Киллер Бонтена

      Веселье в клубе братьев Хайтани с каждой минутой набирает обороты. Музыка бьёт по ушам, проникает в черепную коробку и создаёт адскую смесь, заставляя подчиняться своим ритмам. Танцпол полностью забит людьми. Они быстро двигаются в такт популярных песен, громко подпевают, а после возвращаются на свои места в зону со столами, заказывая у персонала прохладительные напитки и оплачивая новых девушек. Все официанты покорно выполняли заказы.       Так и Мива, состоящая в их числе, сейчас несла на большом круглом подносе около пяти стаканов алкогольных коктейлей со льдом, умело лавируя между мебелью и запыхавшимися после танцев посетителями. Настроение было странным. Кто-то одаривал Миву щедрыми комплиментами, благодаря за её работу; кто-то смотрел на неё, как на низший слой общества, не произнося даже обычного «спасибо»; кто-то разбрасывался весьма неприятными замечаниями, нахваливая в пошлом подтексте внешний вид Кондо. Мива игнорировала всех этих людей, которых она видит в первый и в последний раз в жизни, пропуская их слова мимо ушей. Всё её внимание было занято другим человеком. Кондо то и дело поглядывала на один из отдалённых столиков в более менее тихом углу, где сидела цель сегодняшнего вечера.       Это был мужчина средних лет в дорогом костюме, крепкого телосложения и с внушительным на вид портмоне. За весь вечер из блюд он не заказал ничего, ограничиваясь газированной водой. Его лицо было гладко выбрито, а короткие плешивые волосы — зализаны назад. На запястье блестели золотые часы, а на безымянном пальце левой руки — обручальное кольцо. Мужчина сидел в большой компании подобных ему богатеньких дядек. Чтобы было удобнее видеть цель в толпе, Мива обозвала его «Часики».       Кондо всегда детально изучала своих будущих жертв, цепляясь за мелкие детали, предварительно составляя их психологический портрет у себя в голове. Так было и сегодня. Она обратила внимание на то, что этот человек часто промакивает своё лицо белым платком, почти каждые пять минут трёт ладони о свои колени и иногда смотрит по сторонам, словно изучая обстановку. И чаще всего его взгляд падал на VIP-зону, где по его догадкам сидел Манджиро.       Наблюдая за «Часиками» издалека, Мива уловила, как тяжело двигался мужчина. Он почти всё время просидел в одной позе, вытянувшись в прямую струну. Он старался выглядеть расслабленно, но напряжение в его движениях и чрезмерное потоотделение выдавало его с потрохами.       Мелкая одичавшая гиена решила пойти на большого и властного льва. Именно так это выглядело со стороны.       «Боится, наверное, что оружие выпадет», — мысленно усмехается Мива, искренне не понимая, как можно было так плохо подготовиться к «убийству» Главы Бонтена — Босса самой опасной японской группировки.       Кстати, о нём. Всё это время Манджиро сидел в VIP-зоне в компании братьев Хайтани, которые изредка сообщали Миве что-то в подсушку, Санзу, что вечно чем-то возмущался, и ещё одного человека со шрамом на глазу. Последний коротко кивнул Миве и представился Акаши Такеоми, когда она ранее относила им заказ. Пока что это был единственный человек, никак не отреагировавший на появление женщины в Бонтене, что не могло не радовать Кондо.       О присутствии Босса Миву никто не предупредил. Она, конечно, была не в восторге, но своё недовольство не показала, на что Санзу лишь громко цокнул. Ему явно хотелось увидеть, как она закатит сцену из-за не доложенной информации. Присутствие Главы напрягало Кондо, ведь за её спиной автоматически закреплялась новая обязанность — не дать в обиду Манджиро. То есть не дать тому ублюдку с золотыми часами прострелить башку Сано или что-то типа того.       Набрав побольше воздуха в лёгкие и уже порядком устав от орущей со всех сторон музыки, Мива натягивает на себя доброжелательную улыбку и летящей походкой идёт в сторону своей цели, готовясь принять дополнение к основному заказу.

***

       — Какого хуя именно на меня повесили эту девчонку? — Санзу раздражённо морщится, выходя вместе с Такеоми на балкон.       Изначально Харучиë было приказано лишь проверить нервишки этой Кондо, а по итогу из него сделали няньку, закрепив новую сотрудницу за ним. Такой расклад явно не устраивал Санзу, однако против воли Короля не попрёшь, и он это понимал. Но это никак не мешало ему эмоционально реагировать на не совсем рациональные по его мнению приказы.       Старший Акаши неопределенно пожимает плечами, совершенно незаинтересованно смотря на ночной Токио. Такеоми нравится курить на свежем воздухе. Ветер всегда приятно ласкает кожу прохладой, а луна мирно освещает слабым светом округу, непроизвольно становясь свидетельницей дел криминального мира.        — Чем она тебе так не угодила? Она в Бонтене меньше недели, а ты прямо сейчас готов на неё все грехи мира повесить, — Такеоми делает глубокую затяжку, сложив руки на перилах. Какая это сигарета за вечер? Седьмая? Может, восьмая? Он уже давно не считает.       Санзу кривится.        — Миссией руководят Хайтани, но почему-то тыл этой несносной поручили прикрывать мне. Я ей в телохранители не нанимался. Неужели не было другого кандидата? — Санзу буквально рвёт и мечет.       Единственный, кого принимал Харучиë, был Майки. Его Король. За ним Санзу последует всегда и везде.        — Да и вообще! Майки ведь это всё затеял, чтобы убедиться в достоверности информации из её личного дела. Зачем нас в это впутывать? Пусть сама справляется со своим заданием, — из Санзу так и льётся негодование. Будь оно материальным, точно бы было размером с весь клуб.       Такеоми выдыхает.        — Ты слушал, о чём мы только что говорили? Если приспешницу Арахабаки так позорно прихлопнут, то союза не видеть и во снах, — старший неторопливо стучит пальцем по сигарете. Пепел падает вниз. — Хайтани прочищают периметр. Их люди словили около трёх подельников. Им некогда заниматься новенькой.        — Нужен этот союз Майки? До этого Бонтен прекрасно справлялся в одиночку, — Санзу сплёвывает. На секунду Такеоми кажется, что Харучиё начал плескаться желчью, отравляя ею уже весь мир, а не только себя и окружающих.       Несмотря на успешное расширение Бонтеном своих территорий, обидчиков становится всё больше. Многие желают свергнуть с вершины самую опасную группировку в Японии и занять её место, заполучив в свои руки огромную власть. Бонтену под силу держать свой авторитет и одновременно с этим очищать свою дорогу от врагов, но не всегда можно предугадать следующий шаг противника. А иногда может просто не хватить времени отбиться от одного и развернуться ко второму. И тогда тыл становится открыт.        — Арахабаки уже начали помогать нам выискивать и устранять опасных конкурентов. В наших же интересах сохранить жизнь этой девушки, даже если она окажется бесполезной тряпкой, — всё же выдаёт краткое объяснение Такеоми. У Абэ неожиданно прекрасно получается прикрывать их спины.        — Но ведь любой союзник может оказаться врагом, не правда ли? — хмыкает Харучиё. Он знает, о чём говорит, оборачиваясь на опыт минувших лет, ведь он сам когда-то был тем самым союзником, предавшим своего напарника во имя Короля.        — Хочешь пофилософствовать? Напои Рана, и он посвятит тебя во все тайны этого бренного мира, — старший выдыхает дым.        — И всё же мне не нравится перспектива следить за кем-то во время исполнения его же обязанностей. Если она проебёт и схлопочет пулю, то это будут только её проблемы.       Такеоми оставляет замечание Санзу без ответа. Всё равно на мнение этого упёртого барана способен повлиять только Майки. Старший брат перестал быть для Харучиё авторитетом ещё в детстве, а сам Санзу примерно в то же время забил на Такеоми, полностью избавившись от его опеки. Между ними нет семейных уз.       Их отношения находятся сугубо на уровне коллег, а связывает этих двоих только общая работа и одна фамилия. К слову, настоящпя фамилия профиле младшего не фигурировала с самого начала службы. Ничего семейного в них нет и не будет, как бы Такеоми не пытался показать Санзу, что у того есть старший брат и младшая сестра. Точнее, была младшая сестра. Много лет назад, когда ещё существовала тройка небожителей, Сенджу подстрелили неприятели из Рокухая-Тандай. Захотели таким способом вывести конкурента из игры. У них получилось. На эту новость Санзу никак не отреагировал. Смерть сестры его не тронула. Будь его воля, он бы вообще стёр о Сенджу и Такеоми все воспоминания.       Со временем Такеоми бросил попытки вразумить брата. Термин «семья» к ним больше никак не относится. Пора с этим смириться. Теперь они — коллеги, никогда — братья.       Голос Харучиё вытягивает Такеоми из размышлений. В последнее время глубокие думы слишком часто начали мелькать в его голове по ночам.        — Она меня бесит, — Санзу мечется, как канарейка в клетке. Он готов сам пробить лоб Кондо пулей. Желательно насквозь.        — Чем?        — Не знаю. Всем. Одним своим существом.       Такеоми закатывает глаза. Всегда было сложно понять, что на уме у такого неординарного человека, как Санзу. Ход его мыслей порой не предугадать даже Коко.        — Перестань. Просто выполняй свою работу, — старший Акаши почти не оставляет фильтра. Почему-то в этой девчушке он не сомневался и был уверен, что Санзу в события вечера вмешиваться не придётся.        — Заебатый совет, братишка, — Харучиё смеётся. Смех был неестественным, извращенным. — Просто ахуенный.       Санзу одаривает мужчину презрительным взглядом и удаляется, оставляя Такеоми одного.       Акаши тяжело вздыхает. Хоть какой-то диалог впервые за несколько недель. И на этом спасибо.

***

      Мива лишь краем глаза замечает мельтешащую на заднем фоне фигуру Санзу. Он что-то недовольно бухтит себе под нос, гладя на Кондо надменным взглядом. За эти четыре дня Мива привыкла к подобному отношению к себе со стороны Харучиë и не предала этим взглядам никакого значения, продолжая успешно вживаться в роль обслуживающего персонала на зло розовой занозе.       Со временем всё её нутро напряглось, словно сама смерть дышала ей в затылок и заставляла проявить настороженность, стать внимательнее. Аура тревожности окутала весь зал, вселяя странное ощущение уязвимости в Миву. Будто… будто вот-вот…        — Сдохните!       Позади Мивы раздаётся громкий выстрел. Мива быстро оборачивается, натыкаясь глазами на того самого мужчину с золотыми часами. Тот встал со своего места и начал открытый огонь.       Изначально могло показаться, что он ведëт беспорядочный обстрел, стреляя в кого попало, но его обезумевший взгляд был устремлён то в сторону VIP-зоны, то в сторону других мест клуба, где ориентировочно мог сидеть Глава Бонтена. Когда мужчина поднимался, его рука случайно задела скатерть стола, за которым он сидел. Вся посуда полетела на пол. Стекло с грохотом разбилось, осколки разлетелись во все стороны, создавая вокруг стреляющего некий защитный круг.       Толпа в клубе загалдела. Паника нарастала с каждой секундой, распространяясь воздушно-капельным путём, заражая каждого смертного желанием выйти из этого здания живым. Девушки в элегантных платьях громко визжат, прикрывая руками лица; танцовщицы в спешке покидают свои рабочие места, стремясь поскорее спрятаться в безопасном месте; мужчины бегут прямо к выходу, молясь, чтобы их не задело пулями сумасшедшего стрелка. В клубе Хайтани было много важных шишек криминального мира, но все они были безоружны согласно правилам заведения и оставались беззащитны перед этим идиотом.       «Сука», — ругается Кондо, растягивая губы в недовольной ухмылке.       Мива быстро, несколько крадучись, преодолевает расстояние между собой и мужчиной, чудом избегая прямого попадания пули в живот. Не хотелось бы закончить вечер таким абсолютно не эффектным и позорным провалом. Да и ехидную мину ликующего Санзу тоже не было желания лицезреть. От другой пули Мива ловко уворачивается, уклоняясь в сторону, а от третьей прикрывается подносом.        — Выходи, Майки! Не будь трусом! — орёт мужчина, без разбора стреляя с разные стороны, надеясь попасть в Сано. — Или ты только на словах такой грозный и непобедимый, а сам прячешься за своими Верхушками как за мамочками?!       Заметив светлое пятно совсем рядом, «Часики» нервно дёргается, резко направляя ствол на Миву. Та замирает, в полутьме сверкая золотым глазами с по-лисьи хищным прищуром. Мужчина делает к ней неровный шаг, останавливая дуло в сантиметрах от её лба.        — Убью, — из его рта брызжет слюна, руки нервно подрагивают, а глаза в бешенстве смотрят прямо в спокойное лицо Кондо.        — Стреляй.       Пальцы стрелка тянутся к курку, но не успевает мужчина на него нажать, как Мива, взмыв ногой вверх, выбивает из потных рук пистолет. Оружие приземляется недалеко от них, создавая ещё больше шума.        — Мразь, — мужчина смотрит яростно и гневно.       Он тянется к пиджаку, желая достать вторую пушку, припрятанную про запас, и резво перебирает ногами, чтобы отойти от приближающейся Мивы на безопасное расстояние. Мало ли чего ожидать от чудачки, которая полезла в самое пекло и смогла обезоружить стрелка одним ударом.       Кондо быстро нагоняет свою жертву. Она с размаху даёт тяжелым подносом по руке, от чего та болезненно дёргается. Мужчина отстраняет ладонь от кармана, не успевая достать запасное оружие. По стеклу золотых часов идут трещины, стрелка циферблата замирает. Мужчина громко ругается, пытаясь унять боль после неожиданного удара. Застыв в растерянной позе буквально на пару секунд, он и сам не понимает, что загнал себя в ловушку, обратного пути из которой нет.       Мива ловко оказывается за его спиной, воспользовавшись чужим замешательством. Отточенными движениями Кондо ловит запястье врага, резко выкручивая его вверх. Мужчина с заломанной рукой кряхтит, гримаса боли отражается на блестящем от влаги лице, тело сгибается, но не падает. Тогда Мива с ощутимой силой бьет ногой под колено, заставляя проигравшего в заранее безвыигрышной для него игре пасть на пол.       Мива ощущает приятную эйфорию от победы. Она посильнее выкручивает запястье, чтобы ещё разок услышать отчаянный стон боли. Но вместо этого до слуха доносится громкий приказ:        — Беги! Вали отсюда нахуй!       «Есть ещё один», — сразу всплывает в голове Мивы осознание чужой реплики.       Кондо начинает бегать глазами по всему залу, всматриваясь в лица испуганных гостей, стараясь как можно быстрее отыскать подельника. Взгляд цепляет высокий мужчина среднего телосложения с явной залысиной. Он в спешке вылезает из-под стола и направляется к выходу, пытаясь слиться с толпой. Нельзя было точно утверждать, он ли тот самый подельник, но этот человек был единственным, кто постоянно бросал взгляды на цель Мивы, и единственным, кто поспешил к выходу именно после крика.       «Какого хрена Хайтани не предупредили о втором?», — неодобрительно проскальзывает в голове Кондо. — «Раздражает».       Моментально оценив всю ситуацию, Мива быстро придумывает тактику действий на ходу. План входит расплывчатым, но рабочим, учитывая, что на подмогу можно не рассчитывать. Наверняка Верхушки распорядились, чтобы никто из сотрудников клуба ей не помогал. Кондо одним движением руки вырубает мужчину с разбитыми часами, которого всё это время держала в своей железной хватке. Удар приходится по сонной артерии, чтобы недострелок не мешался и провалялся какое-то время в отключке. Второго она навряд ли сейчас нагонит, да и никакого оружия под рукой нет, хотя…       Кондо вспоминает про выбитый пистолет и тут же его хватает. Повезло, он отлетел не так далеко, а в обойме осталось две пули. Их будет достаточно для поимки неожиданного неприятеля.       Мива сбрасывает высокие каблуки и босыми ногами бежит по стеклу. Да, больно, неприятно, но намного эффективнее, чем пытаться догнать этого засранца на тонких шпильках.       Расстояние между Кондо и еë новой жертвой сокращается до нескольких метров. Мива останавливается. Теперь она спокойно может прицелиться, чтобы выстрел не задел остальных гостей клуба и жизненно важные органы подельника. Убивать второго не стоит. Из него можно будет вытянуть много полезных сведений для Бонтена, да и вряд ли Верхушки оценят её решение прикончить мужчину. С ним потом разберутся Хайтани или кто-то другой, кто занимается подобными делами.       Миве достаточно пары секунд. Она наводит дуло и простреливает сначала одну ногу беглеца, а затем — вторую. Громкие звуки выстрелов вновь раздаётся в здании, оглушая не успевших убежать гостей. Цель с грохотом падает на пол, хватаясь за кровоточащие раны, начиная лихорадочно кататься по полу и кричать от резкой боли. Посетителей охватывает ещё большая паника.       «В яблочко», — довольно улыбается Кондо и быстрым шагом направляется к мужчине.        — Чёрт! Ёбаная стерва! — раненый яростно смотрит на приближающуюся беловолосую официантку, пытаясь подняться. Его ладони измазаны в крови. — Кто ты, блять, такая?!       Какая жалость. Слушок о Миве не успел выйти за пределы Бонтена, и о ней, как о новой сотруднице, почти ничего неизвестно.        — Доверенное лицо Арахабаки и новый руководитель Бонтена.       Почти…        — Неужели… Та самая… — Мива не даёт ему договорить, простреливая мужчине ладонь.        — Много болтаешь для идиота, которого поймали, — холодно шипит Кондо.       Мива подходит ещё ближе к лежащему, игнорируя слабое сопротивление с его стороны.        — Ещё раз дёрнешься — черепушку прострелю, — чеканит Кондо.       Мива шарит по карманам и другим скрытым местам в поисках любого оружия. Даже самого маленького и незначительного. Не обнаружив ничего полезного, кроме небольшого пистолета, Кондо, схватив подстреленного мужчину за ворот пиджака, начинает неспешно тащить его в сторону первой цели. Она всё ещё была без сознания от удара по сонной артерии.       Обездвижив подельника, Мива проводит обыск «Часиков». Вынув около двух коробочек с запасными патронами и ещё одну пушку, Кондо, наконец, произносит:        — Хайтани, цель один и цель два схвачены и обезврежены, приëм.       На другом конце раздаётся довольный голос Рана, называющий Миву умницей.

***

      Передав мужчин в руки остальных Верхушек и получив распоряжение, что на сегодня с Мивы достаточно и она может не присутствовать на пытках, Кондо удалилась из главного зала, где царил настоящий хаос после задержания неугодных Бонтену личностей. Успокаивать перепуганный народ не входило в её обязанности, и Мива не собиралась влезать в этот кавардак. Однако был отдан приказ, что Кондо отвезут домой служебные машины, поэтому уехать самостоятельно у Мивы возможности не было, что немного злило. Сейчас бы она с огромным удовольствием отправилась к себе и залезла в горячую ванну, а не ждала, пока за ней приедет водитель.       Надев на наспех забинтованные ступни мягкие махровые тапочки и сменив форму официантки на обычную одежду, Мива вышла из заведения через чёрный вход. Она прислонилась спиной к холодной стене, тяжко выдохнув. Ноги ужасно ныли, и не из-за того, что весь вечер Кондо носилась по залу в шпильках, а из-за порезов, которые были оставлены осколками посуды. Дома надо будет обработать царапины ещё раз. Мива уже успела себя проклясть за то, что побежала по стеклу босиком. Мало того, что теперь ноги жутко болят, так во время перевязки пришлось вытащить пару маленьких стëклышек из ран. Повторять подобную ерунду она больше без крайней необходимости не будет.       Кондо достала из кармана брюк зажигалку и полупустую пачку сигарет марки «Seven Stars» — они нравились ей своим слегка кислым, сливочно-ореховым привкусом, — чиркнула огневом и закурила, вдыхая мягкий дым глубоко в лёгкие. Никотин приятно расслаблял тело, притупляя боль в ступнях. Сигареты помогали снять напряжение и выкинуть ненужные мысли из головы.       Мива усмехается. Её поражали человеческая глупость и безрассудно. Как можно было пойти на Короля криминального мира, имея при себе только два пистолета и неумелого приспешника, который не смог помочь своему наставнику в сложной ситуации? Как этот мужчина не понял, что его раскусили, когда не изъяли оружие при входе? Как он вообще додумался идти на врага на его же территории, вдоль и поперёк утыканной его людьми, не узнав заранее, где точно находится цель? Смешно. Если и планировать убийство такой большой шишки, как Манджиро, то нужно готовиться основательно, а не так паршиво. Ну, в общем-то, Миве не было особого дела до этих идиотов, её задачей было схватить их и передать начальству, с чем она справилась без последствий.        — Отдыхаешь?       Сбоку раздаётся приятный голос, нарушая тишину вокруг. Мива выдыхает дым.        — Да.       Ран смотрит на девушку сверху вниз и беспардонно осматривает её с головы до ног, натягивая на губы широкую улыбку. Явно не случайно сюда забрёл и просто так не уйдёт.        — Ты неплохо справилась для… девушки, — старший Хайтани без спроса вытягивает из пачки Мивы сигарету, безмолвно требуя зажигалку. Мива подчиняется. — Не думал, что в таких прекрасных и нежных созданиях могут уживаться жестокость и грубая сила.        — Мир очень удивителен, — Мива делает очередную затяжку. Она умалчивает о том, что идея устроить террористический акт в метро от и до принадлежала ей, а не Исао, как думали многие.        — Знаешь, тебе очень идёт наша форма. Было бы усладой для глаз, если бы ты носила подобное почаще, — Ран лукаво приподнимает одну бровь, продолжая обворожительно улыбаться.        — Здорово, — Миве было не слишком приятно расхаживать в вещах, показывающих все прелести женского тела. Простой складной нож некуда было сложить, что уж говорить об остальном оружии. В свой гардероб такую одежду она точно не добавит. Огорчать этой новостью Рана Кондо не стала.        — Такеоми и Риндо впечатлены твоей работой, — подмечает Хайтани, смотря куда-то вдаль. Он не договаривает, что лишь Санзу раскритиковал весь труд девушки и предложил вернуть её обратно в Арахабаки, получив нешуточный нагоняй за свои слова от Такеоми.       О подобной реакции этого розоволосого Кондо и сама догадывалась.        — Я не сделала ничего особенного, — чужая похвала Миве не нужна.        — Ты была очень хладнокровна.        — Моя работа требует соблюдать трезвость мыслей.       Ран согласно хмыкает, неопределенно ёжась. Непробиваемая женщина.        — Вернёмся? Санзу наверняка закончил свои изощрения, — предлагает мужчина, подмечая, что на улице достаточно прохладно.        — Да, — Мива кивает и наклоняется, туша сигарету об асфальт.       Ран сопровождает спину коллеги взглядом, озорно сверкая фиолетовыми аметистами в свете блеклой луны.       Интересно.

***

      На следующий день Миву вызывает к себе Босс. Кондо останавливается возле двери в назначенное время, вежливо стучась и заходя внутрь.       В просторном кабинете на кресле властно восседает Манджиро. Он сосредоточенно изучал бумаги. Напротив него в явно плохом расположении духа стоит Санзу. Харучиё посмотрел на Миву с примесью заинтересованности и привычного презрения.        — Твоя работа меня удовлетворила, — начинает Майки издалека, наконец, поднимая взгляд на вошедшую.       Лицо Мивы остается таким же непреклонным, подобно водной глади замёрзшего озера. Она не реагирует на похвалу. Санзу фыркает.       Сано терпеливо осматривает подчинённых, заостряя своё внимание на Кондо. Это ещё больше злит всё время ворчливого и угрюмого Харучиë. Санзу со скрипом в зубах отвернулся от коллеги.        — Теперь ты будешь работать в паре с Санзу, — сообщает Майки. — С этого дня вы напарники и на каждую миссию будете отправляться вместе.        — Что?!