Киллер Бонтена

      Мива с тяжёлым вздохом бросает абсолютно любые попытки нормально заполнить отчёты, которые уже поджидали её в кабинете по возвращении. Новость Манджиро о том, что теперь они с Санзу — напарники, никак не давала собрать мысли в кучу. Вместо внятных заполнений пропусков, в документах выходила сущая ерунда. Мива из раза в раз переделывала её, подбирая правильные слова и вычисления. Тщетно.       Девушка сложила на столе руки и опустила на них голову, глубоко выдохнув и расслабив плечи. Санзу и так ежедневно удостаивал Миву своим вниманием и прекрасными комментариями в её адрес, от которых любая другая девушка уже бы точно врезала с ноги недоделанному пикаперу. Так теперь Кондо будет терпеть его похабное поведение на совместных заданиях. Просто игнорировать или соглашаться, как раньше, со словами этой розовой чихуахуа она уже не сможет, ведь видеться им придётся чаще, намного чаще. Его издевательский голос уже звучал в её мыслях, отпуская едкие замечания по поводу её стрельбы, её ударов, её планов.       О боже, ну почему именно Харучиё?       Конечно, Манджиро ещё не доверял девушке, потому и приставил к ней Санзу. Он точно в случае чего не по брезгует замарать руки в её крови. Но в личном деле Мивы должна была быть указана информация о том, что девушка работает в одиночку, и напарников у неё в помине не было! Неужели из всех Верхушек только Харучиё такой кровожадный? Те же Хайтани, с юного возраста крутящиеся в преступном мире, точно были бы лучше Харучиë! Да кто угодно, но только не этот идиот.        — Ладно, переживу как-нибудь.       В конце концов, может быть её представление о Санзу было ложным? Может быть, он будет неплохим напарником и прикроет её спину? Мива весело ухмыляется от своих наивных мыслей, фантазируя обеспокоенное лицо Харучиё, если ей вдруг случайно прострелят ногу или что-нибудь другое. В реальности он только фыркнет и скорее всего бросит истекать её кровью прям на поле боя, кинув что-то по типу: "Я так и знал, что пользы от тебя никакой не будет". Или может он предпочтёт добить Миву, а сам выдаст всё за несчастный случай? Мол, неудачно упала и стала прекрасной мишенью для врагов. Да, наверняка будет именно так.       Сев прямо и потянув спину, Мива вновь принимается за работу. Нельзя тратить весь день на раздумья. Тем более приказы Главы не оспариваются и ей вряд ли удастся переубедить Манджиро в своём решении, так что надо будет потерпеть. Вдруг они друг к другу притрутся? Быстро смирившись со своим новым положением, Мива начинает бегло осматривать то, что уже успела накалякать в отчётах.       По крайней мере ей точно не будет скучно в компании этой розоволосой ядерной бомбы.

***

      После ухода Мивы Харучиë ещё около двадцати минут пробыл в кабинете Главы, пытаясь убедить его изменить своё решение и не ставить их с Кондо в пару. Никаких плодов аргументы Санзу не принесли, а его раздражение и досада были по боку Сано. Майки оставался непреклонным. Он уже всё решил. Санзу это злило.        — Но Майки, эта Кондо будет только обузой на серьëзных заданиях! Если она смогла завалить двух идиотов, то не значит, что она справится с опытными наëмниками, знающими своё дело, — Санзу не оставлял попыток переубедить Главу, цепляясь за любую ниточку, способную помочь достичь Харучиё своей цели. — Да она банально может переметнуться на сторону врага!        — Если так и есть, значит это вина Арахабаки, предоставивших нам недостоверную информацию. На этом всё. Или ты решил пойти против моей воли, Санзу? — Майки, наконец, отрывает взгляд от документов, поднимая его на своего сотрудника.       В глазах Майки не было сожаления, сочувствия или жалости. Только тьма, бес кромешная и поглощающая всё на своём пути. Виднелось и режущее больнее ножа равнодушие. Он не считал Верхушек, в том числе и Харучиë, за своих приятелей или товарищей. Для него все они — пешки, крайне удобные, послушные и покладистые. А если пешка не собирается подчиняться приказам, её сбросят с шахматной доски, поставив на её место новую фигуру.        — Нет, мой Король, — Санзу отдёргивает себя.       Он забылся. Он позволил себе слишком много лишнего по отношению к Майки, который и так был благосклонен к своему самому преданному слуге. Неужели из-за этой глупой девчонки он посмел перечить Майки? Неужели хотел пойти против воли Короля? Хуйня.       Безэмоциональный и твёрдый голос Главы окончательно отрезвляет Санзу.        — Тогда проваливай.

***

      Санзу яростно захлопывает дверь своего кабинета. Казалось, что вот-вот, и у него из ушей пойдёт пар. Он начнёт кипеть, словно чайник, и распространять едкий дым, который отравит эту приносящую одни несчастья приспешницу из Арахабаки.       Какого хуя из-за Кондо он чуть ли не пошёл против Майки?!       Бред.       Майки всегда на первом месте, а его слово — закон. Но почему сейчас Харучиë хочет перечить своему Главе? Почему в нём плещет желание вернуться и настоять на своём, пусть он даже получит пулю и потеряет всё, к чему так долго стремился?       Внутри всë сжималось от разочарования буквально во всём. От одной мысли, что Миву ставят на ровне с Харучиё, Санзу вымораживало. Как какой-то девчонке могут доверить руководство над оперативным отрядом? Это ей не обезоружить двух недотëп и не побегать по стёклышкам. Кондо и месяца не проработала в Бонтене, а уже стоит на одной ступени с Санзу и начинает подниматься в глазах его коллег. Такеоми, всегда остававшийся равнодушным ко всему, заинтересовался ей и её навыками.       Раздражает.       Негативные эмоции всё сильнее одолевали Санзу. Они окутывали его с ног до головы и душили изнутри.       Ему пришлось пройти много дерьма, едва ли не тонуть в крови неугодных людей, чуть ли не умереть, подставляя своё тело, чтобы добиться доверия Майки, а эта… Санзу сплёвывает, не найдя подходящего слова для описания этой шалавы.       Харучиë спешно подходит к своему рабочему месту, открывая ящик в столе, где лежали документы и пару пакетиков с наркотиками. О да, это именно то, что сейчас нужно. Именно то, что поможет снять напряжение и выкинуть из головы рожу белобрысой стервы.       Санзу достаёт дозу с амфетамином. Сейчас он как нельзя лучше подходит.       Мужчина высыпает порошок в ровную линию на чистый лист бумаги и достаёт из ящика пластиковую трубку. Харучиë, зажав одну ноздрю, а к другой приставив соломинку, начинает медленно вдыхать наркотическое вещество. Волшебная пыль приятно распространяется по организму, щекочет нос. Наступающая эйфория затуманивает разум. Некое чувство радости накрывает мужчину, а нездоровые смешки так и норовят слететь с сухих губ. Санзу падает на кресло, весело хихикая. Перед глазами всё начинает плыть, цвета становятся будто на несколько тонов ярче, а удушающие чувство гнева растворяется на фоне новых ощущений. Наконец-то, Санзу расслабился.       Неожиданно в голове всплывает образ из прошлого. Бесячая девчонка со светлыми непослушными волосами, внешностью так похожая на самого Санзу, которая вечно лезла не в своë дело. Которая слишком много о себе возомнила, когда стала Главой группировки. Которую прихлопнули, как надоедливого комара. Которая умерла так давно, но всё ещё надоедает Харучиё в минуты, когда его сознание буквально окрыляется.        — Сенджу… — Санзу шипит.       Опираясь на спинку кресла, Санзу встаёт, с отвращением щурясь, пытаясь получше рассмотреть представший перед ним воображаемый образ сестры, что из-за своей гордыни навсегда осталась в теле подростка. Её безразличные глаза, её строгое, но в то же время по-детски милое и не познавшее все «прелести» жизни лицо, её форма Брахаманов… Уверенность во взгляде и ощутимая стойкость, высокомерие и желание доказать всем, что она чего-то да стоит. Всё это кого-то ему напоминало…        — Хах, теперь понятно, почему эта новенькая меня так бесит. Слишком она с тобой похожа, маленькая чертовка, — Санзу победно скалится. Сестра склоняет голову, сочувственно с ног до головы осматривая названного родственника. — Чего ты пялишь? Не нравится, как я выгляжу? Значит уёбывай в небытие, откуда пришла.       Харучиё рычит, но Сенджу лишь тяжело и беззвучно выдыхает. Она стоит неподвижно и всё так же смотрит в глаза брата, словно пытается заглянуть в его душу. Санзу смеётся.        — Надеюсь, Кондо сдохнет как и ты во время какой-нибудь перестрелки, чтобы не мозолить глаза, — Санзу расплывается в довольной ухмылке. Его тешила мысль о том, что скорее всего Мива помрёт так же, как когда-то его «горячо любимая» сестрица.       Силуэт Сенджу остаётся на месте, а полупрозрачные руки, мелко подрагивающие, прижимаются к груди. Младшая Акаши заглядывает своими изумрудами прямо в глаза Санзу и смотрит совсем по-взрослому, словно понимает и видит, какие шрамы украшают сломленную душу старшего брата, какие сомнения его терзают. Видит настоящего Санзу. Хрустальные капельки собираются в уголке мёртвых глаз и обжигают фарфоровую кожу от понимания, что всё это случилось по её вине. Если бы она тогда созналась, жизнь Харучиë сложилась бы по-другому. Если бы не её оплошность — брат не ушёл бы из семьи и не связался бы с преступным миром. Если бы…       Харучиё гневно морщится. Он хватает кобуру, доставая из неё огнестрел. Желая прогнать призрак из прошлого, Санзу направляет дуло пистолета на Сенджу. Целиться в солнечное сплетение. Бам-бам-бам! Раздаётся три громких выстрела. Пули проходят сквозь силуэт девушки, оставляя дыры в стене.        — Вали отсюда нахуй!        — Прости меня, Хару…       Иллюзия исчезает, оставляя после себя лишь сырой след от одинокой слезы на холодном полу.

***

      Мива монотонно работает за компьютером, наполняя кабинет звуками клацающей клавиатуры. Строчка за строчкой, отчёт за отчётом, и вот спина уже начинает потихоньку затекать, а ноги - гудеть, желая немного размяться. Кондо пару раз моргает, словно возвращаясь из бумажного мира в реальный, и встает с кресла в полный рост, сладко потягиваясь. Мышцы приятно запульсировали под кожей, кровь будто бы вновь растеклась по венам.       Мива довольно оборачивается, желая зайти в буфет и отведать какое-нибудь пирожное, как резко останавливается, с прищуром глядя в фиолетовые глаза напротив.        — Давно ты здесь? — Мива прячет руки в карманы брюк, с подозрением глядя на младшего Хайтани, что по-хозяйски сидел в её кабинете на диване неизвестно сколько времени.        — Минут десять, не больше, — Риндо усмехается, видя неопределённость на лице Мивы. — Ты сама разрешила мне войти.        — Я? — Мива удивленно приподнимает одну бровь, абсолютно не веря, что могла бросить «войдите» после стука в дверь и не запомнить этого. — Быть такого не может.        — Кто-то заработался, — Риндо по-доброму скалится, беря в руки стоящие возле него картонные стаканчики с кофе. Один он оставляет возле себя, а второй отдаёт ничего не понимающей Миве.        — Что это? — Кондо берёт в руки небольшой презент, чувствуя, как ещё не остывший напиток приятно греет кожу ладоней.        — Капучино без сахара, — поясняет Риндо, но не удовлетворяет любопытство девушки до конца. — Я видел несколько раз, как ты покупала его в буфете.       Мива кивает, принимая напиток. Кофе в этот день ей точно не хватало. Ещё бы час работы над отчётами, которые на неё так любезно повесил Хаджиме, и на Миву накатила бы невероятная сонливость.        — Не переживай, он не отравлен, — Риндо сверкает глазами, наблюдая за своей коллегой. Та поднимает на него скептический взгляд, но всё же делает первый большой глоток. На лице буквально на секунду разливается блаженство после того, как остывший, уже тёплый кипяток щекочет горло.        — Спасибо, — Мива кивает, делая еще несколько глотков. Настоящее наслаждение.        — Как твои ноги?       Вопрос застаёт врасплох, и Мива вновь устремляет на Риндо взгляд, требующий пояснений. Хайтани лишь выразительно глядит на её тапочки вместо привычных туфель на высоких каблуках или тонких шпильках, в каких Мива обычно расхаживала по главному зданию Бонтена. Да, Мива питала особую слабость к туфлям, умея грамотно их сочетать со своим строгим стилем одежды.       Вопрос начинает становиться прозрачнее, и до Кондо доходит, что Риндо спрашивает об её поврежденных ступнях, когда она героически бежала босыми ногами по стеклу.       Воспоминания об этом неприятно покалывают. Сейчас она считает данный поступок глупым и инфантильным.        — Нормально, — отвечает девушка. Риндо выжидающе смотрит, намекая на продолжения. С чего бы его вообще это интересовало? — Порезы почти прошли.        — Тебе нравится у нас?        — У вас очень дружелюбный коллектив, — Мива лукаво приподнимает уголок губ, склоняя голову чуть в бок. Риндо усмехается от её иронии, сразу же вспоминая Санзу.        — Поверь, не все воспринимают новых коллег так, как это делает Санзу, — Хайтани в точности копирует мимику Мивы, отзеркаливая её движения. — Он просто очень «ранимый», — последнее мужчина выделяет с издёвкой. Явно у них с Харучиë тоже были колкие взаимоотношения.        — Да что ты? — Мива наигранно вскидывает брови. Ранимый — это самое последнее слово, которые бы она использовала при описании новоиспечённого напарника. — И кто, например, рад моему появлению здесь?        — Я, — Риндо без смущения заглядывает Миве в глаза, наконец, припадая уже к своему кофе.        — В чём подвох, Хайтани? — Миву забавляла эта ситуация. Может быть, его Санзу подослал? Или это очередная проверка от Босса?        — Нет никакого подвоха, Кондо. Я просто знакомлюсь поближе со своей новой коллегой, — Риндо делает акцент на последнее слово. — Нельзя?        — Можно, — Мива покладисто кивает, всё ещё понимая, что до конца Риндо с ней точно не честен.       Риндо ещё недолго расспрашивает Миву о том, как прошел её день, как она в целом себя чувствует, не устала ли она от работы. Совершенно базовые и рандомные вопросы веселили Кондо, и она с удовольствием отвечала на всё, о чём только пожелает узнать душа её собеседника. Этот диалог скрасил хмурое утро, заставив Миву расслабиться и остудить голову.       Риндо не был навязчивым. Его речь была аккуратной и складной, почти убаюкивающей, но недостаточно бархатной и вводящей в транс, как у его старшего брата. В Риндо ощущались спокойствие и сдержанность, в отличие от того же Санзу. после Харучиё можно было освежителем воздуха орошать всё помещение, лишь бы стены не впитали его токсичность и неприязнь.       Младший Хайтани, наверное, ещё долго бы просидел в кабинете Мивы, если бы на порог не заявился Ран.        — Нас вызывает Майки, — коротко сообщил старший, лишь кивая Миве в знак приветствия. Мива тоже кивнула.       Риндо беспрекословно встаёт с места. Не смея заставлять ждать Главу, он быстро покидает кабинет, одаривая Миву пожеланием приятно провести этот вечер. Кондо провожает силуэты Хайтани весёлым взглядом, допивает кофе и вновь возвращается к работе. Возможно, в её стажировке всё же есть приятные моменты.

***

       — За новенькой приударил? — Ран шутливо играет бровями, хитро склоняя голову и щуря глаза.       Подтрунивать над Риндо было одним из самых любимых хобби Рана. Оно доставляло старшему столько удовольствия, что он просто не мог лишить себя такой приятной мелочи, одолевая своими подколами Риндо.        — Не неси ерунды, — Риндо даже не смотрит в сторону брата, продолжая уверенно шагать в сторону кабинета Главы. Младший уже давно привык к шуткам старшего.        — Ну-ну, — Ран ухмыляется, но не давит.       Было ясно, что Риндо точно не сознается в своих потаённых секретиках любимому старшему брату. Да и Рану не требовалось какого-то развёрнутого ответа от младшего или дополнительных сведений. Для него всё стало предельно прозрачно, стоило ему только найти Риндо в кабинете Кондо. Этот юношеский блеск в глазах и допросы явно были не из желания брата обзавестись хорошими связями и найти поддержку в виде второй по счёту после самого Главы Верхушки Арахабаки. Риндо зрел куда глубже, явно имея уже свои определённые планы на Миву.       Но прежде чем позволить брату осуществить их, Ран должен сам проверить, что же за штучка эта Мива Кондо и какова она на вкус.

***

      Мива едва слышно передвигается по тёмному коридору, прижимая к груди заряженный пистолет. Она резко, но бесшумно выпрыгивает из-за угла, бегло осматривая помещение на наличие охраны, хаотично направляя дуло из стороны в сторону, готовая дать огонь в любой момент. Нежданных людей не обнаруживается, и Мива двигается дальше.       Кондо до зубов вооружена. На тёмной эластичной одежде висел пояс, прилегающий к талии. К нему были прикреплены ещё два огнестрельных оружия и небольшие сумочки с патронами. Взять больше просто не хватило времени.       Коконой и Такеоми слишком неожиданно вызвали её и Санзу в кабинет Хаджиме, сообщив о том, что Манджиро выдал новое распоряжение, и его нужно как можно быстрее исполнить. Конечно, Миву застала врасплох новость о неотложной миссии, но против указов Главы не попрёшь. Именно поэтому она сейчас ступает в почти кромешной темноте по огромному зданию в поисках нужного кабинета.       Известен только этаж и крыло, в котором он находиться, более точной информации не было. По словам Коконоя, они сами поймут, где нужная дверь. Хозяин апартаментов — человек не скромный и любящий роскошь, так что на обустройство рабочего места бюджета не пожалел. До чего же глупо. В этом кабинете должен был находиться сейф с какими-то бумагами. Ради них Кондо и выдернули из рабочей рутины.       Эти документы нужны были Сано для того, чтобы подставить неизвестную Миве шишку в криминале и убрать её с дороги.        — Он выходит из-под контроля Бонтена и начинает самовольничать. Мусор нужно утилизировать, он сам себя не вынесет, — сообщил Коконой, когда машина только-только отправилась на задание. Мива пристегнула ремень безопасности.       Кондо не стала спрашивать, почему бы просто не убить его по-тихому. Или не подстроить несчастный случай со вполне реальным трупом.       Санзу шаг в шаг двигался за напарницей, подчищая за ними самые минимальные следы пребывания здесь.       Мива едва обратила внимание на Харучиë, который вёл себя несколько странно всю дорогу. На лице его была блаженная улыбка, а глаза нездорово сверкали. Он очень часто смотрел на Миву, словно изучая её, узнавая в ней кого-то. Ощущалось в нём что-то, чего не было раньше, будто он находился в неком трансе. Изредка с его губ слетали безумные смешки, а язык скользил по шрамам. Напрямую Кондо интересоваться о его самочувствии не стала. Главное, чтобы Санзу был в состоянии выполнить задание и не наломать дров.       Коконой и Такеоми тоже заметили перемены в Санзу, но не стали это как-то комментировать. Хаджиме лишь закатил глаза. Видимо, им не впервой приходилось видеть Санзу в подобном состоянии. Кондо это не особо волновало.        — Это здесь, — тихо шепчет Мива, жестом останавливая Харучие. Санзу повинуется, но на лице очень явно отражается возмущение, что какая-то девка смеет ему указывать.        — Ты… — Санзу прикусывает язык. Не самое подходящее время для новой перепалки.       Безлюдный коридор с минимальной обстановкой и дорогим декором вёл прямиком к огромной дубовой двери. Как и говорил Хаджиме, местный главарь, которого очень скоро упекут за решётку, не скупился на декорации. Санзу шарит по карманам, доставая небольшое круглое устройство. Слегка пошатнувшись, мужчина ставит его на пол и подталкивает к двери. Коридор наполняется дымом, позволяющим увидеть, есть ли здесь система безопасности и лазерные лучи.       Пусто. Значит, Коконой успел взломать датчик с лазерами до их прихода. Как и обещал, впрочем.       Добравшись до кабинета, Мива торопливо взламывает дверь, осторожно её приоткрывая. Их встречает тёмное помещение без единой души. Стол пустует, папки аккуратно сложены подле рабочего места, окна зашторены. В воздухе витает свежесть. Девушка мельком осматривается, замечая в углах потолка камеры. Они не работали. Об этом тоже позаботился Хаджиме.       Напарники проходят внутрь, начиная в перчатках ощупывать каждую поверхность, чтобы найти, где запрятан сейф.        — Блять, — Санзу матерится, когда случайно оступается и едва удерживается от падения. Мива глубоко дышит, игнорируя рассеянность коллеги, возвращаясь к делу. Слова были излишне.       Времени было в обрез, нужно как можно скорее найти бумаги, пока до хозяина кабинета не дошла информация о взломе. Всё-таки трупы обезвреженных охранников с простреленными головами могут обнаружить в пересмену, а до этого Мива и Санзу уже должны покинуть здание и умотать на машине.        — Нашёл, — тихо оповещает Харучиё, присев на корточки возле небольшого сейфа, спрятанного за причудливой картиной на стене.       Пароль для них также достал Коконой. Никаких проблем изъять из сейфа нужные бумаги не возникло.       Пересчитав количество документов и проверив папки на содержание, Мива кивает на выход. Санзу недовольно хмурится.        — Заебала командовать.        — Завали ебало.       Харучиё встает с пола, тяжело дыша, желая что-нибудь сказать в отместку, но неуклюже опирается на стеллаж с коллекционными книгами, случайно задевая рукой красивую статуэтку в виде обнаженной женщины.       Всё здание буквально загудело. Громкие звуки сирены проникали в уши и били по барабанным перепонкам, нагоняя страх и обречённость. Сработала охранная сигнализация. Лампочки загорелись, озаряя коридоры красным светом.       «Ёбаный Харучиё…» — Кондо гневно стискивает зубы.       Мива грязно ругается и, сложив все документы в небольшую сумку за спиной, хватает оторопевшего Санзу за руку и даёт деру, что есть мочи, пока оперативные отряды не успели окружить здание.       Преодолевая расстояние до выхода, до Кондо доносится тяжёлый топот ног где-то впереди, и Мива замедляется, давая Санзу возможность отдышаться и приготовить огнестрел. Придётся попотеть, чтобы выйти отсюда живыми. Вынырнув из-за угла, перед напарниками вырастает стена из трёх человек. Они направили на них пистолеты, готовые по команде выстрелить.        — Твою мать…       Бойцы готовы устранить опасных гостей. Их глаза смотрят прямо на Верхушек Бонтена. Позади слышится совсем глухой топот. Скоро сюда подойдут ещё люди.       Им крышка.        — Огонь.