В моей голове звери

Сырой подвал, чернеет кровь в углах,

И страх по венам кинулся вперед.

Того пронзает этот мрачный страх, Кто никогда внезапного не ждет.

© мои

После окончания первого урока Полина решила сходить до туалета, чтобы привести мысли, самостоятельно разбросанные по голове в порядок. Когда она проснулась их не было, Полина даже понадеялась, что день пройдет без привычной в последнее время путаницы. Дождавшись выхода учителя из кабинета, неподвижно, с черным шумом в голове просидев несколько минут, она также вышла. Облить лицо холодной водой сейчас кажется чем-то необходимым, словно это обычное дело, которое Полина выполняла каждый день после первого урока. Она надеялась, что поможет избавиться от чувства, будто она либо не спала с самого рождения, либо до этого момента никогда не просыпалась. Хотя недавний разговор — если это можно так назвать — уже подействовал на это. Полина прошла толпу из учеников и уже стоя перед дверью в женский туалет, засомневалась, нужно ли сейчас открывать ее. Но после парочки рассуждений она все же вошла внутрь, стараясь не дышать слишком часто. От местных обитателей туалета в виде девушек и их духов у Полины начинает кружится голова. Это еще одна причина, которая объясняет от и до ее нежелание появляться здесь. Стены и все, что есть в помещении пропиталось этим мерзким запахом. Особого и долгого внимания на нее не обратили. Полина вошла, заставив находящихся разговаривать чуть тише. Она выдохнула так облегченно, словно сняла с плеч тяжелый рюкзак с учебниками. Компания девушек, стоявшая чуть дальше от кабинок лишь лениво подняла на нее глаза, услышав скрип двери. Полина прошла мимо них незаметно задерживая дыхание и надеясь, что запах не останется на ее одежде, и что ничего внезапного, плохого сейчас не произойдет. Про издевательства таких девушек, стоявших сейчас за спиной Полины она наслышана от Ромы и Антона. С видимым раздражением они рассказывали о них и хмурились, взглядом провожая до выхода, когда они появлялись рядом. Сами девушки описывали это простым, легким словом, которое должно вызывать лишь положительные чувства — «развлечения». Должно быть, для них это сравнимо с подкатами к стремному парню и тем, что после деления одной постели они говорили ему «пока». И Полина, словно они были угрозой для ее здоровья, обходила их. Холодная вода подействовала не быстро; Полине пришлось вытереть руки о свои джинсы, которые она стала носить вместо фирменных брюк. На них остались темные от воды пятна, но оставаться в туалете среди противного запаха и нелепых девушек она не могла. Желание вспомнить чистый воздух вынудило ее выйти. Полина оглянулась. Людей на первом этаже значительно и заметно меньше, чем сверху. В размерах этаж не уступал второму, но все короткие перемены он проводил в частичном одиночестве. Но не в тишине. Голоса учеников, пусть и приглушенно доносились даже до сюда. Полина и сама большинство перемен отсиживала на втором этаже. Мысли о своем сне — который, оказывается, не только ее — она старалась игнорировать. Делала вид, что их нет, заполняла чем-то другим. Вспоминала о делах, которые нужно сделать. Но картинки мрачного и сырого подвала, отложенные в ее памяти так и сверкали перед глазами, стоило ей на секунду остановить работу головой. Странное ощущение не покидало ее. Ощущение, словно это место где-то рядом, стоит только заглянуть в темные углы. Теперь она была напряжена, но уж точно не сосредоточена. Она не готова преодолеть смысловую нагрузку или просто думать. Полина усмехнулась — она просто хотела спать, но не хотела учиться. По крайней мере, она попыталась сделать из ситуации трагедию. Что-то внутри нее хотело, чтобы Катя чувствовала себя также. Напрягалась и рассуждала, нет ли чего-то в этом странного. Но вопреки этому, весь её вид говорил — нет, кричал! — об обратном. И Полина ощущала себя так, словно ее оставили в дураках. Ведь что в этом такого? Большая фантазия — никто в этом не виноват, но и контролировать свои чувства Полина не могла, продолжая с ними бессмысленную, бесконечную войну. Она уже подходила ко входу на второй этаж, как почувствовала какое-то смятение. Голова сама начала крутиться, надеясь не увидить ничего, что заставит ее поменять маршрут. Возле запасной лестницы Полина узнала малознакомую фигуру, рядом с которой стоял подозрительный на вид парень. Он заставил её остановиться. Полина молилась, чтобы это оказалось не тем, о чем она подумала. Но стоило присмотреться и увидеть, что к новой подруге Антона явно приставал какой-то тип, внутри появился страх и шок. С тонкой девичьей талии мужские руки поползли вверх, пробираясь наверняка к груди. Полина не успела о чем-то задуматься, принять безопасное и правильное решение. Она уже двигалась к паре, чувствуя отвращение тошнотой к людям, которые будто ничего не замечали. Она огибала фигуры и сейчас все они в ее глазах были простыми черными силуэтами, словно других цветов Полина не видела. И только ее цель, к которой она шла, искрила каким-то ярким пламенем. Пламенем просьб о помощи. Она становилась там, где ещё была не замеченной. Судорожное сбитое дыхание мешало, внушало страх. Мысли, что сейчас она всё испортит и получит порцию уже унижение для себя заполняли голову, путались, словно мангровые леса в Австралии. Полина уже подумывала отступать. Чувство, как раздражающий в такие моменты страх, нарастал в грудной клетке так, что ощущался почти физически. Ноги самостоятельно шагнули назад, будто сталкиваясь и соглашаясь с мыслями о том, что нужно бежать. За помощью, немедля и без паники. Но когда руки в ссадинах снова начали подбираться выше по телу Карины и почти достигая своей цели, она зашагала вперёд. Вытянув руку, Полина резко и грубо толкнула парня в плечо. Он не был типичным громилой и прогнулся, шатаясь назад. Карина заметила ее и благодарно кивнула, поднимая с пола свою сумку. На ее лице четко выражалось отвращение, и, конечно, страх — сильный, дикий. Полина кинула на нее такой же напряженный взгляд, а после, услышав мерзкий голос, перевела его на парня. — Не бойся, на тебя тоже хватит, — сказал он и растянул губы, показывая всю свою грязь и гниль. Показались зубы и Полина отметила, что это было похоже на монстров с картинок из интернета, которые раньше попадались ей. Еще секунда и они заблестят свежей, алой кровью. Полина больше ничего не делала. Она смотрела на него со всем недоумением, которое хранилось в ней и знала, что её внешний вид не раскрывал душу, а страх, пропитавший собой всё внутри, на лице сейчас не виден. То ли она его прятала, то ли сам он оставался в тайне ото всех. Морозова дрогнула, когда парень оказался перед ней. Звериный оскал, темень в глазах, неприятный запах, который для Полины сравнивался с похотью и был хуже, чем женский в туалете — всё это заставило ее лицо тухнуть неприязнью и брезгливостью. Словно машинально, опасаясь чужих, не менее отвратных касаний, рука Полина снова врезалась в чужое плечо. На этот раз ещё сильнее, внезапнее, резче. Все слова, которые бы точно вырвались наружу, застряли в горле, стоило поймать на себе злорадный, враждебный взгляд бешеных глаз. — Сука! — сказала он прежде, чем Полина сделала шаг назад. Громко шмыгнув и прочистив горло слюнями, парень пошел к ней навстречу. И тогда, Полина, словно сделав глоток смелости и уверенности, заговорила, не шевеля ни единым мускулом на лице. Только брови слегка свела. — А ты — мудак, — она кивнула в его сторону и сложила руки на груди, пытаясь спрятать дрожь. — И прическа у тебя отстойная. И голос противный, как у сорокалетнего мужика, страдающего от алкоголизма. И глаза такие, как будто тебя по голове чем-то ударили, — закончила она и для полного подтверждения и принятия своих слов кивнула в конце. Парень сразу изменился в лице. Таких злых взглядов Полина еще не видела. Теперь она еще больше в ее глазах был похож на дикого зверя, готового в любой момент разорвать ее на части. Словно увидел жертву в одиноком лесу. Вся его сила была собрана в сжатых кулаках. От переполнившей парня ярости и бешенства они тряслись, словно от холода или страха. Но ничего из этого он не испытывал. Полина не запомнила даже половину своих слов. Голос внутри отчаянно кричал: «беги, спасайся!». Но она стояла на месте, словно подошвой приклеилась к полу и смотрела, как от гнева чужое лицо заливается красным цветом. И желанием сделать что-нибудь с ней. Чтобы хоть как-то успокоиться, Полина начала перебирать в голове картинки мест, где бы она хотела побывать. Как воображение нарисовало вулкан, она не поняла. Но сравнивала его с парнем. Он словно действительно был действующим вулканом. Вот-вот и яркая раскаленная масса попадет на все ее тело, жар мгновенно сожжет легкие, а остальные органы перестанут функционировать. В конце концов она потеряет сознание, но останется нетронутой одним из мудаков школы. Когда он него до Полина донесся разъяренный крик «иди сюда!» с непристойным словом в конце, которым он по своему мнению описал Полину, она уже бежала на второй этаж. Также проносилась мимо учеников и смотрела только на дверь нужного кабинета. Она не знала, преследует ли ее сзади зверь в облике человека, но голос, блуждающий внутри, вселял ужас, тревогу, кричал, что нужно лишь набирать скорость. Полина чувствовала тяжесть своих конечностей, костей и всех органов. Словно собственная неуверенность, появившаяся в груди, соединяла их, сковывала тело, замедляла движение. Полина бежала с мыслями, что сейчас ее остановят. Морозова сделала это сама, открывая деревянную дверь кабинета. Она легко поддалась и Полина влетела в класс так, словно ее насильно туда затолкнули. Глаза безостановочно начали бегать по кабинету, врезаясь и отталкиваясь от ненужных фигур одноклассников. Полина хватала воздух и ловила на себе взгляды замешательства от шумного, резкого появления. Друзья, к ее облегчению, сидели в конце класса. Их разговор прервался, когда Полина подошла. Их лица озарило непонимание и какая-то настороженность. — Там это... Ну, твоя Карина, — она повернулась на Антона. — Ее парень какой-то лапал, — в той же трусостью, но уже чувствуя безопасность рядом, исходящую от друзей, она выдала все, что хотела. В ее планах не было такого воления, но сделать что-то еще она не могла. Антон вскочил со своего места сразу после ее слов. Вежливо оттолкнув какую-то девушку с прохода, он выбежал из класса. Полина успела заметить в его глазах маленькие огоньки злости, но не такой, какая была у тех парней, прилипающих к невиновным девушкам. Она была полезной, объяснимой. Рома встал следом за Антоном. Руки уже были сжаты, а брови нахмурены. Получив от него кивок, и без слов поняв вопрос, Полина на память описала парня, нарушившего личное пространство подруги Антона, и Пятифан, спеша на помощь к другу, тоже ушел. Бяша блуждал где-то в коридоре, Рома наверняка с ним пересечется и потянет за собой. Полина пыталась отдышаться и хоть немного успокоиться, привести в порядок весь беспорядок в голове. По ушам все еще бил шум, а глаза переодически заполнялись темнотой. И когда Морозова встретилась с чужим взглядом, на несколько секунд задержала дыхание. Катя сдержанно смотрела на нее. Но читалось в это взгляде какое-то непонимание, словно она не знала, что случилось и почему все так взволнованы. Вряд ли она переживала за Антона или его подругу. — Всё нормально? — спросила она. Полина слегка дернулась, снова встречаясь с изучающими глазами Смирновой. Они светились чем-то непонятным, и все этот был таким красивым, но слабым, что заметить сложно. Полина невольно растянула губы, смотря на нее. Катя наклонила голову, чтобы лучше видеть ее. Возможно, Полина все придумала и сейчас просто стояла с розовыми очками на переносице, но видела в глазах напротив какое-то беспокойство. Она ответила коротким кивком. И воздержалась от того, чтобы повторить за Катей, также наклоняя голову. — Ты что, не пойдешь смотреть, как Антон дерется с кем-то? — спросила Полина, стоя уже возле Смирновой. Для нее было удивлением, когда Катя медленно, усмехнувшись перед этим, покачала головой. Весь ее вид говорил обратное и Полина, увидев ее впервые подумала, что Катя — ярый фанат таких стычек, тем более между двумя разъяренными парнями, один из которых носит очки и почти хорошо учится, а второй носит спортивную одежду и пристает к девушкам из школы. Катя это понимала. Взгляд широких глаз Полины, раскрытых от удивления не завел ее в тупик, не заставил начать что-то спрашивать или объяснять. — По-моему, не слишком это интересно, — все же сказала она. Не задерживаясь больше на Полине — ей показалось, что так долго смотреть на кого-то странно, особенно для нее — она открыла свою тетрадь, начав рассматривать собственный почерк и записи. Полина на время притихла. Она ожидала увидеть Катю, бегущую перед ней на первый этаж, но врезалась взглядом в ее спокойный сидящий силуэт и пыталась принять или понять это. Катя в ее глазах наполнена странностями, внезапными новостями и чем-то еще. Чем-то притягивающим, но отталкивающим одновременно. И Полина не знала, что ей делать сейчас; она должна просто развернуться и выйти из кабинета, но чувствовала, как какая-то ее часть не соглашалась с этим и решалась вот-вот позвать Смирнову с собой. Полина не знала, кого слушать и по чьему совету поступать. Придуманные голоса внутри, которых она никогда и не слышала кричали, сливались друг с другом, а она, пытаясь вслушаться, не могла понять ни единого слова. Сплошной шум, густой и черный заполнял все вокруг, стоило ей задуматься о чем-то. Слова сами вырвались наружу. Полина произнесла их с такой уверенностью, что Катя, будто по команде мгновенно должна это сделать. — Пошли. А что, если Антон правда будет драться? — глаза Полины засияли интересом, но поняв, что и друг может остаться покалеченным, забеспокоилась. Все же Антон за проведенное время с Полиной стал для нее настоящим другом. Катя задумалась, на какое-то короткое время переставая блуждать по листам тетради. Вопрос остался без точного ответа, Смирнова продолжила разглядывать тетрадь, глазами скользя по ней. — Не знаю, — она непринужденно пожала плечами, но так, словно просила подождать и глазами искала ответ между строк в своей тетради. Полина хмыкнула. От части такой ответ ее устроил. От Кати она могла получить путевку на мужской или в женский половой орган. Но все обошлось простым «не знаю» , наполненное непониманием и отстраненностью. И смотря на Катю, она улыбалась. Полина понимала, что какой-то прогресс в отношениях между ними постепенно появлялся. Если в первую встречу Катя не сказала банального «привет», сейчас она хотя бы общалась с Морозовой. Что ее, безусловно, радовало и освобождало от крепких цепей страха даже смотреть на Смирнову. Она ощущала себя так, словно ей было дозволено играться с чем-то запретным. Взгляд Кати смягчался, когда она смотрела на Полину. Пусть совсем чуть-чуть и почти незаметно, это очищало Морозову от вечного смятения возле Кати. — Надо узнать! Идем, — воскликнула она. Услышав свой голос, показалось, словно все волнение, звучавшее в нем сейчас испарилось не оставляя и следа. Полине вдруг стало неудобно; все-таки разговаривали они о драке и возможных травмах Антона. Катя оставалась непокорной. Из движений она сделала лишь взмах рукой, чтобы открыть тетрадь. Она помолчала, продумывая слова Полины. И ее светлый силуэт, скрывавшийся за тенью всей черноты уже согласился. Но темень, переполнявшая все остальное снова закачала головой. — Не хочу смотреть на его разбитые очки, — Катя сказала это тише, пытаясь унять желание, которое сдавливает все внутри нее встать и пойти за Полиной. Она даже откашлялась, но и это не помогло. Теперь поднимать глаза на улыбающуюся Полину было опасно: Катя точно согласится и вскочит. Тогда и путь обратно потеряется в тумане ее бесконечных, темных и светлых мыслей. Полина подавила свою нескромную улыбку, чтобы Катя не ощущала какой-то дискомфорт. Хотя она могла чувствовать его всем своим существованием, просто находясь в этом месте. Полина сделала это, подумав, что так они слишком отличаются друг от друга. Она и сама не понимала, зачем сейчас стоит здесь и пытается уговорить Катю пойти с ней. Полина не привыкла выполнять все свои желания, но это словно било ее изнутри и заставляло что-то делать для успокоения. — Не будешь, — уверенно заявила она, словно знала всю ситуацию наперёд. — Пошли уже, перемена не вечная, — она указала на дверь, мельком бросая на нее и взгляд. Катя молчала. Она чувствовала все напряжение и удивлялась тому, что Полина все еще стояла и ждала ее соглашение. И когда это продолжилось даже после минуты, проведенной в тишине и том же напряжении, Смирнову словно начала бить совесть, которой раньше у нее не было. Глубоко вздохнув, она встала. Полина растянула губы в победной улыбке и резко развернувшись, пошла к выходу. Ее длинные волосы взлетели в воздухе, когда она сделала это и Катя, вспоминая борьбу с ними на лестнице, слегка отшатнулась назад. Сама не понимая, как поддалась на уговоры, она шла мимо учеников, взглядом держась за Полину. С другими людьми она не сливалась, но откидывая все мысли по типу «она не такая, как все», Катя просто шагала за ней. Когда они спустились вниз, Антона уже держал Рома, вцепившись за него, как за канат. Парень, который приставал к Карине не мог убежать из-за Бяши — он также, как Рома держал его. Полина остановилась возле них, разглядывая уже пострадавшее лицо незнакомца. Из носа текла кровь, а работа это наверняка рук Антона. Полина пыталась подавить облегченную улыбку и сделала это, сведя брови. Она пропустила момент с ударом Петрова из-за капризов Кати. Но не все стала скидывать на нее; Морозова без лишних слов могла уйти в любое время, но оставалась с ней. Смирнова стояла чуть дальше от нее, дальше ото всех. Она перекинулась взглядом с Ромой, а потом перевела его на парня с кровью на лице. Никак это не оценив, Катя уставилась в ближайшее окно и двор школы. Даже отошла к нему, ставя ладони на подоконник, который сегодня, на удивление, без пыли. Полина оглянулась в поисках Карины. Ее уже не было. Слабое переживание оставалось с Полиной, но она смотрела на Антона и не знала, что делать. Когда по коридору проносится трель школьного звонка, оповещая о начале второго урока, Рома назначает парню встречу, а после вместе с Бяшей они уводят Антона. Полина не подслушивала, но слова Пятифана сами долетели до нее. По его словам, встретиться с парнем они должны завтра после уроков на втором теннисном корте. Место ее не удивило. Пытаясь вытереть кровь, парень грозно смотрел уже на Полину. — Мразь, мы еще поговорим, сука! — сказал он, не делая ни шага вперед. Словно боялся засады в виде Ромы, Антона или Бяши. Полина молчала. На автомате она кивнула, не отвергая чужих слов, но зная, что это никогда не произойдет. Она смотрела на него в ответ, уже не чувствуя такой страх, который замедлял ее движения и путал мысли. Было ли это из-за того, что Катя по прежнему стояла почти рядом? Полина не знала. Услышав парня, Смирнова подошла к нему и Морозовой, становясь между ними. Словно была готова останавливать ожидаемую драку. Но скрестив руки на груди и не слишком, но широко расставив ноги, Катя спокойно и твердо заговорила: — Неприлично девушек обзывать, — сказала она и прищурилась, смотря на парня. Полина словно дрожью по телу ощущала весь холод этого взгляда. Он был таким же, которым Катя раньше смотрела и на нее. Парень молчал. Он переводил свой злой взгляд с остатками злости и заметно нервничал. Сжимал кулаки, словно это могло ему помочь. Либо он просто хотел накинуться на Полину, но была опасность для него в виде Смирновой. Полина не знала, действительно ли это так, но мысленно поблагодарила Катю. И себя, за то, что уговорила и дождалась ее. — Поговорить ты хотел, вроде бы, с Пятифаном, — напомнила Катя. Теперь она с какой-то насмешливой ухмылкой рассматривала оставшуюся кровь на мужском лице. Стоя рядом с ней, Полина чувствовала ее уверенность, в том, что почти безмолвно высмеивая парня, последствий никаких не будет. По крайней мере, для нее. Полина перевела взгляд с нее на парня, когда он сделал то же самое. Их взгляды пересеклись, а непонятное волнение прибавилось в невидимых размерах. Морозова, почувствовав себя не очень комфортно под взглядом парня и мурашки, прибежавшие по рукам в тот миг, невольно шагнула за спину Смирновой. — Ты врос в пол, или что? Иди уже, не держим, — не выдержав еще, Катя раздраженно расправила руки и спрятала их в задние карманы своих джинс. Чтобы просто чем-то занять себя. Полина теперь смотрела на него через женское плечо, скрытое темной футболкой. Но движения ладоней Кати заставили ее непроизвольно отвлечься; Полина направила взгляд вниз, останавливаясь на чужих ягодицах. Катя теперь, словно на ее зло, оставалась неподвижной. Сначала Морозова рассматривала руки Смирновой — кости торчат из-за худого телосложения, а цвет сравним с чистым белым листом. Но потом Полина уже бесстыдно и нагло рассматривала то, на чем лежат эти наверняка холодные ладони. Как губы превратились в оценивающую улыбку, а брови поползли вверх, Полина не заметила. Она и не контролировала себя, погрузившись в мысли о чем-то непристойном. И только когда она представила, как это должно выглядеть со стороны, Полина, ощутив себя парнем, который приставал к подруге Антона, отвела взгляд. Так медленно, словно не хотела это делать. — Еще поговорим, — говорит он ей напоследок. Эти слова донеслись до нее будто сквозь воду или тонну шума в своей голове. Но она их услышала и не смотря больше на парня, обошла Смирнову, встав с другой стороны. Его угрозы хотелось игнорировать. И пусть Полина призналась, что отныне боиться расхаживать по территории школы в одиночестве, голова сейчас кружилась вокруг совсем другого. Кое-чего запретного на ее вид, неправильного. Полина понимала, что делать того, что она уже, увы, сделала, не нужно было. Но отмотать время на какое-то мгновение назад и остановить свой взгляд на чем-нибудь другом она не может. Оставалось только надеяться, что ее взгляд, направившийся на тело Кати никто не заметил. Была еще одна проблема, которую Полина придумала и не знала, правдива ли она. Катя заметила, что ее интимную часть так беспрестанно рассматривают? Словно горечью на языке Полина почувствовала, как начинает мстить совесть. Дрожь от пяток пробралась к самой макушке, а в горле уже образовался ком из тысячи извинений. Но все они остались внутри, остались не озвучены. Полина поджала губы, не раскаявшись в своих действиях. Даже в самых скрытых и светлых уголках ее честности не отыскать столько смелости, чтобы раскрыть эту небольшую тайну. Катя, словно нервозность Полины была запахом, учуяла его и с какой-то отверженностью смотрела вперед. Ее руки все еще грелись в карманах темных джинс, что еще больше напрягало Морозову. Как будто играясь с ней, Катя, даже не смотря в ее сторону, слегка дергала руками каждый раз, когда взгляд Полины метался к чему-то другому, а не ее профилю. И пусть это было обычной манипуляцией, которая забавляла Смирнову, Полина на это велась и постоянно позволяла своим глазам притягиваться к стройному телу. Но как только видела тонкие запястья, что бледны, как полотно, снова начинала нервничать и быстро отводила взгляд. Когда неловкость достигла предела Полины, она, вспомив помощь Кати, поспешила ее поблагодарить. — Спасибо, Смирнова, — живо отозвалась она. Голос оставался обычным и почти не изменился, но нотки какого-то замешательства, стеснения, прежде которого не было, ощутились словно резким звоном в собственных ушах Полины. Это лишь стало еще одной частью напряжения и колючего стыда из-за своих действий. Морозова не пыталась спрятать этого, всю ответственность перекидывая на банальные надежды. Надежды, что и без ее усилий все пройдет гладко, так, как нужно и правильно. Внезапно Полина задалась вопросом, который возвёл в ней желание провалиться сквозь землю. Прямо здесь и сейчас, пропасть и никогда не возвращаться в мир людей, где есть возможность смотреть и говорить. Но теперь он застрял в голове, ни на шаг не продвигаясь к выходу. За что-то ухватившись, этот назойливый разум вопрос повторялся своим же голосом, но не вслух. И Полина вслушивалась, глазами металась по грязной от обуви учеников плитке пола, а какое-то раскаяние отчаянно рылось в ее мыслях и искало ответ. То раскаяние, которое надеялась увидеть твердое, уверенное и четкое «нет». Хотела ли Полина получить возможность облапать Катю взглядом еще? От собственных мыслей тело схватил легкий мандраж. Теперь Полина, оттолкнув стыд, но наверняка оставив его на потом, помогала своим подавленным чувствам искать ответ. Это было довольно забавно: словно она не могла развернуть ситуацию, посмотреть на нее со всех сторон, найти плюсы и минусы, а после всего этого дать точный ответ. Но те вежливые и правильные манеры, полученные от родителей с самого детства твердили, что такую непристойность нужно задержать. Ведь это совсем несвойственно Полине. На Катю она больше не смотрела. Хватало силуэта ее крепкого тела — единственную от него заднюю часть, точнее — перед глазами, которое словно парализовало. Полина сдерживала свою улыбку, боясь, что она будет похожа на улыбку недавнего мудака. Также, как подавляла желание еще раз взглянуть на чужое стройное тело. Она понимала, что совсем скоро будет жалеть об этом и какое-то время ненавидеть одну из своих натур, ту, что просит начать взрослеть и узнавать мир с другой стороны. Возможно, место, в которое она попала из-за чьих-то проделок поможет рассмотреть ее, прочитать все, что на этой стороне написано, нарисовано. Но даже учитывая это, Полина не чувствует удовольствия от попадания сюда. Но пока время, место и джунгли в голове позволяют испытывать все, что есть, Полина пользуется моментом. Когда она смотрела на Катю, личность, интересующаяся искусством и великими творениями, после долгого скучного сна просыпалась, изучая что-то новое, не принадлежащее музеям и галереям. Катя — ее и о ней никто не писал. Она не стояла в светлых залах под лучами света с потолка. Полина даже не могла подобрать мелодию скрипки, которая бы описала Катю. Но каждый раз, стоило Кате оказаться рядом физически или в мыслях, Полина, словно слушала или видела завораживающее величие, на несколько секунд задерживала дыхание. И сейчас боковое зрение позволяло разглядывать светлые волосы. Но остальное пространство занимало кое-что другое. И вспоминая это «кое-что», Полина чувствовала что-то неизвестное тяжестью в груди. Ответ словно по буквам и постепенно собрался в приемлемые слова: Да, хотела. Но после сегодняшнего случая точно не станет делать это еще. Совесть, о существовании которой Полина успела забыть, напоминала о себе встревоженными стуками сердца. Чем занималась Катя, пока Полина утопала в своих мыслях — каких, Смирнова даже не догадывается — она не знала. Но словно чего-то ждала, она все еще стояла рядом, повернув голову в сторону и открывая вид на частью кожу шеи. — У меня есть имя, — наконец сказала Катя. Без улыбки, но посмотрев на нее, Полина увидела в глазах крошечные огоньки веселья. — А у тебя, кажется, необъяснимые проблемы, — уже помрачнев и наконец повернув голову, напомнила она. Вспоминая о почти прямых угрозах, Полина поморщилась. Еще одна проблема, еще одна причина ненавидеть это место и людей, находящихся в нем. И пусть она полностью поняла, о чем говорит Катя, все же спросила: — Почему? — теперь и Полина захотела засунуть руки в задние карманы, но вовремя остановила себя. Может, испугалась, что Катя повторит ее действия, свой взгляд направляя ниже спины. Поэтому она просто стояла, иногда направляя свой на лицо Кати. — Этот тип просто так от тебя не отстанет, — она пожала плечами, будто выход из этой ситуации есть и прийти к нему можно быстро, с легкостью. Полина понимала, что с подобным Катя уже сталкивалась, да не один раз. Но мысли о том, что сама Смирнова могла стать жертвой такого же ублюдка, определенно ей не нравились. Из-за них что-то сжималось в груди, а потом неприятно щипало. Но отбрасывая их, Полина лишь недовольно фыркнула. Сейчас нужно бояться за свое здоровье, а не за предположения о прошлом обычной одноклассницы. Именно таких парней Морозова с самого первого дня намеревалась избегать. Она бы отдала всё, чтобы сейчас вернуться в свой настоящий дом и забыть обо всем, что успело с ней произойти. Как будто это очередной фильм ужасов, который она посмотрела по советам друзей. Но понимала, что если выбраться отсюда — по каким-то неясным причинам — она сможет даже завтра, то стереть из памяти картинки этого места и злые лица людей здесь точно не получится. Полине казалось, что ее попадание сюда — это ее личное проклятие. За все совершенные грехи, существование которых она даже представить не может. Она не понимала, что ей нужно было совершить что-то плохое, перейти дорогу какому-то богатому человеку, чтобы попасть сюда. Но уже ничего не изменить — вряд ли ее ненавистника начнет мучить совесть. Вряд ли Полина воплотит все свои желания дома. И сейчас, стоя на первом этаже и чувствуя на голых руках легкий ветерок, задевший ее со стороны выхода из школьного корпуса, она думала, что и когда с ней случится. Она уже успела понять, что правило «мужчина не может бить женщину» здесь не работает. По крайней мере, его не соблюдают ученики — юные преступники и уже идиоты. Сколько бы Полина, применяя всю свою доброту, не пыталась оправдать их у себя в голове и принять положение, оставлять это в части «нормально» в своей голове она не могла. Это ненормально. Учитывая даже то, что в них нет воспитания, примера для подражания. Полина их не понимала и ненавидела. Теперь она будет крутить головой, в надежде, что все обойдется без глупой мести, которой и быть не должно. Но страх уже проник в голову и вытащить его оттуда кажется невозможным. Полина уже вглядывалась в лица подозрительных парней. Катя все еще стояла рядом. Она смотрела под ноги — а может на ноги — Полины, словно что-то высматривала там. Когда это заметила Морозова и глубоко, отрешенно вздохнула, она посмотрела на нее и качнула головой. Она не понимала, что чувствовала после инцидента с тем парнем, смотря на Полину. Но предполагала, что Морозова не знает, что делать и как спасать себя. Катя тоже не знала, что ей делать. Когда она задумывалась о том, что могут сделать с Полиной, она не находила ответа. И вопрос «помогла бы она ей?» заводил в тупик. Она словно бежала куда-то, но услышав его, оказывалась перед огромной стеной. Морозова также смотрела на нее. Она увидела на лице Кати какое-то замешательство и пытаясь очистить обстановку от общего напряжения, что словно комары летним вечером вписалось в кожу, мягко улыбнулась. — Ну круто, блин, — сказала она, не двигая губами. Катя подняла бровь, теперь в воздухе висел вопрос, почему она улыбается. Но Полина на него не ответила. Лишь склонила голову, будто хотела показать, что она ощущала, когда Катя делала так. — Есть шансы, что я выживу? — Морозова усмехнулась и теперь вернулась вся горечь, непонимание. Катя попыталась собраться. Выпрямилась, словно стояла перед кем-то строгим, что никогда ранее не делала. Но после секунды осознания и представления себя со стороны, она снова расслабилась, но не полностью. — Пятифан тебя защитит, — ровным голосом сказала она и пожала плечами. Безусловно, Рома это сделает. Но вовремя ли? Полина промолчала. Видя, что Катя стоит рядом, она чувствовала, что безопасность также близка. Словно она только там, где есть Смирнова. Морозова хотела, чтобы именно Катя спасала ее от таких парней, желающих потрогать женское тело. Но станет ли Катя спасать ее после того, как Полина выводила ее на нервы? — Круто, — тихо отозвалась она. И вернув свой уже опечаленный взгляд серым стенам, начала вести с ними безмолвные переговоры о чем-то серьезном. Заметила и Смирнова, как она помрачнела. В груди что-то неприятно кольнуло, а по спине пробежали мурашки — такие, словно она провела острым кончиком ножа по своей гладкой коже, как делала в детстве, стоило родителям накричать на нее и пропасть с кухни. Теряясь в догадках, чем вызвано такое ощущение, Катя шумно сглотнула и свела брови; она постаралась вернуть образ закрытой стервы и вырастить привычную ледяную оболочку вокруг себя. Но когда она снова подняла глаза, почувствовала, как брови без ее воли расслабляются, а уголки губ дергаются, но не из желания улыбнуться. Они уже открылись, чтобы что-то сказать, а Катя, собираясь обезопасить Полину своими словами, и зная, что она либо без сомнений поверит ей, либо воспримет это за шутку, прикусила щеку с обратной стороны. Все слова с надеждами для Морозовой и ее успокоения застряли на полпути наружу. Выращенная твердая и грубая личность в Кате перегородила им дорогу своими силами, которые точно побеждали сторону добра. Но Катя молчала, с шестого класса думая, что дружелюбия и уж тем более доброты в ней нет — это емкость в ее душе пустует и наполняется пылью. Уже и грязь, пропитанная злостью и отчуждением добирается туда. Она смотрела на Полину и понимала, что слова помощи Морозова от нее не получит. Но Катя, на мгновение позабыв о своих принципах, была уверена, что если окажется рядом в самый неподходящий момент для какого-то мудака, жертвой которой станет Полина, она ее спасет, или, хотя бы, поможет. — Смотри по сторонам, — единственный совет, который она могла сейчас дать. Полина грустно усмехнулась, попытавшись сделать это намного красивее. И пусть она все еще чувствовала эту холодную безопасность, стоя рядом с Катей, что-то внутри нее боялось. Полина понимала, что вечно Смирнова так близко не будет. И вряд ли она окажется рядом, когда чужие мужские руки потянутся к ее телу. Но она надеялась. — Спасибо. Тебя на помощь не звать, да? — она все еще смотрела на стену, отмечая про себя, какая она ужасная. Вопрос самовольно вылетел из груди — оттуда, где скапливались все желания Морозовой, греясь собственными надеждами и ее глупостью. Но жалеть Полина не стала. Ответ был очевиден. Может, она просто не хотела прекращать этот напряжённый разговор с Катей? Катя молчала. Полина видела, как она поджимала губы, ища в голове подходящий ответ. Такой, который не придется объяснять, а после думать, что выглядело это безрассудно. Под действием этого странного ощущения Смирнова боялась сказать или сделать — это вряд ли, руки покоились в карманах — что-то неправильное. — Я не всегда знаю, где Пятифан, — уклончиво ответила она, скидывая всю ответственность на друга, Катя попыталась успокоить огонь, разгоревшийся внутри. Она понимала, что пора уходить. Огонь, который по ее выдумкам разожгла Полина. Чтобы посмеяться над результатом, а оставить только пепел. Катя даже почувствовала что-то мокрое на своей коже. Оболочка изо льда, которая когда-то внезапно появилась вокруг Кати, начинала таять. И от этого — от возможных будущих последствий пропавшего льда — становилось страшно. Потому, когда прозвенел звонок, она впервые этому обрадовалась и мысленно поблагодарила время. Кате казалось, что рядом с Полиной оно тянулось, как все самое медленное в мире. Она растерялась, начав топтаться на одном месте; Полина также стояла, чего-то ожидая от нее. Катя видела в этом взгляде просьба решить эту неловкость самой. И когда сзади послышался недовольный голос уборщицы, она направилась к запасной лестнице. И губы нервно дрогнули, играя в какое-то чувство, когда Морозова пошла за ней. *** Уже после уроков того же дня Полина медленно плелась за спинами друзей и ощущала сильное раздражение. Оно заставляло ее задерживать дыхание, когда кто-то из высоких или накачанных парней смотрел в ее сторону. Она поскорее удалялась с их глаз, чтобы не натворить чего-то лишнего, глупого. Это было какой-то ее привычкой, что, несомненно, приносило проблемы. Но сейчас казалось, что если она не уйдет, уже ничего не поможет. Из-за утренних угроз все время после она чувствовала себя, словно в полночь ее убьют. Поймает шайка юных бандитов и педофилов, сделают все самое плохое, что им пожелается, а после покончат с ее жизнью, тело выкинув на задний двор. И эти мысли поселились в голове, кажется, навечно. Полина старалась их игнорировать, но инстинкт самосохранения с ней повсюду. Она еще и параноик — взгляды, направленные, казалось, прямиком на нее Морозова ощущала неприятным покалыванием по коже. Радовало только одно — друзья, будто полностью ее понимая, крутились рядом. Полина даже пошутила, что они ее охранники, работающие за «бесплатно», но решила не говорить это вслух. Может, им вообще плевать на эту ситуацию. Но даже если так, она была им благодарна. Сейчас друзья потащили ее на теннисный корт, делая вид, что они не знают, что такое «выбор». И невыполненное домашнее задание их не волновало, они сказали, что есть событие поважнее — пару дней назад Рома согласился сыграть с каким-то парнем в теннис, где победитель получает возможность загадать проигравшему любое желание. И Пятифан, натренированный Катей, конечно не стал это отменять. Уверенный в своей приближавшейся победе он был такой же веселый, как в те редкие моменты, когда получает оценку «4». И Бяша, идущий рядом, шутил, что скоро он станет отличником. Они долго стояли у входа в их спальный корпус и ждали Антона, который решил проведать Карину. Полина решила обойтись без своих колких комментариев, промолчав и отметив, что это хороший поступок. Он блуждал по зданию и, по его рассказам, не мало времени искал подруг Карины, чтобы они позвали нужную ему девушку. Он не раз жаловался Полине, что его напрягает правило «не место пацанам в женском корпусе». И уверял ее, что в личные комнаты заходить не собирался. Полина посоветовала ему терпеть. Очень итересно, почему его это стало беспокоить только после знакомства с Кариной. Антон как-то обещал познакомить их с ней. Пятифан обрадовался, он ведь даже не знал, о ком идет эта бурная речь. Но сегодня все об этом обещании умолчали, понимая положении ситуации и состояние Карины. Все-таки они его дождались и теперь он рассказывал Пятифану и Бяше, что хочет сделать с обидчиком его новой подруги. Они лишь согласно кивали и хмурились, когда Антон перебарщивал. Полина шла сзади, наблюдая за ними. Такого Антона она еще не видела. Он был злым, и если откинуть его желание отомстить, Морозовой это не понравилось. Слишком уж он опасным выглядел. Всю дорогу до теннисной площадки Полина молчала. Она обдумывала угрозу, которую получила от парня, чье имя даже не знала и надеялась, что он сказал это всего лишь из-за агрессивных эмоций. Ведь наверняка они управляли им в этот момент? Полина думала над тем, чтобы за помощью обратиться к учителям, или, в крайний случай — к директору. Но она не верила, что если с ним проведут оздоровительную беседу, что-то изменится. Не понимала, что появится огромный риск получить еще больше неоправданной мести. И не стала спрашивать советы у друзей; взгляды Ромы и Кати, настороженно смотрящие на нее, говорили все, что нужно. Поэтому сейчас, в окружении друзей, чувствуя частичную безопасность, смотря на играющих в теннис людей и слушая их радостные и огорченные крики, Полина попыталась расслабиться. Внушить себе, что пока рядом Рома, готовый отправить в больницу любого, кто тронет его друзей, все в порядке. Но словно на собственное зло в голове появлялся вопрос, что будет, когда она останется одна. Полина понимала, что охранник — пусть она его и недолюбливала — вряд ли пропустит того парня в женский корпус. Но страх, который держал ее словно за ниточки, как театральную куклу, выводил на нервы. Когда их небольшая компания подошла к заранее пустому второму корту, Полина сразу направилась к трибунам. Следить за игрой она собралась оттуда — для чего иначе они там нужны? И хотя они оставили неприятный осадок на ее памяти, она заняла то же самое место, что и в прошлый раз со стороны своих друзей. Антон и Бяша уселись за линией, где кончается игровая зона и начали о чем-то разговаривать. Рома уже держал в руках ракетку, и, наверняка ощущая себя настоящим спортсменом, разминался. Он часто кивал на слова — наверное,советы или подсказки — Кати и уже представлял, как забирает невидимый и несуществующий приз. Смотреть на это издалека было довольно забавно. Смирнова будто играла тренера Пятифана, а сейчас начнется наиважнейший матч в истории тенниса, где они обязательно должны занять первое место. Полина усмехнулась, когда их лица резко изменились на более враждебные, стоило соперникам подойти ближе. Это такая же маленькая компания, состоящая только из парней. Выглядели они слишком веселыми, чтобы Полина поверила в их искренность этого. Она сразу поняла, что это образ. Вряд ли такие манипуляции подействуют на доброту Кати и Ромы. Они смотрели на них с какой-то жестокостью, презрением. После того, как они что-то обсудили и Катя отошла чуть назад, началась игра. Полина смотрела за летающим мячиком яркого цвета и думала, сколько заданий нужно выполнить за сегодняшний вечер. Когда она повернула голову в сторону чужой команды, чтобы размять шею, она увидела, как прямо к ней кто-то идет. Приглядевшись, Полина узнала в силуэте знакомое лицо Влада, который уже был грустным. Сейчас, когда есть опасность для ее здоровья, а на корту Влад от нее не отстанет, она не стала сбегать, придумывая глупые отмазки, чтобы не разговаривать с ним. Полина и сама стала замечать, что скучает по его звонкому голосу и бессмысленным разговорам с парнем, что помогали на мгновения забыть о всех волнующих косяках. Перед тем, как сесть рядом, но сдержать расстояние, он слегка помедлил, перебирая что-то в руках. Полина посмотрела на него, поднимая голову. — Привет, — Влад махнул ей рукой, а после сразу занял ее прежним делом. Из-за его заметной растерянности Полина смущенно улыбнулась. Он нервничал, а в голосе слышалась надежда на этот долгожданный разговор, первые минуты которой определено пройдут в сильном напряжении. — Я хотел извиниться, можно? — также неуверенно спросил он. Полина, думая что может помочь ему как-то успокоиться,продолжала улыбаться. — Давай, — кивнула она. И глубоко вздохнула, лишь позже поняв, как и за что это мог воспринять Влад. Он осторожно смотрел на нее в ответ и видел, что Полина понимает его неловкость и вину. И это помогло; уже через секунду он выглядел менее трусливым. — Полина, прости, пожалуйста, я правда не думал, что все обернется вот так, — осторожно и тихо начал он. Полина только сейчас увидела в его руках темный кожаный браслет, который служил его успокоением. — Больше такого не повторится, можешь быть уверена. Портить твои сочинения я не хочу. И играть на желания, связанные с тобой тоже... — Влад опустил взгляд, волнительно разглядывая теперь деревянные трибуны, на которых они сидели. Полина томила с ответом. Словно играла на чужих эмоциях, словно ее доброту выигрывал интерес, желающий посмотреть на реакцию этого ожидания. И только когда собственный разум начал твердить, что ее молчание затянулось, став слишком жестоким, она, ровным и спокойным голосом ответила: — Ладно, прощаю, — Полина задела Влада за плечо и рассмеялась, когда он пискнул от неожиданного касания. Успокоившись сама и посмотрев на Влада, она окончательно убедилась, что то начальное смущение пропало. Что ее, конечно, обрадовало. Морозова потупила взгляд, когда сердитые и недовольные взгляды друзей и их соперников уставились на нее. Она поджала губы и кивнула, давая понять, что больше им не помешает. Сама она остановилась на раздраженной Смирновой, которая сложив руки на груди, как настоящий тренер, стояла к ней спиной и взглядом просила — или вежливо заставляла — замолчать. — Спасибо, — воскликнул Влад, наводя Полину на то, чтобы отвлечься от Кати. — Как дела у тебя? — спросил он, уже улыбаясь. Это выглядело настолько весело и искренне, что Полина невольно начала искать подвох. От напряжение не осталось и следа. Полина задумалась над ответом, действительно пытаясь понять, как у нее дела. Она редко серьезно задумывалась над своим состоянием. Только тогда, когда моральная тяжесть — или что-то положительное — на душе начинало казаться физическими ощущениями. Обычно это происходило ночью; после тяжелого дня и будучи почти невыносимо уставшей, когда Полина лежала на кровати и рассматривала потолок. Голова в такие моменты переполнялась мыслями, а Полина, не найдя сил разобрать их по местам, пускала вниз по телу, чувствуя, как в груди что-то сжимается. А утром, вспоминая об этом, она скидывала все на уроки и свою слабость. Рассказывать про угрозы Владу она не стала. И обошлась банальным: — Все нормально. Уроки только задолбали, — она подала плечами и выдавила скучную улыбку. — А у тебя? — Полина развернулась на друга, встречаясь с его подозрительным взглядом. И что-то в этих глазах заставило ее напрячься. Промелькнула мысль, что он уже и без ее рассказов о мудаке обо всем знает. И внезапно появился другой страх. Что, если тот парень — друг Влада? Что, если Влад только поддерживает такое? Тогда Полина, накрутив себя глупостями, будет чувствовать стыд перед Антоном и его подругой. Полина посмотрела на корт, где Рома, уже без своей любимой спортивной кофты — конечно, он вспотел — и запыхавшись, яростно отбивал мяч. Он строго следовал подсказкам — или указаниям — Кати, которая стояла почти на игровой зоне и задыхалась, кажется, не меньше. Она сводила брови и старалась не срывать голос. Хотя во время своих игр она предпочитала молчать, и отличалась этим спокойствием от тех девушек, которые начинают визжать каждый раз, когда видят мяч во ремя игры вблизи. По угнетенным взглядам Антона и Бяши, которые уже стояли на ногах и сдерживали эмоции очевидностью было то, что их команда проигрывала. И если они просто расстраивались, то Катя и Рома явно находились в бешенстве. Когда наступил очередной перерыв, Смирнова попыталась успокоить и себя, и Пятифана. Она задела его за мокрое от пота плечо и начала что-то говорить. Полина вдруг стало стыдно, что она не следит за игрой друга. Теперь, когда этот стыд ощутился комом в горле, она будет наблюдать за друзьями. Соперники, выходящие вперед, широко улыбались и пытались не сбиться с такого настроя. Своими довольными улыбками они, конечно, только злили и без того разгневанного Рому. Смотря на его яркие эмоции, Полина вспомнила про Алису и свои предложения о ее ссоре с Пятифаном. Она с какой-то осторожностью, сомнением и даже беспокойством подумала, что дело может быть в учительнице английского. Спросить напрямую она боялась — да и кто ей скажет правду? Точно не Рома. Полина снова развернулась на Влада. Поймав ее взгляд, он склонил голову, так медленно, словно сейчас уверенно выдаст что-то неожиданное. Полина смотрела на него и натянуто улыбалась. Она уже ждала этих вопросов с обидой в голосе друга и подозрений, что она ему не доверяет. Или думает, что он не сможет ее защитить. — У меня порядок, — он кивнул, снимая часть напряжения. Теперь этим занимался он, а не Полина. И когда молчание не ушло после двадцати секунд, она снова посмотрела на площадку. Сейчас она одержима чувством стыда, который как-то пробрался в ее беспокойную душу. Она смотрела на парня, бегающего напротив Ромы. Он также сильно, как ее друг, устал, а на этом коротком отдыхе решил снять футболку — наверное, она была слишком узкой и стала прилипать к телу из-за пота на спине, вызывая неприятное ощущение, дискомфорт. — Это твой друг? — спросила она у сидящего рядом Влада, кивнув на парня без футболки. Со стороны до нее донесся какой-то измученный вздох. — Да. Не знаю, зачем он согласился, — Влад покачал головой. — Я о своей ошибке ему рассказывал, — добавив это, он усмехнулся, чем вызвал у Полины горькие воспоминания. Но он больше не выглядел так, будто знал самые ее сокровенные тайны и чтобы не рушить эту атмосферу, она повторила за ним. Рома принял от Антона бутылку воды, опустошая сразу половину. Полина сдержалась от того, чтобы без какой-то злобы или отвращения поморщиться. Если для кого-то это выглядело захватывающим, то ее такие картинки лишь отталкивали и Морозова понимала, что теннис — что не ее. Не зря, она, может, все чувства, волнующие ее вкладывает в игру на скрипке? Для разговора с Владом Полина быстро нашла еще один вопрос, который задать она хотела всем находящимся здесь. Даже уборщице, которая каждый день чем-то недовольна. — Ясно, — она остановилась, подбирая более приемлемые слова, которые не смогут отпугнуть Влада от правдивого ответа. — Слушай, а ты как здесь оказался вообще? — все же спросила она и не желая упустить хоть малейшую эмоцию, вызванную своим вопросом, повернулась к другу. Полина с прищуром смотрела, как он снова начинает перебирать свой браслет, а челюсть Влада сжимается, словно он не хочет говорить правду. Его напряжение пропиталось в воздух и Полина, боясь его вдохнуть, задержала дыхание в недолгом ожидании ответа; Влад сразу расслабился — слишком заметно, что наигранно. Выдохнул и опустил плечи, считая в голове секунды до чего-то. — Долгая история, забей, — он бегал глазами по корту, не решаясь смотреть на Полину. Словно знал, что сделав это, вся правда вылетит с ее губ. Она лишь улыбнулась, понимая, что делает это не очень дружелюбно. Но что-то исправить, даже при всем желание, не смогла. — Я никуда не тороплюсь, — тихо и аккуратно, словно опытный детектив, отозвалась Полина. Она смотрела на Влада, явно напрягая его этим. — Да там... — небольшая пауза, которую он использовал, чтобы набрать воздух. — Глупый был, с друзьями таскали всякую фигню из ларьков. А ты? — едва заметно запинаясь, раскрылся он. Значит, просто воровал? Полина понадобилась секунда для понимания о его лжи. Она сменила улыбку на более легкую, чтобы Влад чувствовал доверие. И как бы он ей не нравился, это оттолкнуло ее на несколько значительных в их отношениях шагов назад. Вопрос она пропустила, в беседе, которая явно становилась замкнутой с двух сторон, выдвигая вперёд свой: — А где сейчас твои друзья? — с тем же энтузиазмом — настоящим, между прочим — и жаждой узнать правду, поинтересовалась она. Надежда услышать правдивый ответ погасла внутри, поняв, что Полина его не получит. Влад пожал плечами. Его руки уже покоились по обе стороны своего тела, сжимая трибуны. Браслет лежал рядом, чем вызвал недоумение у Полины — это антистресс, а не украшение? — За некоторых родители заплатили. Остальные в других местах, — он пытался держать это мимолетное спокойствие от своего вранья, и желая делать это дольше, быстро перевел тему. — А ты здесь за что? — все-таки подняв свой потерянный взгляд на Полину, спросил Влад. Она, в отличие от друга медлить не стала. Вспомнив свой «приговор», Морозова подавлено опустила глаза. Теперь перед ними вырисовывались картинки маленького темного помещения и на момент она почувствовала то неприятное ощущение от наручников. — Меня подставили, — твердо и с видимым угнетение проговорила она. И когда Влад рядом рассмеялся, хватаясь за живот, она резко вскинула голову. В него врезался ее непонятный и слегка разочарованный взгляд. — Что? — Влад лишь стал громче, посмотрев на нее. — Вот же гады! Подставили невиновного человека! — он вскочил на ноги и торжественно, с ненастоящей злостью пригрозил кому-то невидимому пригрозил кулаком. Полина нахмурилась, попытавшись вложить в эту всю свою обиду. Но смотря на друга, который внезапно изменился в своем поведении, не смогла сдержать улыбки. — Ты что, не веришь? — она поджала губы, чтобы не рассмеяться также громко и свободно. От актерского мастерства Влада это было трудно сделать, но Полина старалась изо всех сил. И почти получалось. — Ой, Полина, не придумывай, — он махнул рукой, этим жестом разрезая все напряжение в воздухе вокруг них и наконец освобождая обоих из этой клетки оцепенения. За что Полина была, безусловно, благодарна ему. — Ну, ясно, — решив сделать вид обиженной, Морозова скрестила руки на груди и отвернулась, показательно поджимая губы и сводя брови. И снова расслабилась, когда почувствовала на плече горячую руку Влада. — Не обижайся. Расскажи лучше, как тебе здесь? — пытаясь скрыть признаки недавнего смеха, Влад поправлял свою прическу, пропуская между пальцев свои светлые волосы. Полина задержала на них свой интерес в виде взгляда светящихся радостью и облегчением глаз. Она сдержалась от того, чтобы повторить за Владом и потрогать его волосы, пряча руки в карманах своей толстовки. Вопрос снова заставил ее задуматься на несколько секунд. Каждый вечер Полина пыталась внушить себе то, что в этом месте ей не нравится абсолютно всё. Но когда она забывала причину своего появления здесь, всяких мудаков, учителей — педофилов в ее голове — и вспоминая почти всегда веселых друзей, их смех и шутки, Полина понимала, что эта школа — не самое худшее, что есть в мире. — Привыкаю, — этим простым словом обошлась она, не решив добавлять что-то еще. — Но домой хочется. Сколько ты тут уже? —снова переходя на свои желания узнать что-то и о Владе, спросила она. Он отвел взгляд, прищуриваясь. — Месяцев семь, — пожав плечами, ответила Влад и снова усмехнулся. Полина не стала спрашивать, о чем он думал. — Оу, я думала, больше, — в каком-то замешательстве она подняла брови. — Ты красивая, — внезапно сказал он, снова наклоняя голову. Влад теперь смотрел на нее, с каким-то восхищением и умиротворением. Это слегка смутило Полину, но свой взгляд она отводить не стала, также рассматривая что-то в его голубых глазах. Глазах, которые скрывают наверняка намного больше, чем она представляет. Но сейчас, на мгновение забыв об этом, Полина с облегченной улыбкой смотрела на Влада и не понимала, что происходит у нее внутри. Будто бы банальные бабочки, которые нисколько не радовали ее. Полина отвлеклась от раздумий, когда со стороны раздался уставший, с каплями раздражения и презрения голос: — Мяч дайте, а, — Катя закатила глаза, смотря на них. Она протянула руку вперед, указывая куда-то под ноги Влада. И только сейчас Полина заметила теннисный мяч, лежавший рядом с ними. — Можно было и вежливее попросить, — Полина с какой-то обидой посмотрела на нее, сталкиваясь с таким же взглядом. Но стоило ей это сказать, Катя растянула губы в хитрой усмешке. Она ничего не ответила, но также наигранно кивнула и поймала мяч, который Влад кинул ей. — Можно смотреть, когда в тебя что-то летит, — все же съязвила Катя, уже развернувшись к ним спиной. Полина намеренно закатила глаза и сдержала бодрую улыбку, поджав губы. К этому поведению — дерзкому и вечно чем-то недовольному — она уже начинала привыкать, пусть и по-прежнему считала это слишком неуместным. — Вы подружились? — удивленно и поднимая брови, спросил Влад. Со стороны для него это было весьма странным, вспоминая отношения Кати и Полины в самые первые дни. Но сейчас они вели себя так, словно лучшие подружки. И ему это, как человеку, который отвергает в Кате все хорошее, конечно, не нравится. Его слова, при всем желании сдержать свои эмоции, не могли не вызвать у Морозовой нервную усмешку. — Со Смирновой? С чего ты взял? — она посмотрела на него — как показалось Владу — неестественным взглядом с таким же неразъяснимым прищуром. В животе у него что-то перевернулось и представляя дальнейшие ощущения, он поспешил с ответом: — Ну, тогда, на лестнице... — рукой он куда-то указал, мурашками на спине чувствуя взгляд Полины. Все ее презрение смотрело на него и это достаточно смущало, чтобы сдать челюсть. Так Влад и сделал, хмуря густые брови. Свои Полина подняла в изумление. Она снова растянули губы в усмешке, но уже не такой подозрительной. Влад смотрел на нее с той же неуверенностью, что и в начале их разговора. И то чувство понимания, что он врет ей в глаза, вернулось, завязываясь крепким узлом недоверия в груди. — Нужно было сходить кое-куда. Но нет, не думаю, что мы подруги, — быстро отмахнулась она, первой прекращая игру в гляделки. Теперь ухмылялся Влад; протерев свои вспотевшие от чего-то — волнения или странных взглядов — ладони, он задел Полину за плечо. — Любовницы? — спросил он с какой-то насмешливой и противной интонацией. Полине эти теги в его голосе не понравились, но она лишь наигранно рассмеялась, посоветовав Владу после окончания школы устроиться в цирк. Рома победно закричал. Он лежал спиной на корте и было видно, как тяжело Пятифан дышал. Уставший от игры и облегченный, кажется, от победы он широко и уверенно улыбался, все еще сжимая в правой руке теннисную ракетку. Через секунду Катя уже протягивала ему свою ладонь, чтобы помочь подняться. Он принял ее, с трудом ощущая поверхность под ногами. Полина могла только представить, что сейчас с ним происходит. По ощущениям и начавшему темнеть небу, она предположила, что сидели они здесь не меньше часа. Пятифан, переполненный счастливыми эмоциями и пропитанный потом протянул руке к Кате, но будучи имевшей отличную реакцию, она резко сделала два шага назад. — От тебя воняет, спортсмен фигов, — сдавленно сказала она, с чуть смущенной улыбкой глядя на друга. Пятифан, забыв о всех окружающих, поднял голову к появляющимся маленьким звездам на чёрном полотне сверху них, продолжая хватать безлимитный воздух. Он стоял на ногах, которые уже подкашивались и не слишком громко что-то кричал, вскидывая руки к небесам. — Катюха, мы их порвали! — он посмотрел на Смирнову, откидывая все ее отвращение к такой форме имени. Катя противиться этому и не стала, лишь еще растягивая свои губы. Она рада была не меньше и Полина, уже стоявшая возле них, наблюдала за ней с такой же искренней улыбкой. Но, в отличие от нее, не сдерживалась в эмоциях. Совсем скоро к ним подошел крепкий парень из чужой команды, кинув странный взгляд на Влада. — Ладно, — медленно и недовольно произнес он. — Чё загадывать будете? — спросил парень, осмотрев каждого. Антон и Бяша уже были возле Ромы, но пришедший заставил отвлечься победителя. Пятифан свесил руки на своих боках и важно сведя свои, будто был на каком-то заседание, посмотрела на Катю. Она лишь пожала плечами. — Мы еще не придумали. Всего хорошего, — Пятифан грубым жестом указал за свою спину, принуждая выигранных соперников избавить их от своей компании. После этого они ушли. Делать здесь им было нечего, поэтому сейчас корт опустел на половину людей. Полина проводила ребят взглядом, уже сочувствуя им. Зная коварство друзей, они не загадают что-то легкое, бесполезное и неинтересное. — И чё загадаем им? — Пятифан снова уставился на Катю. Он провёл рукой по своим волосам, чувствуя после этого действия свой же на ней пот. Дыхание его начинало выравниваться и уже не так активно двигала его грудная клетка. Смирнова вернула свой прежний грозный вид. И этот твердый взгляд с огромными льдинами — либо таким же большим пламенем — в глазах повернулась на Влада. Несколько секунд он выдерживал взгляд, но потом, словно ища помощи, поглядел на Полину. Но что-то делать Морозова не торопилась — она и не знала, что делать, предпочитая промолчать. — Ты будешь тут стоять, смотреть и слушать? — наконец спросила она. Полине показалось, что из ее собственной груди невольно вырвался облегченный вздох. Влад тоже немного успокоился; подняв руки, она окинул своим потерянным взглядом каждого из друзей Полины, а потом посмотрел на нее, уже собираясь с мыслями. — Ладно. Полина, спокойной ночи, — словно отчаянно желая коснуться Морозовой, Влад обнял ее, стиснув в этих долгожданных и теплых объятиях с такой силой, что Полина судорожно выдохнула. Она положила свои замерзшие ладони на его широкие плечи, почти ощущая кожу — Влад, кажется, обожал широкие футболки. Полина слегка смутилась от такой смелости, но почувствовала какое-то облегчение, обнимаясь с другом. Он отстранился и кинув на нее неизменный взгляд со своим замешательством, ушел по направлению в свой спальный корпус. — Пока, — уже его уходящему силуэту сказала она и проводила Влада взглядом, а после с неподдельным интересом и каким-то восторгом взглянула на Рому и Катю. — А мне можно смотреть и слушать, да? — на ее губах расползлась энергичная улыбка. От этого даже свело скулы. Рома лишь фыркнул, махая рукой в ее сторону. — Конечно, ты ж наш братан! —словно это было очевидностью, воскликнул он с радостью, которая застряла в его душе теперь до очередной двойки. Полина одарила Пятифана этим горящим взглядом, чем и он ей ответил. Словно предвкушая то же самое от Кати, Морозова посмотрела на нее. — Нет, нельзя, иди в свою комнату, — Катя, сделав свой обычный привередливый взгляд, который за это короткое время успел надоеть Полине, глянула на нее исподлобья. И медленно, словно мед лился, усмехнулась. Полина не смогла сделать что-то большее, чем раздраженно закатить глаза. Она не поняла, сарказм ли это, но продолжила стоять на месте, с какой-то обидой думая о Кате. Смирнова быстро заменила это молчание и беспокойство, возникшее между ними своим резким голосом: — Ладно, шучу. Но если расскажешь кому-нибудь... — интригуя продолжением, она остановилась. Сощурив глаза, снова подняла глаза на Полину и словно чего-то опасаясь, потушила в них свой огонь. — ...я шутить не буду, — закончив, Катя развернулась, направляясь к тому месту, где во время игры стояли Бяша и Антон. — Да! — вмешался Рома. — Ты только никому не говори, — будто заключая с ней деловую сделку, он кивнул. Полина вновь закатила глаза. Словно все вокруг ей не доверяли и от этого что-то сжималось в груди. Она успокила себя тем, что это было логично, даже правильно. Она ведь сама живет по тому же принципу. И просто потому, что вынуждает окружение. — Окей, — согласилась она. — Что вы им загадаете? — как бы невзначай, будто это совсем неинтересно и более веселее спросила Полина. Она поджала губы в ожидании какого-то мерзкого ответа, но получила лишь открытый взор на то, как Рома пожал плечами. — Еще не придумали, — бодро отозвался Пятифан. Он расхаживал по корту и вел себя так, словно не прыгал и не бегал сейчас точно больше, чем один час. — Это будет что-то жестокое? — Полина отвела взгляд, пытаясь прикрыть свою гримасу недоумения от этих простых ответов. Полину радовало то, что Влад снова не ввязался в эти бессмысленные игры ее друзей. Манипуляциями, унижением или использованием это не было, но что шансы выиграть Катю и ее друга маловероятны — давно уже, кажется являлось очевидностью. Но ее переживание в виде маленького человека, законно обитающего у нее в душе, облегченно выдыхал, стоило задуматься о частичной «безопасности» Влада. — Да не знаем мы! — крикнул Рома и махнул рукой. За всю историю дружбы с Пятифаном, Полина, — из-за себя же — была осведомлена, что этот простой жест означал окончание разговора. И она отвернулась, не говоря что-то еще. Она все равно узнает то, что друзья загадают соперникам. После нескольких минут в ожидании придуманного желания — которое сегодня так и не появилось в голове Ромы — они направились в свой корпус. Из-за бессмысленных разговоров с друзьями Полина не заметила, как естественный свет пропал без света, оставляя на чёрном небе что-то наподобие звезд, а дорогу до своих комнат им освещали фонари, которые, на счастье детской боязни темноты Полины, висели почти на каждом шагу. Антон перестал рассказывать что-то ровно в тот момент, когда Катя — она шла впереди всех, что было обычным делом — переступила порог корпуса. Полина вовремя остановилась, каким-то чудом не задевая спину идущего спереди нее Бяши, окутанную в теплый свитер и не забравшись на крыльцо входа. Когда они все уже были внутри, Полина остановила свой уставший взгляд на Антоне. Еще с начала его истории о чем-то, поведение парня показалось ей странным. Он косо оглядывался по сторонам и часто поправлял свои очки, не зная, чем занять руки. Морозова не успела заметить, тряслись — или хотя бы дрожали — ли они. Но потерянный взгляд, будто сейчас с ним произойдет что-то ужасное, напрягал и без того. Он ушёл самый первый, махнув тяжелой рукой на прощание сразу всем. Его никто не спрашивал, но словно читая эти вопросы в подозрительных глазах друзей, сказал, что устав от эмоций на теннисе, хочет спать. Все, в том числе и Полина, которая смотрела на него слишком странно, знали, что зайдя в комнату он должен сесть за стол и сделать хотя бы часть домашнего задания. Новости от учителей, что за плохую учебу им грозит перевод в другую школу, друзья не на шутку напряглись. Полина видела, как на ее глазах улучшается чужая успеваемость. И лишь лицо Кати оставалась твердым, не показывая ни малейшего намека на испуг. Морозова осталась с ней наедине, когда Пятифан и Бяша, пожелав им спокойной ночи, ушли. Сказали они это поочередно и с такой странной интонацией, что необъяснимая тревога в груди Полины начала бить ее изнутри. Она откашлялась, пытаясь прогнать нежеланных гостей, уже смотря, как Катя от нее отходит. Быстрыми шагами она сразу направилась в свою комнату. Или за Катей, которая по своему обыкновению, ни глухого, ни короткого слова не кинула Полине. Это ее немного смутило, может даже обидело. Глаза медленно закрывались и открывались, но против всех желаний спать, Морозова, стояв возле двери в свою комнату, сказала в спину Кати: — Смирнова, — как ни в чем не бывало, бросила она. И губы скривились в непривычной на ощущения усмешке — с какой-то досадой. Разбрасывая свои мягкие волосы по воздуху, Катя, перед тем как развернуться к Морозовой, подняла глаза вверх. Раздраженно сузив свои зеленые поляны на лице, из вежливости, которая в ней есть — если она есть, конечно — она улыбнулась в ответ. Это величайшее противостояние взглядов из списка самых глупых. И когда Катя кивнула, а на ее губах застыл дерзкий вопрос в стиле «чё те надо» Полина засомневалась в своей победе. В голове она попыталась найти ответ, но отчаянно продолжая копаться в запутанных между собой мыслях еще несколько секунд, Полина выдала самое бредовое: — Скажи мне, если тебе приснится подвал, — менее уверено улыбнулась она. Смирнова не стала медлить. Либо ей все еще противно находиться с Полиной в пустом помещении — что очень вряд ли, — либо она также сильно хотела спать. — Ладно, — быстро определила она. В ее голосе слышались нотки какого-то раздражения, но Полина не увидела их больше не в чём — Катя снова развернулась, демонстрируя заднюю часть своей футболки и... Карманов на джинсах. То, на что вновь непроизвольно упал взгляд Полины. Он был секундным и в глазах не успели появиться огоньки интереса, пренебрежения или чего-то еще. Полина вжалась рукой в холодную — теперь теплую от ее горячих ладоней — ручку двери, собираясь скрыться за стенами комнаты. Но ровный голос со стороны ее остановил. — И еще, — Катя повернула голову, взглядом врезаясь в свое плечо. — Переставай пялиться на чужие задницы, ага? — тем же стойким голосом добавила она оставляя Полину чувствовать стыд, проникший в ее душу и заставляющий что-то ярко там пылать в расслабляющем одиночестве. Вряд ли она хотела, чтобы кто-то и увидел ее алые щеки, которые окрасились из-за чужих небрежно брошенных слов. Но в них не было отвращения или брезгливости, что вполне свойственно Кате. И Полина, застыв возле входа в комнату, видела, в какой самодовольной и словно чем-то удовлетворенной усмешке изогнулись тонкие бледные губы Смирновой. Она ушла, дав Полине повод заскочить в свою комнату. Опустившись на кровать, с измученным и виноватым видом она простонала, как можно тише произнося: «какой стыд...» Котенок, подумавший, что это как-то относится к нему, подскочил к Полине и склонил свою маленькую голову. Успокоив его нежным поглаживанием по мягкой шерстке, Морозова, считая уже минуты, которые остались на ее сон, села делать домашнее задание с веселым пониманием, что ее друзья сейчас точно также склоняются над своими тетрадями. И когда с надоедливыми формулами было закончено, словно по щелчку пальцев переодев себя в пижаму, привезенную родителями для нее из дома, Полина наконец легла спать, чего ждала весь этот сложный день. Кровать продолжала скрипеть явно больше часа. Сменив все существующие позы, на которых Полина обычно засыпала, разглядывая черноту потолка, она чувствовала, как пальцы на ногах начали леденеть из-за раздражения. Но она отказывалась вставать. Может, это поможет даже лучше, чем очередной сон в каком-то подвале? Когда тишину нарушил звук чего-то падающего со стола, Полина вдруг осознала, что все время, проведенное сегодня на кровати она думала о этом сне, который она делит с Катей и успела за что-то возненавидеть. И за размышлениями, какие могут быть последствия, одним ухом уже слыша будильник, Полина уснула. *** Когда Полина открыла глаза, они тут же сузились. Яркого света и полностью белой комнаты она не увидела. Но подметила, что лучше бы оказалась в психиатрической больнице, чем в подвале с темной атмосферой, заставляющей чувствовать страх комом в горле и грязью почти в каждом углу. Сырость Полина ощутила мерзким холодом, словно ветер дул со всех сторон, и мурашками, что быстро пробежали по всей ее коже и пропали, оставляя после себя лишь чувство неуверенности в окружение почти полной темноты. Не успела она осмотреться вокруг, как тело, словно кто-то им управлял, направилось вперед по черному полу — ее медленные и короткие шаги не оставляли никаких звуков. Приложив все усилия, чтобы сделать простое движение, она не смогла опустить голову с противным интересом желая узнать, что сейчас под ее ногами. Она попыталась сделать так еще раз, но все силы напрасны. Крикнуть банальное «ау», чтобы узнать, если ли кто-то здесь у нее тоже не вышло; рот словно был заклеен скотчем. Не имея возможности управлять собственным телом, Полина с ощутимой нервозностью просто смотрела вперед, в ожидании, кажется, остановки. Она остановилась через пару секунд. Но на такое же короткое время — снова зашагала. Еще медлительнее, от чего страх лишь нарастал. Полина мысленно задержала дыхание, наблюдая за тем, как ее тело против ее же воли выглядывает из-за грязного угла одной из стен. Когда она уже полностью рассматривала то, что скрывали грязные кирпичи, Полина попыталась зло свести брови, что, конечно, не получилось. В голове, словно монеты в копилке появлялись вопросы. Без ответов, которые ее тело решило найти у одной особы, сидящей напротив нее. Сложив стройные оголенные ноги, Катя с уверенным и высокомерным видом разглядывала ногти на своей руке. На губах сияла — действительно сияла — самодовольная ухмылка. Смирнова сидела на красной бочке, которых вокруг точно таких же стояло еще десятки. Только сейчас Полина их заметила. И в представлениях рука потянулась ко рту, чтобы прикрыть его, но тело теперь оставалось неподвижным. — Антош, ты где там? — Смирнова глянула за свою спину, возвращая взгляд к руке. Словно по ее команде из-за противоположного угла вышел Антон. Весь, с головы до ног он был забит пятнами чего-то красного — очевидно, кровью. Школьная форма пропиталась ярким оттенком. Полина боялась смотреть в его закрытые черными очками глаза, скользя потерянным и уже тревожным взглядом по телу. В правой руке, которая тряслась словно из-за нервного срыва Антон держал нож. На вид он был обычным кухонным, но достаточно острое лезвие также сверкало кровью. Полина слышала звук их капель, что падали вниз, стекая по острию. Теперь она не пыталась что-то делать. С ужасом в глазах и мурашками на спине она смотрела на друга, надеясь, что сейчас он обретет свой обычный вид. Но и через минуты молчания ничего не произошло. Скоро его сломала Катя — она спрыгнула, приземляясь на обнаженные ноги, которые прикрывались лишь короткими джинсовыми шортами. Чтобы открыть одну из красных бочек с четко написанным знаком «жизнеопасно» ей потребовалось меньше пяти секунд. С громким звуком такая же алая крышка отлетела в сторону. Попытка Полины подбежать к Кате и что-нибудь сделать осталась на дне. Она смотрела, чувствуя, как тело сводит от предвкушения и страха. Смирнова на нее не смотрела. Последнее, что она сделала — легкое, но резкое движение рукой. Она толкнула бочку прямо на стоящего рядом с ней Антона. Зеленая бурлящая жидкость опрокинулась на его тело. Кислота. Покорно сжимая челюсть он взвыл во весь голос, заполняя страшным криком все помещение. Полина чувствовала, как ее уши заложило от громкого голоса, а тело Антона медленно исчезает. Крик устал громче. С каждой секундой громче! Полина вскочила на постели, сжимая в руках одеяло, на котором остался след от ее пота. Воздух трудно попадал в легкие, горло что-то словно сжимало. Она оглянулась, чувствуя, как темень в глазах нарастает, но дыхание приходит в норму. Сон. Обычный сон. Такие сны нельзя называть обычными. Кошмар. Самый настоящий и самый обычный кошмар. Подвал.