Киллер Бонтена

      Мива туго затягивает ремни на одном и втором бедре в два оборота, укладывая в их карманы компактное и эффективное оружие. На левой ноге она расположила два небольших заряженных пистолета. Они всегда достойно проявляли себя в деле и были незаметными благодаря своим размерам, идеально подходя для вечерних платьев. Дополнительно Кондо прикрепила к этому ремню небольшой патронташ с запасными патронами. На правой ноге девушка разместила охотничьей нож. Чтобы ремни не натирали кожу, она повыше натянула тонкую ткань тёмных чулок. Мива поправляет юбку платья, получше маскируя оружие, наворачивает пару кругов в небольшом помещении, проверяя, надежно ли всё зафиксировано и ничего ли у неё не выпадет при резких движениях.       Когда всё было перепроверено несколько раз, Мива останавливается возле большого прямоугольного зеркала с красивой золотистой рамкой в виде объёмной узорчатой лепнины. Девушка опирается на раковину руками и выдыхает. Ей крупно повезло, что в туалете, где сейчас находилась Мива, никого не было. Она смогла спокойно достать из-под плитки оружие и без лишней суматохи спрятать его у себя.       Бонтен позаботился о том, чтобы его сотрудники имели при себе заряженные пушки. С чётко спланированным планом действий люди Хаджиме смогли пронести в усадьбу несколько сумок с огнестрельным и холодным оружием, запрятав его в некоторых слепых точках. Для каждой Верхушки было своё определённое место. У Мивы — дамская комната, выполненная из тёмно-изумрудного материала. Нужно отдать должное Коконою, который прислушался к её просьбе по снаряжению. Приключилась бы необычайно интересная ситуация, если бы ей выдали автомат или винтовку. Такое оружие просто так не спрячешь.       Девушка в последний раз оглядывает себя в зеркале со всех сторон, поправляет причёску и макияж, для вида смывает воду, поласкает руки и в целом создаёт обстановку, будто она действительно использовала туалет по назначению.       Выходя из помещения, Мива встречается взглядом со взрослой женщиной с бордовым оттенком помады на губах и кучей морщинок на лице. Глаз Кондо уловил толстый слой тонального крема, который, видимо, скрывал старческие пигментные пятна. Женщина улыбается, обнажив свои белые зубы. Мива приветственно приподнимает уголки губ, выпрямив спину.        — У Вас очень красивое платье, — замечает дама, с прищуром оглядывая наряд Мивы.        — Благодарю, — кивает Кондо. — Ваше тоже радует глаз.       Женщина тихо посмеивается, прикрывая рот ладонью. Мива замечает на пальцах золотые перстни с крупными драгоценными камнями, надетые поверх перчаток, и такого же фасона серьги с ожерельем. Украшения стоили явно не мало. На первый взгляд такой комплект мог показаться слишком громоздким для дамы приличного возраста, но в совокупности с утончённым платьем тёмного красного цвета и лёгкой меховой пелериной на плечах женщины, они прекрасно гармонировали в образе.        — Комната свободна. Хорошего вечера, — заканчивает не успевший начаться диалог Мива и удаляется, не желая больше оставаться наедине с незнакомкой. Было что-то в её образе отталкивающее и гнетущее, а сквозь дружелюбный блеск в глазах Кондо увидела отчётливое презрение.       Наверняка эта женщина относилась к касте очень богатых людей, и Мива показалась ей недостаточно роскошной для её уровня, но этикетом пренебрегать она не решилась, чтобы не испортить свою репутацию, принижая кого-то, кто ниже её по статусу. Впрочем, Кондо это не волновало. Ей нужно было поскорее вернуться в зал, чтобы весь вечер наблюдать за их Главой и не допустить его случайной смерти.

***

      От шума и нескончаемых разговоров у Майки начинает гудеть голова. Он не любил посещать мероприятия, где скапливалось большое количество людей. К его персоне всегда многие проявляли излишний интерес ещё с юношества, и это сильно изматывало. Для всех он был антикварной вещицей, на которую пришли поглазеть и пощупать, убеждаясь в том, что глава Бонтена настоящий. Может, несколько лет назад он бы и был не против слушать восхищенные речи и купаться в лести, но сейчас с его опытом и возрастом это всё кажется пустой тратой времени.       Лиц гостей, которые к нему подходили в попытке завязать диалог, он не запоминал. Всё равно он больше не встретит их, ведь в большинстве своём так самонадеянно к нему прибиваются мафиози, которые ничего не добились в своей жизни, или наоборот — всего лишились, и теперь пытаются найти себе покровителя, сумеющего дать им защиту и погасить долги. Иногда его «удостаивают» чести новые пешки криминальной индустрии, совсем свежие и зелёные. На всех Майки лишь мимолётно обращал внимание, игнорируя их неуверенность в голосе и дрожь в руках. Из-за этого жидкость в чужих бокалах шла рябью, накатываясь на стенки стекла. Это занимало Сано куда больше, нежели потные физиономии и испуганные глаза. Подобные индивиды вызывали у него только отвращение и желание убить их на месте.       Обычно, никто из собеседников надолго не задерживался рядом с Майки. Верхушки, мелькающие поблизости, тщательно заботились о том, чтобы никто не тревожил их Главу. Мало кому под силу выдержать их тяжёлые пристальные взгляды, которые колют не хуже острия ножа. Но если гость продолжал оставаться на месте, докучая Сано, то кто-то, будь то Ран или Какучё, обязательно окажется в опасной близости, чтобы отстранить нежелательную личность от Майки и сделать первое предупреждение.       Майки видел всех этих людей насквозь, и увиденное его не впечатляло. Чёрные прогнившие души, полные алчности и желчи. Майки предпочитал стрелять в таких наотмашь, не оставляя и шанса на жизнь. Ему казалось, что из их смертельных ран будет течь тёмная вязкая жидкость, которой отравилась вся их кровь. Окружённый этим обществом, Майки ощущал, как отравляется и он сам, как его сила начинает волнами биться внутри него, перерастая в смерч, как она подталкивает протянуть руку к пистолету и устроить здесь кровавое месиво.       Пальцы коснулись оружия, припрятанного в пиджаке. Тёплый металл обжёг подушечки, а глаза начали стремительно туманиться. Майки почти наяву видел, как кровь фонтаном забрызгала во все стороны.        — Ну и тухлые же эти ваши светские мероприятия, — произносит чужой низкий голос рядом с Майки, особым тоном выделяя слово «светские».       Сано отвлекается от своих болотистых чувств, возвращая взору пустую ясность. Он поворачивает голову, видя рядом с собой лидера Арахабаки. Тот держал в руках два бокала, один из которых протягивал Майки. Манджиро молча принимает шампанское, оставляя комментарий Исао без ответа.        — Вон, даже Кондо выглядит мрачнее тучи, — замечает Абэ, припадая к бокалу. Он умело имитирует глотки. Жидкость ни капельки не уменьшилась.       Майки переводит взгляд на свою подопечную, стоящую от него на почтительном расстоянии, чтобы не вызвать никаких подозрений. Она и правда не выглядела так, как женщины, кружащие рядом с ней. Никакого радостного блеска в глазах и наслаждения вечером. Лишь внимательность, готовность укрыть Сано и полное отсутствие рассеянности, хотя Миве удачно удавалось изображать вид восторга. Никто не заострял внимания на её настоящих эмоциях. Все были слишком поглощены созданием сплетен о ней, как о девушке, которая смогла совратить кого-то из Бонтена, чтобы попасть в круг криминальной знати.       Встретившись с золотым взглядом Мивы, Майки вновь ощущает, как что-то внутри него рухнуло. Желание перебить всех вокруг и наслаждаться мучениями полумёртвых смертников отпустило. Сано окончательно отводит руку от пистолета, беззвучно сглотнув резко образовавшийся в горле ком.       «Что за девчонка…» — навязчиво пронеслось в голове.        — Какой ты разговорчивый, Сано, — с усмешкой произносит Исао, также смотря в сторону Мивы.       Санзу скользнул по Абэ взглядом с другого конца зала, но не стал вмешиваться.        — Утомляешь. Ближе к делу, — сухо чеканит Майки. И хотя Исао производил впечатление шута, Сано знал, что просто так Глава Арахабаки не стал бы подходить к нему с целью простой беседы. Значит, у него есть какая-то особая информация для Бонтена.        — Ух ты, всё же умеешь говорить, — задорно отзывается Исао со звучной усмешкой, подмигивая какой-то прошедшей мимо женщине. Та, засмущавшись, с улыбкой поспешила отойти подальше от мужчин.       Абэ вызвал много положительных возгласов. Он охотно общался с гостями, шутил и смеялся, одаривая всех в меру комплиментами. На него и на его людей смотрели, как на экспонатов в музее. Но скоро эти тупые взгляды с крупинкой подсознательной настороженности сошли на нет, и люди расположились к руководителю Арахабаки, забывая о том, кто он такой и как он заработал звание лидера второй по опасности группировки в Японии.        — Среди гостей есть человек, которого сюда не приглашали. И я уверен — он здесь орудует не один, — сменив шаловливый тон на серьёзный, сообщает Исао, понизив голос. — Кто это — неизвестно, но гляди в оба, Сано. Не просто так он сюда забрёл, чтобы поглазеть на богатенький народ.       Майки кивает, принимая данные к сведению.        — Бонтен сумеет оказать сопротивление и отстоять себя.       Исао вновь делает фальшивый глоток.        — Не сомневаюсь. Что же… Не посмею больше тратить твоё драгоценное время, а то твои ребятки скоро испепелят меня взором, — с насмешливой улыбкой говорит Абэ. — Развлекайся, Майки.       Мужчина уходит. Сано бесцеремонно глядит вслед союзнику, вновь случайно обращая взгляд на Миву.

***

      Мива не привыкла к подобным мероприятиям, от чего ощущала себя неуютно среди роскоши и богатства. Куда приятнее для неё было отправиться на очередное опасное задание и обезглавить какого-нибудь незнакомца, взяв на душу грех за лишение жизни, а потом около двух часов отмывать светлые волосы от крови. Девушка выдыхает, отворачиваясь от разгоряченной толпы к столам с многочисленными изысканными закусками на любой вкус и цвет. Здесь были и морепродукты, и шоколадные фонтаны, и даже угорь.       Стоило встать к гостям спиной, как Мива мгновенно ощутила: десятки красноречивых взглядов иглами вонзились в её образ, то презирая Кондо за наличие татуировок и шрамов, то восхищаясь её красотой и статностью. Плевать она хотела на эти взгляды. Люди всегда будут недовольны новшествами в обществе, всегда будут обсуждать и всегда будут самоутверждаться за счёт несовершенства других людей. Такова жизнь.       Нейтральная фоновая мелодия сменяется приятной живой музыкой. Во всю играет фортепиано, звучание которого подкрепляется другими музыкальными инструментами. Обстановка вокруг начинает напоминать кадр из исторического фильма про королевские семьи, которые устраивали балы и званые ужины. Люди, словно по команде, начинают занимать танцевальные позиции. Кавалеры просят дам посвятить им танец, а те, в свою очередь, кокетливо хихикают, живо кивая головами.       Ведущий в маске призывает не сидеть на месте. Он ходит по залу, сгоняя со стульев одиноких женщин и мужчин, заталкивая их в самую гущу. Мива через раз глядит на фигуру тамады, ощущая в нём необъяснимую угрозу. Из-за чего-то мираж дружелюбного образа рассеивался каждый раз, стоило просто посмотреть в его сторону, поэтому она мысленно поставила на нём крестик, как на объекте, который нельзя терять из виду.       Мива отходит ближе к стене, чтобы не мешать процессии, и быстро оборачивается, когда задевает кого-то плечом. Позади неё стоял Риндо, чей взгляд культурно блуждал по лицу Мивы. На его губах играет вежливая улыбка.        — Прости, — шепчет девушка, не ощущая неловкости.        — Прощу, если станцуешь со мной, — спокойно отвечает ей младший Хайтани, не отрывая от неё своих блестящих аметистовых глаз.        — Манипулируешь? — весело отзывается Мива, явно не ожидавшая такого поворота событий.        — Пользуюсь ситуацией, — поясняет Риндо, чуть наклоняясь к своей коллеге, вопросительно изгибая бровь. — Ну?        — Станцую, — соглашается девушка с ухмылкой на лице, предвкушая очередную волну шёпота, полную зависти, осуждения и многих других эмоций. Будет интересно, чем это всё обернётся в итоге.       Глупо и необдуманно соглашаться на танец, имея под юбкой несколько орудий, которые при неловком движении могут выпасть. Тогда уже точно назреет конфликт не только между Бонтеном и организатором вечера, но и между другими гостями, решившими воспользоваться ситуацией, чтобы подлить масло в огонь. Тем не менее, согласие уже прозвучало, да и руководство велело вести себя непринуждённо.       Мива не забывает о своём задании. Весь вечер она посвящает слежке за своим Главой. Даже сейчас, когда Риндо по всем правилам официально приглашает её на танец, Кондо не перестаёт тайком от всех бдить за безопасностью Майки.       У Риндо тёплые и сухие, даже немного шероховатые ладони, широкая спина и мощные плечи. Мива кладёт одну руку на его плечо, негласно впечатляясь его мышцами. Раньше она не заостряла на этом внимание при общении с Риндо, но теперь они стоят почти вплотную друг другу и не заметить его слаженности было сложно. В свою очередь мужчина опускает ладонь на женскую талию, придвигая Кондо к себе чуть ближе, чем позволено.       Мива не ощущает дискомфорта. Она обучена всем видам светских танцев, потому что в Арахабаки подобным дисциплинам уделяли много времени и заставляли заучивать движения едва ли не до потери пульса. Естественно, такое строгое отношение было только к главным лицам группировки, ведь им в любом случае в будущем пришлось бы появляться на вечерах, подобных этому. К остальным членам организации были менее строгие требования.       Знакомая мелодия льётся в уши, моментально запуская танцевальный механизм. Тело само по себе начинает воспроизводить движения на автомате под ритм музыки, словно Мива всю жизнь ждала возможности продемонстрировать своё изящество и женственную грациозность через это искусство. Риндо, приятно удивленный знаниями своей партнерши, быстро подхватывает игривое настроение Мивы и забирает первенство в их дуэте, ведя девушку вперёд.       Кондо получала настоящие удовольствие от танца. Она знала, что после этого её имя и имя младшего Хайтани точно не покинет уста толпы до конца ночи, но от этого становилось только веселее. Возникло абсолютно детское желание совершить что-то запретное, из ряда вон выходящие, дабы некоторые представители светского общества от изумления впали в бессознательное состояние от проделок хладнокровного Риндо и непонятно откуда взявшейся Мивы с татуировкой змеи на всю руку.       Девушка улыбается, смотря в глаза Риндо. Тот не мешкает, одаривая её ответной улыбкой, приподнимая руку чуть выше, чтобы Мива беспрепятственно под ней прошла. Кондо была выше среднестатистических японок, из-за чего она ещё сильнее выделялась на фоне остальных дам, принимая клеймо белой вороны.       Мужчина кружит Миву, не смея отрывать от неё своего внимательного взгляда. Расслабленные черты лица, губы, что расплылись в полуулыбке, живой блеск в глазах… Всё это кажется такой мелочью, но насколько эти мелочи очаровывают Риндо. Как так случилось? Как это произошло? Он не может сказать. Но он с точностью уверен, что ему отрадно спустя столько лет пустой и однообразной жизни ощутить в себе нечто, напоминающее влюблённость, растущую с каждым днём симпатию.       Мелодия замирает на несколько секунд. Замирают и Мива с Риндо. Мива оказывается прижата спиной к мужчине. Лопатками она ощущает, как вздымается мужская грудь. Руки девушки скрещены, а ладони обхвачены руками Риндо. Их взгляды направлены друг на друга. Риндо готов поклясться собственной головой, что внутри него пламенем взорвались мальчишеские чувства, словно он школьник, который добился внимания симпатичной ему старшеклассницы.       Музыка возвращается в прежний ритм. Зрительный контакт бессовестно прерывается. Кондо ойкает. Наблюдающие за танцем люди в изумлении ахают.       Через секунду Мива с удивлением понимает, что её наглым образов буквально вырывали из рук Риндо. Она с немым вопросом глядит на старшего Хайтани, который задорно подмигнул младшему брату, уводя Миву от него в другую часть зала. Кондо не успевает увидеть, как поменялись эмоции на лице Риндо. Слишком быстро его закрыли другие танцующие пары.        — Надеюсь, ты не в обиде, что я оборвал ваше «свидание», — улыбается Ран.       Мива хмурится.        — Я знал, что ты выберешь именно это платье, — бархатный голос ласкает слух девушки полушёпотом. Весёлые аметистовые глаза смотрят со смешинкой и неким победным бликом.       Мива сразу понимает, кто был тем таинственным отправителем, кто расщедрился на три платья и кто подкрепил дорогие подарки букетом роз. Свою догадку Кондо не озвучивает, но по взгляду своего новоиспеченного партнёра она понимает, что оказывается права.        — К чему весь этот цирк? — не сбиваясь с темпа, задаёт прямой вопрос девушка.        — О чём ты? — наигранно-удивлённо спрашивает Ран, не в силах сдержать усмешки.       Мива подмечает, что касания Рана кажутся ей более приятными и обходительными, но как девушка она ощущает от них лишь влечение. Никаких искренних эмоций в нём не было, разве что веселье, чего не скажешь о Риндо. С ним Миве на мгновение показалось, что она… в надежных руках, как бы смешно это не прозвучало.        — Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — недовольно вещает Мива. Теперь ей хотелось, чтобы музыка быстрее перестала звучать, а танец закончился. Ран точно не был тем человеком, с кем бы она предпочла проводить время. Он очень хитёр и намного умнее, чем кажется на первый взгляд.        — Нет, не понимаю. Я просто захотел потанцевать с красивой девушкой. Почему я должен себе в этом отказать?       Волк в овечьей шкуре, прикидывающийся белым и пушистым дурачком.        — Потому что эта красивая девушка танцевала с твоим братом? — с иронией задаёт встречный вопрос Кондо. Комплимент ни капельки её не взволновал. Ран это заметил.        — Оооо, злить брата — отдельная услада для меня, — Хайтани вновь подмигивает.       Мива намеренно наступает ему на ногу. Мужчина умело держит лицо.        — Дешёвый трюк, — улыбается он.        — Сладкая месть, — улыбается Мива.       Несмотря на внешнюю схожесть братьев, они оба друг от друга значительно отличались. Ран, казалось, относился к жизни, как к шутке. Его лицо всегда было расслабленным, а жесты — пренебрежительны. Риндо был более серьёзен, полностью осознавая, в какую кашу они влезли вместе с братом, от чего соблюдал осторожность. Эта разница проявлялась и в танце, только теперь Кондо разглядела её детальнее, отбросив первое ошибочное мнение. Риндо касался Мивы нежно и аккуратно, будто перед ним был не человек, а хрупкое произведение искусства. Скульптура, выточенная из каррарского мрамора в виде фигуры девушки. Старший Хайтани же лавировал на краю обрыва, относясь к мрамору небрежно. Он специально ронял его, чтобы перед самым полом поймать и с усмешкой посмотреть на едва не разлетевшуюся на мелкие осколки девушку. Его ладони были грубыми, а движения — резковатыми, показушными.       Музыка перестаёт играть. Мива отходит от Рана, слегка ему поклонившись.        — Спасибо за танец, — произносит она. Ран загадочно улыбается и кивает, растворяясь в толпе.       Мива оборачивается. Силуэта Риндо нигде не мелькает.       Выдохнув, Кондо проходит к столам, не желая мешать новому танцу. На этот раз она отказывает всем мужчинам, которые резко начали проявлять к ней интерес. Завидев знакомую фигуру одного из руководителей Арахабаки, Мива для вида берёт бокал с какой-то жидкостью и уверенно идёт в сторону знакомого. Хоть что-то хорошее в пучине грехов, светской страсти и похоти.

***

      Санзу раздражало находиться в этой толкучке из напыщенных и зазнавшихся идиотов. Запах липкого кислого пота смешался с ароматами дорогих парфюмов. Эта ядерная комбинация просто невероятно сильно била по носу, наполняя лёгкие противной смесью. Хуже угарного газа. Санзу в очередной раз морщится при вдохе, с нескрываемым отвращением смотря на гостей.       Серые блины вместо лиц, смазанные в одну большую кляксу. Ничего примечательного в этом засранном муравейнике не было. Переполненный лицемерами гадюшник, в котором каждый готов задницу друг другу вылизать до блеска, лишь бы хоть как-то возвысить себя в этом свинарнике. Гнойное нутро светилась алым цветом в этих живых мертвецах, ищущих выгоду во всём, призывая поскорее его погасить.       Хочется плюнуть во всю эту бесцветную массу кислотой, оставив её давиться пропахшим сожжённой плотью воздухом в пучине мрачной агонии и понимании неминуемой смерти.       Харучиё пару раз моргает. Приевшиеся желание расстрелять их всех за одно их существование никуда не делось. А замочить тех, кто посмел открыть рот рядом с Майки — только усилилось. С каких это пор мусор и сброд позволяет себе заводить беседы с Королём? Разве стоит это жалкое подобие человека хоть одного йена из казны Короля? Санзу мерзко улыбается, просверливая дыры в затылках этих смертников, представляя, как сладко звучали бы их крики, полные страдания.       Но поводов для проявления такой жестокости и осуществления всех фантазий ещё не было найдено, и Санзу оставалось молча вариться в своём котле кровавых желаний, не прекращая слежки за Майки.       Санзу не впервые сопровождает Главу на таких мероприятиях, поэтому он уже научился смотреть на Майки сквозь толпы людей. С одной стороны всем казалось, что Харучиё просто вредничает в сторонке, не желая заводить никаких диалогов или знакомств. С другой — его коллеги знали, что таким образом Санзу обеспечивает полную безопасность для Сано. Может быть Харучиё и не смотрит прямо на Майки, но он всё равно улавливает каждое его телодвижение так, будто смотрит на него в упор. Помимо Главы, Санзу успевает заметить, как в зале появляется Какучё, как Ран кокетливо улыбается какой-то женщине с отвратительным смехом и как Мива любезно воркует с каким-то мужчиной.       Санзу знал, что этот мужчина — член организации Арахабаки, которые считаются для Бонтена союзниками, а значит Мива имела полное право проводить свой вечерний досуг в компании этого слизняка. И хотя Кондо создавала полное впечатление своей заинтересованности в собеседнике, Харучиё видел, что она тоже смотрит в сторону Майки. Они оба отлично справляются со своей основной задачей, но почему-то в Санзу начинает трепыхаться противоречие.       Хочется насолить Миве. Прервать её воркование с этой подстилкой, приставить к её горлу нож и со сладким презрением прошептать ей прямо в лицо, что она такими темпами упустит из виду потенциальную причину смерти Майки и облажается, за что поплатится собственной жизнью. Санзу будто наяву видит, как брови Мивы сводятся к переносице, как она ищет подходящий ответ в своей голове, стараясь быть спокойной и сдержанной. За это хочется не только полоснуть её лезвием по горлу, но и вспороть нахрен живот. Этот надменный взгляд, словно она смотрит на всех с высока, и её вечное хладнокровие выводили Харучиë из себя. Он представляет, как наносит этой сучке всё больше увечий, выводя хоть на какие-нибудь эмоции, и как — о Боже, наконец-то! — из её глаз льются солёные слëзы, а с уст срывает болезненный хрип.       Тем временем сопляк смеётся, дружелюбно касаясь плеча девушки. Мива не двигается с места и не убирает чужую руку, держа на лице улыбку. Мысленно к трупу Мивы Санзу добавляет труп этого щенка.       Санзу глубоко выдыхает. Не успевает мысль дойти до мозга, как Харучиё уже уводит резко замолчавшую Миву вглубь безлюдного коридора, толкая её к стене. Девушка ударяется лопатками о шершавую поверхность. На светлой коже появляются покраснения. Мива гневно сверкает глазами.        — С ума сошёл?! — злобно шипит Кондо, без страха глядя в лицо своего напарника. Здесь их никто не видит, а весь шум глушится в громкой музыке. Значит, о свидетелях перепалки переживать не следует. Можно смело высказать всё своё недовольство.        — Это ты с ума сошла. Вздумала в такой ответственный момент романы крутить? — Санзу наступает на Миву, руками упираясь в стену по обе стороны от головы девушки. Ей некуда бежать. Только если напролом.        — Ты идиот? Какие, к чёрту, романы?! — Мива упирается руками в грудь Харучиё, желая оттолкнуть от себя Санзу.       Тот не сдвинулся с места. Наоборот, он подошёл к Миве вплотную, вжимая её своим телом в ледяную стену. Кондо замолкает, а Санзу внимательно смотрит на выражение её лица.       Казалось, вот он, идеальный момент, чтобы без лишних свидетелей замочить эту девчушку, а потом обыграть всё так, словно это вражеские организации прихлопнули бедняжку в коридоре, когда она осталась одна. Но не играет внутри Харучиё кровожадный огонь. Вместо этого он ощущает сильнейшую тягу к Миве. Необъяснимые желания лезут в его голову, затуманивая разум, забирая у Санзу трезвость. Сладкий цветочный аромат, совсем не идущий ни в какое сравнение с той ядреной кислотой, витающей в главной зале, пьянит ещё сильнее.       Санзу готов упасть на колени, но вместо этого он бьёт кулаков в стену рядом с головой Мивы. Та даже не дёргается. Более того, девушка замерла, затаив дыхание. Кажется, она ощутила опасность, которую представляет для неё Санзу. Живая Смерть с косой. Только есть одно но: коса рухнула на пол, а Смерть не желает воплощать свои намерения.       Харучиё не замечает, что между их телами не остается никакого пространства, что он прижался к девушке близко-близко, едва не навалившись на неё сверху. Она в ловушке, и выбраться из неё будет крайне сложно. Невозможно.       Внутри органы скручиваются в один сплошной узел. От интимного соприкосновения двух горячих тел по коже пробегает электрический разряд, оживляющий внутри все передохшие чувства. Санзу в одно мгновение ослепляет страсть, забирая остатки ясности. Дикая, жгучая, танцующая жаркий огонь страсть, под властью которой Санзу наклоняется к Миве, грубым движением хватая лицо той и заставляя взглянуть ему в глаза.        — Стерва, — злостно рычит Санзу, прежде чем прижаться к чужим губам в глубоком поцелуе.       Покрытые яркой кремовой помадой губы Мивы оказались мягкими и нежными. Совсем девичьими. Продольный рубец, отчетливо ощущающийся из-за своей грубости, нисколько не портил поцелуй. Этот изъян, придающий образу девушки грубость, сейчас был для Санзу совершенством. Как и вся Мива.       Санзу отчётливо ощутил, как в нём пожаром вспыхнули огни пламени сильной, доселе неизведанной страсти. Санзу не желал отпускать Миву. Он желал держать её в своих руках до последнего, до последнего касаться её губ жаркими поцелуями, не получая сопротивления. Опешившая девушка лишь слабо упёрлась руками в грудь мужчины, словно не понимая, что сейчас происходит. Мыслительные процессы приостановились из-за одного перышка, которое случайно оказалось между непрерывно крутящихся шестеренок, не давая и дальше идти работе. И этим перышком, которое девушка никак не могла подцепить, был Санзу.       Харучиё насыщался поцелуем. Он глушил этой мимолетной слабостью разгоревшуюся в нём бурю. Она ударяла по его по рёбрам, заставляла сердце биться чаще и ощущать, как по его коже табуном бегут мурашки. Санзу слабел в эти минуты перед своими желаниями, хотя сам себе он казался невероятно сильным.       Чужие руки силком отталкивают Санзу, заставляя того как в тумане оторваться от губ девушки и разглядеть её горящие гневом глаза.        — Ты совсем головой ударился? — едва ли не рычит Мива, сверкая недобрыми искрами. В эту минуту она была готова выстрелить в упор в этого ублюдка. Пришлось приложить невероятно много усилий, чтобы не вытянуть пистолеты и не устроить тут незапланированное убийство.       Помутнение окончательно покидает Санзу, позволяя разуму занять законное место в голове мужчины. Осознав, что только что произошло, он усмехается, нагло взглянув на Миву.        — Не понравилось? — улыбается Санзу.        — Сгинь, — хмурится Мива.        — Какая жалость. А мне — очень, — дразняще тянет медовым голосом мужчина, отходя от напарницы всего лишь на один шаг. Он достаточно близко, чтобы ещё раз к ней прикоснуться.       Она глубоко вдыхает полной грудью, скрывая румянец, выступивший на щеках.       Санзу не пытается стереть с лица улыбку, украшенную женской помадой. Вкус губ Мивы ощущался сладким привкусом во рту. Харучиё прикладывает рукав белой рубашки к красному пятну на лице, стирая остатки их общего секрета.        — Никому не рассказывай, Ми-ва, — произносит Харучиё, игнорируя весомую улику на рукаве. Он смотрит на неё взглядом хищника с опасным прищуром. — Иначе кое-кто очень расстроится.       Внутри Мивы бурлит злоба, но она находит в себе силы вернуть на лицо полотно без эмоциональности. Пальцы поднимаются к лицу и осторожно ведут под губами, желая поправить вышедшую за контр помаду из-за выходки этого наглеца.       Мива ничего не говорит. Санзу тоже молчит, но взгляд, продолжающий гореть огнём, блуждает по напарнице ещё около пары минут, пока с другого конца коридора не раздастся стук каблуков, приближающихся к паре. Казалось, словно человек двигался к Миве и Санзу целенаправленно, однако, пытался это замаскировать небрежностью. Как-будто он пересёкся с ними случайно.       Напарники напряженно оборачиваются, готовые в любую минуту устранить «проблему». В полумраке коридора через несколько мгновений очерчивается элегантная фигура высокой женщины, которая шла с растерянным видом.        — Молодые люди, — начинает дама. Мива сразу узнаёт в ней женщину, оценившую платье Кондо ранее. — Не подскажите, который час?       Мива не сразу замечает на руке незнакомки золотые часы внушительной суммы. Женщина не пыталась их спрятать. Наоборот, она держала руки перед собой, показывая, что стрелки часов непрерывно стоят на месте.       Санзу, не сводящий внимательного взгляда с незнакомки, дежурным тоном отвечает на вопрос. Он тоже заметил занимательную деталь в виде сломанного часового механизма. Было видно, что Харучиё очень старается распознать в лице женщины какую-то знатную личность, но никак не может изъять из глубин памяти хотя бы имя, фамилию или инициалы супруга.        — Благодарю, — незнакомка быстро исчезает за поворотом, ведущим в главный зал.        — Кто она? — задаёт тихо вопрос Мива, не уверенная, что таинственная суетливая женщина не осталась подслушивать.        — Без понятия, — хмуро отзывается Санзу.       Стоило ему закончить свою фразу, как громкие звуки выстрелов потрясли стены.       Мива, не переглядываясь с Харучиё, бросается в сторону залы, приподнимая узкий подол платья. Каблуки мешали бежать быстро. Санзу обгоняет девушку, останавливаясь возле высоких дубовых дверей, за которыми начался шум. Послышались крики.       Сомневаться не стоило — началась потасовка. Санзу матерился себе под нос, ругаясь на самого себя, что дал слабину и оставил Короля одного, выуживая из складок одежды пистолет. Он не мог понять, как такое могло произойти: Какучё убил всех личностей, планирующих покушение на Главу Бонетна, и стремящихся сегодня в целом спровоцировать перестрелку. Об этом сам Хитто сообщил ему несколькими жестами. Что же произошло сейчас? Где в их плане образовалась проплешина?       Мива следует примеру Санзу. Она без сожалений разрывает юбку, доставая пистолеты и устраивая их в обеих руках. Оружие лёгким пером легло в ладонь, готовое стрелять по недоброжелателям. Осталось лишь незаметно войти внутрь и исполнить первоначальный долг: защитить Манджиро Сано от врага.       В помещение всё перевернулось сверху вниз. Столы с едой были опрокинуты и использовались беззащитными гостями, как щит, чтобы хоть как-то спрятаться от пуль. Широкие кровавые следы тянулись за телами людей, которые всеми силами цеплялись за жизнь, уже получив смертельную рану. Их стеклянные глаза выражали страх, на мёртвых лицах отражался весь ужас постигшей их смерти, а самое главное — непонимание, как ситуация могла так быстро поменяться.       Мива сразу находит глазами Майки. Тот стоял совсем недалеко от них с Санзу. От него исходила устрашающе сильная аура смерти. Холодок пробежался по спине девушки. Казалось, что Сано не видел перед собой никого, но тем не менее он стрелял и не промахивался. Обидчики один за другим валились на пол, успевая перед кончиной лишь прохрипеть жалкие проклятья. Он стоял открытым на поле боя солдатом, который жил так, словно он уже мёртв. Это делало его бесстрашным и беспощадным. Это делало его главным страхом всех, кто сейчас находился в этом зале.       Но даже если Майки умер духовно, его физическая оболочка продолжает существовать и функционировать, как любой другой человек. А значит Мива обязана ценой собственной жизни обеспечить ему дальнейшую жизнедеятельность.       Когда дело доходило до стрельбы, всем играм и светским утехам приходит конец — тут уже нельзя мешкать, приходится держаться на шаг впереди. Мива двигается быстро. Перед ней много людей, которые мешают добраться ей до Майки. Но у неё есть главные преимущества — скорость и ловкость.       Первый несчастный захлёбывается собственной кровью. Сменив пистолеты на нож, Мива безжалостно вонзила лезвие в шею мужчины и рывком высвободила оружие. Тот упал на колени, зажимая рану руками, пытаясь остановить кровотечение, но все попытки тщетны. Где-то сбоку послышался хохот Санзу, напоминающий Миве смешки обезумевшего демона. Он насмехался над телами лиходеев, которые падали замертво один за другим. В голове сразу промелькнула сцена с их последнего задания, когда Харучиë также безжалостно кромсал противников с безумной улыбкой.       Кондо тенью мелькала за спинами врагов, сверкая сталью. Кто-то лишился кисти, и отрубленная конечность вместе с пистолетом плашмя упала на пол. Кровь, хлещущая из обрубка, вызвала новую волну паники и криков. Какая-то женщина, потерявшая бдительность во время перестрелки, изогнулась и забилась в судорогах, успев увидеть лишь кончики светлых волос.       В какой-то момент свет в зале погас, погрузив воцарившийся хаос во тьму. Лишь лунные лучи хоть немного освещали кровавую баню, в которую превратилось мероприятие. Это помогло Миве ещё больше. Привыкшая действовать в тёмное время суток, девушка воткнула мужчине, который готовился в неё выстрелить, нож в бок, выхватив из рук пистолет и прострелив им же его голову. Кондо была хищником, ночным охотником, в чьих глазах не было ни жалости, ни ненависти. Лишь удовольствие, которым она упивалась. Удовольствие, которые приносили ей бесчисленные убийства. Но даже жажда крови не заглушала в ней понимание, как следует действовать.       Не только Мива наслаждалась сложившейся ситуацией. Какучё такой же тенью убивал направо и налево, действуя скрытно и неуловимо. Ран с громким смехом, тонувшем в звуке бесконечных выстрелов, соревновался с Санзу в количестве убийств. Риндо стоял чуть дальше, прикрывая неосторожного брата и выслеживая недоброжелателей. Такеоми нигде не было видно, однако, его люди в форме официантов отлично справлялись со своей работой, помогая защищать Главу. Арахабаки тоже не оставались в стороне, принимая участие в заварушке. Мочидзуки был среди них.       Какой-то смельчак тихо крадётся к весёлому Рану, уверенный, что никто его не видит в практически кромешной темноте. Мива моментально оказывается рядом с ним, хватая за волосы и оттягивая горло назад. Ударом ноги она выбивает его маленький пистолет и, заметив его полный ужаса взгляд, направленный на лезвие, оставляет глубокий порез на шее. Отброшенный, мужчина рухнул и жутко захрипел, точно вот-вот задохнётся насмерть.       Мива не одаривает его даже одним взглядом, стремясь как можно быстрее попасть к Майки. И только теперь девушка успевает заметить её — ту самую женщину в красивом красном платье и со сломанными золотыми часами, которая ледяными глазами смотрела вокруг, держа в руках огнестрельное оружие. Вокруг неё скучковалась группа людей, среди которых был тот самый тамада. Они не давали протиснуться к женщине и метили не только в Сано, но и во всех членов Бонтена, в том числе и в Миву. Благодаря быстрой реакции и большому опыту Кондо успевала уклоняться, читая стратегию и технику этих людей. Женщина на это лишь кровожадно улыбалась. Эту старую каргу нужно схватить живьём. Весь переполох — её рук дело, Мива в этом уверена. Было ясно, кто и что является её целью.       До Майки рукой подать. Вот только Мива неотрывно следит за женщиной, продолжая оставаться незаметной для остальных. Помещение заполнилось трупами и ранеными, плачущими и молящими о пощаде. Прическа Мивы распалась, когда она вытащила из пучка спицы и воткнула их в сонную артерию какой-то молодой девицы, попытавшейся сбить Кондо с намеченного пути.       Мива быстро тянется за пистолетом, в то время как женщина в красном поднимает свой, но направляет его дуло не на Миву, а на Манджиро, который будто и не видел этой угрозы, продолжая оставаться несокрушимым. Будь Мива маленькой девочкой, она была бы уверена, что никакая пуля не сможет навредить Майки. Он выглядел слишком могущественно среди кучи убитых людей. Превосходный злодей.       Три громких выстрела выделяются из общего шума и бьют Миве по вискам, заставляя через силу держать глаза открытыми.       Мива подаётся вперёд механически, бросая нож в сторону и наугад выпуская несколько пуль в сторону зачинщицы в красном.        — Манджиро, берегись! — кричит Мива.       Сано дёргается и в удивлении оборачивается к ней. В этот момент он стал слишком уязвимым.       Три выстрела.       Три раны.       На дорогой тёмной ткани не видно, как кровь стремительно пачкает одежду.       Мива пошатывается с широко раскрытыми глазами, чувствуя во рту стойкий металлический привкус.       Она успела. Она выполнила свою задачу. Она прикрыла Манджиро Сано собой, словив три пули в живот.       Мива не видит, как на неё в удивлении оборачивается Ран, как Риндо уже повалил несколько мужчин из того защитного круга, в котором сидела женщина. Не видит, как замертво упал тамада, в которого попала её пуля и как его добил Санзу. Не видит, как за спиной Майки оказывается Какучё, чьё лицо впервые за долгое время растеряло всю хладнокровность.       Мива слабо оседает на пол, прижимая руку к животу. Кровь остаётся на белоснежной коже ладони. Её пистолет падает на пол. Шум вокруг сливается в одну общую помеху. Образы перед глазами плывут, но она всё равно отчётливо видит перед собой его одного.       Изана.       Перед смертью подсознание выталкивает из своих глубин лицо старого друга. Он нависает над ней и тепло прикасается к её руке, будто желает проверить пульс. Он улыбается, а его аметисты в темноте сверкают ярче звёзд бескрайнего небосвода.        — Изана… — тихо-тихо шепчет Мива.       Она не чувствует ничего. Боль должна была пронзить всё её тело, но вопреки всему этого не произошло. Пустота обуяла её с ног до головы. Мива хочет прикрыть глаза. Понимание собственной кончины, стоящей не за горами, наступило слишком быстро и погасила желание бороться за право жить.       Мива выдыхает, с удивлением понимая, что умирает слишком быстро. Нет той драмы, как в фильме, когда героиню при совершении подвига главный герой прижимает к себе. Героиня не произносит прощальных слов. Она просто безмолвно глядит перед собой, ощущая, как быстро силы покидают её тело. У неё больше нет сил и нужды сражаться. Мива знает, что остальные Верхушки не позволят Главе погибнуть, а это значит, что её миссия на этом окончена.       Она чувствует, как кровь растекается лужей под ней, словно тёплая вода в ванне. Нет сил мёртвой хваткой сжимать ранения, останавливая кровотечение. Веки тяжелеют. Вместо бойни Мива видит дни, когда всё было хорошо, когда она, Какучë и Изана беззаботно веселились и были вместе.       Изана всё ещё улыбается ей.       Она разжимает пальцы. Кровь хлынула с новой силой.       Холодно.       Мива закрывает глаза.       Перед лицом боли, страдания и смерти все одинаковые.