову не удивило то, что Катя снова пыталась уснуть. Картинки расслабляющего леса уже не могли сложиться в голове. Но вот Катя с ножом в руках заполняла все пространство, стоило Морозовой на миг прикрыть глаза. От этого стало страшно. Какая-то паника появилась внутри. Полина ударила себя по щеке, проверяя реальность на действительность. Закрывать глаза больше не хотелось, и Полина делала это только когда моргала. Мысли решили вернуться к пропуску географии. Полина, напрягшись и схватившись за виски, вспомнила сегодняшнее утро. Мурашки по коже, совсем не из-за холода. Как не хотела вставать с кровати и идти на уроки. Какое-то странное ощущение. Грусть из-за пропажи котенка. А потом в голову врезались картинки из сна. Сна, который в точности передал ситуацию с расписанием и отменой географии. По спине снова пробежал холодок, а по коридору снова пронеслась трель звонка. Полина выползла из своих подозрений, скидывая эту странность на обычное дежавю или вещий сон. Странное ощущение не давало покоя. Но почему? Она ведь так этого хотела. Перемену она с друзьями провели в «Пещере». На вопросы Полины о разукрашенных лицах парни покорно молчали, явно что-то скрывая. Полина вспомнила, что вчера, перед отбоем видела их у ворот. Вместе с этим в голову забрели и грустные мысли — она вспомнила о своих первых слезах в этом месте. И чужой взгляд, застрявший на ней вчера вечером затерялся где-то в воспоминаниях. Это даже больше ее волновало, чем, наверняка драка друзей с кем-то. Катя действительно смотрела на неё? Но как она узнала, что Полина там? Морозова и позабыла спрашивать о лицах парней, вновь углубившись в свои мысли. Катя, стоявшая рядом, должно быть, совсем не подозревала, что сейчас занимает все внимания в голове Полины. Она спокойно курила, слушая диалог Антона и Ромы, смотрела на них так, будто что-то сейчас произойдет, и выдыхала ядовитый дым. Полина наверняка и уверенно намеревалась спросить Катю об этом. Но позже. Откладывать дела и вопросы на потом, ей совсем не свойственно. Здесь по-другому она не могла: смелости набраться именно сейчас негде. Взглянув на Катю, Морозова подметила кое-что важное — ее лицо по-прежнему оставалось чистым. Целым и невредимым. Но она точно к этому причастна — вчера она двинулась в след за толпой, сунув руки в карманы. Полина видела ее довольную, словно чем-то удовлетворенную улыбку, когда Катя смотрела на парней. Но когда она покосилась на Морозову, Полина под этим ледяным взглядом съежилась. Холод пробежал по спине, и будто проник под кожу, пробрался до самых костей. Схватил тело Полины, сковывая и не желая отпускать. Признаваться в чем-то совершенном Катя не станет, как и все остальные. Полина же в этом уверена, спрашивать об этом даже нет смысла. Но Морозова намерена сделать это, будучи верящей в то, что «надежда умирает последней». Полина чувствовала себя схваченной кем-то или чем-то. Ощущения смешивались внутри, создавая шум, который не слышно другим. Она словно взаперти и должна найти выход из темного помещения в своей голове. Места предостаточно, но в ее голове, — не считая чудную в последнее время фантазию — его совсем мало. Скованная железными цепями внутри, там же она искала выход, продолжая гнить. При всем желании верить ребятам, Полина этого делать не могла. Она не вспомнит, в какой момент все поняла: ее друзья учавствуют в чем-то плохом и страшном. Для полного осознавания их положения и намерений, Полине осталось узнать, за что подростки, по совместительству — ее друзья попали в место исправления. По какой статье бы их заперли и сколько бы лет они провелиив тюрьме, если не всю жизнь, будь совершеннолетними. Остальные уроки прошли словно в тумане. Полина не запомнила ни слова, что сегодня сказали учителя. И что еще подозрительнее — никто из преподавателей не выразил свои недовольства, когда Полина не слушала их, отвлекаясь на свои мысли. Сегодняшний день ей казался чем-то странным. Сплошная нерешительность, неосторожность. Опасение и замешательство окружают ее, а в ушах застыли противные голоса, шепчущие о том, что все это — сон. Длинный, сложный, густой и мрачный. Что она проснется дома, в своей мягкой постели и любимой комнате. И Полина, осознавая это, начинала верить. Внутри оставалось понимание, что все сейчас происходит в реальности, все наяву. Но голоса так упорно твердили о простых галлюцинациях, что заставляли безоговорочно верить и сомневаться в этой реальности. Вновь стоя посреди пустого коридора, Полина вглядывалась в расписание своего класса. Так внимательно, словно сейчас что-то изменится и она желает это застать. Так намеренно, будто хочет прожечь дыру в тонком листке. Последняя строка, ничем не заполненная значительно ее напрягала. Загоняла в разум странные мысли. Вселяло ощущение, будто она сходит с ума. Пустая строчка, где должна быть география... Полина усмехнулась, осознавая, что тревожило ее, получается, ничего. И все-таки это "дежавю" оставило в ней неприятный осадок чего-то совсем нежеланного. После уроков она сидела возле кабинета директора, разглядывая деревянный пол и черные мазки от обуви учеников на нем. А ведь уборщице это все убирать... В темноте, тишине. Разве ей не страшно? Полина в очередной раз убедилась, что учащиеся здесь не имеют совести и чувства сопереживания, даже его капельку. По левую руку от Морозовой, на стуле, вальяжно раскинув руки на подлокотники, сидела Катя. Она также смотрела вперед, чуть опустив веки. Давая понять, что ничего ее не тревожит. Но Полина чувствовала иное. Она, пришедшая позже Кати, решила не занимать остальные места, и приземлилась совсем рядом. Сама она даже этого не заметила и не существующая реакция Кати ее ничем не поразила. — Что с ними? — Полина повернулась на Катю, настороженно глядя в зеленые глаза. Сейчас она не казалась какой-то отдаленной. Наверное, потому, что сидели они рядом. На вопрос Полины Смирнова первое время молчала. Ее губы не растягивались в приторной насмешке, и, казалось, будто с каждой секундой бледнели. Полина чувствовала ее необъяснимую тревогу, что скрывалась за привычным холодным видом и сдержанностью. Полина почувствовала озадаченное наслаждение. Она не улыбнулась, притаив это горящее желание внутри на потом. Ее обрадовало то, что она увидела в Кате что-то, кроме холодности. Пусть это и не были положительные эмоции. — Они не сказали? — Катя медленно повела одну бровь вверх. Пустой коридор совсем не вселял надежду на то, что парни смогут промолчать. Смирнова сама не заметила, как моментами кидает настороженный взгляд на часы. Поняв, что не только она это заметила, взгляд зацепился на своих коленях. Со стороны будто пронёсся прохладный ветер, задевая Катю, когда в кабинете послышались крики их классного руководителя. В этот раз Полина не смогла скрыть усмешки. Слова Кати заставили вспомнить глупые отмазки парней, будто они отчитываются перед родителями после дворовой драки. Так сильно не верилось, что Полина морщилась, когда Рома говорил, что поскользнулся на мокром полу и упал, Бяша, что ударился головой о дверцу шкафчика в своей комнате, а Антон, что запнулся о что-то и полетел вниз. — Ты же наверняка с ними была. Просто нетронута осталась, — она склонила голову. Полина не контролировала то, что взгляд не отрывался от Кати. Словно за что-то зацепился в ее глазах, и крепко, без шанса на падение, держался. Тревогу Кати как волной смыло. Она резко опустила плечи, натягивая эту неприятную улыбку. Что-то на ее подобие. Всего лишь растянула потрескавшиеся губы. Она повернулась на Полину, также нахально заглядывая в чужие темные глаза. И посмотрев в них, стало ясно, что Полина давно уже все поняла. И говорить ничего не обязательно. Но что-то сказать в ответ нужно. Катя по взгляду увидела, что Морозова просто так не отстанет, скромно поджав губы и отвернув голову, как бы очень хотелось Кате. — Не забивай голову всякой дурью. Уверена, тебе ее здесь хватает, — Катя смотрела с прищуром. Будто увидела перед собой что-то подозрительное, улики на ужасное преступление, совершенное таким же ужасным образом и человеком. Полина надменно покачала головой. Смирнова напоминала ей тех людей, которые своими фразами и поведением намерено выводят других из себя. Хотят посмотреть на их реакцию, насладиться ею, распробовать на вкус. Словно хищник радуется своей жертвой. И сделает все, что бы эта жертва была именно его. Морозову это не устраивало. Она чувствовала, что Катя просто играет с окружающими. Чувства, состояние и эмоции других ее не интересуют, она никак о них не переживает. Она делает все так, чтобы ей было выгодно и удобно. И Полина понимала, что Смирнова хочет подчинить ее себе. Построить из Полины свою жертву. Этот факт, или, по крайней мере, предположение держало Полину в рассудке и заставляло находиться на определенном расстоянии от Кати. Вот только точное расстояние она не учитывала и сейчас сидела совсем близко, наклонив голову в ее сторону. — Это ты о чем? — не понимающе удивившись и подняв бровь, спросила Морозова. Ее ехидная ухмылка осталась замеченной: Катя кинула мимолетный, заблужденный взгляд на ее губы, и поджала свои, в решение, что сказать. Наблюдая за Полиной уже больше недели, Катя никак не могла оценить ее поведение у себя в голове. Вспоминая о прошлых учениках, которые попадали сюда, Смирнова еще ни с кем не сравнила Полину. Она и не знала, есть ли выгода и польза от общения с ней. Где-то глубоко в голове она понимала — привести к чему-то хорошему это не может. Или, как она считала, смотря на Полину, не должно. Но даже сейчас сидела рядом и пыталась что-то прочитать в ее глазах. Разговаривать так долго для Кати казалось глупым и непривычным. Ей казалось, что язык в момент устает от разговор и голова начинает болеть. В любое другое время она бы просто ушла, скрывшись за стенами в своей комнате. Но сейчас ей нужно узнать ответ на вопрос, что тревожит ее. Разговор с Полиной она продолжила с чувством надежды внутри, что Морозова замолкнет. Но и сама этого не делала. — О парне, который не умеет играть в теннис, — Катя также усмехнулась, сводя брови к подбородку. Это образ, который казался Полине неприятным, но в то же время несказанно красивым. Она, сгорая в стыде, каждый раз отводила взгляд от Кати, когда какой-то голос в голове начинал шептать: "она немыслимой красоты", "настолько красивых больше". Полина считала, что это просто от усталости. Что это ей мерещится, и, с возвращением домой все наладиться. Но что-то подсказывало, также шепча, что это далеко не так. О намеках Смирновой на Влада, глядя на ее затейливую усмешку, Полина поняла сразу. Словно Катя, совсем не слышно произнесла его имя. Причину некой "вражды" между ее друзьями и Владом ей хотелось бы узнать. И как можно скорее. Но раскрывать свою сообразительность Полина не спешила. Вытягивать слова из светловолосой лисы в человеческом облике ей нравилось, как ничто другое. Она чувствовала, какое наслаждение получает, делая это. — Рома? — словно применив все актерские навыки — которых, собственно, у нее нет — загадочно удивилась Морозова. Недоуменный взгляд прокатился по ней, словно скользя, как по льду. Полина чувствовала, как холод окутывает ее. Удивительно, что Катя вообще на нее смотрит. Смотрит так, словно перед ней глыба льда, а не живой человек. Это недосказанность о Владе принудила Смирнову скривить губы. А потом она вовсе отвернулась, откинувшись на спинку стула. Словно не считала нужным и интересным продолжать диалог и отвечать на вопрос. Но что-то заставляло это делать. Часто ее в последнее время «что-то» заставляет делать. В принципе, так и есть: распорядок дня и уроки, на которых обязательно нужно быть, заставляют вставать ее в шесть часов утра; боль в горле заставляет пить таблетки от простуды; холод зимой, пробивающийся под одежду заставляет надевать теплые вещи. Этот список можно продолжать бесконечно. Но это не то, что вводило Катю в заблуждение. Когда в мыслях мелькала Полина, чувствовалось что-то странное, непривычное. Кате казалось, что она стоит в тупике, перед огромной стеной, пялясь в нее таким же непонятным взглядом. И ничего сложного в том, чтобы одним резким движением сломать эту стены, но ноги приростали к земле, а руки к бокам своего тела. Она стояла, глупо смотря на эту стену. Ждала, когда она сама развалится на мелкие части. Но ничего не происходило. Стена возрастала к верху, а Смирнова также терялась, не показывая этого. Полина ждала ответа. Катя обнажила зубы. — Приходи завтра вместо последнего урока на второй корт, узнаешь, — выдала она, и повернулась, готовая совершить что-то неожиданное. Что-то такое, чтобы получить удивленную реакцию Полины. Полина, ожидавшая услышать что-то более интересное, недовольно фыркнула. В голове нарисовался теннисный корт, и вспомниля прошлый матч. Как она пропустила уроки и получила огромный синяк, что по-прежнему не давал покоя. Невольно всплыл и образ Кати — в неудобной, как казалось Полине, форме. Она поймала себя на мысли, что совсем не против еще увидеть Смирнову в спортивной одежде. И эту глупую — Полине непонятно зачем она нужна — повязку на лбу. Но воспоминания о прошлой игре заставляли прятать эти мысли. Синяк начал тянуть кожу и Полина недовольно поморщилась. — Я не буду пропускать уроки, просто чтобы посмотреть, как ты отбиваешь мячи в коротких шортах, — высказалась она. За последнюю пару дней теннисный корт казался чем-то другим, отличающимся от школьного и спального корпусов. Полина словно чувствовала там свободу, но понимала, что по-прежнему остается на участке школы. Корт она сравнивала со своей комнатой — то место, где в обычной жизни за пределами исправительного объекта она могла спрятаться. То место, которым управляла только она, и сама решала, что и как ей делать. Но когда на корте появлялась Смирнова, все это чувство облегчения у Полины куда-то пропадало. Словно Катя забирала его, а отдавала когда скрывалась из ее вида. Какое-то напряжение заполняло пространство вокруг, желание сжаться так, чтобы никто не видел пропитывало воздух. И Полина невольно оглядывалась на нее, проверяя, все ли в порядке. Если бы она могла это контролировать, то поворачивать бы голову в сторону Смирновой даже не стала. Но не все дается в жизни и она делала это, себя же потом ругая. Реакцию Кати ловить удавалось не часто: она то слишком занята игрой, то принципиально игнорирует присутствие и внимание Полины. Морозова неловко подмечала то, что ей это не нравится и сама себя стыдилась. В какой-то момент она была рада, что Катя не имеет к ней никакого отношения, но стоя сзади нее и смотря, как она играет в теннис, что-то не давало покоя. Катя пошевелила губами, но сказать что-то не осмелилась. Внимание Полины к ее персоне наводило на непонятные эмоции. Она не понимала, почему Морозова смотрит только на нее, когда на площадке находятся другие люди. Иногда ей казалось, что Полина делает это специально. Хотя, вполне возможно, что это наверняка так. Высказывание Полины о ней заставило снова растянуть губы. Катя не обожала делать это, но здесь без этого не обойтись. Учитывая то, как Полина недовольно реагирует на ее усмешку. — А ты только на меня смотришь, — метко подметила она, легко качнув головой. В голове Катя уже представляла, как обыгрывает Влада и победно смеется над ним, согнувшись в животе. Она не понимала, зачем парень из раза в раз вызывает ее на «дуэль», ведь доказать свое мастерство ему не удается до сих пор, а портить все своим языком он продолжает. Его друзья и окружение чуть ли не кричали с советами и просьбами остановиться и не тратить время на игру со Смирновой. Но Влад оставался неизменным и постоянно пытался что-то доказать. Кате поистине это казалось смешным. С появлением Морозовой и он не раз пытался привлечь внимание Смирновой. Она поняла, что парень всего лишь хочет показать несуществующее превосходство Полине. Но она не имела к этому никакого отношения — Катя уверена. От слов Смирновой Полина почувствовала, как щеки загорелись красным. Это знак, что срочно нужно скрыть лицо, чтобы его никто не видел. Тем более Катя. Но Морозова сидела на месте, не двигаясь. И видела, как Катя пытается прислушаться к разговору за дверью в кабинет директора. — Что? Нет! — воскликнула она, получив в ответ недовольное шипение Кати. Полина сама попробовала различить голоса, но получалось не то, чтобы плохо — ужасно. Приглушенно доносились возгласы Ромы в попытках что-то доказать. — Это был не вопрос, — сказала Катя. — Ну, как хочешь, — добавила она и уткнулась взглядом в стену напротив. Полина не стала что-то говорить. *** «Приходи завтра вместо последнего урока на второй корт» Эти слова Кати оставались с Полиной весь оставшийся день. Заманчивое предложение так и вселяло мысль пропустить урок, чтобы посмотреть на великое противостояние — Катя против Влада. Но трезвые мысли останавливали, закрывая путь к теннисным площадкам. Полина и сама понимала, что делать ей там нечего. Давно ясно, что Владу не выиграть Катю в соло и любых обстоятельствах. Но тогда зачем он нарывается на Смирнову с провокациями и требованием сыграть? И все бы ничего, но Полина не уяснила и позицию Кати. Высказать свое недовольство Владу не кажется чем-то сложным и страшным, особенно для Смирновой. Но она продолжала вставать напротив него с ракеткой в руках, а чуть позже смеяться, глядя на его раздраженное и огорченное лицо. Полина их «игры» еще не видела, но по рассказам Ромы, Бяши и Антона уже считала это полнейшей глупостью. Удивляло и то, как захватывающе и интересно говорят об этом парни — словно раз в неделю посещают матчи сильных игроков разных стран, а не двух юных спортсменов из неизвестной всем школы. Поддержка каждый раз присутствует, при чем на высшем уровне. И каждый раз Полина подтверждает то, что Катя лицемерная, когда на эту поддержку не обращает никакого внимания. Ни одного простого «спасибо» не вылетело из ее рта. Спросить о ужасном отношением к своим "друзьям" Полина хотела спросить у Антона. Парень больше, чем все остальные доверял ей и не раз рассказывал о секретах в этом месте. Полина, естественно, молчала и держала секреты в тайне. Но что-то внутри говорит, что про Катю Антон также ничего ей не скажет. И она уже сомневалась, стоит ли вообще пытаться узнать какую-то информацию о Смирновой. Зачем ей это? Полина остановилась возле расписания. Отменённый урок географии вселял какое-то чувство недосказанности, неуверенности. Словно кто-то отменил мучительные сорок минут ради нее, преподнося возможность уйти в свою комнату пораньше. Идти на оставшееся обществознание ей не хотелось. Учитывая то, что ведет его противный преподаватель биологии, а сам урок никак и ничем Полине не нравится. Потому предложение провести время урока на втором теннисном корте казалось таким заманчивым и интересным. Полина словно стояла на краю пропасти между «пойти на урок» и «пойти на корт». Застряла в раздумьях она перед огромным стендом расписания и каких-то школьных новостей. Доска объявлений обклеена различными листовками и бумагой с огромными текстами. Полина всегда хотела узнать, читает ли кто-то их. Сама она — нет. Ведь даже сейчас Полина сверлила взглядом слово «обществознание», а не эти бесполезные, никому не нужные объявления. В новом месте пропустить урок не кажется чем-то страшным. У Полина уже есть рекорд — семь уроков подряд. А наказание за прогул, видимо, ракеткой по лбу, что оставляет огромный синяк. Он дал о себе помнить, неприятно потянув в виске. Безусловно, пользы от пропущенного урока не будет. И Полина, мечтавшая выбраться отсюда как можно скорее, идет на теннисный корт. Неудивительно, что он ничем не изменился. Площадки также заняты, а гул учеников увеличивается с каждой минутой — с каждым забитым мячом. Полина шла сквозь не большие толпы людей, глазами пытаясь зацепиться за нужную фигуру. Какую именно не имеет значение, главное, чтобы Полина этого кого-то знала. Рома, Бяша и Антон сидели возле второго корта, бурно что-то обсуждая. Они отвлеклись, когда заметили и ее. Издалека Полина видела их поднятые вверх ладони, что машут в ее сторону. Не скрылась и широкая улыбка Пятифана. Катя, стоявшая рядом с парнями, направила свой тяжелый взгляд на нее. Он заставил Полину сжаться, и просто шагать вперед, преодолевая расстояние. Она уже предвкушала этот ненормальный, по ее мнению, настырный взгляд вблизи. И попыталась сглотнуть свою неуверенность, которая появляется в самые ненужные моменты. Появляется и все портит, направляя построенное и важное на дно. Она шла, потупив свои глаза вниз. — Полюха! И ты пришла! — Рома, переполненный непонятной радостью, ударил себя по коленям. Новое прозвище ее разозлило. Она посмотрела на Рому, сложив во взглядах все свое недовольство. Иногда его всегда веселая улыбка заставляла Полину сомневаться в своем существовании. От тюрьмы парня спасли годы его жизни, он, как и все, тухнет в этом месте, но продолжает быть поразительно веселым. Морозова не знала, как ему удается сохранять эту радость, находясь запертым здесь. Бяша пытался поправить свою прическу, сделав ее более красивой и пригодной для вида. Он хмуро посмотрел на Полину, легко качнув головой. С ним она общалась даже меньше, чем с Катей. Морозова не видела в нем чего-то интересного и общего с ней, но считала его таким же другом, как и Антона. Антон сидел рядом, сложив ноги «бабочкой». Он поднял очки на переносицу, когда она съехали, и улыбнулся, поприветствовав Полину. Петров ей казался самым адекватным из новой компании. Осмелившись, Полина посмотрела и на Катю. Что-то облегчило ее состояние, когда ответного взгляда, такого каверзного и сложного, она не получила. Томно вздохнув, она никак не оценила привычное поведение Смирновой. — Пришла, — негромко буркнула она, отходя чуть дальше. Полине это не понравилось: Катя сказала так, будто жалела о своем предложение и совсем не рада ее приходу. После получения синяка идти на теннис, где будет играть Катя, ей совсем не хотелось. Словно Полина боялась, что снова получит травму и ее увезут на машине скорой помощи. Но сейчас, не обратив внимания не все переживания, она стояла здесь, чего-то ожидая. Влад подошел позже всех, приветствуя только Полину. Рома, недовольный такой невежливостью, вытянул средний палец, показав его Владу. Продемонстрировал свои негодования и сменил позу. Тот лишь широко улыбнулся, переворачивая в руках ракетку. — Век тебя ждали, — Катя встала на середину своей площадки, лукаво глянув на парня в яркой одежде. Его голубой костюм переливался на солнце, и передавал эмоции Влада. Веселье, интерес, предвкушение — то, что чувствовали все. Подпрыгивая, он поправил прическу, легко взъерошив волосы свободной рукой. Взгляд, направленный на Катю, давал понять, что он намерен выполнять задачу, а не развлекаться. Вот только толку в этом мало — Полина понимала, что эту ничего не значащую победу снова заберет Катя. И Влад, слегка расстроенный, будет продолжать предлагать ей сыграть с ним. Морозова не понимала, на что он все время надеется, но очень бы хотела знать. На неясных радостях он даже чуть не сказал что-то противное Кате — промолчал, лукаво улыбнувшись. Это желание давно его грызет изнутри, так и нарываясь вырваться наружу. Но осознанный разум заставлял держать рот на замке, не говоря ничего лишнего. Это он делать любит. — Слушай, Катька, а давай на желание сыграем? — он снова подпрыгнул, разминая ноги. Ракетка в его руках вертелась в разные стороны, вот-вот готовая полететь на пол. Но Влад сжал вспотевшие ладони, крепко ее держа. Полине и парням, что сидели рядом с ней вдруг показалось, что эти слова им послышались. Что Влад нечаянно произнес их, и сейчас же начнет жалеть. Но он, совсем ничего не ожидая, улыбнулся, смотря на Катю. Смирнова окинула его своей улыбкой, и застыла. Полина, на которую этот оскал даже не попадал, сжалась. Страх за Влада появился где-то внутри, и она, готовая спасать парня, продолжала сидеть на месте. Взгляд Кати ей сейчас казался пьяным. Или он передавал то, что Смирнова хорошая актриса. — Я тебе не Катька, — раздраженно и низко произнесла Смирнова. — Ты сначала играть научись, а потом на желание это делай, — качнув головой, она перевела взгляд на ракетку, принявшись протирать ее рукой. Как будто очищала от всего негативного. Влад усмехнулся. Он понимал, что шансов на победу меньше меньшего, но показаться перед Полиной истинным джентльменом ему нужно. Получить ее доверие и любовь он хотел больше, чем уйти из этой школы. И он делает для этого все возможное. Признаться самому, если бы Полина не сидела здесь рядом со своими друзьями, он бы молчал. Сыграл с Катей, чтобы проверить, появились ли улучшения или ухудшения, и просто развернувшись, ушел, ни слова никому из этой компании не сказав. Но Полина снова вытягивала из него слова. С Морозовой, находясь не очень далеко от этих ребят, чувствовалась какая-то защита. Он думал, что Полина сможет остановить драку, если бы она наступила, оставив Влада целым. И ее противные для него друзья отошли назад, отодвинув также и желание сделать с парнем что-то плохое. Но он понимал, что это наверняка не так. На обычные осуждения и насмешки Кати он никак не отреагировал. — Ну давай, или ты боишься проиграть? — в конце его слова обрели низкий тембр, а губы оставались растянутыми. — Может, ты сама играть не умеешь, а вот так отмазываешься? — Влад, понимая, на что идет, продолжать привлекать к себе внимание. Не сказать, что этого внимания было много: Рома, не задевая Антона, отрабатывал на нем удары и смеялся с недовольного лица метрового; Бяша смотрел игру на соседнем корте; Катя рассматривала свою игровую ракетку, проверяя ее на готовность к игре, попутно с этим скучно общаясь со Владом. И лишь одна Полина внимательно слушала их диалог, настороженно глядя на каждого. Ей это казалось каким то абсурдом, нелепой ситуацией. Морозовой бы хотелось закончить это представление, похлопать актерам и убежать в свою комнату. Она даже готова сделать домашнее задание по географии, которое им задали на прошлой неделе, только чтобы не смотреть на это. И ничего не мешало сейчас уйти, но ноги словно приросли к покрытию на площадке, не давая сделать и шаг. Она продолжала смотреть и слушать. И, видя уверенность Влада, внутри даже появился интерес. Катя помотала головой, выдыхая все свое раздражение. Она чувствовала, как в ней закипает невидимая ярость и желание сделать что-нибудь со Владом. Но оставалась холодной, показывая безразличие к парню. — Сразу говорю свое желание – я кидаю под трибуны мяч, а ты, как верная собака, кидаешься за ним с разбегу, — сказала наконец Смирнова, предупредив парня. Насмешка появилась на ее лице, когда Катя растянула губы. — Учти, будет больно, — добавила она и отвернулась. Теперь Рома с Антоном и Бяшей смотрели на них, дружно кидая в сторону Влада какие-то комментарии. То же презрение с ноткой злости присутствовало в их голосах. Их вид, голос и слова вселяли во Влада неуверенность, но показывать ее он не стал, спрятав где-то внутри. — Смешно, — Влад нервно усмехнулся. — Тогда я тоже сразу говорю – ты отстаешь от Полины, — твердо и настоятельно произнес он, сводя брови к переносице. Его серьезный вид заставил Катю скривить лицо. Она окинула его таким мерзкий, отвратным и гадким взглядом, что Полина стояла на краю того, чтобы все это в один миг остановить. Внимание Влада сейчас ее никак не радовало, но, помня про уважение, она повернулась к нему, легко улыбнувшись. Она уже и забыла о том, что когда-то жаловалась Владу на Катю. На ее ужасное поведение и совсем неприятные слова в сторону Полины. Сейчас она лишь жалела, что вообще открыла тогда рот. Полина посмотрела на своих друзей, которым и не сильно то было смешно. Она знала, что они уже устали ждать начала игры — на что они пришли посмотреть — и желали поскорее отодвинуть разговоры игроков. Катя муторно, сквозь сжатые губы промычала. Полина видела все ее недовольство лишь во взгляде. Действия и слова оставались ледяными, как она в принципе, сама. — Так ты сценку разыгрываешь! И что, подыграть тебе? — Катя показательно усмехнулась, принимая яркий желтый мяч с давлением. — Подавай, дамы вперед, — Влад качнул головой, принимая стойку готовности к чужой подаче. Он согнулся, двумя вспотевшими руками сжав ракетку. Морозова видела его сдержанность и взволнованность. И на что он пошел ради нее? — Полина, смотри, для тебя выступает, — Катя, кинув на нее беглый взгляд, успела подмигнуть и перевела все внимание на игру. Полина, почувствовав мурашки от этого, снова вспомнила о прошлом матче. Такой же шум, чуть больше людей, площадок и спортсменов в форме, с ракетками в руках. Она вспомнила, каким завороженным взглядом наблюдала за игрой Кати и безумное желание, чтобы она выиграла. Но все это закончилось в какой-то момент, и Полина вспомнила лишь то, как она получила огромный синяк. И когда рядом пронеслись радостные возгласы друзей, Полина осторожно сглотнула, глубоко вздохнув. Их радость она не разделяла, но что-то внутри даже искрило восторгом. Она призналась себе, что игра Кати превосходна, и подметила, что улыбалась, когда она выходила вперед. Почему-то ей стало стыдно перед Владом — он проигрывал, а Морозова восхищалась, не обратив на него наверняка нужного ему внимания. После игры и победы Кати она подошла к нему, сказав тихое «спасибо». Влад кивнул, и буркнул что-то о том, что нисколько не обижен и не огорчён. Понять, что это ложь можно по его взгляду, потратив на это меньше секунды. В то, что выиграет Катя не сомневался никто. Ребята из младших классов, которые стояли рядом и смотрели даже шутили что-то про ставки. Полина закатывала глаза. Она не понимала, почему все без намека на шанс выигрыша Влада уверены в Смирновой. То, что Катя — самый сильный игрок в школе, Полина уже осознала. Но понимать то, что нет человека, который бы ее не выиграл, она отказывалась. Впрочем, Морозова сама знала, что Катя победит. Но зачем Влад это все затеял? Нехватка внимания? Рома радостно вскинул руки вверх, признавая победу Смирновой. Улыбка растянулась на его губах шире, когда она вспомнил, что игра шла на желание. — Поугараем над ним? — Пятифан, с надеждой взглянув на Катю. Он смотрел, готовый услышать что угодно. Рома знал, что Смирнова будет делать так, как нужно только ей. Переубедить ее невозможно и просить о чем-то бесполезно, но надежда, что они посмеяются над Владом, все же оставалась с ним. Катя подняла взгляд, смотря на Влада. Так, будто смотрит на своего врага и так, будто сделает с ним что-то плохое. Полина понимала, что так и будет: Катя, безжалостная и не обращавшая внимания на чувства других, не будет давать какое-то глупое, не разумное, легкое и не стыдное задание. — Не знаю, — Смирнова незначительно пожала плечами. Качнув в сторону головой, она приказала Владу идти за ней — его аккуратные шаги Катя слышала за своей спиной. И лукаво улыбалась, представляя свое задание наяву. Остановились они у будки охранника, у стены. Здесь обычно курили самые бесстрашные, но только тогда, когда уже темнело, а время подходило к отбою. Маленькие остатки сигарет валялись со всех сторон, кружаю их ноги. Влад, никогда не куривший, что-то фыркнул. — Значит так, овощ, на следующую тренировку приходишь полуголый. Услышал? — коротко и ясно для себя сказала Катя, скучно покосившись на Влада. Она чувствовала этот волнительный, настороженный взгляд Полины. Морозова словно пыталась со своего места услышать, что Смирнова говорит, и, отчаявшись в этом деле, просто смотрела. Боялась за Влада? Влад выглядел так, будто съел что-то противное и кислое, и теперь пытается полностью не сморщить лицо. — Господи, извращенка... — он помотал головой, не давая точного, полноценного ответа. Он испугался, представив это в голове. Реакцию тренера, друзей, незнакомых людей и их смех. Влад знал, что просить Катю о чем-то бессмысленно. И пытаться даже не стал, опустив голову вниз. — Услышал, — Смирнова развернулась, зашагав к друзьям. И что она им скажет?