Киллер Бонтена

      Майки без особого интереса следит за женским силуэтом, который сидит за письменным столом, возясь с бумажной волокитой. Мива чётко и быстро писала отчёт за отчёт, не обращая на мужчину внимания, словно его и не было в кабинете. И когда стопка с готовыми бумагами стала выше стопки, которую ещё предстояло заполнить? Он не следит за этим. Вместо этого Сано ощущает нарастающую внутри себя сонливость, чувствуя, как с каждой секундой становится всё сложнее и сложнее держать глаза открытыми.       Неужели он сейчас уснёт? Уснёт прямо под носом у человека, которого толком не знает, но который действует на него лучше первоклассного снотворного или алкоголя?       Майки горько про себя ухмыляется.       Ему не страшно уснуть и не проснуться. Он давно, слишком давно перерос те дни, когда боялся не очнуться из-за того, что окончательно потеряется в себе. Уже не боязно. Пускай его убьют, пока он будет видеть чёрную картинку перед глазами во сне, отдалённо слыша призрачные голоса из прошлого, которые никак не могут покинуть его. Так будет даже лучше. Лучше для всех. Как бы он не пытался, а всё равно юные годы следуют за ним по пятам, каждый раз показывая и напоминая ему, в кого он превратился, кем он стал и к чему он пришёл.       Майки исполнил обещание, данное самому себе в молодости, обеспечив своим бывшим товарищам счастливую судьбу. Он наблюдал за их жизненным развитием, помогал процветать их делам и полностью обезопасил их. Больше у него нет цели в этой жизни, от того и страх тоже пропал. Только вот…       Внезапный порыв цветочного аромата, который Майки ловит неосознанно, стирает все гнетущие мысли, пряча их в глубине себя так, чтобы они больше его не тревожили. Мелкая предсонная дрожь бьёт тело, а нежный запах обволакивает мужчину, накрывая тёплым одеялом. Сано безвольно ложится на диван. Он будто бы физически ощущает, как плотная ткань, пахнущая полевыми цветами, касается его кожи, в момент отчищая голову. Кажется, что он вновь попал в детство, когда воображаемые монстры перестают иметь какое-либо значение, стоит лишь нырнуть под одеяло, служащее надёжным защитником.       Так происходит и сейчас. Все страхи растворяются в сильном аромате парфюма Мивы. За все дни её пребывания здесь кабинет пропитался этим запахом, и теперь его тонкие ноты витали везде. Майки совсем сонно глядит на работающую девушку, вдыхая пропитанный сладостью воздух глубже, желая, чтобы цветы проросли в его лёгких, пустив корни и оставшись внутри Сано навсегда, лишь бы больше пустота и страх не мучали его день ото дня.       Пустота и страх, которых он сейчас не ощущает…       Манджиро прикрывает глаза, подкладывая под голову руки и прижимая ноги к туловищу. Немного прохладно, но… Как же на душе спокойно и тепло. Ему не хватало этого умиротворения, этого равновесия, благодаря которым вся жизнь будто бы переворачивается с головы на ноги, становясь правильной, нормальной и не потерянной. Словно всего того ужаса, преследующего Сано на протяжении едва ли не всей жизни, не было. Складывалось впечатление, что это просто кошмар и если открыть глаза, то он прекратиться, а по возвращении в реальность Майки встретит рассерженное лицо Эммы, которая около пяти минут звала братца на завтрак.       Впервые Майки не боится потерять над собой контроль. Не боится, что разрушительная часть его личности возьмёт вверх над его сознанием. Что он совершит что-то необратимое из-за своей слабости, так старательно прикрывающейся маской всесилия и непобедимости. Майки не боится, потому что ощущает, как чёрный импульс, бушующий внутри него диким зверем, засыпает, становится спокойным и покладистым. Как будто впадает в спячку, как бурый медведь перед заморозками, и утрачивает свою власть над Сано.       И вместе с ним засыпает и Манджиро, представляя себя в поле девственно-чистых полевых цветов.

***

      Мива не совсем оценила факт нахождения Главы в одном кабинете с ней во время работы, да и в принципе то, что он решил наведаться к ней лично, а не послать как обычно Харучиë или ещё кого из доверенных лиц. Нет, он ей не мешал работать, не привлекал её внимание, не стоял над душой и не отвлекал от рутины, сидя тихо на диване за её спиной. Но всё равно ощущалось какое-то напряжение, повисшее в кабинете, из-за которого Мива выполняла поставленные перед ней задачи в два раза быстрее, чем это бывает обычно. Ей казалось, что Босс анализирует её работу, следит за каждым её движением, и не дай Боже она отвлечётся от отчётов. Было ощущение, что она находится в эпицентре: шаг в лево, шаг в право и тебя убьют. Шестое чувство не могло успокоиться.       Но ничего зверского не происходило. Пистолет к её виску никто не приставил даже тогда, когда она потянулась за картонным стаканчиком с остывшим кофе, и никаких замечаний не последовало, когда девушка отложила письменную принадлежность, решив передохнуть пару минуток. В кабинете вообще стояла тишина, нарушаемая только шумом ручки, интенсивно пишущей на бумаге, и… тихим сопением?       Мива в удивлении аккуратно оборачивается, как бы невзначай кидая через плечо взгляд на Главу, и непонимающе хлопает глазами. Мужчина, свернувшись в клубок на её диване, спал. Так безмятежно и спокойно. Лицо его выглядело умиротворенным, дыхание было ровным. Его точно не тревожили какие-нибудь кошмарные сны с участием близких человеческому сердцу страхов. Манджиро лишь изредка морщился, стараясь так убежать от яркого освещения комнаты, и пару раз дрогнул и шмыгнул носом, явно замёрзнув от бездействия и расслабления организма.       Кондо смотрит уже в пол оборота на Главу Бонтена, который славился кровожадным и чудовищным монстром ещё с подростковых лет. А как взошёл на пьедестал подпольного мира Японии, то только утвердил свой статус. Но сейчас его кровавая репутация никак не вяжется с его образом: спокойным, сонным, даже в какой-то степени милым. Мива тихонько встаёт со стула и, стараясь не стучать каблуками, подходит к шкафу, чтобы достать оттуда плед. Девушка никогда не спала в рабочее время, но жизнь научила держать тёплые вещи на работе про запас, ведь никогда не предугадаешь события дня. Вдруг отопление отключат? Или у тебя в кабинете уснёт твой Босс? Про второе она точно не задумывалась до сегодняшнего дня.       Мягкая ткань опускается на костлявые плечи. Дрожь перестает бить худое тело, и мужские тонкие пальцы неосознанно сжимают кусок ткани, сильнее закутываясь в него. Мива невольно смотрит на Майки и хмурится. Как такое возможно? Уснуть в кабинете непроверенного сотрудника, который пришёл из вражеской организации? Не бояться, что его жизнь оборвётся в ту же секунду, когда Мива направит на него пистолет и выстрелит? Конечно, наверняка поднимется шум и сюда набегут все сотрудники Бонтена. Верхушки точно позаботились о том, чтобы они мгновенно узнавали о любом действии против них и их Босса. И Мива живой точно не уйдет, ведь за смерть Главы её будет ждать жестокая расправа от всех. А даже если она сможет сбежать и скрыться на какое-то время, Мива уверена: Санзу найдёт её и заставит пожалеть, что она родилась на этот свет.       Никаких убийств девушка совершать не будет. Не хочется подставлять Арахабаки и так рано покидать этот мир, оставив за собой лишь хаос. Иногда всё же появляется желание уйти на покой, и таким способом освободиться от тяжёлого груза, ведь — она знает — её ждут на другой стороне. Однако её время ещё не пришло.       Тихий неразборчивый шёпот, слетевший с уст Майки, отвлекает Миву. Она устремляет свой взгляд на спящего, поправляя одеяло и натягивая его выше.        — Эмма… — повторяет во сне Манджиро, не открывая глаз.       Мива обрывисто выдыхает.       Эмма…       В голове сразу же возникает лицо невысокой девчушки со светлыми непослушными волосами, широкой доброй улыбкой и блестящими распахнутыми глазами. Такая маленькая, но уже невероятно красивая, женственная и притягательная. Младшая Сано была олицетворением слов «нежность» и «невинность». Она казалась невероятно хрупкой, будто фарфоровая кукла, наполненной любовью к этому миру и готовая его любить.       Только вот мир обошелся с девичьей душой слишком жестоко, не приняв её любви и не позволив подарить её никому из живых: ни семье, ни друзьям, ни даже любимому человеку, которому она так и не успела признаться в своих истинных чувствах.       Она умерла юной.       Она была цветком с нежнейшими тонкими лепестками и с пышными листьями, который беспощадно растоптали, не дав расцвести до конца.       Мива сжимает кончик одеяла.       «Эмма погибла несправедливо рано», — думает про себя Кондо, стеклянно глядя на свои руки. — «Если бы я тогда…»       Мысль обрывается прикосновением горячей и шероховатой руки к запястью Мивы.       Майки, который так и не проснулся, слабо обхватил своей ладонью кисть девушки, притянув её к себе, будто бы призывая остаться рядом, здесь, в настоящем.       «Прошлое не изменить», — философски заключает Мива, присаживаясь на свободный край дивана, не решаясь высвободить свою руку. Счастливая улыбка Эммы в воображении сменяется на мёртвое лицо мраморного цвета. — «Надо жить дальше».       Возможно, пятиминутный перерыв немного затянется.

***

      Всего пару дней назад Мива и подумать не могла о том, что наконец-то пойдёт на работу не для того, дабы снова и снова смотреть на листы бумаги с уже наизусть выученными текстами отчётов, а чтобы сделать то, для чего она столько лет училась владеть оружием и ради чего вычёркивала из своей жизни сострадание и жалость. Главное предназначение Мивы — убивать. Убивать или медленно и болезненно, выпытывая из жертвы всю нужную информацию и слушая мольбы о пощаде, или же моментально и быстро, без малейшего писка и сопротивления.       Мива и в мыслях не допускала, что её отправят на задание в одиночку всего через несколько недель после начала работы тут, и с одной единственной задачей — убить. Ей не доверяли, и она это знала, смирившись со своим положением ложной Верхушки, у которой практически не было власти или права голоса в серьёзных вопросах. Но стоило только услышать от Коко о новой персональной миссии, как глаза девушки загорелись. Без напарников, без чёткого плана действий от руководителей, без излишнего надзора, без тыла за спиной. Только с одной целью — устранить человека, перешедшего дорогу Бонтену. Она оживилась, будто наяву ощутив прикосновение металла огнестрельного оружия к коже, которое бы плавно и податливо легло в руку Мивы, при нажатии на курок выпустив несущую смерть пулю. Тихий или оглушительно громкий звук выстрела, и эфемерный привкус крови во рту. Девушка в блаженстве выдыхает, сладко улыбаясь разыгравшейся фантазии. Наверное, это первый раз, когда она по-настоящему рада порученной ей миссии.       Через несколько часов служебная машина, предоставленная Миве на время, останавливается в нужном районе — захолустном и неблагополучном — недалеко от дома, где живёт жертва. Девушка получила самую минимальную информацию о будущем трупе: высокий мужчина очень крупного телосложения, живёт один и зарабатывает на жизнь музыкой, по вечерам играя в мало известных барах. Обходными путями через тёмные переулки, забитыми мусором и другой дрянью, Мива доходит до неприметного домика в конце улицы. В окнах выключен свет, ни звука не издаётся изнутри. Кондо предполагает, что обитатель жилища спит, хотя мало в это верится. Этот мужчина обычно работает ночью, а значит отсыпаться должен днём. Но даже так она не спешит выскакивать на дорогу, освещенную мигающим фонарём, предпочитая и дальше сливаться с тенью, подкреплённой теменью глубокой ночи. Никогда не знаешь чего ожидать от человека, за которым ведёт охоту Король криминального мира.       Попасть внутрь оказалось несложно. Замо́к поддался легко, даже слишком, а незваного гостя не встретила никакая громкая зверушка по типу мелкой собачки с писклявым лаем. В комнатах стояла тишина. Лишь капли воды из крана, падающие на дешёвый материал раковины, и работающий, громко шумящий холодильник на кухне показывали: дом не пустой, в нём живут.       Мужчина должен был находиться в своей комнате. Мива, помня подсказки Хаджиме, уже давно мысленно составила примерную планировку дома. И прямо сейчас она стояла перед большой, немного приоткрытой дверью, держа в руках два полностью заряженных пистолета. На случай, если всё выйдет из-под контроля, у Мивы имелось запасное оружие, при помощи которого она в любом случае добьётся своей цели.       Девушка толкает дверь. Та податливо и без скрипа открывается, демонстрируя захламлённую комнатку небольших размеров. На полу в беспорядке были разбросаны исписанные бумаги, на столе лежал дневник, окна были зашторены оборванной занавеской. Рядом с тем же окном стояло старое, потрёпанное жизнью фортепиано. Пустые банки пива валялись возле кровати, на которой, не шевелясь, сидел мужчина. Он был огромен. Когда Миве давали описание жертвы, она, конечно, представляла габаритного человека, но не настолько. Если бы он встал, то точно был бы выше Мивы на две головы минимум. На его теле были только домашние штаны, благодаря чему Кодно в потёмках обратила внимание на мускулы. Их украшали тёмные линии узорчатых татуировок, идущих от груди вплоть до лица.       Внезапно мужчина поднимает голову, исподлобья смотря на свою гостью. Девушка видит взрослое и измученное лицо с грубыми, безумными и пугающими нотками, омрачённое темнотой. Падающий блеклый свет с улицы придавал его чертам жестокость. Светлые глаза, будто бы сияющие во мраке искрой напущенного смеха, устремляются прямо на Миву. Сухие губы искривляются в оскале.       Мива стоит ровно, в тот же момент крепче сжав пистолет, по-прежнему направляя его на жертву. В этой горе мышц она узнаёт старого знакомого, которого все считали мертвецом по сей день. Теперь стало ясно, почему какой-то мелкий музыкант смог обратить на себя внимание Бонтена.        — А вот и ты, Королева Поднебесья, — хрипит мужчина, не двигаясь с места. Кондо держит его на мушке, готовая выстрелить в любую секунду, стоит цели сделать хоть одно лишнее движение. Она понятия не имела, чего ожидать от этого человека, от чего внутри всё у неё натянулось стрункой, которая могла лопнуть в любой момент. Но вида Кондо не подавала. — Я ждал тебя.        — Несравнимый Саус, — только и произносит Мива, вежливо кивая в знак приветствия живой легенде, которая когда-то славилась на всю страну своей безбашенностью и мощью.        — К чему такие формальности, Мива? Называй меня просто Терано, — ухмыляется бывший руководитель Ракухара Тандай в своей неизменно уверенной манере. Его нисколько не пугают пушки в руках его карателя. Для него они были пустым звуком. Всё внимание Терано было сосредоточено непосредственно на самой Миве.       Бразилец выглядел совсем не таким, каким его помнила Мива с их последней встречи. Это не выражалось внешне, дело было в его некогда непоколебимой ауре. Терано никак не убавил в своих размерах и не растерял мышечной массы, поэтому визуальный эффект оставался впечатляющим. В его взгляде также сверкала вечным огнём та нотка безумия, которая разрасталась в битвах, полностью срывая ему голову. И всё же вместо того Терано, которого боялись и почитали, перед девушкой сидел уставший от этой жизни, несколько тоскливый мужчина, принудительно утративший свою былую славу и несравнимость.        — А ты всё такая же пустая, — замечает Терано спустя несколько секунд молчания.       Девушка приподнимает бровь. Кондо могла прикончить его прямо сейчас, но внутри неё играло непривычное для неё желание послушать, что он скажет дальше. Не зря ведь он подчеркнул, что ждал её. Ей было интересно, какую же историю поведает перед смертью человек, которого вся Япония считала мёртвым.        — В тебе так и нет импульса, — продолжает Саус, смотря куда-то сквозь физическую оболочку девушки, заглядывая в самую душу, видя её чертоги.       Мива ощущает неприятное чувство дежавю. Только когда-то она сидела так на кровати, склонив голову перед жизнью в своём бесцельном существовании, поглощённая апатией, а перед ней стоял Терано в форме Ракухара Тандай, предлагая ей вступить в свою организацию. И в те дни, когда ей было около двадцати, девушка слышала абсолютно те же слова: «в тебе нет импульса». Тогда она отказалась от предложения, а Саус настаивать не стал, сказав напоследок, что он мог бы размазать её по стенке по щелчку пальца или силой бы заставить стать участницей группировки. Но за Миву стоял хороший человек.       Только потом она узнала, что на побегушках у Сауса был её Какучё. И именно благодаря его усилиям Миву больше не смели трогать люди Терано.        — Девчонка Курокавы, — протягивает бразилец, делая акцент на фамилии бывшего руководителя Поднебесья. Мива не дёргается при упоминании покойного друга. Сердце сжимается, как и руки, сильнее стиснувшие рукоятку пистолета. — Я не буду уклоняться, когда ты выстрелишь.       Девушка хмыкает. Даже если он сможет убежать от одной пули, его сразу же нагонит вторая. Помещение маленькое, прятаться негде. Если он сумеет уйти от Мивы, то в следующий раз за ним явится Санзу, и тогда уже никто не станет возиться с Терано.        — Ближе к делу, Саус, — Мива смотрит в глаза напротив слишком хладнокровно. Что бы он ей не наплёл, девушка не даст себя обмануть и не будет колебаться.        — А слухи не врали. Догадливая, — мужчина довольно улыбается, демонстрируя явный оскал. — Дашь почесать языком перед смертью?        — Сделаю для тебя исключение, — кивает Мива, хотя не в её принципах давать своим жертвам право изливать ей душу, когда они одной ногой стоят в могиле. Она не горела желанием выслушивать лживые речи людей, что утонули в грязи. Но тут всё обстояло иначе. Одно дело игнорировать предсмертные крики чиновников, когда они мелят всякую чушь в надежде, что на девушку это подействует, а другое дело слушать человека, ставшего в глазах многих примером подражания, властителем. Того, кем восхищаются по сей день.        — Беги от Майки, — тихо произносит мужчина серьёзным тоном. От прежней полу усмешки, которая сама по себе вырисовалась на лице Терано во время небольшого разговора, не осталось и следа.        — Нет, — отвечает девушка. Её голос звучит как сталь, такой же непоколебимый и уверенный. Она не предаст Бонтен, какую бы сумму ей взамен не предлагали, какие бы высоты не обещали. Она не предаст Арахабаки, не предаст того, кто когда-то спас её. А если Мива решиться нарушить заключённый между группировками договор, то Бонтен найдёт её и устранит, как ненужный хлам.        — Наступит час, и он вас всех прикончит, Кондо.        — Ясно.       Терано улыбается. Но это уже не оскал. Это безысходность с долей некоторой вины и непонятным безымянным чувством. Обычно такие улыбки присущи людям, которые больны смертельной болезнью, и они узнают, что в скором времени их ждёт неизбежная кончина. Но прежде чем смириться со своим положением, они долго раздумывали и рассуждали, бились головой о стену и рвали на себе волосы, мысленно моля Бога спасти их от гибели. Увы.        — Я тоже сначала относился к этому скептически, — мужчина вновь опускает взгляд, упираясь им в пол. Брови хмурятся, мышцы напрягаются, а мысли уносятся в далёкое прошлое, когда он только-только был на пути покорения вершин Японии. — Я был молод, глуп и излишне амбициозен. И не обращал внимания на то, что происходило вокруг меня…       Терано помнит, как в Битве Трёх Небожителей один из тройки не выжил. Точнее, одна. Девчонка по имени Сенджу, ведущая Брахман, которую все принимали за парня. Она не успела вовремя отскочить в сторону и среагировать, как пуля, выпущенная из дула представителя организации Свастики Канто, пробила подростковое тело насквозь. Терано помнит, как неестественно Кавараги изогнулась, как расширились её глаза, как плашмя она упала, безжизненно смотря в тёмное небо. Терано помнит, как он тоже лежал на земле полумёртвый, ощущающий каждой клеточкой своего тела надвигающуюся смерть и могильный холод, неприятно щекочущий ступни. Терано помнит, как проиграл Майки, битвы с которым он ждал день ото дня, с привкусом гордости представляя, как Непобедимый Манджиро склонит перед ним голову и признает величие его силы.       Всё случилось иначе. Получив от Сано шанс на то, чтобы жить дальше, Терано встал перед Майки на одно колено, почтительно опустившись к полу и поклявшись ему в верной службе до конца своих дней. Так Саус стал частью Свастонов Канто, а некогда могущественная организация Рокухара Тандай исчезла, оставив после себя лишь несколько страничек в величайшей истории криминала Японии.        — Импульс Майки оказался слишком велик и разрушителен. Жаль, что я всерьёз задумался об этом слишком поздно, — Саус всё ещё смотрит в пол. Воспоминания юности бросают его в едва заметную дрожь.       Терано вновь встречается со взглядом Мивы. Девушка знала эту историю и слышала этот восторженно-опасающийся возглас, пронесшийся по каждому закоулку страны, который гласил о том, что остался лишь один Небожитель, чьё имя по сей день произносят с содроганием. Так началась новая эра. Эра Манджиро Сано.        — Мы работали бок о бок. Я честно служил ему, сначала наслаждаясь своей новой должностью. Я использовал свою силу на максимум и развивал свой импульс. Поглощённый всем этим, я не замечал, как меняется Майки. Он и до этого был хмур и молчалив, но потом… его импульс… — Терано замолкает, подбирая нужное слово в голове. Он морщится, словно его укололи в бок. — …стал полностью чёрным.       Мива не знает, что такое «импульс». В своей голове она сравнивает это с некой фантастической силой, которая живёт внутри человека и пробуждается, когда её носитель оказывается на пике своих эмоций или на гране своих возможностей. Однако она с трудом верит в этот самый «импульс», приписывая это к чему-то нереальному, выходящему из ряда вон. Она не исключает возможности его существования. Но переспрашивать или уточнять девушка не будет. Пусть Саус побредит перед смертью, она ведь дала ему право на это.        — Я опомнился тогда, когда взгляд Майки полностью опустел и стал абсолютно безжизненным, когда он перешёл с рукопашных боёв на оружие и начал устранять из Свастики Канто своих же людей, даже если они провинились в какой-то мелочи, когда он стал танцевать на костях своих приспешников, — Терано никогда не забудет, как Сано лишал своих подчинённых жизни одного за другим, как никогда не промахивался, попадая им прямо в голову.       Терано никогда не был склонен к проявлению жалости, а к смертям относился с равнодушием. Но в те моменты им играл страх, шепчущий на ухо, что, возможно, скоро Саус окажется на их месте.        — Болезненно верным оставался ему лишь Санзу, который вечно говорил Майки, что тот поступает правильно. Я видел, как тёмный импульс Майки почернел окончательно из-за подначиваний Санзу.       Девушка мысленно ухмыляется. Даже в этой истории Санзу играет далеко не последнюю роль, если верить рассказам Терано.        — Санзу тоже был не лапочкой. За спиной Майки он проворачивал такие дела, что страшно представить, сколько людей полегло под остриём его катаны. Те, кого он считал подозрительными или опасными для Майки, сразу же были убиты. Так чуть не погиб и я, — Саус выпрямляется, вспоминая, как Харучиё приставил лезвие к его горлу. Терано не боялся Санзу. Ему ничего не стоило прижать Харучиё к земле и раздавить его своей силой. Саус боялся гнева Майки, который ударит в бразильца, если его самый верный слуга умрёт от рук Терано. — Я понимал механизмы своего импульса и мог им управлять. Но вот Сано оставался для меня загадкой. Было много вопросов и совершенно нет ответов. Тогда я начал изучать импульс Майки, чтобы понять, как он работает. Я много за ним наблюдал, строил теории и невзначай выуживал информацию у его приближённых. Это стало моей главной ошибкой. Если Майки не замечал подвоха до поры до времени, идя по головам и дальше, то Санзу, — Терано сплёвывает имя напарника Мивы. — Он раскусил меня очень быстро и сделал мне первое и последнее предупреждение. Но я не стал его слушать. Продолжал свои расследования, которые по итогу привели к направленному на меня дулу пистолета Майки.       Терано смотрит на Миву и неосознанно видит в её силуэте Манджиро. Жестокий и беспощадный образ убийцы.       Импульс Майки излишне интересовал Терано, и тот действительно хотел узнать его истинный принцип работы. Но чем дальше он шёл, тем запутанней становилась история. Лишь одно оставалось прозрачным — Майки не может его контролировать. Наоборот. Импульс был ведущей фигурой в сознании Сано, когда сам Манджиро был пешкой в его путах.        — Я понял, что скоро умру. И тогда я придумал план, — Саус улыбается, но оттенки его улыбки печальны. — Я решил подстроить свою смерть. Авария. Заплатил огромную сумму за подставное тело, сменил имя, фамилию и исчез. Меня и правда считали погибшим. Сначала, конечно, меня искали шавки Сано, но потом бросили эту затею, когда Свастика Канто стремительно начала расти, а вскоре переросла в Бонтен.       Да, об этом Мива тоже помнила. Смерть Терано Сауса навела ажиотаж на стороне и подняла много шума. Некоторые считали, что он действительно погиб и здесь сыграл роль фактор жизни, а некоторые считали всё это ложью и выдвинули теорию, что он уехал обратно в Бразилию, побоявшись правосудия закона.        — Я слышу твои сомнения, Королева Поднебесья. Но всё, что ты сейчас услышала — правда. Мне незачем тебе врать, придуриваться или пытаться вызвать чувство жалости. Я знаю, что за мной всё равно придут. Так пусть лучше меня убьёт Мива Кондо, а не пёс Майки.       Мива кивает. Для неё было почтительно осознавать, что Терано ставит её выше остальных.       Мужчина продолжил:        — Потом я жил жизнью обычного музыканта. Первое время скрывался, а потом начал играть в барах свою музыку, пряча свою личность. Придумал себе клоунский сценический образ, и никто даже не догадывался, кто я такой. Пока спустя столько лет обо мне не прознали в ваших кругах. Стоило мне пару дней назад выглянуть в окно и увидеть улыбающихся Хайтани, я сразу всё понял. Понял и тот факт, что бежать бессмысленно, и пули Бонтена рано или поздно меня настигнут.       Истина, от которой не укрыться.        — Рада, что ты это понимаешь, — произносит девушка достаточно благодарно. — Почему ты мне всё это рассказал?        — Потому что ты не обожествляешь Майки, как делают это они.       Не нужно уточнять, кого имеет ввиду Терано под словом «они». В голове сразу же всплывают лица Верхушек Бонтена. Мива представила их, как тряпичных кукол, за нитки которых дёргает Манджиро, безупречно исполняя роль кукловода.       Терано молчит, видимо, собираясь с мыслями, что бы такого ещё сказать напоследок, прежде чем он ляжет на своей кровати замертво.        — Передавай Какучё привет, — говорит мужчина, вспоминая одного из лучших членов своей организации.        — Обязательно.       Бразилец выпрямляет спину. Его лицо в мгновение ока украшает та самая юношеская улыбка, которая внушала уйму страха в противников. Безумная, уверенная, несущая за собой победу.        — Не забывай о том, что на свете когда-то существовал Саус Терано и вёл за собой группировку Рокухара Тандай, — торжественно вещает мужчина, будто он готовится сейчас выйти на сцену перед тысячной публикой, а не смотрит в лицо своему палачу.       Мива вновь кивает. Терано довольно склоняет голову, прислоняя к виску два пальца, а после отставляя их.        — Виво, Мива Кондо!       Несколько выстрелов, и массивное тело падает на поверхность кровати. Тёмные простыни быстро пачкаются кровью, а на лице мертвеца сияет улыбка.       Мива прячет стволы, с неким сожалением глядя на Терано.        — Прощай, Терано Саус, — в его манере шёпотом произносит Мива, ощущая какой-то странный груз на сердце. Женские пальцы в перчатках прикрывают глаза покойника. — Спи спокойно.       Перед тем, как покинуть комнату, Кондо в последний раз оглядывает здоровяка, взглядом скользя дальше. Потрёпанная тумба, обои, в некоторых местах висящие лоскутами, небрежная стопка нотных листов, исписанных корявым почерком, и дневник, аккуратно лежащий на краю деревянного стола.       «Я начал изучать импульс Майки», — эхом звучат в мыслях слова Терано. Что-то щёлкает в голове Мивы, и она хватает небольшой дневник, быстро его открывая, сама не понимая для чего.       «…он ничего не помнит. Он не помнит, как одним махом прикончил этого парня, даже глазом не моргнув. Я не знаю, показалось ли мне, но вокруг него будто бы сгустилась чёрная аура. Он не отдавал себе отчёта. Движения были четки и отточены, но казались неосознанными. Когда М. говорил, его голос звучал словно прямиком из ада, это было…»       Страницы датированы очень давно, около десяти лет назад. Пробежавшись по строчкам в начале дневника, Мива понимает, что это те самые рассуждения и расчёты, которые проводил Терано. Только вот зачем дневник лежит на видном месте? Если бы по его душу пришла не Мива, он бы не рассказал всего того, что знал? Знал ли наверняка, что за ним придёт именно она, Королева Поднебесья? Специально ли он оставил этот дневник, дабы девушка его увидела и прочла? Хотел ли этого Терано? Она не знает и уже никогда не узнает. Но под действием шестого чувства Мива кидает записную книжку в небольшую сумку, где хранились патроны, и выскакивает из дома, слыша вдалеке вой полицейских сирен.       «Виво, Мива Кондо!»

***

      Труп обнаружили быстрее, чем Мива ожидала. Обычно в таких неблагополучных районах подобные дела являются не редким явлением. А здесь уже через пару часов была наведена настоящая шумиха. Неужели Верхушки подсуетились, чтобы проверить её? Первые фотографии с замазанным телом Терано и заголовки с его ненастоящим именем уже облетели интернет и тех пользователей, которые в такое позднее время сидят на запрещённой стороне социальных сетей в поисках подобной дичи. Мива листает новостную ленту, думая о том, что скоро настоящая личность убитого вскроется, и в мертвом музыканте народ узнает Сауса. Тогда и начнётся настоящая суматоха.       Работа девушки была завершена. Она коротко отчиталась о своём задании Коконою, не найдя в кабинете Босса самого Майки. Хаджиме кивнул, сказав, что она может ехать домой и отдыхать после почти бессонной ночи. Мива удалилась. Но прежде чем отправиться к себе, Кондо решила зайти в кабинет. Ей не помешало бы переодеться в обычную одежду, а чёрный эластичный костюм, отлично маскирующий человека, оставить в шкафу для следующего вызова. По-хорошему, его стоит простирать, но сейчас все мысли Кондо забиты тем, как она приедет домой, плюхнется на мягкую кровать и ляжет спать.       Мива приближаются к кабинету и уже хочет достать ключ от двери, как понимает, что она открыта. Кондо выгибает бровь и толкает дверь, ожидая снова увидеть в своём кабинете Майки, как это было недавним утром. Но вместо бледного и уставшего лица своего Главы, Мива со слегка удивленным взглядом встречается с зелёными глазами напротив, которые так сильно напоминают девушке блестящие изумруды.        — Поздравляю с выпиской, Санзу, — дежурно отзывается Мива, прикрывая за собой дверь. Она проходит в помещение, кидая сумку с оружием на диван.       Санзу, сидящий на рабочем кресле своей напарницы, довольно скалится.        — Спасибо, — мужчина следит за движениями девушки, подпирая голову рукой. — Как задание?        — Нормально, — кивает Мива, без эмоций реагируя на наигранную заинтересованность коллеги.        — Понравился музыкант? — в голосе Санзу звучит насмешка. Он точно знал, по чью душу отправлялась Мива. Скорее всего он был главным подстрекателем, чтобы вызвать полицию и удостовериться тем самым, что Мива убила «мертвеца».        — Весьма, — честно отвечает девушка. Она хочет снять с себя верхнюю часть костюма, но вовремя оборачивается на Харучиё, сидящего за её спиной. — Выйди. Я хочу переодеться.        — Переодевайся, — будничным тоном отвечает мужчина. — Я видел много женских тел. Думаешь, твоё будет отличаться?       Мива оставляет вопрос без ответа.       Санзу не было интересно рассматривать прелести его напарницы. Женщин он воспринимал как объект, позволяющий удовлетворить его потребности, как мужчины, не более. Ему плевать, кто будет перед ним стоять на коленях: брюнетка с пышными формами или блондинка с длинными волосами, простая красавица с пухлыми губами или модель с идеальным лицом. Главное, чтобы хорошо выполняла свою задачу. Остальное его не заботило.       Мива не хочет спорить или идти искать другое место для того, чтобы сменить одежду без лишних глаз. Больше Миву вымотало не задание, а дорога и мысли о скором сне. Да и действительно, чего это она? Быстро переоденется, покинет кабинет и отправится домой, а Санзу пусть делает, что хочет, лишь бы её не терзал и всё не разнёс после её ухода.       Харучиё смотрит на девушку через раз. Вот она снимает водолазку, а вот уже на ней нет ничего, кроме чëрного нижнего белья. Женская спина вдоль позвоночника была исполосована одиноким широким шрамом, который уходил в бок. Было сложно сказать, от чего он. От хлыстового удара или режущего предмета, который решили ручкой расписать на спине человека, используя вместо бумаги светлую кожу. С краю на талии виделись линии какого-то рисунка, напоминающего тело рептилии. Вдоль всей правой руки также растягивался волнистый силуэт змеи. Сама спина была рельефной, виднелись очертания мышц. Мива кидает вещи на подлокотник дивана, и поворачивается лицом к Санзу, делая вид, что того нет в кабинете.       Первым, что бросается в глаза, это проработанный пресс. Его кубики можно пересчитать, сильно не приглядываясь. С одной стороне его украшала татуировка будто бы распружиненной спирали в виде чёрной змеи. С другой стороны был отчётливый шрам. Он отличался от того, который был на спине. Этот казался более грубым. Создавалось впечатление, что рана, приведшая к его образованию, была очень болезненной и глубокой.       Санзу, привыкший к женственности и хрупкости тел у девушек, в лёгком удивлении приподнял бровь. Ожидавший увидеть перед собой стройную фигуру с белоснежной кожей и отсутствием изъянов, Харучиё шумно выдыхает. Тело Мивы создавало впечатление крепкой и верной брони. Сколько бы ударов мечом она не пережила, через какие бы испытания не проходила, какими бы страшными не были трещины, эта броня всё равно оставалась такой же мощной и сильной. Санзу стало интересней рассматривать рельефные очертания тела его напарницы, нежели вспомнить шикарных девушек на одну ночь. Непривычная для общества красота Мивы завораживала и впечатляла. Хотелось узнать, как эта девчушка получила свои шрамы и почему их коллекция настолько огромна.       Мива натягивает на себя светлую блузку, заправляет её в тёмные брюки и надевает на ноги сапоги. На улице слишком холодно, чтобы идти до машины не в тёплой обуви. Свои каблуки она ставит в шкаф.        — Я собираюсь домой. Соизволишь выйти? — спрашивает девушка, по мелочи убирая в сумку ключи, зарядку и небольшую папку с листами.        — Ты в курсе, что Бонтен приглашён на крупное светское мероприятие? — меняя тему, Санзу только сейчас заметил, что женские ладони и тонкие пальцы с аккуратным маникюром тоже были покрыты мелкими рубцами.        — Слышала мельком, — кивает Мива, накидывая на себя пальто.        — Мы играем женатую пару.        — Что?! — восклицает девушка громче, чем хотелось бы.       Играть женатиком? С Санзу? Она скорее с Раном поворкует, нежели станет хоть и ненастоящей, но всё ещё женой этой… занозы! Да лучше она ещё сто отчётов напишет!       Санзу ухмыляется. Подобную реакцию он и хотел видеть. Знал, что эта новость точно не заставит Миву прыгать на месте и хлопать в ладоши, пища от радости. Вместо этого на её лице отразилась смесь изумления, безразличия и презрения.       Харучиё встаёт с места, и, пользуясь обескураженностью Мивы, подходит к ней непозволительно близко. Настолько близко, что она могла ощутить, как его горячие дыхание обжигает её губы, увидеть, как его яркие, такие красивые глаза обводят её лицо в попытке полностью прочитать её эмоции. Девушка чувствует прикосновение тёплых мужских пальцев к её подбородку.       Санзу хищно улыбается.        — Шутка, куколка, — довольно произносит Харучиё, задерживая свою руку на лице напарницы дольше, чем следовало.       Мужчина непроизвольно смотрит на Миву, скользя взглядом вниз, к губам. Они выглядели ухоженными, были приятного розового оттенка и привлекательно, будто бы приглашающие были приоткрыты. Но был на них один изъян — небольшой шрам на правом уголке верхней губы. Санзу бесшумно сглатывает. Странное, незнакомое желание играет в нём. Впервые он такое ощущает рядом с девушкой, тем более с той, которая настроена к нему воинственно. Интересно.       Мива молчит, сведя брови к переносице.       Мужчина резко отстраняется.        — Хорошо отдохнуть, Кондо, — произносит напоследок Санзу, хлопая дверью в её кабинет.       Какого чёрта сейчас произошло?

***

      Пока Мива была на задании, в главной зале за длинным столом собрались все верхушки Бонтена в полном составе для обсуждения плана. Майки находился в самом центре между подчинёнными. Нужно было распределить обязанности между членами группировки на светском мероприятии, чтобы избежать казусных моментов и вновь организовать выигрышные для Бонтена подпольные сделки.       Коко расстилает огромный, исчерченный вдоль и поперек лист. На нём были видны выделенные и подписанные комнаты, обозначены жирными точками камеры и шахматными фигурами сами Верхушки.       Каждый из них уже имел примерное представляете о том, что будет делать, потому что зачастую роли оставались неизменны, а подобные мероприятия проходили достаточно часто. Изначально было сложно выявить с первого раза, кто в чём силён, поэтому первые такие встречи проходили безрезультатно для Бонтена. Но потом, когда все поняли, для чего они предназначены, то дела пошли ввысь. Начали совершаться сделки, тихонько устраняться ненужные конкуренты, выуживание нужной информации через обычные, ничем непримечательные диалоги. Бонтен работал слаженно между собой, и это было его неоспоримым преимуществом.       Таким образом, Санзу отвечал за охрану Майки. Он не должен был сводить с Главы глаз весь вечер и всегда оставаться на чеку. Много кто захочет воспользоваться присутствием Сано на этом мероприятии, поэтому Харучиё должен быть готов дать огонь в любой момент и убить нападавшего.       Время от времени Санзу будет подменять Хитто. Однако, основная задача Какучё — по-тихому устранять неприятелей, не привлекая внимания. Некоторые из гостей вместе готовят план, в ходе которого Бонтен оступится и упадёт с вершины, а Глава окажется застрелен.        — Они уверены, что мы не знаем. Считают, что засекретили информацию достаточно хорошо. Но они не приняли во внимание все навыки Коко, — пояснил Майки между делом.       Какучё также иногда нужно будет мелькать в зале, специально попадая на камеры, которыми напичкано всё здание, чтобы не вызывать ненужных подозрений.        — Помимо этих камер расставлены и наши, — предупреждает Коко. — Есть ещё парочка организаций, которые провернули такую же фишку. Но их камеры работать не будут. Мои люди об этом позаботятся ровно в ту секунду, когда мы войдём в главный зал. Посторонние нас фиксировать не будут даже при большом желании.       Пока Санзу и Какучё будут отвечать за сохранность Майки, Такеоми обязан следить за гостями, дабы никто ничего не предпринял против Верхушек и Главы. Конечно, по идее на подобных встречах оружие строго настрого запрещено, и на входе их всех обчистят. Но каждый, кто приглашен, пронесет с собой минимум три пушки, если не больше. Люди Такеоми под видом официантов теряются в толпе, точечно подсыпая яды и отраву в закуски и алкоголь конкурентов, и просто слишком смелых ребят, кто решил, что сможет противопоставить что-то Бонтену.       Риндо и Ран общаются с гостями, создают непринужденную обстановку и переводят внимание на себя с остальных. Их внешность никогда не оставалась без внимания. Они станут звёздами вечера. Через свои сладкие разговоры Хайтани тайно будут узнавать дополнительную информацию у гостей, которую в скором времени применят как компромат. Особенно прекрасно и охотно с ними беседуют дамы, что зачастую могут не специально подставить своего мужа, под чарами обаятельных братьев разболтав все секреты супруга. Снаружи их люди патрулируют запасные выходы и входы.       Коконой ведёт деловые переговоры на более высоком, профессиональном уровне, подбирая наиболее выгодных партнеров. Если Ран и Риндо хороши с точки зрения забалтывания, то Хаджиме прекрасно просчитывает ходы наперед, анализирует собеседника и уже на автомате предугадывает его слова и мысли. Он умеет переворачивать ситуацию в выгодную сторону, потому с особо влиятельными личностями всегда ведет разговор именно Коконой. Его подопечные следят за мероприятием через камеры.        — Всё должны вести себя расслабленно, пить алкоголь фальшиво и не соглашаться на закуски. Всё может быть отравлено, и один глоток лишит вас жизни, — предупреждает Коконой. — Какучё, при убийствах попадай в слепую зону камер. Они расположены тут, тут и тут. А вы все, — мужчина смотрит на коллег. — Огонь первыми не начинать. Только в целях защиты Майки и себя.       Все принимают информацию к сведению, получая папки с именами тех, кто совсем скоро погибнет, а кто — принудительно станет временным союзником.        — Что касательно Мивы? — подаёт голос Какучё. Она до этого ни разу не являлась участником их плана, что логично, поэтому закреплённой роли у неё не было.        — Сейчас разберемся. Что передают по поводу Кондо? — Майки переводит взгляд на Коконоя. Тот тут же достаёт телефон и делает несколько коротких звонков людям, которые на расстоянии наблюдали за работой девушки.        — Задание выполнено без происшествий. Цель повержена, лишнего внимания она не привлекла, никто, кроме Терано, её не видел, следов после себя никаких не оставила, — сообщает Хаджиме общую информацию Главе.       Босс кивает. Арахабаки не подвели, передав под его управление такую способную сотрудницу. Осталось лишь определить её место среди чётко отработанного плана.        — Я могу взять её под свою ответственность, — произносит Хитто, глядя в глаза Майки. — Она поможет мне в моём деле, а я потом составлю отчёт по проделанной ею работе.       Хитто придерживался мнения, что раз она профессиональный киллер, то и обязанности её должны быть напрямую связаны с убийствами.       Санзу цокает, закатывая глаза.        — Ну уж нет. Она моя напарница, а значит она будет в этот вечер под моим надзором, — выражает свой протест Санзу. Хитто пронзительно смотрит в глаза коллеги, а Харучиё выдерживает его холодный взгляд. Он не тот, на кого подействует такой детский трюк.        — Не лучше ли будет дать ей возможность показать себя, а не только проторчать весь вечер в зале в твоей компании? — равнодушно подмечает Какучё, но выделяет последнее словосочетание с особым акцентом.        — А будет лучше, если она начнет вместе с тобой бегать по всему зданию и украшать комнаты трупами? Девчонку в рядах Бонтена заметят сразу, она может стать одной из обсуждаемых фигур вечера. И если наша маленькая «знаменитость» будет часто исчезать, то все сразу же подумают, что убийства — её рук дело, не находишь? Тем более о ней уже пошёл слушок, а кто-то пытается нарыть на неё информацию, так что частые исчезновения Кондо сразу заметят.       Какучё в задумчивости склоняет голову.        — Твоя правда.        — Предположения Санзу верны, — вмешивается Коко. — Мива будет привлекать к себе внимание. Это позволит тебе выполнить свои дела быстрее, Хитто.       Как бы Хаджиме не хотелось признавать, но Харучиё рассуждает правильно и выгодно.       Какучё кивает. Санзу гадко ухмыляется.        — Значит Кондо на твоей совести, Санзу, — заключает Майки. — Коко, внесёшь поправки.        — Слушаюсь, — кивает Хаджиме.       Сано поворачивает голову в сторону Харучиё.        — Посвятишь Миву в курс дела. Подробно расскажешь о том, что она должна делать. Расскажешь ей о языке жестов, — Глава Бонтена дожидается кивка своего подчинённого, добавляя напоследок. — Без фокусов, Санзу.       Бонтен имел свой язык жестов. Не общепринятый, на котором общались глухонемые, а индивидуальный, где каждый вытянутый палец определенной руки мог означать свою фразу. Так коллеги общались на расстоянии, когда не было возможности надеть подслушки из-за глушителей.        — Понял, — Харучиё кивает.        — Если нет вопросов, то возвращайтесь к работе, — произносит Сано, тем самым заканчивая собрание.

***

      Мива любила свою квартиру. Она была светлой и просторной, с дорогим ремонтом и минимальной обстановкой, без излишних нагромождений. Миве также нравилось проводить время на кухне поздним утром после длительной пробежки, попивая кофе и читая какую-то книжку, которую купила пару недель назад, глянув только на одну обложку.       Интересная книга фантастического жанра с заумными терминами, нескончаемыми именами и сложным содержанием завлекла девушку настолько, что она потеряла счёт времени. Из замысловатых сюжетных поворотов на корабле в космосе её вывел настойчивый стук в дверь.       Мива осторожно кладёт увесистую литературу на стол и берёт со столешницы пистолет, на цыпочках направляясь ко входной двери, желая увидеть, кого принесло к ней в гости в её выходной. Враги? Коллеги? Соседи?       Мива в недоумении смотрит через большой экран на мужчину в форме Бонтена. Она видела его пару раз в здании, но лично знакома с ним не была. Кондо знает лишь то, что он намного ниже её по статусу. Отворив дверь, девушка вежливо здоровается с сотрудником.        — Мисс Кондо? — уточняет мужчина больше для приличия. В руках у него было три пакета и один большой увесистый букет роз.       «Как банально», — подумала девушка, глядя на цветы. Запах от них был шикарный и сильный.        — Вам доставка, — сообщает дежурным тоном мужчина, передавая Миве три брендовых пакета и букет. — Всё оплачено. Требуется лишь Ваша подпись.       Кондо расписывается, благодарит незнакомца и принимается рассматривать «подарки», которых она никак не ожидала. Розы ставятся в вазу. Среди пышных багровых бутонов виднеется торчащий кончик картонной открытки.       «Даже такие красивые цветы, как розы, способны ранить в самое сердце. Х. Р.»        — Ну и ну, как символично, — с сарказмом подмечает девушка, убирая открытку на место.       Первые буквы зашифрованных имени и фамилии отправителя дают девушке подсказку, кто же в Бонтене такой оригинальный романтик. Первая буква, безусловно, Хайтани. Но вот кто из них? Мива решила, что гадать не будет. Сами рано или поздно невзначай расколются.       В больших тёмных пакетах, на которых красовалась эмблема дорогой фирмы, шьющей разную одежду на заказ, оказалось три вечерних платья. Они все были разные, начиная от цвета и заканчивая тканью. Первое платье было бледно-жёлтым, напоминающим своим оттенком мякоть лимона. Оно сразу же было проигнорировано Мивой, потому что девушка равнодушно дышала к подобным тонам, да и фасон был, мягко говоря, не в её вкусе. Второе платье было синего цвета. У него была пышная юбка и много разных рюш. Оно смотрелось очень громоздким, от чего Мива тоже не стала его мерить. Третье платье оказалось сшито из чёрной ткани с градиентным переход в красный на длинной юбке. К телу плотно прилегал полупрозрачный корсет, который по краям был прицеплен к юбке при помощи жемчужных цепочек. Грудь поддерживал лиф корсета из плотной, упругой ткани с кружевами.       Именно на этом платье остановилась Мива. Благодаря корсету фигура девушка стала более изящной. Цвета отлично подчеркивали бледность кожи, и отсутствие рукавов открывало вид на татуировку змеи, набитую на правой руке. На фоне тёмных оттенков ярче загорелись золотистые глаза Мивы. Приятным дополнением к красивой одежде шли тёмные туфли на шпильках и украшения в виде жемчуга: будто бы паутинообразные бусы, идущие от шеи к плечами, и браслеты с жемчугом на каждую руку.       Когда Мива аккуратно убирала платье в шкаф, она обратила внимание на то, что в его пакете тоже лежала небольшого размера открытка с сообщением от отправителя.       «Уверен, что именно это платье придётся тебе по вкусу, дорогая Мива :) Х. Р.»       Далее текст гласил, что остальные подарки девушка может оставить себе, а не возвращать обратно в руки старательно портного.       Выбор был сделан. Осталось лишь дождаться вечера. А он, как сообщил утром Коконой, будет уже через пару дней.

***

      Грандиозное мероприятие, навеявшее много смуты, шума и восхищения за последние несколько недель, наконец, состоялось. Двери роскошной загородной усадьбы широко отворяются, а ступающих по красной дорожке людей с яркой улыбкой встречает прислуга, проверяя наличие пригласительного.       Дамы в великолепной красоты платьях, с пышными укладками и своими кавалерами в брючных костюмах сверкают своим радостным взором, окидывая других гостей приветливыми взглядами, и, забыв об этикете, машут рукой знакомым. В каждом кипит волнующее предвкушение и желание поскорее оказаться внутри, чтобы полностью отдаться в пляс светских утех.       Усадьба была заполнена людьми с самыми разными статусами, определяющимися не по степени богатства, а по степени уважения в мире криминальной Японии. Не имело значения, насколько толст твой кошелек и насколько велики твои доходы. Всех интересовала другая власть, и этой властью был Манджиро Сано, прибывший на мероприятие в сопровождении своих Верхушек.       Каждый одет с иголочки. На лицах видно умиротворенное выражение лица, в их движениях читалась раскованность и расслабленность, но если хорошо приглядеться и пройти сквозь шифры их душ, можно было увидеть, что они готовы ко всему. Ястребом они быстро, почти незаметно для остальных, просматривают своих врагов, с которыми будут так долго на одной территории. Они знают, что от кого ожидать, и совершенно не собираются упускать из виду подозрительных личностей, которые поспешили скрыться от внимательности Бонтена. В особенности от Санзу, за которым стояли Хайтани. Убийственная троица.       За Майки ощущалась сила, власть, перед которой склоняли голову все, даже если они совсем не признавали могущество Непобедимого Манджиро Сано. Чтобы не испытывать судьбу, пришлось хотя бы при помощи жестов показать восторг и почтение, тесно граничащее со страхом быть пристреленным пистолетом Майки. Говоря про оружие, стоит упомянуть, что каждого человека проверили и изъяли все возможные виды пистолетов и ножей, которые некоторые гости с шуткой оставили на входе.       Как ожидалось, Мива, идущая среди других Верхушек, вызвала уйму тихих возгласов и вопросов. Встретили по одежде и внешнему виду. Красивое платье, струящиеся по плечам длинные белоснежные волосы, волнами упавшие на плечи, и ровная осанка сыграли своё дело, позволив сложить о Миве первую положительную реакцию. Никто из Бонтена не спешил отвечать на удивлённые взгляды, обрывая первые витиеватости сплетен одним своим взглядом или предупреждающей улыбкой.        — Видали?        — Кто это?        — Может быть их персональная служанка?        — Невероятное платье. А какой стан, просто гляньте!        — Даме не полагается носить на своём теле грубые шрамы и уродовать себя татуировками.        — Может быть это их любовница?        — Для всех что ли?        — У богатых свои причуды.       Когда все гости оказались в просторной зале, началась светская суматоха. Кто-то во всю беседовал со своими знакомыми, задавая базовые вопросы, громко смеясь, а кто-то оставался в стороне, обводя народ хмурым взглядом. Бонтен стоял рядом с Арахабаки. Между членами группировок никакой диалог не завязался, словно они доселе никогда не пересекались, хотя до прибытия сюда Коконой во всю рассказывал своим коллегам сообщенные ему позиции организации союзников.       Арахабаки раньше никогда не появлялись на подобных вечерах. Они всегда отклоняли предложения, занимаясь построением ступеней к той вершине, которую они смогли достигнуть, став второй по опасности и могуществу группировкой после Бонтена. Потому не только Мива привлекла к себе столько взглядом, но и руководитель Арахабаки — Исао Абэ, а также несколько его доверенных лиц, прибывших с ним. Мива коротко кивнула своим товарищам, на что Исао довольно улыбнулся.       Спустя время мужчина в красном костюме, чьё лицо скрывала маска шута, привлек внимание всех прибывших своим громким голосом, звучащим через микрофон. Такой внешний вид был нормой для подобных мероприятий, и так называемый тамада мог как скрыть свою внешность за белоснежной пластиковой маской с пугающим лицом, так и открыть её. Мужчина начал приветственную речь бодрым голосом, затрагивая последние новости в криминале, с уважением приветствуя значимых гостей, умело вставляя несколько шуток между своего монолога, чем знатно развеселил большую часть толпы. Его сладкая для ушей речь закончилась торжественной фразой и поднятым вверх бокалом с шампанским:        — Дамы и господа, вечер объявляется открытым!