В моей голове звери

Полина стояла возле доски, в руках сжимая маленький кусок белого мела. Он наверняка оставит следы на ее светлой коже и она уже представляет, как в судорожных попытках избавляется от них, стараясь не запачкать одежду. Больше десяти минут она с недовольством внутри — которое она сейчас никому, конечно, не показывает — топчется около учительского стола и слушает подсказки от преподавателя. Учитель видит, что они не помогают, но продолжает что-то говорить. Полина все слушала, чувствуя, как от его противного голоса и надоедливого смеха — это шутки, которые понимает только он сам, учитель выкидывает переодически — сворачиваются органы. Награждать его своим не самым добрым взглядом она не решалась, но зато полна смелости поднимать голову, чтобы врезаться им в часы. На каждом уроке физики часы становились слишком привлекательными. Они притягивали взгляд Полины к себе. Но она сдерживалась, не делая это часто; внимание учителя физики ей хватает и без этого. Сейчас же она смотрела на зеленую доску, которая оставалась чистой. Полина не была намерена когда-либо расписывать ее непонятными формулами. Несмотря на все это, физика Полине нравилась. Но не тогда, когда нужно думать, считать и что-то записывать. Она поменяла положение ног и вздохнула, ощущая невидимую тяжесть своих знаний на собственных плечах. Даже когда она крутила головой, ей удалось не встретиться с мерзким взглядом учителя; темные глаза сузились из-за длинной улыбки. Учитель повторил за Полиной и поднялся со своего трона. Медленным шагом он оказался рядом с ней. Боковым зрением Полина видела, как сверкают его вставленные золотые зубы, когда он улыбался. Не будь она под угрозой плохой оценки, безусловно, ответила бы тем же. Но Полина знала и чувствовала, что единственное шевеление губ сейчас — нервное дрожание. Поэтому она просто стояла, мельком смотря на учителя. В своей голове этого учителя с ужасными на вид золотыми зубами — учителя физики — Полина представляла старым педофилом. Воображение даже нарисовало его жертв; это несовершеннолетние школьницы, которые ничего не подозревают о его увлечение. Полина не являлась параноиком. По крайней мере, она сама так считала. Но каждый раз поддавалась своей фантазии и обходила учителя стороной. Но не сейчас. Вскинув брови, она сгорала от раздражения, которое росло внутри нее под чужим взглядом. Оставалась только надежда, что из коридора вот-вот послышится звонок, но в голове крутились цифры — время оставшееся до конца урока, а придет оно не скоро. Вряд ли кто-то из учеников, если учитель попытается что-то сделать, броситься ее спасать. Мужская рука с мозолями — откуда они у учителя физики? — потянулась за мелом. Подозрений и претензий бы не возникло, если бы преподаватель решил взять свободный мел, другой, лежащий возле доски. Но его ладонь упорно приближалась к Полине. Она, одержимая выдуманными — а может и нет — страхами, машинально и не совладав с собой, шагнула назад. Левая нога наткнулась на что-то твердое и испугавшись, Полина остановилась. Корпус тела теперь слегка наклонён назад, но ее не волновало это так сильно, как стоящий рядом учитель. Она замерла и шире раскрыв глаза, смотрела на него. — Все хорошо? — голос его обычно был грубым, но Полине казалось, что когда мужчина средних лет обращался к ней, он будто бы смягчался. Что ее, несомненно, напрягало, что наводила еще больше тревожных мыслей. Слов из горла не вылезло. Полина хватило только на то, чтобы просто, но сдержанно кивнуть. — Может, сходишь выпьешь водички? — учитель выровнялся и руку, которая ранее висела возле Полины, занял тем, чтобы поправить воротник своей слегка мятой от резких движений рубахи. Наверное, он хотел убить в Полине беспокойство, но даже после этого оно никуда не исчезло и осталось в ней. Она снова кивнула и быстро среагировав, проскочила мимо. Облегченно выдохнула Полина уже в коридоре, когда скрылась от чужих глаз. Паника, возникшая недавно в груди все еще была рядом, а губы продолжали дрожать. Но желая поскорее убраться от кабинета, она направилась в туалет. Он оказался пустым, и за все время здесь, Полина поняла, что это странно. Обычно туалет занят девочками, которые рискуют курить здесь и болтать о чем-то стыдном. Стыдном, но не для них. Именно из-за таких особ Полина редко здесь появлялась. Только для природных нужд. Маленькое помещение освещалось лампами с потолка. Некоторые из них уже не мигали, потому свет неравномерно падал на лицо Полины, когда она посмотрела на себя в зеркало. Кабинки тоже пустовали. И Полина окончательно расслабилась. Физик же не появится в женском туалете? Она всего лишь не могла решить какую-то задачу. Сразу после того, как учитель вызвал ее к доске, в груди что-то сжалось. Полина не раз встречалась с таким ощущением и хорошо понимала, чтó это — тревога. Подвергать себя вопросам учителя по типу «с тобой все в порядке?» больше не хотелось. До конца урока Полина отсиделась в туалете, пялясь на свое отражение в зеркале. Полина показалось, что обычным оно не было. Она наклонилась, чтобы получше рассмотреть свое лицо. Волосы как-то неспокойно спускались вниз, оставаясь на плечах. Они будто бы стали еще темнее, но зацикливаться на этом Полина не стала. Тонкие губы светились ярко-красными шрамами; Полина сама заметила, что в последнее время слишком часто кусает их и привычка эта совсем ей не нравилась. Из-за этого они слишком сильно выделялись, а издалека казалось, что они накрашены. Свет, все еще падающий на нее также неровно, как дороги в России, резко выделял скулы, раньше которые были незаметны. Щека справа стала намного темнее, это Полине тоже показалось не самым красивым. Но еще больше привлекали глаза. Точнее, огромные и темные пятна под ними. Полина не припомнила момент, когда ее избивали, поэтому скинула все на нездоровый и короткий сон. Конечно, синяки не оказались такими большими, как она предполагала. Поняла это Полина, когда встала и услышала звонок. Влетев в кабинет так резко, что некоторые даже не заметили, Полина забрала свои вещи и также быстро вылетела обратно в коридор. Он уже наполнялся людьми. На мужчину, который называет себя учителем с большим стажем, она не посмотрела. И голос его не прозвучал за спиной. Полина остановилась чуть дальше от лестницы на первый этаж. Возле нее в толпе однотипных учеников стоял Влад, спрятав ладони в карманы своих светлых брюк. Он всегда носил узкие и светлые штаны. Полина удивлялась его вкусу, но стройные ноги оценила не раз. Пятифан же, который всегда в спортивной одежде, грозно кривлялся, когда видел Влада. Друзья остались где-то сзади. Они не были параноиком, как Полина, а понять ее не могли. Да и рассказывать им что-то она не собиралась. В крайнем случае, они бы точно предупредили ее, сказав, что стоит остерегаться учителя физики. Либо они сами этого не знали. Вряд ли кто-то из них вообще смотрит на доску на уроках. Полина заметила лишь Антона. Он шел возле стены, опустив голову вниз. Из-за этого ему чаще обычного приходилось поправлять свои очки. Не став называть его имя, Полина схватила его за локоть, привлекая к себе внимание. От испуга парень тихо выругался и нахмурился, уставившись на нее. — Тоха, мне нужна твоя помощь, — решительно сказала Полина и улыбнулась, чтобы Антон не испугался еще больше. Учитывая свой внешний вид из-за нехватки сна. Но парень просто продолжал сводить брови, и смотреть на нее так, как важные персоны, разбирающиеся в искусстве смотрят на картины, застревая возле них на какое-то долгое время. Полина таких людей не понимала и сравнивая с ними Антона, пялилась на него в ответ. Улыбка пропала, когда она вспомнила, что Влад в любой момент может заметить ее и подойти. Антон не успел полностью кивнуть, как голос Полины снова зазвучал. — Просто подыграй мне, когда подойдет Влад, ладно? — надеясь на согласие, попросила она. Антон моргал, но поняв, что решающего голоса у него нет, озадаченно кивнул. Полина повторила за ним и развернулась. Так осторожно, что Влада, приближающегося к ним заметила не сразу. Он не улыбался, что делал обычно, и его виноватый вид выделялся среди толпы. Полина поджала губы и сдержалась от тяжелого вздоха усталости. А ведь еще только утро... Разговаривать с парнем и слушать его извинения — наверняка искренние — Полине не хотелось. Она не знала, сможет ли простить Влада за испорченное сочинение, да и поведение учителя физики отдавалось болью в груди. — Привет, — заговорил он, и Полина поморщилась, когда вспомнила, как болела ее правая рука, переписывая сочинение. Она сама удивлялась, что успела сделать это за сорок пять минут, учитывая размеры. — Я хотел извиниться за... Полина планировала перебить его слова, когда тема зайдет о извинениях, но Влад самостоятельно остановился, задержав дыхание. — Не сейчас, нам нужно идти, — пытаясь успокоить и не огорчать Влада, она наигранно улыбнулась и, снова зажав локоть Антона в своей руке, прошла мимо Влада. С видом убитой внутри любви мальчика, он остался на месте. Антон негромко хмыкнул и Полина обратила внимание на него. — А где я должен был подыграть? — поинтересовался он, не поняв, почему у его роли совсем нет сценария. Может, он играл маленького стеснительного ребенка? — Ты отлично справился, — Полина и сама не сдержалась от улыбки. — Теперь веди меня куда-нибудь, — она металась взглядом вокруг, искала второго спасения, нервно и почти довольно улыбаясь. Антон все же предложил прогуляться с ним до библиотеки. Когда Полина спросила зачем, он сказал, что ему нужно поменять учебник, но она заметила в его взгляде и голосе что-то осторожное, что-то, что парень скрывал от нее. Усмехнувшись так, чтобы Антон не заметил, она снова зашагала вперед. Чуть помедлев, он догнал ее и уже указывал дорогу. В библиотеке Полина еще не была. Она не увлекалась книгами, которые там хранятся и повода, чтобы появляться там тоже нет. Но вместо разговора со Владом сейчас она выбрала кабинет, заполненный книгами, портретами русских писателей и плакатами с известными цитатами из русской классики. Возле библиотеки стояла компания учеников, но Полина не отметила, что выглядят они плохо. Даже напротив — ребята не кажутся опасными или тем, кто однажды совершил что-то ужасное. Тем не менее, Полина не стала рассматривать их полностью. А вот Антон остановился, не сделав несколько шагов до дверей библиотеки. Полина заметила это, когда закончила читать надпись, висящую на деревянной двери, покрашенной в белый цвет. Выглядела дверь так, словно это полная чушь, но богатые люди рассмотрели в этом настоящее искусство и увидели скрытый смысл. Эту задумку с раскраской точно распланировал известный и талантливый архитектор из такой же красивой страны, может — Италии. Либо уборщица, сидящая сейчас в раздевалке, за дополнительные деньги покрасила дверь и, наверное, она надеялась, что это убожество — или красоту веков — никто не заметит. Полина остановилась в проеме и вскинув бровь, смотрела на Антона. Он же ее своим внимание не наградил. С красными щеками и застенчивой улыбкой парень стоял возле стройной девушки с темными — даже черными — волосами и нервно сжимал в руках учебник. Полина мельком глянула на книгу, но яркая желтая обложка заставила вернуть взгляд обратно. География. Неприятные воспоминания вернулись, а по мягкой коже пробежала дрожь. Не подражая моментам, произошедшим ранее, она улыбнулась снова посмотрела на друга. А потом на девушку. И последним, на что Полина взглянула, стали те ребята, стоявшие позади этой девушки. Они тоже улыбались, переговариваясь друг с другом о чем-то. Делали это как можно тише. Полине даже показалось, что ее улыбка похожа на улыбки этой компании. Смотря на Антона и его новую подругу, думали они точно об одном и том же. И Полина, словно хищник, который заприметил нужную жертву, подошла к Антону. — Тох, мы идем? — смягчив голос, как физик рядом с ней, она аккуратно положила руку на плечо друга, и когда он посмотрел на нее, заправила свою темную прядь за ухо. Она словно почувствовала взгляд больших глаз на своей руке. И принадлежал он той девушке, на которую Полина даже не посмотрела. Но заметила, как ее пухлые яркие губы поджались. Это значит, что первый пункт ее плана зачёркнут успешно. — Да, подожди секунду, — Антон замешкался, и Полина знала, что он пытался найти причину, чтобы задержаться в коридоре возле привлекательной девушки с черными волосами. Она просто кивнула, но отступать не собиралась. Вместо этого она посмотрела на девушку, которая все еще стояла рядом, слегка опустив веки. Полина удивило то, что она ничего ей не сказала и просто продолжила ждать. Она заговорила, когда получила ответный взгляд. — Не переживай, я подруга, — Полина наклонилась ближе к уху девушки, не вторгаясь в личное пространство. Она бы дотронулась и до ее плеча, но остерегалась толпу сзади. Хотя они по-прежнему хихикали, странно и затейливо глядя на до сих пор красного от смущения Антона. Девушка лишь снова поджала губы, но Полина заметила что они растянулись. Одарив своей улыбкой и Антона, Полина протянула руку к темноволосой. — Полина, — она наблюдала за ее реакцией. И отметила, что она ей определенно нравится. — Карина, — Карина улыбнулась, заглядывая за плечо Полины. И только сейчас она вспомнила о друге, который все еще стоял сзади нее. — Ой, Тох, мне надо идти, —показательно Полина прикрыла рот ладошкой, будто вспомнила что-то еще, что-то важное. И не желая больше прерывать страсть и, возможно, будущую любовь, она быстрыми шагами поспешила прочь. На губах сверкала довольная улыбка. Она вспоминала взгляды друга на Карину и понимала, что отныне чаще будет заставлять Антона краснеть. Плюсом было то, что такими же подколами он ответить не сможет; сердце Полины скитается по пустыням. Дойти до кабинета следующего урока она не успела. Пройдя лестницу, к ней подскочил Пятифан. Дыхание у Ромы от чего-то сбилось и он, боясь, что воздуха не хватит, хватал его каждую секунду. Полина оставила на его покалеченных руках заинтересованный взгляд, а потом посмотрела в глаза. Заметив это, парень сразу начал говорить. — Полина! Ты ж за геометрию шаришь, а? — воскликнул он, оказавшись у самого уха Морозовой. Это заставило ее зашипеть, как змея при опасности, и отойти на значительное расстояние от парня. Сморщилась так, чтобы Рома понял, что больше такого делать не нужно. И он, кажется, действительно понял, что показалось странным Полине; обычно он хмурился и просто недовольно пялился. — Чего тебе, Пятифан? — она поправила волосы, чтобы у уха, на всякий случай, имелась хоть какая-то защита. Расстояние между собой и другом по-прежнему держала, ведь придерживалась позиции, что слух в двадцать первом веке важен. А Пятифан может в несколько секунд его испортить. Сразу после слов Полины он заметно оживился. Прокашлялся и кинул взгляд за свою спину. Он молчал и Морозова, не найдя какого-то другого занятие, тоже посмотрела за крепкое плечо друга. Точно к ним, засунув одну руку в карман темных брюк и оглядываясь по сторонам, шла Смирнова. Рассмотреть ее Полине удалось полностью, когда она остановилась возле Ромы, не сделав шаг, чтобы быть еще ближе. Выглядела она слегка озадаченно, что дало Полине понять — что-то произошло. Но не меньше она догадывалась, что вряд ли получит верный ответ. В крайнем случае, их уставшие физиономии можно скинуть на «любовь к теннису». Особенно Рома, который не умеет правильно держать ракетку. После инцидента со Владом, ее сочинением и травмой Ромы — сейчас на лбу красовался пластырь — Полина начала сомневаться в том, что Пятифан еще когда-либо появится на корту. Но сегодня он точно там был. Поймав привычно твердый взгляд Кати, Полина расплылась в красивой, но подставной улыбке. Почти тем же ей ответили; еще ýже и сдержаннее Смирнова тоже улыбнулась. Ее губы тоже были красными, виднелись следы от зубов. Слишком похоже на Полину, зная о ее новой глупой привычке жевать губы, чтобы это осталось незамеченным Ромой: — Вы целовались что-ли друг с другом?! — он весело хихикнул и Полине привиделось это таким наигранным, что она даже не стала этого отрицать. Катя сделала это за нее, толкнув друга в плечо. — А ты даун что-ли? — она свела брови, отводя взгляд от их двоих. Больше она на Полину не смотрела. Рома даже начал верить в свою шутку, когда увидел смущенную улыбку Полины и хитрый взгляд на Катю. — Чё, в натуре?! — голос его опустился и теперь он говорил чуть ли не шепотом. Полина лишь покачала головой, а он сразу поспешил перейти к тому, зачем они здесь. — Короче, дашь нам контрольную сегодня списать? — он наклонил голову и поднял брови, чтобы выглядеть не слишком принужденно. Полина даже заметила улыбку. — Когда вас начала волновать учеба? — она усмехнулась и снова начала идти. Рома молчал. Он проследил взглядом за проходящими учениками и как-то странно сощурив глаза, посмотрел на учителя английского языка. Статная и важная брюнетка в строгой форме и на красивых каблуках ответила ему явным презрением в глазах, но и мягкой улыбкой. Потерявшись в догадках и предположениях, Полина обернулась к другу и уставилась на него. Ростом он превышал ее, из-за чего ей пришлось слегка поднять голову. Рома продолжал смотреть вперед и сводить брови, но Полина видела в этом взгляде не только гнев. Было в нем заложено — конечно невольно — что-то еще. Что-то... Полина вовремя себя остановила. Тем, что уже смотрела на Катю, тревожно запоминая, как она пытается сдержать смех, или, как минимум, громкую и выразительную усмешку. От и до читать секреты и знания Кати по мускулам на лице и озорству в глазах Полина еще не умела. Но почему-то казалось, что какую-то часть, связанную с Ромой и горячим учителем английского она знает. Знает, но хорошо скрывает. Полина отказалась верить во все, что собственными глазами она только что увидела в тот момент, когда Катя отвлекла и ее, и Рому. — Ты нам дашь списать? — негромко, уже собрав всю свою серьёзность, спросила она у Полины. И смотрела тоже на нее, не желая лицезреть недоумение Ромы, которое спрятать он не сумел. Полина, не полностью отошедшая от взгляда учителя на друга, просто кивнула. — Спасибо, бро, — Пятифан пришел в себя и поняв, что в воздух вокруг всех троих пропитался напряжением и непониманием, задел Полину за плечо; слегка надавил и широко, словно от этого зависило их жизни, улыбнулся. На несколько секунд, пока все они застыли на своих местах, это даже помогло. Полина пыталась убить все подозрения, бегающие в ее голове, словно мысли играли в догонялки. Рома высматривал что-то впереди и поджимал губы. Морозова видела, как нервно он это делал, но спрашивать, что с ним, не стала. Катя стояла сзади них и перекидывала свой насмешливый взгляд с Пятифана на Полину. Она тоже поджимала свои покалеченные губы, но делала это ради того, чтобы сдержать громкий смех. — Так, ладно, — начала Полина, решив, что стоять рядом с друзьями в тишине слишком непривычно и странно. — Зачем вам надо списать контрольную? — она говорила медленно, все еще отходя от слабого шока и тщательно подбирала слова, которые подойдут в их разрушенный диалог. Рома откашлялся, но сделал это точно не из-за нужды. Обычно он так не делал, но Полина предполагала, что по утрам это вполне возможно. — Не очень хочется в колонию, где пиздят за каждую двойку... — воспоминания заставили его поморщится и что-то недовольно высказать, отвернувшись в сторону. Полина нахмурилась. Тем не менее, она заинтересовалась, отметив, что сегодняшний день не перестает потихоньку сводить ее с ума. Или же просто удивлять. — Чего? — она могла промолчать и получить какой-нибудь — не факт, что правдивый — ответ. Но предпочла задаться самым банальным вопросом, из всех существующих вопросительных слов и продолжать ошеломленно пялиться на друзей. Рома снова тихо выругался. Его настроение заметно ухудшилось, но это дало Полине еще больше сомнений по поводу отношений Пятифана и Алисы. Они достаточно гармонично и красиво смотрелись вместе, но Морозова понимала, что не на все сто процентов они подходят друг другу. Почему Рома с этой просьбой подошел к Полине, а не Алисе, которая учится также на «отлично»? Морозова с огорчением подумала, что, должно быть, они поссорились. — Нам сказали, что последствия... Как там, Катюха? — Рома щелкнул пальцами, ища помощь в глазах Кати, которая все еще стояла дальше всех. Полине показалось, что он сделал это, просто чтобы ничего не говорить и отвести от себя внимание, но перевела взгляд на Смирнову, ожидая честного или хотя бы правдоподобного ответа. Катя, кажется, не заметила, как Рома назвал ее. Она сразу скрыла свое желание смеяться во весь голос и с поддельным — Морозова поняла это сразу — высокомерием посмотрела на Полину. — Нас расстреляют, если мы не начнем нормально учится, — ее голос стал в разы тише, она даже совсем чуть-чуть, но наклонилась вперед, ближе к Полине. А вот ее слова заставили Морозову снова застыть, испытывая неимоверный шок и какую-то часть испуга. Но она очень вовремя осеклась, поняв, что над ней всего лишь пытаются посмеяться. Поэтому отделалась простым: — Чего? — повторила она и надменно подняла бровь, показывая Кате, как она относится к подобным шуткам. Но сама Полина признала, что улыбку, пусть слабую и короткую, она подавила, оставив ее на другой случай. Но Катя улыбнулась. Полина бы описала это никак иначе, как «растянула губы через силу и боль». Словно кто-то ее заставил, а выбора у Смирновой нет. Но если откинуть все нюансы, Полина подметила, что улыбка у Кати может быть красивой. — Да ладно, шучу, — она недовольно сдержалась от того, чтобы закатить глаза. — Просто мы можем попасть еще куда-нибудь, где намного хуже, чем здесь, — объяснив, она отвернулась, чтобы никто не видел этого недовольства. Полина сделала то же самое в ответ, но все же смущенно и даже как-то победно усмехнулась. — Точно! — Рома напомнил о себе, возвращая взгляд на Полину. — А где Антон? — спросил он и снова начал крутить головой. И Полина только сейчас вспомнила о его новом романе с какой-то девушкой. Она даже глянула назад, но Антон с новой подругой скрывались за толпой учеников. — Антон! Я, кажется, с кем-то его свела, — она тихо, интригующе хихикнула, снова возвращая взгляд на Рому. Он уже хмурился и, вероятно, задавался вопросами. — Не понял щас, — с видом самого настоящего и натурального непонимания он снова свел свои брови к переносице. Полине это начало надоедать. Слишком часто он стал это делать, что совсем ему неподобающе и смотрится глупо. — Ну, я подумала, что ему нравится какая-то девочка и оставила его с ней, — она поджала губы, а голос сделала такой, чтобы эти слова не звучали сильно зловеще. Все-таки она не изверг, но это издевательство и неловкость пойдет другу на пользу. По крайней мере, Полина хотела в это верить. Будет не очень удобно и весело, если Антон придет с кровью на лице и побоями по всему телу. На момент Морозова даже задумалась, правильно ли она поступила, оставив Антона одного с толпой неизвестных и ей, и ему ребят. Осталось только надеяться, что Карина сможет увести от него опасность в виде своих друзей. От друзей послышались лишь нервные смешки. Полина могла поспорить, что на ее месте, заметив интересные взгляды друзей, любой поступил бы также. — Ну ладно, пусть строит семью. Ты нам списать дашь? — ловко отмахнулся Пятифан. Полине не оставалось ничего другого, кроме как закатить глаза. — Дам, дам, — и непроизвольно кинув взгляд на Смирнову, которая все еще молчала, она пошла в кабинет. *** Кабинет был практически пустым. Полина не удивилась, увидев до этого в конце коридора плотную толпу, заинтересованно смотрящую на разборки самых отсталых компаний школы. Шум стоял такой, словно они находились на каком-то заводе, а не в школьном заведении во время перемены. Рома и Катя ее опередили, направляясь прямо в конец класса. Наверняка у них были какие-то планы на оставшееся время перемены, но из-за Полины они сейчас находились здесь и ждали начала урока. Полина чувствовала какое-то напряжение, оно словно въелось в воздух, но только вокруг нее. Ничего не значащие взгляды и действия друзей усиливали волнение, а привычное придумывание страхов вернулось; казалось, что они в этом как-то замешаны и намеренно не обращают на нее теперь внимание. Полина действительно это подтвердила, увидев, что Рома смотрит вниз, а Катя, как обычно, по сторонам. Морозова попыталась проследить за их взглядами, но чего-то примечательного не нашла. Наверное, это и была та основа, из-за которой она не понимает друзей. В конце концов, они намного больше живут в это месте, чем Полина, пусть по виду и не скажешь, что им плохо. Она и сама начала привыкать, а ее родной город потихоньку стираться из памяти. Она вспоминала лишь своих родителей, связаться с которыми можно только раз в одну неделю. Эта мысль заставила Полину глубоко и, возможно, облегченно вздохнуть, попытавшись успокоиться. Глупая привычка выдумывать что-то странное, а потом смотреть на подозрительное поведение людей вокруг. Это сильно мешает жить спокойно. Полина остановилась возле друзей, которые рассматривали две последние парты. Вероятно их они намеревались занять. — Чё, я с тобой сажусь? — спросил Рома и удосужился посмотреть на Полину. Она задержала свой взгляд на нем, пристально сузив глаза. Она уже была готова кивнуть и именно в этот момент Катя Смирнова обо что-то запнулась. Полина вспомнила о ней, сдерживаясь от того, чтобы протянуть руку и помочь устоять на ногах. Но она вспомнила, что это — Катя, да и без ее помощи она продолжала стоять. Смирнова вновь притихла, тихо отозвавшись о чьем-то рюкзаке, о который она, видимо, запнулась. Не думая о чем-то другом, Полина смотрела на нее, прокручивая в голове свою безумную идею. Она и сама не заметила, как губы растянулись. И со стороны это выглядело не очень добро. Полина поняла по ответному взгляду Кати. — Я хочу, чтобы со мной Смирнова села, — она сменила выражение лица, смягчив взгляд и улыбку, отвечая на вопрос Пятифана. Он быстро замешкался, отворачиваясь к окну. Полина знала, что он пытался не смеяться. Это, наверное, расплата за сдержанный смех Кати во время его переглядок с учителем английского языка. Морозова видела, как Катя начинает злиться. Ей даже нравилось смотреть на это, оценивать свою работу. Вот только Смирнова заметно пыталась скрыть свои эмоции и оставалась такой спокойной, что Полина начала сомневаться в своих предположениях. — Зачем? — твердо спросила Катя, сразу поджимая губы. Она делала это, чтобы не сказать чего-то лишнего, что сейчас может испортить абсолютно всё. Но сдерживалась изо всех сил. Полина тихо хмыкнула и легко пожала плечами. Она понимала, что Катя будет сопротивляться, но не понимала, зачем вообще начала говорить об этом. Все-таки сама не хотела общаться с этой личностью, увидев в ней лишь отрицательные качества. Она подозревала, что Катя просто скрывает настоящую себя и по-началу что-то ее отталкивало от желания узнать, правда ли это. Сейчас же с каждым днём, проведенным в этом месте, Полина становится интересно, правдивы ли ее предположения. Внутри ей даже этого хотелось. Осталось лишь подобраться к Кате, сломать ее толстую оболочку из призрачного с красивыми узорами льда. Но чего Полина боялась. Вдруг, ее глаза сверкают из-за этого льда, а она, став Смирновой больше, чем просто одноклассница, убьет этот блеск? — Просто хочу так, — она снова вскинула плечи, глянув на заходящих одноклассников. — Я буду сидеть прямо за тобой, — словно прочитала строчку из книги, сказала Катя. Теперь все ее раздражение было хорошо слышно. Но Полина больше не улыбалась. Мысли о скрытности Смирновой, почему-то, стали грустными. И она надеялась, что не станет делать чего-то неразумного, неправильного. Рома довольно громко усмехнулся, ловя на себе настороженные взгляды девушек. Он засомневался, но все равно произнес свои мысли вслух: — Вы как будто пара, нах! — все еще чувствуя это напряжение, он словно скованно, словно делал это по расписанию, приглушенно рассмеялся. Он уставился в окно, интересно рассматривая двор школы, всю имеющуюся там природу и людей. Катя с нетерпением и даже проблесками какого-то отвращения впилась взглядом в затылок Пятифана. Полина ощутила тяжесть этого взгляда на себе, но продолжала стоять и поджимать губы, как Катя ранее. Она смотрела на нее и давила желание улыбаться, широко и глупо, чтобы Смирнова заметила это и расслабилась. Полина не хотела, чтобы ей досталась участь чужого гнева, но точно хотела на него посмотреть. Катя наконец оторвалась от Ромы и снова посмотрела на Полину. Она не стала размышлять, что заложено в этот взгляд, чтобы не огорчать себя. — Прямо за тобой... — для большего убеждения, как будто это может помочь, Катя рукой указала на последнюю парту, возле которой стоял Пятифан. Но Полина зловеще и, может, вопросительно вскинула брови. — Да, а я хочу, чтобы со мной, — Полина повторила за ней, указывая куда-то назад себя. — Давай, Смирнова, садись, а то списать не дам, — она отодвинула стул для себя, и, сев на него, сделала то же со вторым, взглядом приглашая Катю сесть рядом. После манипуляций с контрольной работой, Катя, не скрывая все свое недовольство, села рядом. Она сразу уставилась вперед, не обращая внимания на все происходящее вокруг и голоса одноклассников, которые со звонком начали усиливаться. Она молчала, но чем-то удивительным это не было. Привычное поведение Кати, — что очень странно — выделялось среди других людей. Рома, сидевший сзади, тоже молчал. Он продолжал смотреть в окно, подперев подбородок рукой. Полина, оценивая уже его поведение по школе от одного до десяти, поставила твердую единичку. На Пятифана это совсем не похоже и даже если все скинуть на «встал не с той ноги» или «тот мудила испортил настроение», Полина, смотря на друзей, чувствовала какое-то волнение. Скорее всего, не за них, а за последствия. Полина не знала, куда деть свой взгляд и мысленно поблагодарила Антона, когда он, с красными щеками, вошел в класс. Смотреть на остальных ей незачем, но растянуть улыбку, увидев Антона, нужно сделать обязательно. Чего-то милого в это не было; он больше похож на больного человека, страдающего от насморка. Тем не менее, она проводила его интригующим взглядом до своего места. Сейчас он, испугавшись допросов друзей — Антон еще не знает, что интересно только Полина — и своей случайной ошибки, по которой может все раскрыть, решил остаться в другом конце класса. Он криво, но осторожно глянул на Полину, и, увидев ее хитрые намерения спросить обо всем, также быстро увел свой взгляд вниз. Морозова думала, что операция «дать друзьям списать» выполняться будет намного сложнее. Понимающий учитель, раздав бланки с заданиями, застрял в своем компьютере. Наверняка он не занимался работой, а просто надеялся, что хотя бы так сейчас ученики напишут контрольную работу не на «2». Помогали спины сидящих перед ними двух парней. Они тоже красовались перед кем-то спортивной одеждой с тремя полосками и почти не шевелились. В какой-то момент Полина даже захотелось проверить, живы ли они вообще. Но зная их возможную глупость и боясь за свое здоровье, она просто отдала свою тетрадь Смирновой, которая на это лишь кивнула, принявшись списывать. На половине урока, когда Полине стало скучно, она, вцепившись в чужое женское плечо, громким шепотом, как можно опаснее сказала: «Шухер!» Катя так быстро откинула тетрадь Полины ближе к ней, что она даже испугалась. И поймала сердитый взгляд, когда Катя проверила обстановку. Сдерживая смех от такой реакции, она вернула ей тетрадь и получила легкое касание на своем плече, похожее на толчок от Ромы, который оценил ее развлечения. В итоге им удалось списать. Когда учитель подавал признаки жизни и осматривался, все трое делали вид, что что-то пишут. Они просто наклоняли голову и рассматривали блестящую поверхность парт. И продолжали обмениваться ничем и обсуждать ничего; Рома и Катя молчали, а Полина не знала, что общего для разговора у них есть. Начинать диалоги с шуток, как, например, Рома, она не умела. Да и учиться такому странному навыку не хотела. Он точно не бесполезный, но чего-то интересного и нужного она в этом не видела. Зато было желание еще поиздеваться над Катей. Но Полина сдержалась, начав рисовать на полях тетради скрипку. — Что тебе снилось? — внезапно спросила Катя, взглядом врезаясь в маленький рисунок. Полина замерла и сжала карандаш в руке сильнее. Вполне приемлемый и простой вопрос, но с чего бы такая от него реакция? Внимательно сощурив глаза, она вспомнила обрывки своего сна, полностью который запомнить не смогла: темный и мрачный подвал, где наверняка пахло сыростью. Она не чувствовала, но с уверенностью предполагала. Свет в том месте едва работал. Некоторые углы оставались не освещенными, но по своему сияли мраком и темнотой. Полина невольно двигалась лишь вперед, не поворачивая голову в другую сторону и ни на секунду не останавливаясь. Она это не контролировала, но на утро вспомнила лишь ярко-красные бочки, стоящие практически на каждом шагу. Вывески на них прочитать было невозможно — машинальное движение было слишком быстрым, а расстояние большим. Возле входа, уже к концу сновидения, валялись поломанные ящики, а рядом маленькая куча гнилых яблок. Полине понравилось то, что запахов она не чувствовала. Но это были лишь жалкие обрывки, короткие моменты, совсем ничего незначащие. Полина отмахнулась от ответа, не зная, как рассказать о темном подвале. — Да ничего, — она снова принялась что-то рисовать. — Ну, то есть, что-то снилось, я просто не запомнила. А тебе? — отложив карандаш, она посмотрела на Катю. Ее немного смутило то, что она растягивала губы, словно не верила ее словам. Словно что-то знала, а сейчас проверяла ее на правду. Это заставило ее насторожиться. — Какой-то подвал, тухлые яблоки... — Катя поморщилась, а Полина вновь увидела в этом наигранность. Она застыла, взглядом на Кате. — Интересно, — все, что она смогла выдавить. И, сказав это, Полина, чтобы Смирнова не заметила чего-то подозрительного в ней, отвернулась к окну. Если бы у нее имелся свой телефон с интернетом, она бы обязательно проверила свои переживания, а сейчас скинула это на обычное, не всегда нужное совпадение. Катя не стала ничего больше говорить. Качнув головой, она тоже обратила внимания на что-то другое в противоположной стороне. Полина не стала жалеть, что заставила Смирнову сидеть с ней и думать, что для Кати начать с кем-то диалог — странно. В последние дни Полины уже начала забывать, что такое сны. Ее память была переполнена чем-то другим и она не могла проверить, как хорошо — или ужасно — работает ее фантазия. Из-за скучных, безэмоциональных утренних часов она даже успела соскучиться по этим странным проделкам воображения. В голове мелькали мысли, что можно завести «дневник сновидений». Но она же не в четвертом классе учится, чтобы тратить чернила ручек или грифель карандашей на глупые, безполезные записки? Разве нет? Катя забыла сказать лишь про бочки красного цвета с какими-то предупреждениями на них. И снова спросила про сон Полины. Урок закончился в их взаимном молчании. Полина отдала листы и, поправив лямку рюкзака, вышла в коридор. Медленными шагами друзья поравнялись с ней и уже втроем они куда-то шли. Только Антон задержался в кабинете по просьбе учителя. Полина мысленно пожелала ему удачи. Возле той же лестницы, подойдя к которой Морозова вспомнила Влада, они непроизвольно остановились. Чтобы, наверное, решить, куда идти дальше. От небольшого выбора у Полины закружилась голова. Но она молчала, смотря на друзей и ожидая их предложения. Но продолжалась тишина, друзья делали то же самое, что и она. Рома снова глядел куда-то вдаль. В один момент Полина заметила, как сильно он сжал челюсть. Она проследила за его взглядом и когда увидела эту важную учительницу английского языка, направляющуюся точно к ним, попыталась присвистнуть. Каблуки уже стучали совсем близко, как Катя подняла руки вверх, делая несколько шагов назад, дальше от Ромы и Полины. — У меня есть планы, бывайте, — она пошла прочь, развернувшись и начав спускаться на первый этаж. Полина смотрела на широкую лестницу, что наполнялась людьми с открытым ртом и недоумевала. Но когда со стороны прозвучал строгий голос — наверняка учительницы английского, — она последовала примеру Кати. — У меня тоже, извини, — глянув на Рому, во взгляде которого так и читалось «не бросай меня», Полина ушла. От одной только внешности, а теперь и голоса этой дамы становилось не по себе. Раньше Полина не сильно этого замечала, но сейчас, когда она, кажется, пытается совратить ее друга, это вполне заметно. Рому жаль, но сделать что-то эффективнее Полина не могла. Лезть в чужие отношения она не любит. Только если это отношения Антона. Полина снова увидела светлые волосы среди учеников возле. Она догнала Катю с улыбкой на лице. — Ты меня забыла, — Полина хотела дотронуться до плеча Кати, но сдержалась, решив, что до такой наглости ей еще рано. Поэтому она заняла руки тем, чтобы поправить почти пустой рюкзак. Катя остановилась, взглядом упираясь в Полину. Конечно, ее эта встреча не радует, но Полине нужно куда-то сбежать. Все недовольство Смирновой, когда рядом находилась Полина, чувствовалось за километр. Сейчас не исключение и Полина с озорством в глазах улыбалась ей. — Я специально оставила тебя там, — сдержав все свои эмоции, она просто пошутила. Катя уже не понимала, что испытывает, когда Полина рядом. Какого-то отличительного гнева, отвращения — его и не было — или пренебрежения уже нет. Смирнова не поняла, в какой момент все это пропало, а на замену пришло что-то другое. Но что именно, тоже неизвестно. Ее пугало то, что на глупые приколы Полины она реагирует не раздражением и не подтверждает, что они действительно глупые. Однозначное решение, что они глупые, но в такие моменты ей хочется смеяться вместе с Полиной. Либо от того, насколько они глупые, либо от смеха Морозовой. Сегодня на уроке она с значительным трудом сдержала улыбку. А сейчас даже получилось подколоть в ответ. Катя не поняла, контролировала ли она себя. — Как дружелюбно, — Полина показательно закатила глаза, будто это что-то могло изменить. Она самодовольно хмыкнула, когда увидела слабую улыбку, в которую растянулась губы Кати. С каждым днем она все чаще застает ее в таком виде. И что самое опасное — ей это нравится. На уроках, когда голова ничем не забита, а все задания уже выполнены, она непроизвольно — а может и по своей воле — оборачивается назад и взглядом цепляется за спящую фигуру. И вспоминает моменты, в которых Катя улыбается, а после подмечает, что так она выглядит еще забавнее. Забавнее, ведь это ей несвойственно и видеть ее с улыбкой, которая сводит щеки в острые скулы, непривычно. Но Полина все равно гонится за этим, уверенная, что когда-то заставит Катю рассмеяться. А сейчас она просто смотрела на нее и ждала от Кати чего-то внезапного и, желательно, веселого. Но убивая все надежды Полины, Смирнова вернула свой суровый вид. Полина хотела верить своим мыслям, подозрениям, что это — всего лишь маска. И что именно она когда-нибудь ее снимет с чужого лица. — Да, я знаю, — она качнула головой и снова начала идти, не зная, чем еще занять себя. Она знала, что Полина заметила ее улыбку и успела пожалеть, что вообще зашевелила губами. Но она не хотела, чтобы Полина молчала, раз она здесь и идет уже на равне с Катей. К тому же Смирнова обладает способностью ускальзывать от неудобных, провокационных вопросов, словно мыло из человеческих рук. Бояться, — она на это надеялась — нечего. Полина снова заговорила, когда они прошли мимо раздевалки. — А почему ты ушла? — спросила она, не поднимая глаз на Катю. Ее это только порадовало; она поморщилась так, что наверняка было видно все пренебрежение. Полина могла подумать не о том и Катя быстро сменила это выражение на менее понятное. — Мне не нравится слушать подкаты англичанки к ученику, — Катя оглянулась, проверяя, нет ли за ними слежки или подозрительных персон. Она пересеклась с несколькими людьми взглядом, но чего-то подозрительного не заметила. Рома остался мучиться — или наслаждаться — на втором этаже, значит, внизу все чисто. Но оглянуться и занять чем-нибудь свое тело было обязательно. Полина бесшумно и удивленно рассмеялась. Она свела брови и все же обратила свой взгляд на Катю. На миг встретилась с ее, но Смирнова быстро отвернулась, устремляя его куда-то вперед. Она делала так постоянно и Полине казалось, что смотреть в ответ она боялась. В голову залезли воспоминания их гляделок на одном из уроков и мысли о страхе Кати смотреть в глаза пропали. — Так ты знаешь, что... между ними? — как можно осторожнее спросила Полина, чтобы не поднимать сейчас напряжение и непонимание. Не факт, что они думали об одном и том же, но она сильно на это надеялась. Также сильно, как желала получить ответ. Катя смешно нахмурилась и совсем не напряглась. Ответ Полина поняла сразу. — Нет, — твердо и решительно ответила Катя. — И если ты знаешь, молчи, мне неинтересно, — на всякий случай она быстро отмахнулась. Полина лишь пожала плечами. — Блин, я тоже не знаю. Судьба? — Полина пыталась сдержать слова, но словно мощной и огромной волной их выкинуло наружу. Выкинуло желанием поиздеваться над Катей и посмотреть на ее реакцию. Она снова нахмурилась. Теперь, вопреки всем голосам внутри, Катя посмотрела на Полину. Так, словно она не выполнила свое обещание. Эта горечь на ее лице немного расстроила Морозову, но она не дала даже малейшего намека, чтобы это понять и только шире улыбнулась. Глаза Кати сверкали полным непониманием и усталостью от поведения Полины. — Какая судьба? — выдавила она, не отводя глаз и точно хотела получить либо подробный ответ, либо ничего. Полина не заканчивала играть с огнем: — Ну, это значит, что мы должны пожениться, — Полина сжала пальцы в замок за своей спиной и мысленно поблагодарила окружающих за то, что они не стали чрезвычайно странно на нее смотреть. Вместо этого такой взгляд она получила от Кати, когда они остановились возле запасного входа на второй этаж. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться и не сделать что-нибудь с Полиной. — Ничего это не значит, — уверила она ее и открыла тяжелую дверь. На огромное удивление Полины, она не зашла за нее, а остановилась рядом, пропуская Морозову. Она скрыла свою улыбку и проглотила глупую фразу, что Катя — настоящий джентльмен. — Ладно. Поговорим через пару лет, — сказала она, поднимаясь и зарабатывая еще один настороженный взгляд в свою сторону. Катя не стала отрицать это вслух, но уже представила, как и что можно сделать с Полиной в качестве наказания. От Морозовой послышался негромкий смех, чем она заставила Катю снова посмотреть на нее. У Смирновой появились подозрения, что у Полины какое-нибудь психическое расстройство, гиперактивность, да и просто она слишком сегодня она веселая. Катя не стала напоминать, где они и что следующий урок ведет безбашенный учитель и, намереваясь вот-вот заткнуть уши, слушала чужой смех. Он эхом проносился по лестнице из-за малого количества людей. Здесь редко появляется народ. В большинстве все используют основную лестницу. Катя остановилась уже у входа на второй этаж, не наступив на последнюю пару степеней. Едва не врезавшись в спину Полины, она, чувствуя, как темные волосы задели ее лицо, скривилась от колючего ощущения и шагнула назад. Это не спасло от длинных локонов, которые продолжали впиваться в ее кожу. Она поднесла руки к лицу, принимаясь убирать все лишнее со своего лица. Полина стояла, и причину, почему она это делала, Катя не знала. Но почти полностью поняла, когда услышала мужской голос знакомого теннисиста. — Полина, можно я... — Влад стоял у самого входа. Поза его была такой уверенной, будто он с вчерашнего вечера ждал Морозову, чтобы сказать что-то неимоверно важное. Полина сдавленно и неразборчиво что-то промычала. Катя сражалась с ее волосами, но поняв, что спасать Полину больше некому, выглянула из-за ее спины. — Какие-то проблемы? — глаза оставались не до конца открытыми, а остальную часть лица свело из-за чужих волос, которые словно приклеились к ней. Кате стоило смотреть вперед, когда она поднималась. Полина нервно хмыкнула, разворачиваясь на нее через плечо. Так резко, что Кате пришлось снова уворачиваться от летящих на нее темных волос. Она тихо выругалась, крутя головой в надежде, что это избавит ее от мучений. — О, Смирнова, давно не виделись, — Полина сменила неуверенную улыбку на более раскрепощенную и непроизвольно махнула рукой в сторону Кати. — Ага, целые три секунды, — движения сменились на более резвые, когда битва за свое чистое лицо, где она заметно проигрывала, начала раздражать. Полина даже не попыталась убрать свои волосы подальше от Кати. Из-за расстояние в две ступени ей пришлось наклониться, чтобы уже тише сказать: — Слушай, спасай меня, — словно провинилась в чем-то, она мягко улыбнулась и на секунду развернулась. — Смирнова, мы же собирались... — она щелкнула пальцами, взгляд с просьбой направляя на Катю. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы придумать что-то адекватное. Но, после пары секунд тишины, вспомнив, что перед ними Влад, она выдала первое пришедшее в голову. — В туалет, — уверенно кивнула Катя, не давая Владу и возможности начать сомневаться. Он смотрел на них осторожно и щурился. — Женский, — также твердо и решительно добавила она. — Точно, — Полина оглянулась на Влада, легко пожав плечами. А потом, схватив Катю за локоть, понеслась вниз. *** Полина лениво вытащила руку из-под теплого одеяла, опуская ее на будильник и надеясь, что от ее тяжести он не упадет на пол. Когда она уселась на кровати, все еще пряча тело от утреннего холода в постели, послышались три громких стука в дверь с командой «подъём». Она сонно протёрла глаза и поправила волосы, которые сегодня мешали только ей. Котенок уже сидел возлее нее и своим маленьким язычком лизал ее руку. Полина всегда думала, что именно он будит ее, а не какие-то стуки в дверь. Встать все же пришлось. Намного позже она это сделала сегодня, чем вчера. Стол был завален учебниками и тетрадями, и Полина, чтобы сэкономить время, принялась на память собирать их в одну кучу. Кот, как только увидел, что Полина закончила с этим делом, запрыгнул на самую верхнюю книгу, и, мило поджав хвост, остался сидеть там. Склонив свою голову, он смотрел, как Полина суетится и кидает взгляд на часы, надеясь не опоздать. Она не опоздала, но могла это сделать; минут десять с начала первого урока прошли без учителя. Он отлучился, заранее предупредив об этом их класс и оставив свои бумаги на первой парте, которая, почему-то, пустовала. Полина не запоминала, кто обычно там сидел, но знала, что кто-то точно сидел. Но не сейчас. Надеясь провести еще какое-то время уткнувшись лицом в парту вместо сна, она заняла место среди последних парт. Рядом опустился Антон, который спросонья забыл о самом главном предмете его зрения. За очками он возвращался тихо, чтобы никто из учителей его не заметил. Рома, сидящий прямо за ними с Бяшей, тоже не выспался. Но удачно травил свои шутки, которые были еще глупее, чем приколы Полины над Катей. Полина признавалась, что это смешно, но смеяться по-настоящему не могла. Нехватка сна давала о себе знать, забирая остатки сил. Смирнова Катя сидела чуть дальше от всех них. Она заняла парту второго — казалось бы, ее нелюбимого — ряда и, конечно, последнюю парту. Ее место у окна пустовало и Полина, увидев это, нахмурилась. С чего такие перемены? Она пересекалсь с холодным взглядом Кати и даже нашла силы кивнуть, слабо и еле заметно, но кивнуть. Ответов послужил проблеск равнодушия в глазах, что немного ее огорчило и даже разозлило. Полина вспомнила вчерашний день, тот момент, когда Катя спасла ее от разговора со Владом. Она сказала почетное «спасибо», но видимо, это никак не повлияло на холодную сторону Смирновой. Полина оторвалась от нее, только когда Антон заговорил. — Как спалось? Что снилось? — он поправил очки и, широко раскрыта рот, зевнул. Полина, как будто у нее был выбор, невольно повторила за ним. Разговаривать она не хотела. Учитывая то, что в ее планах есть пункт «отоспаться на скучных уроках». Но намного быстрее будет ответить на эти банальные вопросы, чем объяснять свои мысли Антону, который вряд ли в таком состоянии будет ее слушать. — Нормально спалось, — она соврала, и, собравшись отвечать на второй вопрос, помедлила. Сон, который сгенерировала ее фантазия этой ночью, заставил ее напрячься. Она вспомнила темное помещение, красные бочки и гнилые яблоки. В этот раз вокруг них летали мухи и Полина наверняка морщилась во сне. Если Катя не соврала — Морозова не могла поверить, что она может попасть прямо в точку, ляпнув что-то от балды — то вчера ей привидилось то же самое. И вспоминая вчерашнюю ситуацию, после которой при ее упоминание становилось не по себе, она начала сомневаться в своих действиях, что хотела сейчас совершить. Вместо ответа она развернулась, взглядом находятся Катю. — Смирнова, тебе что снилось? — она вцепилась рукой в спинку деревянного стула, настороженно ожидая ответ. Катя медленно развернулась к ней лицом. Слегка озадаченно она вскинула брови, не думая, что Полина когда-то спросит у нее подобное. Ей вчера хватило разговора с ней. Но даже сейчас она, по неизвестной никому причине, хотела с ней общаться. — То же самое, что вчера, — качнув головой, она пожала плечами и отвернулась, уже видя в глазах напротив, что разговор продолжаться не будет. Но от Полина послышалось тихое «спасибо». Она улеглась на свои руки, спокойно лежащие на парте и уставилась в одну точку. Такое, случалось часто, когда она хотела спать. Это никак не помогало, на каждый раз она на это велась. Значит, уже второй день им со Смирновой снится одно и то же. Это не сильно радовало Полину, даже наоборот. Появлялся какой-то мандраж, волнение. Но Катя точно не могла сказать что-то рандомное. Поэтому Полина снова скинула все на обычное дело, называвшееся «совпадение». Учитель вошел в класс, сразу переходя к уроку. Полина также лениво встала, чтобы поприветствовать его и дать ему убедиться, что уважение к его персоне присутствует. Она открыла тетрадь, а когда появилась свободная минутка, зарисовала на использованном листе красную бочку и волнистые линии вместо надписи. Она попыталась расслабиться и не забивать голову своей же фантазии, которая,почему-то, очень похожа на фантазию Смирновой. «Совпадение» Тем не менее, Полину посетили вопросы и беспокойство.