В моей голове звери

Полина стояла у выхода «Пещеры», сложив на груди руки. После игры и загаданного желания Владу Катей, ребята потащили ее курить. Она этого, конечно, не делала. С недоумением она смотрела на друзей, которые пытались вытянуть что-то из Кати. Вероятно, задание для Влада — это очевиднее всего. Но Смирнова оставалась равнодушной и покорно молчала, храня свою тайну. Полина, которая хочет узнать ее, кажется, больше всех, притихла в стороне, наблюдая за этим. Ее не столько терзал интерес и желание посмеяться, как волнение за Влада. Даже не имея ни малейшего понятия о Кате, легко догадаться, что она задаст что-то глупое и стыдное. Но Полина не знала, может ли пострадать Влад, из-за того и переживала. Она окинула взглядом помещение, встречая внутри желание уйти в свою комнату и снять давящую, неудобную форму. Прожив в ней больше недели, Морозова наконец поняла все неудобства одежды. С каждым днем все сложнее становится застать учеников в форме, зачастую они просто ее не надевают. Полина словно чувствует, что тоже скоро к этому скатиться. В разговорах друзей рядом уже не присутствовали вопросы о задание для Влада, и все они дружно над чем-то смеялись. Полина, прослушав все веселье, просто поджала губы и сменила позу. Растерянный взгляд уперся в стену с плакатами — Полина снова оценила их, пробежавшись по ним глазами. Яркие рисунки с английскими буквами и словами совсем не украшали «Пещеру», но кто-то думал иначе, повесив их здесь. Морозова эту комнату представляла как бедную студию какой-то рок-группы. Но все эти мысли словно улетали, когда она смотрела на своих друзей. Они могли исполнять только шансон. — Катюх, чё ты ему сказала? — снова спросил Рома, надеясь в этот раз услышать ответ. Катя, как обычно, поморщилась от формы произношения своего имени. Полина давно поняла, что ей это не нравится. У нее с этим проблем нет, она к Смирновой никак не обращается. Но какой-то противный дьявол внутри Морозовой так и просил что-нибудь сказать Кате, назвав её перед этим «Катюхой». И посмотреть, наверняка, недовольную реакцию. Вытрясти из Кати информацию им не удавалось до сих пор. И навряд ли получится, но в этот раз и Полина поучаствовала. — У меня тот же вопрос, — тихо добавила она, так уверенно, будто ее слова зависят от ответа Смирновой. Но Катя молчала. — Поугараем хотя бы? — Антон, сидевший в углу наконец подал голос. Он протирал линзы очков, которые успел где-то запачкать. Полине поистине интересно, как очки Антона с его образом жизни в этой школе оставались целыми по сей день. Либо за них просто в ответе Рома, который не против лишний раз предъявить кому-то угрозы или даже обвинения. На вопрос, заданный Кате, она лишь просто усмехнулась. — Поугараем, — кивнула она, направляя взгляд на Полину. Морозовой это совсем не нравилось. Какое-то неприятное чувство с осадком играло внутри, предвещая что-то плохое. Это можно было прочитать по глазам Кати. — Что ты ему загадала, блин!? — воскликнул она, разрезав рукой воздух рядом с собой. Полине казалось, что только ее голос мог передать эмоции. Она дала понять, что против таких игр, и желание, загаданное Катей — пусть она его не знала — выводило ее из себя. Она уже тысячи раз пожалела, что когда-то заговорила и с Катей, и со Владом. У них словно шло соревнование, кто заставит Полину сильнее злиться на себя и ситуации, которые они разводят. Но кто выходил вперед в этой борьбе, Полина не понимала. — Я не блин. Ну, ты этого не узнаешь, — Катя самодовольно вскинула бровь. Полина, стоявшая у выхода, развернулась и теперь стояла к друзьям спиной. Высказывание Кати ее добило. — Ясно. Я пошла, — она вышла, закрыв глаза и пытаясь сберечь их от яркого солнца. Сегодня оно пекло и светило с особой силой, и Полина, осмелевшись, решила, что если завтра будет такая же погода, то форму надевать не станет. Все же со временем она окончательно надоела. Раздражать начали и веселые, но противные голоса учеников, когда Полина вышла в основной двор школы. Она едва не полетела головой вниз в клумбы с маленькими цветочками, когда переступала через них. И, начав шататься в разные стороны, пошла дальше.Хотелось спать. Полина чувствовала, как глаза непроизвольно закрываются, а силы открывать их на подходе. Голова от чего-то кружилась, и Морозова надеялась, что не свалится на асфальт прямо здесь. Как ее кто-то звал, она не слышала. Только косые взгляды учеников за ее спину дали понять об этом и Полина остановилась, разворачиваясь. — Стой ты... — Катя встала рядом, пытаясь набрать в легкие как можно больше воздуха. Она смотрела на Полина, явно намереваясь что-то сказать. Кинув мимолетный взгляд вокруг, она тихо заговорила. — Забери своего кота у меня, — Катя томно выдохнула, увидев непонимание и любопытство на лице Полины. О чем говорила Смирнова, она не понимала. Но даже когда Полина вспомнила о маленьком котёнке, которого она нашла под кустиком во дворе, спросила: — Какого кота? — недоумение она выразила поднятой бровью. Катя, не распознавшая того, что Полина все поняла, уже пожалела, что начала этот разговор, ведь лишних ушей слишком много: ученики — будто это являлось их главной целью в жизни — останавливались рядом, и все ближе к ним. Вот-вот и произойдет толчок в спину. Полина ждала ответа, который и без того знала, пялясь на Катю, словно на дерево. Смирнова суетливо бегала глазами вокруг, настороженно смотря на учеников. Они, один за другим, отходили, заметив настырный взгляд с каким-то приказом в нем. — Твоего, — раздраженно выдохнула Катя, желая поскорее покончить с этим разговором. Он не был бессмысленным, но она убедилась, что заводить его не стоило. «Украденный» ею котенок, принадлежавший Полине сейчас играл наедине с собой в ее комнате, скитаясь по столу и кровати от скуки. Пушистый маленький комок начал мозолить глаза и требовать много внимания, и Катя, наконец, отдает его хозяйке. Сделать это раньше не хватало времени и чего-то еще. Катя не хотела завязывать с Полиной какой-либо диалог, и старалась держаться от нее дальше. — Сегодня перед отбоем в холле, — Катя, словно отдала приказ, и, кивнув своим мыслям, ушла. По лицу Полины расплылась глупая улыбка. Она почувствовала, как сон отошел на второй план, а место его заняло сильное желание быстрее увидеть пушистое чудо, ощутить мягкую шерсть котенка в руках, и осторожно, едва касаясь, погладить. Полина, медленно шагая в свою комнату, поняла, как сильно она по нему скучала. Переступив порог своей комнаты, включив свет, она сразу переоделась. Сняла форму, что сжимала плотной тканью тело и забирала весь комфорт, почувствовав долгожданное облегчение. Она сделала это настолько быстро, что даже показалось, будто ничего и не произошло. Привычная толстовка сидела намного удобнее. Ее ярко-красный цвет даже не давил на глаза, а бестолковый, ничего не значащий рисунок на ней лишь веселил. Полина поднесла толстовку к лицу и втянула носом свой запах, вспоминая родителей, свою квартиру, любимую собаку... Тоска по дому заставила также быстро сесть за выполнение домашнего задания, что делать совсем не хотелось. Ручку с трудом удавалось держать в руках, а буквы, выведенные Полиной в тетради плясали в разные стороны. Словно хотели сбежать с чистых листов на стол. Она уже пожалела, что вообще начала что-то писать. Это начало стрелять по нервам. Учитывая то, что перед носом очередная проверочная работа, которую, желательно, написать нужно хорошо, Полина протяжно стонала, когда рука соскакивала, а чернила ручки тонкими, кривыми линиями оставались посреди листов. Морозова в ожидании отбоя поглядывала на часы — увидеть котенка хотелось все сильнее. И не только его. В стыде загорелись щеки, и Полина поспешила скрыться от зеркала, чтобы не видеть в нем свое раскрасневшееся лицо. Осторожно, не желая осознавать это полностью, себе Морозова призналась, что хочет увидеть и Катю. Это вызвало какие-то смешанные чувства и эмоции, наводя на Полину мысль, что пора ложиться спать. Поняв, что сделать домашнее задание и подготовиться к проверочной работе ей не удастся, она вскочила со стула и вышла, держа курс в холл. Учеников в коридоре не осталось. Это всегда казалось Полина странным, нелогичным. Дети здесь самые отбитые и опасные, но корпуса пусты, когда еще не прозвучала команда "отбой". В первый день нахождения здесь, Полина, заперевшись в своей комнате, представляла, как после этого приказания дети, разводя вокруг шум и поднимая пыль носились, что-то крича. Она тогда не вышла, это было незачем, но страх остаться покалеченной тоже гулял в ней. Где проводят свободное время учителя, Полина не знала. Она вполне может спросить об этом у Алисы и получить правдивый ответ, но что-то держало ее рот на замке. Она не интересовалась, да и сильного желания нет. По пути в холл Полина бросала беглые взгляды на стены и стенды на них с информацией. Белые листы А4 наверняка заполнены текстом о правилах безопасности и поведения в школе, о сохранении своего здоровья и что-то еще. Того, на чем никто не зацикливает свой интерес, проходя каждый раз мимо. Полина, если бы дел у нее никаких не было, безусловно, остановилась бы. Но просто чтобы пробежаться по словам глазами, потратив на это пару секунд. Она могла поспорить, что этим правилам никто даже близко не придерживается. Да что там! — про их существование никто не знает! Тишина словно плавала по корпусу, плавно протекая из одного коридора в другой. Казалась такой непривычной и радующей уши, приносила какое-то невидимое, неощутимое удовольствие. Не звенела и не заставляла закрывать уши, крепко сжимая ладони у лица. Полина как-то поняла, что молчать ей намного больнее и сложнее, чем кричать во весь голос, надрывая связки. И такой опыт был... Холл пуст. И лишь Катя сидела на мягком диване, играя с маленьким котенком, что крутился рядом с ней. Кот пытался схватить чужую ладонь огромного для себя размера и зажать ее в своих крошечных зубах. Его длинные усы сгибались, когда он нападал на руку. Катя тихо посмеивалась, когда котик неудачно и смешно сваливался с ног или терялся в пространстве, ничего не понимая. Его выражение лица заставляло Катю сдерживаться, чтобы не зазвучать полным голосом и разбудить всех в корпусе. Она совсем не боялась быть замеченной: развлекала котенка, даже не пытаясь его спрятать. Полина машинально остановилась у входа, продолжая хранить молчание. Она чувствовала, каким завороженным взглядом смотрела на Катю, играющейся с котенком и не скрывала своей мягкой, нежной, словно одеяло теплое в мороз, улыбки. Губы сами расплылись, но Полина совсем этого не против. Желание прерывать милые и осторожные действия Кати равнялось нулю. Она так бережно прикасалась к котенку, что Полине показалось, будто перед ней вовсе не Катя. Она не верила, что Смирнова спрятала весь холод, преобладающий в ней, и сейчас грела кого-то своим теплом. Которое, оказывается, в ней есть. Полина понимала, что Катя в миг станет прежней, когда заметит ее. Возведет обыденную ледяную стену перед собой, и вернет тот холодок в глазах. Но Морозова, пользуясь удачным и милым моментом, наслаждается им. — Где хозяйка твоя? — спросила Катя у котенка. Голос ее был такой трогательный и тонкий, что Полине захотелось светиться от удачи. Она могла твердить, что никто и никогда, кроме нее, такого зрелища не заставал. Вопрос, заданный пушистику, дал Полине понять, что Смирнова долго сидит здесь и покорно, словно Хатико, ждет ее. От этого понимания внутри тоже что-то разлилось теплом. Собравшись, Полина скрылась за стеной, где провела пару секунд. Она вновь вошла в холл, в этот раз подходя ближе к Кате. — Явилась, — буркнула Смирнова под нос. Эхо этих слов унесло с собой и все надежды Полины на то, что Катя хоть чуточку будет не такой твердой. Полина легко качнула головой, переводя взгляд на котенка. Маленькое пушистое чудо, узнав ее, спустилось к ногам и начало пытаться забраться по ним на руки. Морозова быстро подхватила кота, закатав перед этим длинные рукава красной толстовки. Ее оценила и Катя — она косо глянула на надпись и рисунок, также признав, что он весьма чудной. Полина села рядом с Катей, широко улыбаясь котенку. — Как он у тебя оказался? — спросила она, не поднимая взгляд на Смирнову. Она в ответ недовольно поджала губы, заглядывая в коридор, что ведет к выходу из корпуса. Веселый, а от того громкий голос Полины ее совсем не обрадовал: и теперь быть замеченный не хотелось. Катя знала многих учеников, которые могли придумать затейливую, интересную историю и поведать о ней учителям. Все это сведет к тому, что и Смирновой, и Полине придется выслушать выговор. Перед отбоем они должны находится в своих комнатах... Катя знала его наизусть. — Тише ты, — предупредив о возможной опасности, больше приказала, чем попросила она. — Сам ко мне прибежал, — Смирнова не отрывала глаза от входа в холл, ожидая чьего-то внезапного прихода сейчас. Ничего не происходило, но странное чувство терзало внутри. Полина усмехнулась, позволив услышать Кате в ее насмешке все свое недоверие. Пусть так — Катя попыталась солгать, не желая что-то объяснять. — Ага, конечно, — также наигранно Морозова покачала головой, снова привлекая все внимания к котенку, который расположился на ее ладошках так, будто отдыхал в собственной любимой лежанке. Эта картина ее забавляла: минуты назад он играл с Катей и хотел отгрызть ее руку, а сейчас лежал на Полине, мурлыкав от приятных касаний. Ей даже стало жаль Смирнову, которую беспрестанно лишили нежности и желанной — по крайней мере для Полины — ласки. Катя сознаваться, как кот оказался у нее, не стала. Она промолчала, проглотив чужое высказывание и ни слова не проронила о том, что подобный тон с насмешкой безумно ее раздражают. Она понимала, что Полина не делает это специально, и уж точно не знает о том, что злит Смирнову, а что не приносит негативных эмоций. Еще пару минут она просидела в холле, рядом с Полиной, совсем того не контролируя. Разве она не хотела выспаться и провести первую ночь без писклявого голоса котенка? Что-то держало на месте, и Катя растерянными глазами наблюдала уже за Полиной, улыбаясь уголками губ. Это могло длиться долго, но Катя вспомнила о своих глыбах льда внутри. Ей понадобилось меньше секунды, чтобы подняться на ноги и свести брови к переносице, принимая грозный, повседневный, и давно знакомый вид. — Знай, что по воскресеньям проверяют комнаты, — заговорила Катя. Поколебавшись у выхода из холла, она посоветовала Полине не задерживаться на мягком диване долго. Она ушла, тихо, практически бесшумно скрывшись за стенами. — Спасибо, Катюха!! — успела крикнуть Полина вслед Смирновой, что уже стояла у двери своей комнаты. Она сжала вспотевшей ладонью ручку, отмечая глупость темноволосой девчонки. Смирнова ясно выразилась, что прибавлять громкость своему голосу сейчас не надо, но что-то и здесь Морозова не поняла. Катя бы с радостью вернулась в холл, высказав ей свое недовольство в худшем виде, но, переборов желание, она встретила беспорядок своей комнаты. — Я не Катюха, — добавила она, но ее, разумеется, никто не слышал. Не видеть маленькое пушистое существо, что с огромной скоростью носилось по ее мебели теперь казалось даже странным. Какое-то чувство тоски и одиночество схватили Катю, заставив без лишних действий и слов лечь в кровать. В корпусе холоднее, чем на улице. После тренировок Катя обычно идет сюда, чтобы почувствовать привычную температуру. И после того, как, конечно, она запустит в себя никотин. Проблем с холодом она не имела — ей даже нравилось, когда кожа покрывалась сотнями мурашек, а этот холод покрывал коркой льда аж кости. Что-то приносило ей удовольствие. Что совсем нельзя сказать о Полине, которая холод переносило ужасно. Катя вспоминал об этом, подумав о «плохой» для окружающих погоде, и о пропуске, который они провели в «Пещере». Полина жаловалась, и пыталась согреться в теплой кофте Антона, которую он одолжил ей на время. Наверное, ему просто надоело слушать бессмысленные жалобы на погоду, и так он решил заткнуть Полину. Лежа в кровати и борясь со смущением Катя думала о Полине с котенком на руках. Она представила, какое наказание она может понести, если о новом питомце узнает кто-то еще. И в груди появлялось незнакомое, слабенькое волнение, в существование которого Катя верить отказывалась. Смирнова уже давно признала, что она не может чувствовать что-то на этом подобие. Мысли о Полине сменились другим человеком — Катя вспомнила о своем задание для Влада, представив в голове, как это будет выглядеть наяву. И, с самодовольной и зловещей улыбкой на лице, она уснула. *** Утро Полина признала своим любимым временем суток в этой школе. Она шла по коридору и видела безэмоциональные лица учеников от нехватки сна, и, будучи такой же невыспавшейся, через силу радовалась, дьявольски смеясь внутри. По утрам все вокруг казались каким-то пустыми. А когда-то Полина высыпалась и с самого утра вела себя, как обычно, смотря на окружающих, чувствовала их своими рабами. Все молчат, а тишина нарушается лишь трелью звонка и громкими шагами. Первый урок ее класс провёл в кабинете географии. В расписании стоит информатика, но учитель по неизвестной Полине причине «приболел». Морозова смотрела в глаза классного руководителя и видела, что это сплошная ложь. Видела, что с учителем случилось что-то серьезное. Было бы это интересно ее одноклассникам... Их желания спать куда-то резко и бесследно пропали, едва они переступили порог пустого кабинета. Полина заняла последнюю парту, предвкушая ближайшие сорок минут. Если бы ей разрешили провести урок в другом месте, она бы с радостью отсюда ушла. Даже ее друзья предпочли потратить время на попытки уснуть, зарывшись носами в согнутые руки, как это обычно делала Катя. Но настырные и глупые одноклассники решили сломать всю мебель, которая имелась в кабинете географии. Полина слышала, как кто-то волнительно кричал по поводу сломанной спинки стула. Морозова сидела за спинами Бяши и Ромы, которые вяло общались, попутно засыпая. Антон приземлился рядом, перед этим спросив разрешения. Полина кивнула, уже привыкнув к этому — почти на каждом уроке они садились вместе. Этой небольшой кучкой они дружно пытались не свалиться на пол, уснув прямо здесь, в ту же секунду. Полина старалась не зевать. Глаза слезились, а челюсть сводило, когда она делала это. Смирнова пришла позже всех, заняв свою парту. Полина заметила, что многие странно оборачиваются на нее, и, поджав спустя секунду губы, продолжают заниматься своими делами. Словно что-то видят в Кате, но не говорят об этом. Полина оглядела ее с ног до головы, ожидая приметить что-то. Но чужой образ оставался неизменным, и она скинула все на то, что Катя с рождения странная. Каждый второй будет на нее оборачиваться, а затем, сделав что-то незначительное, отвлекаться. Полина, как и все, просто отвернулась, уткнувшись взглядом в спину Бяши. Еще урок-два школьный корпус проведет в почти абсолютной тишине, и эта мысль заставляла Полину поднимать уголки губ вверх. Здесь тишина — рай для ушей. Удобнее устроившись на твердой парте, Полина вспомнила о возращении котёнка. Сегодня кот умудрился — ему дается это с легкостью — разбудить ее раньше положенного, и Полина не сильно этому обрадовалась. Она напоила питомца теплым молоком, которое получила на полдник, и попыталась до конца выполнить начатое вчера домашнее задание. Мысли о предстоящей проверочной заполняли голову, не давая протиснуться туда чему-то другому. И почему она сейчас так переживает, будучи всегда уверенной в своих знаниях? Котенок носился по столу, скользя по нему из-за маленьких, но острых когтей. Он то запрыгивал на тетрадку, то скатывал ручку на пол. Так он намекал, что Полине стоит заняться более интересным делом. И она, словно услышав питомца, провела оставшееся до уроков время за рисованием теннисного корта, изображение которого уже запомнила от частого посещения. Полина вспомнила и о предстоящем выполнение задания, которое Катя задала Владу. На нее давило и терзало то, что предотвратить ужасную ситуацию она не могла. Полина чувствовала себя беспомощной, бесполезной, не имея возможности помочь другу. А равнодушность Кати уже не удивляла, и Полина, закрыв на это глаза, не обращала внимания. Она смотрела на все и с другой стороны: Влад сам имеет виновность того, что будет выполнять задание Смирновой; именно он предложил сыграть на это глупое желание. Звонок, оповещающий об окончание первого урока, едва удалось различить сквозь громкие голоса одноклассников. Полина поспешила к выходу, чтобы не ждать всех и покидать кабинет последней, выучив других учеников: какие-то крепкие парни наверняка застрянут в проходе, что-то обсуждая. На расписание Полина даже смотреть не стала, не то, что подходить. Куча учеников разного роста толпились возле него, окружая стенд с уроками. Конечно, никто кроме нее не может запомнить свое расписание. Полина быстро прошла толпу, оказавшись возле лестницы на первый этаж. Не успев опомниться, чье-то тело падает на нее, и, Полина, зажав губы, чтобы не закричать, летит вниз. Она также плотно закрыла глаза, чтобы не смотреть обидчику в лицо. Готовая чувствовать жуткую боль в спине Полина застывает в воздухе, чувствуя на талии чужие холодные руки, которые, кажется, поймали ее и не дали упасть. Полина медленно забрала голову, рассматривая подбородок своего спасителя. — Смотри, куда прёшь, — Рома пригрозил стоявшей рядом девушке, грозно глянув на нее. Полина поскорее выровнялась, также смотря на неизвестную ей ученицу. Получив легкий толчок в плечо от Пятифана, эта девушка, сумев устоять на ногах, извинилась перед Морозовой. Тихо, почти не слышно. Полина поняла, что из-за этой особы с короткими светлыми волосами она чуть не упала, а Рома — ее спаситель, который каким-то образом оказался рядом в нужное время. Она коротко кивнула, принимая извинения и когда это сделал ее приятель, девушка скрылась за их спинами. Пятифан смотрел ей вслед, а потом, перекинув руку через ее шею, повел в нужный кабинет. Вид у него был странный, для него уж точно. На лице не сверкала привычная широкая улыбка, а глаза опасливо бегали по сторонам. Урок начался, но осторожный взгляд Ромы не выходил из головы Полины. *** С Божьей помощью Полина просидела до последнего урока. Все они медленно тянулись, как сладкий мед на устах. Она считала минуты, чтобы теперь сидеть в пустом классе и скучно глядеть в окно. Большая перемена выделена на обед. Ее одноклассники сейчас также, как на всех уроках о чем-то беседовали, но еще и ели. Полина на обед не пошла — она чувствовала, что и ложка чего-то съедобного в горло не полезет. С места Полины можно разглядеть лишь главный вход в школьный корпус и территорию его двора. Некоторые из учеников стояли возле двери, кого-то ожидая, а некоторые носились друг за другом, противно и громко смеясь. Полина, уже устав от длинных фигур парней перед глазами, перевела взгляд на чистую доску. Странно, кто ее мог вымыть до такого блеска? Когда стул, на котором она сидела, неприятно скрипнул, Полина вскочила на ноги. Только сейчас она заметила, что полностью скопировала Катю на переменах — Морозова сидела за ее партой и, точь-в-точь подперев лицо рукой, что-то рассматривала за окном. Убедившись, что ни один глаз, кроме двух ее это не заметил, она переместилась на другую парту. Ее редко занимали, практически всегда она пустовала. То, что Полина скопировала Катю, наводило на нее какие-то странные чувства. По спине пробежал холодок, из-за чего она слегка нервно дернулась, и снова глянула на последнюю парту. Сейчас она казалась какой-то отдаленной, чужой, запретной. Парта действительно стояла дальше всех — Катя сама двигала ее назад, ближе к задней стене. Полине, когда она смотрела на это, казалось, что Смирнова хочет пропасть с вида людей, спрятаться от окружающего мира и вечного шума вокруг. Морозова, не контролируя свои мысли, скидывала это постоянно странное состояние на обычную усталость. Но разве за долгое нахождение здесь Катя не смогла привыкнуть к этому? Ведь человек привыкает ко всему... Полина вспомнила о мурашках на коже. Появлялись они каждый раз, когда она проходила мимо той парты. Морозова понимала, что, скорее всего, просто себя накручивала, но она могла поклясться, что от парты веяло холодом. Но этот холод пропадал, когда она возвращалась на свое место. Теперь ей показалось, что не только к Кате она начала чувствовать презрение — еще и к ее парте. Класс начинал заполняться людьми. Полина смотрела вперед себя — пока была возможность и перед ней никто не сел — ожидая увидеть знакомую стройную фигуру девушки с последней парты. Но даже когда пронеслась трель звонка, она не появилась. Как и Катя, новые друзья Полины тоже не вошли в кабинет на уроке. Даже не чувствовалось какое-то волнение — Морозова привыкла, что пару раз в неделю они пропускают уроки. В этом были и плюсы — совсем чуть-чуть, но шум уменьшался. Учительница, войдя, сразу прошлась по классу, раздав каждому ученику Бланки с заданиями. Полина, глубоко вздохнув почувствовало все то переживание, которое чувствовала утром. Проверочная работа... Все сорок минут со сторон до Морозовой доносились голоса одноклассников. Мерзкий шепот. Это те единицы, которые каким-то образом еще пытаются не испортить свою успеваемость окончательно. Полина ими поражалась. У более мыслящих и разумных они просили назвать правильные ответы, чтобы вписать их в свою работу, не получив после плохую оценку. На сложных заданиях, где надо думать, Морозова затыкала уши, чтобы сосредоточиться. И благодарила прежде всего одноклассников и Всевышнего, что до нее никому нет дела. Полина закончила первая из учеников, что совсем неудивительно. Она сдала выполненную работу, получив взамен оценивающий взгляд учителя и одноклассников. Вежливо ее попросили выйти из класса, чтобы не мешать остальным, и Полина, забрав рюкзак, покинула душный кабинет. Это ее даже обрадовало и она облегченно выдохнула. Теперь возле расписания никого не было. Полина, будь у нее телефон, сфотографировала бы его, чтобы не запоминать. Она даже переписывала расписание, но после двух потерянных листочков бросила это занятие, начав его запоминать. Полина, не зная куда потратить оставшееся время до конца урока, встала напротив какого-то стенда, пытаясь что-то прочитать. Возле расписания прикреплены какие-то листы, с которыми необходимо ознакомиться. В основном листы заполнены текстом о том, что сигареты, алкоголь и наркотики вредят здоровью. Полина сдержала судорожную насмешку. Какой гений это повесил? За спиной раздался чей-то голос. — Полина? — он показался ей знакомым, и, машинально развернувшись, Морозова улыбнулась. — Алиса! Приехала, — ее радость эхом пронеслась по коридору. Она подошла ближе к рыжей девчонке с ее рост. — Отдохнула? — в ответ Полина получила уверенный кивок и смущенную улыбку. Это дало понять, что Алиса довольна своим недолгим отдыхом, и полностью готова учиться дальше. — Ну как у тебя дела?— спросила она, оглянув знакомые стены. Она и сама подметила, что эта тишина может стоять только на уроках. — Обосновалась уже? — Полина отвела взгляд, разрушая желание рассказать Алиса, как ей здесь не нравится. — В принципе, да, — она коротко кивнула. Повисло молчание. Такое неловкое, что Полина со скоростью света начала крутить мысли, о чем еще можно спросить Алису. Вечно веселого Ромки рядом не было, который каждую секунду мог что-то рассказывать. Перебить его трудно. И его бы сейчас сюда... Полина подумала, как это выглядит со стороны. Они пялятся друг на друга, поджав губы. Обычный неудобный момент из фильма, который каждому хочется поскорее пропустить. — А где все остальные? — вновь заговорила Алиса, поправляя спавшую лямку своего рюкзака. Полина снова вспомнила о друзьях, и примерно понимала, где они могли находиться. Там же, где и Влад. Теннисный корт объединял их еще до приезда Морозовой, но сейчас туда идти не хотелось, зная о предстоящем желание Кати. — Ушли куда-то, — Полина пожала плечами, и надменно сщурилась. Дала понять, что говорить об этом ей не нравится. — Ясно. Ну, я пойду... — Алиса, стой, — Полина дернулась, воскликнув чужое имя. Она тут же очеклась и сделала шаг назад, испугавшись, что голос ее прозвучал слишком громко. Она оглянулась, убедившись, что никто из учителей с обычным грозным видом не выскочил из кабинета. Через секунду же Полина нервно и неуверенно растягивала губы: кто ее услышит из коридора, если в каждом классе рокот стоит такой, что позавидовать моет даже шум старого телевизора. Алиса смотрела выжидающе, не понимая, для чего Полина ее остановила. Она точно хотела задать какой-то вопрос, но слова застряли в горле, и сказать что-то теперь крайне сложно. Она судорожно мяла свои пальцы, в надежде спрятать эту неуверенность. — Я... — Полина остановилась, почувствовав, что в горле запершило. Она откашлялась. — Я должна сказать, что Рома мне не нравится, а я не нравлюсь ему... — и снова пауза, с надеждой на продолжение. Как такового его никто из двоих не услышал — Полина поджала губы, не продолжая свою речь. Она смотрела на Алису, и мысленно молилась, что та правильно ее поймет. С наступлением очередного молчания, Полина у себя в голове бегала между разными вариантами продолжения. Если Алиса начнет задавать вопросы, то она окончательно сойдет с ума и наверняка сбежит, ничего не ответив. Но будет еще хуже, если Алиса беспрестанно рассмеется ей в лицо и скажет что-нибудь противное. Этого Полина хотелось меньше всего. Зачем она напомнила и себе, и рыжей — подруге? — о Пятифане, поистине явялется загадкой. Может, она вспомнила тот мрачный взгляд Алисы на себе в первый день. Или то, что Рома с остальными сейчас смеется над Владом, выполняющим задание Кати. Что бы это ни было, Полина уже пожалела. Ей показалось странным и непривычным чувствовать себя так сжато, неуверенно рядом с человеком ее возраста. Алиса даже не превышает ее в росте, но ощущение, будто она старше ее лет на пять. Полине, хоть сделать что-то она не могла, явно это не понравилось. Алиса, пользуясь моментом, может запросто получить власть над Морозовой. И Полина надеялась, что брови рыжей останутся в прежнем положении. Но одна из них поползла вверх. Алиса не улыбалась, но Морозова видела, как она хотела это сделать. — Оу.. — промычала она. — Эм.. Это?... — Алиса остановилась, вскидывая руку. Что этим хотела сказать Полина, она мутно, почти нет, но поняла. — Я просто видела твой взгляд, когда он меня обнимал, — поторопилась объяснить Морозова, заламывая пальцы на своих руках. Алиса не рассмеялась прямо перед ней — это уже что-то. Некое достижение слегка обрадовало Полина, заставив расслабиться. Она спрятала руки за спину, чтобы Алиса не видела, как они дрожат от волнения. И к чему это всё?... — Да ладно тебе! — успокаивающе взвизгнула Алиса. — Я убедилась, что все в порядке, так что, прости, — добавила она и лицо ее озарилось такой доброй, мягкой и отзывчивой улыбкой, что Полина словно апрельский снег растаяла. На облегченном выдохе она расслабила плечи, опустив их вниз. — Спасибо, — взглянув в приветливые глаза, тихо произнесла она. И в тот же момент оказалась в чужих, но мягких объятиях. *** По окончанию уроков теннисная площадка начала оживленно заполняться людьми — ученики частенько приходили поглядеть на игру более опытных игроков, чем они. Может, совсем и не из-за этого. Рядом с кортами находилась баскетбольная площадка, которая тоже все время занята. Вероятность запечатлеть ее пустой крайне мала. И многие из учеников занимают трибуны, относящиеся к кортам, просто потому, что с них отлично видна площадка для баскетбола. Учителя, будучи уставшими после проведенных уроков, отдыхают в здание, отведенном специально для них. Некоторым из учеников удавалось побывать там. Но только для того, чтобы решить важные проблемы и только потому, что их звал кто-то из учителей. Там точно намного лучше, чем в маленьких комнатах детей. Темнеть начнет не скоро, а времени до отбоя еще полно. — Э, чудила, а ты чё в одежде? — как «гром среди ясного неба» раздался голос Пятифана. Некоторые из находящихся обернулись, но убедившись, что звали не их, отворачивались, возвращаясь к своим делам. О задание Кати друзья узнали совсем недавно, и от нее самой. Не желая больше их мучить, она кратко поведала желание, смотря на их радостную реакцию. Обращался он ко Владу, который подошел к их компании и теперь топтался на месте. Он кинул настороженный взгляд на лежащего Рому, проглотив желание сказать что-нибудь мерзкое. Он понимал, что только даст отличный повод тому для драки. Влад повернулся к Кате, оставаясь целым. — Я не буду выполнять твое тупое желание! — сквозь зубы процедил он, стараясь придать себе как можно серьёзный и уверенный вид. Понять, что у него не получилось можно по взгляду Смирновой. До этого она рассматривала свою ракетку, но ожидаемое заявление заставило насмешливо свести брови. Сказать что-то не вышло — Пятифан ее опередил: — Тупой здесь только ты! А ну, гуськом в раздевалку, —приказал он, кивнув головой в сторону. Он, кажется, больше всех хотел увидеть тело Влада. На шутки Антона и Бяши о том, что он гей, Рома грозил зарядить кулаком по лицу. Каждый понимал, что это не так, но, ведь в каждой шутке есть доля правды?... — Пятифанов, тебя ваще никто не спрашивал, — отозвался Влад, снова возвращая взгляд к Кате. Никому из парней это не понравилось. — Вот это хобит гнусный офанарел! Ты не услышал? — Рома поднялся на ноги, подходя ближе ко Владу. Он явно намерен что-то сделать, об этом догадаться можно по его недовольству, которое он вложил в голос. Грубый, резкий, холодный. Рома в этой компании из тех, кто совсем не ожидал такого поворота. Он был уверен, что Влад выполнит задание. Его смелость удивила, и Пятифан хотел сделать так, чтобы она пропала. Он вскинул руку, но строгий голос Кати его остановил. Рома медленно опустил ладонь, стоя перед лицом Влада. — Влад. Мы так не договаривались, — она покачала головой. Актерские навыки пришли на помощь: она сделала вид, что это ее огорчило. — Да ты сама подумай, насколько это глупо! — он поднес руки к лицу, строя гримасу мерзости. До этой встречи Влад долго размышлял, стоит ли выполнять задание. Взвесить плюсы и минусы не получилось — плюсов нет, а минусы везде. Он хотел и остаться целым, не узнав силу удара Пятифана, и сохранить свое достоинства, не показав никому тело и цвет трусов. Внутри он сейчас дрожал от страха и предвкушения, что будет дальше. Но крепко держался — что ему страшно и неприятно не показывал. Антон демонстративно закатил глаза, громко цокнув языком. Он отвел взгляд, чтобы не видеть нахальное лицо Влада — оно ему не нравилось. Точно также, как и Кате. — Не я предлагала играть на желание, — словно выплюнула, сказала она. Сильно ее это не расстроило: она ожидала, что именно так произойдет. По ее мнению, если не учитывать достоинство и возможных насмешек, то Влад — обычный трус, не справившийся с простым заданием. Задание простое, но смелости, чтобы выполнить его, нужно навалом. Сохранить какую-никакую репутацию хочется каждому. И Владу тоже. Влад, согласившись, покачал головой. Он словно метался между двух огней: развернуться и убежать, и высказать этим ребятам все, что он о них думает. А думает он много и часто... — Ну давай другое желание, а? — надеясь отработать не выполненное желание, попросил он. Катя показательно вздохнула. Запугать парня и заставить его извиняться не за что — с ним это будет долго — ей бы хотелось, но это желание она отложила пылиться в дальнюю коробку. Сейчас нужно заняться другим. Она отвела взгляд в сторону, будто бы там словами написаны дальнейшие действия, которые она должна совершить. Но там стояли лишь небольшие кирпичные здания в виде контейнеров — они служат теннисистам раздевалкой и местом отдыха между играми и тренировками. Катя редко бывала там, только переодевалась. — Ладно, — сказала она, поворачивая голов. — Будем разыгрывать сценку: завтра сидишь с нами перед отбоем у входа. Говоришь, что когда вырастешь, хочешь переехать в Америку и поменять пол. Пятифан, Бяша и Тоха начинают тебя высмеивать. И все дружно смотрим реакцию Полины, — закончила Катя. Она самодовольно растянула губы в приторной усмешке и с презрением посмотрела на Влада. С хитрым прищуром и надеждой, даже уверенностью, что он воплотит ее слова в реальность. Удивление друзей со стороны навело ее на мысль, что это сумасшедшее, но гениальное задание для такого парня, как Влад. Рома прыснул в кулак. Катя не знала, что последовало придумыванию такого задания. Что-то сказало в голове, что выглядеть это будет крайне нелепо и глупо. Учитывая то, что говорить будет снова Влад, ему это подходит. Он в ужасе раскрыл рот. Теперь Влад жалел, что заговорил тогда, и вообще предложил Кате играть. — Господи, я лучше застрелюсь на месте! — вскрикнул он, привлекая внимания окружавших компанию людей. Тут же он получил толчок в плечо от Ромы, насмешка которого сменилась негодованием. Лишние вопросы им точно не нужны. Катя покачала головой. У нее на лице можно прочитать, что менять решение она не собирается. Играя вот так со Владом, она определенно получает какое-то необъяснимое наслаждение. Словно видеть его страх, который он не смог скрыть, самый сладкий десерт мира. Тот, что пробуют все эксперты и оставляют отличные отзывы. Словам Влада она позволила пролететь мимо своих ушей — ей бы хотелось рассмеяться ему в лицо. — Полина же тебе нравится? — хитро спросила она, не изменяя положение губ. Этот вопрос является риторическим — понять, что парень неравнодушен к Морозовой можно лишь по глазам, которые начинают светиться рядом с ней. Смирнова просто боялась, что Полина ослепнет от этого яркого света Влада... Он изогнул бровь. — В этом и дело! Ты, черт возьми, больная! — он зажимал губы, чтобы не кричать во весь голос, выражая свое недовольство. Это делать сейчас опасно — рядом Пятифанов и Смирнова. Понимая, что все это увидит Полина, Владу уже становилось неловко и даже стыдно. И представить ее реакцию он не мог. — И лечиться не хочу, — высказалась Катя, принимая критику в свою сторону. — Другого желания нет, это отменить нельзя. Не выполнишь завтра... — она остановилась, не желая продолжать сама. Повернув голову в сторону, она усмехнулась. — Мы тебя отпиздим! — закончил Пятифан, злобно оскалившись. *** Полина сжимала вспотевшими ладонями ручку чехла от скрипки. Инструмент весьма увесистый, и первую часть тело слегка тянуло вниз. Но она настойчиво шла, попутно слушая какой-то рассказ Алисы о глупом и смешном парне на отдыхе. Алиса приехала веселой. Но по одному дню судить сложно — по крайней мере, сегодня она светится. Учеников осталось мало. Все либо в холле, либо в своих комнатах. Но полная тишина в корпусе еще не стояла. Полину это немного раздражало. — Лиса!! — впереди появился Рома, что уже подбежал к ним, и нырнул в объятия Алисы. Полина, решив не мешать, отошла. Все-таки они долго не виделись, она дала им шанс поприветствовать друг друга. Рядом оказались остальные. — О, Алиса вернулась, —тихо пробубнил Антон, глядя на обнимающихся друзей. Он с Алисой не сильно дружил и знал о ней минимум, и то из-за рассказов Ромы. — Ладно, я пойду, — Полина задела Алису за плечо, обращаясь к ней. Она мигом отстранилась от довольного Ромы, сочувственно посмотрев на Морозову. — Ой, мы же... — Алиса прикрыла рот ладошкой. Наверное, для нее, будучи она дочерью директора школы, это совсем не свойственно — вот так за секунду забывать про человека и дела, которые ты запланировал с ним. Полина не чувствовала какой-то обиды. Разве что-то на ее подобие и совсем малость, почти нет. На душе даже что-то облегченно выдохнуло, когда она подумала, что заниматься будет одна. Так намного проще разобраться в себе, расставить мысли по местам. Никто не будет мешать со стороны и издавать лишние звуки. Это Морозова ненавидела больше всего — особенно в те моменты, когда у нее получается что-то невероятное. Она помнит, как однажды осталась в школе после уроков, чтобы подождать учителя и попросить дополнительные задания. Время было полно и Полина решила потратить его на игру на скрипке — кабинет пуст, а из коридоров доносится лишь тишина. Почему не воспользоваться моментом? Еще и таким удобным, отличным. Тогда ей удалось держать ритм, который ранее еще не удавалось. Полина долго пыталась сыграть полюбившуюся мелодию, но все не получалось. Шло все хорошо — Полина даже улыбалась. Но один из "любимых" одноклассников резко вошел в кабинет, прерывая всю красоту. Он просто забыл дневник, но тогдашний гнев Полины описать трудно. Поэтому сейчас внутри что-то даже боялось, что Алиса может это повторить, расшатав ее злость. И Полине бы хотелось, чтобы рыжая осталась с остальными. — Ну, правда, мне не сложно одной позаниматься, — Полина дружелюбно улыбнулась, расправив плечи. Алиса последовала ее примеру — она благодарно за понимание кивнула. Полина пошла к выходу. Уже стоя возле дверей и схватившись за ручку, не непроизвольно она повернула голову назад — ледяной взгляд Катя пронзил ее глаза. Полине казалось, что когда Смирнова смотрит на нее, внутри от холода что-то сжимается, а глядеть в ответ страшно. Она боялась, что окончательно и навсегда застынет. Не задерживая внимание на своем страхе и Кате, Морозова уже вдыхала прохладный воздух. Погода менялась как по щелчку пальцев — сегодня холодно, завтра тепло. Почувствовав освежающий ветер, Полина протяжно улыбнулась, ощутив значительное расслабление. Словно она не идет в кабинет музыки, а попала в гостинную своего дома, ложась на мягкий диван. Расслабление и в мышцах, хоть она стояла, также отдалось приятной мыслью в голове. Полина дожди не любила, но если бы он сейчас пролился на землю, она бы только обрадовалась. Сказать, что «вот она — свобода» нельзя, но какое-то чувство умиротворения Полина ощутила, оценив его улыбкой. Настроение, которое только-только начало подплывать к берегу «хорошее», испортилось, когда Полина услышала чей-то голос. Незнакомый, что заставило насторожиться. — Ты же Полина, да? — вежливо спросил человек. Это девушка. Полина увидела перед собой худую фигуру с бледной кожей и синими кругами под глазами — ее организму явно не хватало сна и пищи. Надета на ней мешковатая белая майка, наверняка поношенная и из-за времени уже нельзя понять, что когда-то она была белой, и узкие красные джинсы, порванные на коленях. Черные кеды с длинными запачканными шнурками белого цвета заканчивали этот образ. Полина частенько видела таких людишек, когда проходила мимо темных и мрачных районов своего города. Чаще всего это были подростки, которые стилем одежды и общения косили под американских ребят своего возраста. Полина едва сдерживала смех, когда видела таких, в особенности тех парней со спущенными чуть не до колен штанами. Вопрос ничем не удивил. — Ну, да, а что? — помедлив, все же ответила Полина. В ответ последовал короткий уверенный кивок головой. — А ты... — она выдержала небольшую паузу, видимо подбирая слова. — С Катей Смирновой общаешься? — снова осторожно спросила девушка, пряча руки за спину. Полина вскинула брови. Изумленный взгляд она отводить не собиралась — хотела, чтобы незнакомка видела ее реакцию полностью. Чтобы поняла, насколько глупо и неинтересно это звучало. Но внутри что-то говорила, что ответить нужно. Прокрутив в голове свои диалоги с Катей, Полина сщурилась, пристально смотря в глаза девушки. Лицо вдруг показалось знакомым. Полина точно где-то ее видела. Возможно, девушка проходила мимо в школе, а Морозова мельком глянула на нее, не запомнив все детали. но, не учитывая даже странные вопросы, она не казалась какой-то бешеной, или, как минимум для остальных в этом месте, глупой. Что-то даже наводило на нелогичные действия — разговаривать с ней. — Сложно назвать это общением, — она наблюдала за сменой эмоций на лице девушки — та поджала губы, словно это было плохо, или, даже опасно. Словно это было ошибкой, которую срочно нужно предотвратить. Незнакомка набрала воздух, чтобы продолжить говорить. — Я хотела предупредить, что... — она снова замолчала. Полина внимательно смотрела на то, как глаза девушки бегают по сторонам, что-то выискивая. Ее слова уже Полине не понравились. Сейчас должно прозвучать что-то гадкое по отношению к ней. — ...не стоит с ней связываться, — ее голос не был громким, но точно звучал твердо и уверенно. Не зря говорят, что глаза не врут — Полина поняла что девушка нервничала, но не показывала этого. Может, незнакомка и не скрывала того факта, реагируя на взгляд Полины совершенно нормально. Не строила в ответ гримасу, оставаясь почти спокойной. Морозова повторила за девушкой, оглянувшись вокруг. Рядом Кати не было, но в голове нарисовался ее образ — будто специально с зловещей улыбкой и хитрыми глазами. Все это сменилось сплошным, неразборчивым непониманием. Вопросы словно плавали в море этого непонимания, на самом дне пытаясь найти ответы. Полина, даже при огромном желание, не могла понять, какое незнакомая девушка имеет отношение к общению Полины и Кати. Полина и сама еще давно заметила, что общение со Смирновой никак не приведет к чему хорошему, или, как минимум, положительному. В этом и не было смысла — Полина не знала, нужно ли это в исправительной школе, пока она отграничена от свободы. Такие советы Полине не нравились — она в состояние решать, с кем ей общаться, а кого послать далеко и надолго. — А это почему? — она изогнула бровь. Правдивого ответа напрямую она не ждала, набравшись опыта со временем. Она знала, что сейчас точно его не получит. — Поверь мне на слово, пожалуйста, — словно в мольбе девушка склонила голову. — Так будет лучше, — еще тише добавила незнакомка. И замолчала. Полина в свою очередь также не нарушала желаемую тишину, откровенно глупо пялясь на девушку. Было бы проще, если бы по виду Морозовоы она поняла, насколько это странно и скорее скрылась где-нибудь. Но незнакомка продолжала стоять на месте. Полина видела эту надежду в ее глазах. И какая-то часть ее даже начинала верить чужим словам — этой части хотелось выполнять просьбы. Но здравая мысль превышала ее, и Полина нервно усмехнулась. — Ты кто вообще? — спросила она, готовясь запоминать информацию, которую сейчас услышит. Про эту девчонку точно нужно будет поинтересоваться у друзей. Полина уверена, что не удивиться, если они расскажут о чужих странностях и склонению к сумасшествию. Незнакомка отчаянно выдохнула, понимая, что ее попытки не увенчались успехом. — Меня Милана зовут. Я скоро отсюда уйду, если не накосячу, — сказала она. Взгляд уже не был направлен на Полину, что внимательно слушала ее. — Учусь в восьмом «Б» классе, четвертый отряд, — добавила она. Полина, встряхнув головой, сразу же заговорила после нее. — Милана, если это шутка, то она очень не смешная, — она противно поморщилась от холодного осетра со стороны, надеясь увидеть нормальное поведение девушки перед собой. Но сзади нее кто-то словно шептал на ухо, что это совсем не шутка. Это вдруг показалось реальным — плечи сжались, заставив Полина дернуть ими. Милана повернула голову, врезаясь в глаза Морозовой своим взглядом. — Пожалуйста... — она попыталась еще разок. — Ты потом об этом пожалеешь! — слова застревали в голове Полины, но не заставляли верить. Слишком много сомнений и подозрений. — Мне пора. Доброй ночи, — она быстро обошла Милану, направляясь ко входу в школьный корпус. Половина нее жалела, что Алиса осталась с ребятами, а другая по-прежнему радовалась. Игра на скрипке послужит отличным вариантом, чтобы расслабиться и разложить в голове все по полкам. Милана оставалась на своем месте, она даже не повернулась и не погналась за Полиной. — Мы еще с тобой встретимся, — прозвучал ее голос, когда Полина стояла у двери. — И ты поймешь, что я сейчас права, — Полина сжала ручку двери, сводя брови. Следующие слова эхом пронеслись вокруг нее, застывая в пропитанном холодом воздухе. — Это не вещие сны, аккуратнее с ними. Полина резко развернулась, но Миланы будто и не было.