В моей голове звери

Разочаровавшись от не самого красивого потолка своей комнаты в этом мрачном месте, Полина, не скрывая все свое пренебрежение, открыла глаза. Каждое утро она остерегалась того, чтобы известка, начавшая желтеть непонятно от чего, не потрескалась и не обвалилась на нее. С другой стороны, в этом были и плюсы — Полина в защите своих глаз закрывала их и вскакивала с кровати, не желая принять маленькие кусочки этой извёстки с потолка себе на лицо. Обычно после пробуждения она валялась в кровати с открытыми глазами еще минут двадцать, а то и больше. Все казалось таким неродным, и Полина, смотря на свой небольшой беспорядок на столе, задавалась вопросом — жил ли здесь кто-то до неё? Когда появлялась мысль, что если бы она встретила такого человека в жизни, подружиться бы у них не получилось. Для Морозовой поистине является странным разделять что-то с человеком. Независимо от того, насколько серьезная вещь или ситуация — одна постель или одна пачка чипсов, половину из которых съедаешь ты. Полина размяла затекшие от не слишком долгого сна мышцы, с презрением после этого глядя на заваленный вещами стол. Разбирать весь беспорядок сейчас не позволяет время — если она начнет делать это, то точно опоздает, а то и пропустит первый урок. Вечер Полина планировала потратить на то, чтобы наконец выполнить все долги домашнего задания. Она так долго и упорно уговаривала учителей на это, что не сдать все вовремя будет смертельным, а потом не останется никакого шанса на исправление оценок. Да и вряд ли когда-то вообще появится желание делать это. Переключив все внимание на сидящего на краю стола котенка, Полина сузила глаза, пристально смотря на него. Что-то явно было не так, но понять, что именно не в порядке, Полина не могла. Не могла, но лишь до того момента, когда хотела ласково произнести слово «котенок». Прошло уже столько времени с его появления, но собственного имени питомец не имеет до сих пор. Полина и не задумывалась об этом раньше — будто ничего опасного в этом нет. Но сейчас понимает, что лучше дать коту какое-нибудь имя. Всякий раз, когда дело доходило до того, что нужно что-то придумать, у Полины словно выключались мозги. Это как то же самое, что когда просят назвать города на букву «А», из головы все вылетает. И сейчас так — она стояла напротив котенка и глупо пялилась на него. Простояв какое-то незначительное время вот так, Полина наконец отмерла. Нужно будет спросить у друзей и прослушать их варианты. Напоминание о друзьях заставило поджать губы, и в отвращение скорчить гримасу. Показать это выражение некому, но очень хочется. И Полина подошла к зеркалу. Несколько минут, стоя перед своим изображением ушло на то, чтобы передразнить каждого из друзей и оставить мнение о недавней ситуации — она вытянула средний палец, но поняв, что, по сути, показывает недовольство себе, отдёрнула руку. Она чувствовала эту терзающую обиду внутри. Она словно смеялась над тем, что смогла пробраться в голову Полины, а цель ее была — заполнить собой всё. Но Морозова отчаянно мотала головой, слишком прямо понимая, что обиду эту перекрывает кое-что другое — полное разочарование в друзьях. Они настолько низко упали в ее глазах, что выходить из комнаты и видеть их лица не хотелось никак. Но, как сказала бы ее мама, уроки никто не отменял, и попрощавшись с котенком, она вышла из своих «покоев». Волнение оставалось нетронутым до того одного момента, пока она не увидела впереди дверь выхода. Возле которой, словно два охранника, стояли Антон и Рома. Второй грозно глядел вперед, будто хотел избить кого-то своим взглядом. А Петров, придерживая лямки рюкзака, топтался на своем месте и переодически поправлял очки. Полина почувствовала, как непонятное чувство какого-то предвкушения появилось внутри. Она глубоко вздохнула. Отступать некуда, а запасной выход сейчас находился под стражей охранника. У которого сегодня плохое настроение — Полина увидела это, когда пробегала мимо. Он точно не выпустит ее. По крайней мере, через этот самый запасной выход. Поэтому, набравшись всей смелости и решительности, которая у нее была, Полина снова зашагала вперед. Так уверенно, что сама удивилась. Вид оставался серьезным, и уже подходя к дверям, она услышала знакомый голос. Просто пройти мимо и остаться незамеченной не удалось. У друзей все-таки есть глаза. — Полина! Стой, — Рома остановил ее, кладя руку на плечо. Когда их взгляды встретились, он стыдливо пошевелил губами в попытке что-нибудь сказать и почесал затылок. Когда молчание от него затянулось, Морозова развернулась и также посмотрела на Антона. Он оставался в тишине, но, поняв, что от него и его друга хотят что-то услышать, неуверенно переставил ноги и снова поправил очки. — Это... — Полина видела, каким жалостливым взглядом он посмотрел за ее плечо, на Рому, но голос тот не подавал до сих пор. — Прости нас... — из-за негромкого тембра Антона эти слова стали похожи больше на вопрос, нежели раскаяние и просьбу простить. Рома сзади сдавленно промычал и буркнул что-то себе под нос. Он тем же вечером понял, что идея Кати посмеяться над Владом не оказалась смешной и веселой. Осознал, но слишком поздно. Также думал и Антон. Он понимал, что причастен к этому и всю ночь не мог перестать себя винить. И сейчас нисколько не сомневался в том, что стоит здесь и трясется перед Полиной. — Да, некрасиво получилось, — Пятифан покачал головой, признавая свою ошибку. Полина же почувствовала какое-то облегчение. Не скрыть той ее боязни, что она не услышит извинения. Сейчас внутри словно разбили кувшин с теплым молоком, и она, представляя это, мягко улыбнулась. Осталось добиться того же от Кати и Влада. И если с парнем трудиться не стоит, то вряд ли Смирнова вообще что-то ей скажет. У Полины из-за этого лишь появлялся интерес. Вытянуть из Кати эти несчастные, но совсем простые слова. Это будет некой победой. — Прощаю. Вы почти не при чем, — Полина пожала плечами. — Катя просто сумасшедшая... — чуть тише сказала она. Морозова примерно понимала, что задание для Влада будет каким-то образом связано с ней. Кате просто скучно и она устала видеть Полину обычной. Что-то нужно было изменить, разнообразить, но как в ее голову залезла эта идея, не понимал никто. Полина шумно вздохнула. Как Смирнова оказалась рядом, она не заметила. Вспомнишь ..., вот и оно. — Я не в больнице, чтобы сумасшедшей быть, — ее голос прозвучал так твердо, что Полина даже дернулась и сделала пару шагов в сторону Антона. Подальше от Кати. — Твой бойфренд сам виноват, понимай это, — она серьезно качнула головой один лишь раз, и с таким же нетерпением посмотрев на нее, вышла из спального корпуса. Дверь громко ударилась, когда Катя пропала, оставляя после себя неприятный осадок горечи внутри Полины. Желание догнать Смирнову и сорвать голос, обвиняя во всем ее, играло на максимум, но Морозова продолжала стоять на месте. Взгляд уперся в дверь, которая совсем недавно меняла своё обычное положение. Полина бы хотела, чтобы Катя вернулась и извинилась за глупую ситуацию и свое поведение, но в коридоре по-прежнему стояли только трое. Ее слова пронеслись в голове Полины точно эхом и наводили ее на какое-то непонимание. Странным поведением Катя отличалась — как Полина уже поняла — всегда, но сейчас это искренне было тупо. Даже не просто своеобразно или непривычно, а именно тупо. «Твой бойфренд» — Полина не знала, что вызывали в ней эти слова. Если учитывать тон, с которым Смирнова произнесла их, то точно неприятно. Катя не права. Влад не ее парень. Но в большей мере Катя все же права — Влад, наверное, понимал, на что идет и должен был заранее готовится к самому неожиданному и дикому, после того, как проиграл. Но Полина уже в ожидании сказать ему, что прощает его. Если он, конечно, извинится. Смотря на грозного Рому и Катю можно подумать, что они избивают людей за самые мелочи, и чего-то супер удивительного в том, что он не отказался, нет. Правда ли это — Полина не знала. Первый урок она проводила словно зажатая в объятиях тишины и раздумий. Молчали и одноклассники, не прерывая ее поток мыслей ни на секунду. Сейчас бы Полине этого хотелось. Она сидела за последней партой, сложив на ней руки и упираясь в них подбородком. Учитель маячил перед доской. Полина точно помнила, что по расписанию в пятницу первым уроком стоит информатика. Понадобилось пара секунд, чтобы поднять тяжелую сейчас голову и взглянуть вперед. Морозова изогнула бровь — за учительским столом стоял преподаватель совсем не информатики. Она тут же задела сидящего рядом Антона — парень мигом отвлекся от разговора с одноклассником. Полина видела его взгляд, направленный на нее, но не желая задерживать на нем свой, перевела все внимание на Петрова. — У нас информатика? — она кивнула головой, указывая в сторону учителя. Полина даже не помнила, какой предмет его. Антон поначалу не понимал, о чем у него спрашивают, глупо на нее смотря, но потом, взглянув на доску, что-то вспомнил. — Сегодня же учительница говорила, что информатик заболел... — напоминая, сказал он. Парень снова отвернулся, возвращаясь к прежнему разговору. Полина пыталась понять услышанное до конца, взглядом врезаясь уже в его спину. — Разве он... — Полина осеклась. Антон уже не слушал. Но времени обижаться на такое неуважение и резкий обрыв их диалога не было совсем. Она вернула руку на место, не став трогать плечо Антона. Информатик заболел? Полина хмурила брови, точно припоминая этот момент где-то. Даже не именно момент о сообщение проблемы информатика их классу кем-то, а словно причину, по которой учитель заболел. Его отрывки не мелькали в голове, но Морозова могла поклясться, что раньше это происходило. Она уверяла в этом лишь себя — ее мысли никто не мог читать, что радовало, но не успокаивало. Впрочем, это неважно — она сама сомневалась, суетилась и немного даже боялась. И она же уверена, что никому другому это не будет интересным. Мысли о Милане до сих пор не уходили. Но не много времени прошло с момента их встречи — Полина не удивлялась. Ее странные слова, то ли правда, то ли вымысел и шутка, все еще наводили на какой-то страх. «Это не вещие сны, аккуратнее с ними» Именно они слова крутились в голове, словно белка в колесе. Полина никак не могла занять себя другим, выбросить их из головы. Морозова не верила в то, что единственный сон — дежавю с отменой географии может серьезно на что-то повлиять. Он значительно потрепал ей нервы, но разве в мире не существует понятие «совпадение»? Полина скидывала все на это, каждый раз, когда вспоминала о нем. Смутило и другое — Полина не понимала, можно ли контролировать свои сны, и быть с ними аккуратнее. Это еще больше заставляло подозревать то, что Милана — страдающий от запрещенных веществ подросток, который пробрался на территорию школы и решил посмеяться над первым встречным. Полина искренне на это надеялась. Но что-то все равно сподвигает сомневаться в этом... Словно кто-то управляет всем этим, играя над ней и смеясь. В голове крутились и другие слова странной девушки. Милана — просила? — не связываться с Катей. Полина непроизвольно повернула голову в сторону — парта, которую обычно занимала Смирнова сейчас пустовала. Если бы Катя в этот момент находилась на уроке, сидела бы совсем рядом с Полиной. Морозова и сама не знала, зачем села именно за эту парту. Когда она делала это, о Кате даже не промелькнула мысль. Ни самая короткая, ни самая длинная. Полина представила Катю — всегда молчаливую, закрытую и грубую. Представила ее привычные синяки под глазами и тонкие запясться рук, выпирающие кости на них. Воображение и фантазия сами нарисовали рядом с ней Милану — такую же худую, бледную и холодную. «Это не вещие сны», — прозвучал в голове голос Миланы. «I don't dream about anything» — появилась надпись в тетради Кати перед глазами. Полину будто холодной водой сверху облили. От внезапного понимая и эмоций от него она даже вскочила на ноги. Застыла с открытым ртом и глазами. Взгляд встретился с суровым учительским, и Полина, с тихим «простите» села обратно. Раньше она не понимала то, что осознала сейчас... Слова Кати и Миланы точно как-то связаны. Полина еще не поняла как, но была в этом уверена. Учитывая внешнюю схожесть и не только — характер, недосып и твердость — можно сказать, что они, как минимум, знают друг друга. Вспоминая задание для Влада от Смирновой легко догадаться, что Катя — любительница подколов и затейливых, непонятных ситуаций. Это желание, выполненное Владом было полностью направлено на то, чтобы посмотреть реакцию Полины. На уроках Катя сама иногда кидала замысловатые взгляды на Морозову. Ее это то отталкивало, то приближало. Полину слегка напрягли ее подозрения — она посчитала, что стала новым объектом интереса и подколов Кати. Кати, которая теперь будет создавать ситуации и направлять их в сторону Полины, смотря на ее реакцию. И уже тогда что-то решать, предпринимать, смеяться, злиться или плакать. Милана же — такая же нелепая ситуация, созданная Катей. Ей точно легко подговорить кого-то ради своей выгоды и, возможно, веселья. Наверняка Милана из той школы, в которую Полина ходила с друзьями на теннисный матч. Так можно подумать из-за того, что и Рома с Антоном общались с некоторыми подростками там. И Полина сейчас очень жалела, что не вглядывалась тогда в каждое лицо. Впрочем, это бы показалось довольно глупым и смешным. Даже ей. Поэтому, обрывая все свои страхи, она встала со своего места, услышав звонок. Русский язык стоит вторым уроком. Теперь Полина глазами искала Катю. Она даже не трудилась — взгляд сам бегал по сторонам в ожиданиях и кое-каких намерений увидеть светлую макушку. Вся перемена ушла на это, Катя появилась только со звонком. Буквально через минуту в класс вошла учительница, ярко улыбаясь. Кажется, она делала это постоянно. Но и Полина не часто на нее смотрела. Зато сейчас она проследила взглядом за Катей — та бесшумно заняла свою парту и сложила руки в замок. Крепко — не разжать. Полина сидела спереди нее и растояние между ними можно с легкостью смерить всего в две парты. Она ехидно медленно растянула губы — улыбнулась так, точно сейчас станет мстить Кате за недавнюю ситуацию. Не отворачивалась от нее, но и ничего более не делала. Учитель, словно понимая всю серьезность лишь кинула мимолетный взгляд на Морозову и вернулась к уроку. Полина могла клясться — Катя знала, чувствовала, понимала, что вгляд с хитрым прищуром замер, оставаясь направленным на нее. Морозова знала, что она специально выдерживает это, уткнувшись в свои руки у рта. У Полины в голове проскочила мысль, что Катя обо всем догадалась. И она бы хотела, чтобы Смирнова осознала все ошибки, оставив ее в покое. В покое, но не в стороне. Полина не хотела, что Катя не обращала на нее никакого внимания. Это было вроде каким-то сладким десертом — дорогим, и Полина наслаждалась им крайне редко, каждый раз расплываясь в удовольствие. Секунда — и Катя уже смотрит в ответ. На лице цветет усмешка, и Морозовой даже показалось, что они у них одинаковые. Скрывают за собой одно и то же. Все это в какой-то момент прервал такой ненужный сейчас голос учителя. Полине пришлось отвернуться, чтобы убедиться, что обращались не к ней. Впрочем, она не проиграла в гляделках — Катя тоже сделала это и одновременно с ней. — Смирнова меня удивила, четыре, — каким-то довольным голосом сказала учительница. Оказывается, диктовали оценки за прошлые проверочные работы. Полина усмехнулась, но когда вспомнила надпись в чужой тетради, а потом Милана, усмешку будто волной смысло. Как бы она не хотела снова развернуться и посмотреть на Катю, оставалась в своем прежнем положении. Но чего-то интересного на лице Смирновой и не было — она лишь сжала челюсть, примерно понимая, почему у нее положительная оценка, когда сама она даже не читала задания и не открывала тетрадь. — Нифига се! Ну все, Катюха окончит школу с красным аттестатом, — Пятифан поджал губы и качнул головой. Понимание пришло поздно. «Катюха»... Смирнова посмотрела на него так, словно сейчас достанет нож, и... Перемена пришла быстрее, чем предполагала Полина. Она вышла, даже не оглянувшись назад. Морозова точно заговорит с Катей, но не сейчас. Потому что сейчас Катя сама заговорит с ней. Она ощутила ее приближение сзади — миг, и Смирнова шла рядом. — Твоих рук дело? — она не смотрела на Полину, но обращалась к ней. Понять это не сложно, ведь шли они вдвоем. Полина остановилась, и покосилась вперед. Признаваться вот так быстро не хотела. — Ты о чем? — она показательно изогнула бровь, косясь уже на Катю. Ей вообще показалось странным, что Катя спрашивает об этом; разве не легче мысленно поблагодарить ее и порадоваться первой хорошей оценке, наверное, в жизни? Полина сомневается в том, что Катя подошла бы к кому-то другому по такому поводу. Но она, кажется, счастливчик и сейчас. Катя, стоя рядом, сжимала зубы. — У меня четверка за проверочную, — раздражительно напомнила она. Единственной положительной оценке за долгое время она не отвела никакую реакцию. И она не удивилась, что Полина поступила так. Это даже наводило на то, чтобы продолжать играть с ней. Полина отреагировала тем, что вскинула брови, качая головой. Она не понимала, делает ли это затем, чтобы вывести Катю на более долгий разговор. Ее молчание казалось странным. Полина хотела вытянуть из нее как можно больше слов, насладиться низким голосом и узнать, каким он мог быть еще. Вряд ли когда-то ей удастся. Но если вопреки всему получится, уж точно не сейчас. — А, да, ты молодец, — поспешно похвалила ее Полина. — Перешла на новый уровень, — она задумчиво покачала головой. — Ты написала за меня задания, — сказала Катя после пары секунд молчания. Она уставилась на Полину, желая услышать подтверждение этого. И, как обычно, отчаянное недовольство того, что Катя не может сказать простое «спасибо». Если бы это началось, Смирнова бы победно растянула губы и ушла, ничего больше не сказав. Но Полина лишь в изумление развернулась, открывая рот. — Я? — искренне удивилась Полина. И вдруг в голову врезались слова Кати. — Не забивай себе голову всякой дурью. Уверена... — повторила она за Смирновой, но не успела закончить. — ...тебе ее хватает в жизни, — Катя закончила за нее, значительно повысив голос. — Я поняла, что ты та еще язва и любишь повторять, — она свела брови. Все старания оставаться спокойной куда-то пропали. Катя поняла, что явно недооценила Полину в этом плане. Полина обескураженно ахнула, когда услышала не самые приятные слова в свой адрес. Она была совсем с этим не согласна, считая наоборот. — Ах, я язва? — она уткнулась рукой себе в грудь, высказывая негодования. Катя дождалась их, но не по тому поводу, которому хотела. Она раздраженно сжала руки. Тут же расслабила их — Полина не должна заметить это и начать провоцировать или выводить из себя. Впрочем, она уже делала это — Катя хотела короткий и точный ответ, чтобы она подтвердила и убедиться, но стояла тут уже достаточно долго и слушала чью-то непонятную, надоедливую речь. Она и сама не понимала, почему все еще стоит здесь. В том, чтобы развернуться и уйти не было никакой проблемы, но к ногам словно гири прицеплены — не дают и шага сделать. — Ответь на вопрос, — потребовала Катя после небольшой паузы. Она так настоятельно пыталась добиться нужного, что Полина теперь стояла со сложенными на груди руками. — Ты знаешь ответ, — сквозь зубы процедила она. — Что тебе надо? — она невольно сделала шаг вперед, и внутри что-то злорадно хихикнуло, когда Катя не отошла назад. Ее совсем не смущало слишком маленькое расстояние между ними? Полина видела, как сжималась и возвращалась в прежнее положение челюсть Кати — она сдерживала слова, уходя от того, чтобы сказать что-то непохожее на нее. Она смотрела в глаза Морозовой и пыталась прочитать то, что она в них прячет. Полина довольно улыбалась. Катя яростно сжимала челюсть. Это будто битва двух огней: непонятно, кто выигрывал, а кто оставался позади. Со стороны внезапно прозвучал чей-то голос. — Девчонки, гоу курить и портить свое здоровье! — Рома положил свои руки на плечи Полины и Кати, весело хихикнув. — Мы еще поговорим, — кинула напоследок Полина, снова заглядывая в глаза Кати. *** Полина упиралась плечом в разукрашенную стену «Пещеры», иногда вскидывая руку, чтобы отмахнуться от табачного дыма. Исход «неприятный запах на одежде» ее не устраивал и она совсем не мечтала об этом. Парни снова о чем-то оживленно разговаривали. Полина удивлялась тому, что они постоянно находили темы для разговоров. И ведь им интересно и совсем не скучно. Полина уже в сотый раз разглядывала маленькое помещение. Ей казалось, что она запомнила каждый уголочек — от какого-то коврика на полу до самого скрытого плаката на стене. Так и не спросила о их пользе нахождения здесь, предполагая, что вряд ли она вообще есть. Красота и стиль — вот что сподвигло кого-то повесить это сюда. Полина даже пыталась найти в этих надписях какой-то смысл. После пары попыток она старалась вовсе не смотреть на яркие рисунки, до конца понимая, какой это бред и насколько это бессмысленно. Голова была занята другим. Милана не собиралась вылезать оттуда. Каждый раз, когда Полина закрывала глаза, белым по черному вырисовывались ее странные слова. Какой-то страх присутствует до сих пор, но Полина старается не обращать на него особого внимания. Разум уже вбил себе то, что во всем замешана Катя. И виновата тоже. Смирнова стояла в углу, и как-то странно уставилась себе под ноги. Она сжимала сигарету, что тлела в ее руках, но притронулась к ней всего пару раз. Полина больше на нее не смотрела — ей предостаточно тех взглядов, которыми они обменялись на уроке и после него. Поэтому она пыталась занять себя всем, но только не тем, чтобы смотреть на Катю. Вероятно, она о чем-то задумалась. Морозова не уверена, умеет ли она вообще делать это. Ей просто хотелось поскорее вернуться в свою комнату. Хотя в этом есть и свои какие-то плюсы. Полина не раз подмечала, что смотря на Катю, не удается думать о чем-то другом. Вся голова в такие моменты занята тем, что она поражается над ее поведением и образом жизни. Милана даже не мелькает, не напоминает о себе. Разве ее слова, говорящие о том, что с Катей не стоит общаться. Но теперь Полина на Смирнову не смотрела. И мысли вертелись вокруг Миланы, вписывая ее слова. — Алиса, я на скрипку одна пошла? — спросила она после небольшого молчания. Рыжая девушка, отвергая все предположения Полины, знала об этом месте. И наверняка лучше и дольше, чем она. Алиса отвлеклась от разговора с Ромой, глянув на Полину. Внутри ее что-то словно начало грызть — совесть мучает из-за обещания, которое она не выполнила. — Да, но ты... — она запнулась, не продолжая. Это было и не нужно. Полина покачала головой, всячески стараясь игнорировать взгляды друзей, теперь направленные на нее. Она уже поняла, что не стоило сейчас обрывать их беседу своим глупым вопросом. К тому же, он ничего не решал и не изменял. Она просто уточнила, что сходить с ума начинает одна. Да и вряд ли бы Алиса сказала «я пошла с тобой», если это действительно нелепый цирк Кати. — Может, я по дороге уснула? — Полина покрепче сжала свой локоть другой рукой и изогнула брови. — Чё, Полина, крыша съезжать начинает? — Морозова даже не распознала голос и не поняла, кто это спросил. Впрочем, это неважно, когда ответ собиралась дать. — Да блин! — тихо выругалась она. — Мы когда с Алисой шли на скрипку... — она остановилась, мотнув головой. — То есть, я шла, ко мне подошла какая-то Милана. Сказала, с Катей не стоит связываться, — закончила она. Голос на последних словах стал тише, что Полина объяснить не могла. В этот раз не кинуть мимолетный взгляд на Смирнову не удалось — Полина тут же его отвела, посмотрев на реакцию других. Не сказать, что они как-то сочувствовали, и уж тем более верили. Полина видела непонимание в их взглядах. Но только не в глазах Ромы и Кати. Они осторожно перекинулись настороженными взглядами, когда Катя наконец вспомнила о сигарете в своих руках. Она сделала долгую затяжку, и перенесла всю тяжесть глаз на Полину. Теперь в них читалось, что она тоже не понимает. Полина отчаянно уставилась вниз. Поджала губы, чтобы не сказать еще чего-то лишнего, разорвав оживленный и веселый диалог друзей. Она поняла, что помощи и выхода в них не найдет. Ей стоило после своих слов в упор смотреть на Катю; было уже поздно, когда она это осознала. Чтобы все кончилось тем, что Милана — всего лишь сон, Полина хотела. Что-то шептало со стороны, что к чему-то хорошему это привести не может. Возможно, она действительно сходит с ума, и на предложение Антона провериться у психиатра язвить и обижаться не стала. Это даже показалось ей разумной мыслью — вариант лечь в психиатрическую больницу перед своим совершеннолетием ее значительно и сильно пугал. Всегда лучше заранее знать о изменениях в своей голове. И если повезет, их удастся избежать, или, по крайней мере, обойти стороной. Друзья решили уже уходить — то ли из-за того, что все перестали курить, то ли чтобы больше не слушать — по их мнению — бред Полины. Скидывая все на второй вариант, Морозова отчаянно вскинула руки, резко их опустив. Все вышли, но она осталась одна, стоя на прежнем месте и борясь с желанием разрыдаться. Одна, пока не открыла глаза. — Вещие сны, Полина, — Катя медленно растянула губы в привычной сдержанной усмешке, и кивнув на прощание, вышла следом за остальными. Полина застыла, вспоминая про учителя информатики и недавний ужасный сон с его участием. Заболел? «Вещие сны»