Холодное прикосновение

      — Шесть лет назад мы случайно убили родителей Николаса, — признается Хисын с хрипов в голосе, будто правда обжигает ему горло.       Все замирают на своих местах, а слова, произнесенные Ли, всё ещё витают в воздухе, превращаясь в эхо, которое отскакивает от стен и вновь возвращается в уши всем присутствующим в гостиной.       Спустя секунду все, отмерев, начинают вздыхать, не веря словам старшего, чуть ли не проклинать их двоих, тереть переносицу, раздражаясь. Ники не может поверить своим ушам. Может, ему послышалось из-за того, что он ещё не восстановился после потери сознания? Неужели именно те Джей и Хисын, которые за прошедший месяц показались Ники как хорошие люди, заботящиеся и любящие своих друзей, и которые не смогли бы навредить кому-то, не то что убить.       Рики никак не мог принять эту правду, сколько бы себя не заставлял.       Нишимура смотрит на двух вампиров. Парень никогда не видел их настолько бледными, словно белый лист, на котором нет и намека на румянец. Они не смеют поднять глаза на сидящих напротив друзей, которые доверяли ими всей душой и которые сейчас не могли даже смотреть на них, ведь чувствовали, как мнение о них кардинально меняется. Джейк и Сону не могут вымолвить и слова, с пустым взглядом оглядывая комнату в попытках переварить полученную информацию. Пак не мог усидеть на месте, встав, он стал ходить взад-вперед, шумно вдыхая воздух через нос. Чонвон опёрся локтями на колени и зарылся пальцами в волосы. Но в скором времени он поднял голову и с искренней не верой в глазах тихо спросил:       — Как это произошло?       Он не злился, не ругался, просто спросил своим обычным голосом, словно обсуждал ужин. Почему-то именно такой тон Яна повлиял на вампиров. Всех как будто обдали холодной водой, отчего все замерли и сосредоточили своё внимание на двух вампирах.       — Это случилось спустя некоторое время после того, как меня обратили, — тихо, аккуратно подбирая слова, стал говорить Джей, пока его друг тяжело сглотнул, вспоминая всю историю, — Я не был знаком ни с кем, кроме Хисына. Я долго жил один, так как родители были в постоянных разъездах из-за работы. Мне нужно было уехать из дома, создать про себя легенду. Но перед этим я решил попрощаться с соседями, с которыми я был знаком всю жизнь, они всегда с добротой и заботой относились ко мне, словно к собственному сыну. Они постоянно приглядывали за мной, помогали. Поэтому уехать, не попрощавшись с ними, я не мог. Мы с Хисыном пошли вместе, так как одному мне было бы слишком тяжело с ними расставаться.       Рики заметил, как часто Джей заморгал, поджимая губы и теребя кожу на пальцах, отчего стали видно маленькие ранки.       — Они привели нас на кухню, как обычно спрашивали меня о том о сём, я рассказал, что уезжаю. В какой-то момент, они вышли из комнаты, сначала мы не поняли ничего, но, думаю, они просто думали, что с нами делать. Видимо, пришли к выводу, что нас надо убить прям на месте. Так как мои силы были новы для меня, я только спустя время понял, что они были вовсе не людьми, а оборотнями. Первым, зайдя, накинулся мужчина. Не обратившись, он напал на Хисына, и он, защищаясь ударил его об угол, о который он ударился прям виском. В это время женщина обратилась и накинулась на меня. В тот момент я, так как ещё в полной мере не владел своими силами и был очень напуган, приложил сложном много силы, когда ударил её, чтобы она не накинулась на меня, — он на полминуты замолчал, не смотря никому в глаза, а лишь испепеляя одну точку в противоположной стене.        — Сначала они обвиняли Хисына в том, что именно он виноват, что меня обратили, а потом решили убить и меня… не знаю, что больше из этого меня удивило в то день. Поняв, что произошло, мы решили быстро убежать. Однако стоило нам выйти из кухни, как перед нами оказался мальчик лет двенадцати, — Ники слышит, как голос Джея надрывается, Ли на секунду зажмуривается, а вампиры вокруг тяжело вздыхают.       — Он весь трясся от страха, когда мы пересеклись с ним взглядом. До этого он не открывал взгляд от тел своих родителей, которые лежали прямо за нами. И потом он молил нас не трогать его, — Джей шумно вздохнул, — Никогда не вспомню ещё случая, когда мы так быстро убегали их чего-либо дома…       Никто не посмел нарушать молчание, повисшее в комнате вязкой смесью, от которой было тяжело дышать и дурманился разум. Казалось, никто не может принять настолько шокирующую тайну своих давних друзей.       — Хочешь сказать, что вам за это ничего не было? — первой спросила Конон сбоку от Ники, отчего тот вздрогнул, не успев выйти из внимательного слушания Чонсона. Девушка скрестила руки, а в её голосе слышалась горькая усмешка. Однако не казалось, что она хотела задать своими словами; зная сестру как свои пять пальцев, Ники прекрасно понял, что она напугана и явно ещё не смирилась с такой новостью.       — Да, — всё, что сказал Ли с тяжестью в голосе, впервые поднимая глаза от пола, сначала смотря на Конон, а потом смотря на остальных в комнате.       — Почему не рассказывали об этом никогда? Это же не какой-нибудь пустяк, — недовольно хмыкает Ким, — К тому же, мы знакомы уже не один год, я думал, что для вас мы не просто знакомые.       — Так и есть, — Чонсон поджимает губы, заставляя себя отвечать на упрек друга, — Рассказать о ночных кошмарах было бы верхом наших возможностей. Столько лет прошло, а тот момент всё ещё ужасно тяжело вспоминать.       Рики замечает, как задумывается Чонвон, как сдвигаются его брови к переносице, а взгляд становятся хмурыми и разозленными. Наконец, он выходит из раздумий, пока все остальные в комнате с явным упрёком и некоторым страхом смотрят на двух вампиров, всё ещё бранясь себе под нос, и говорит совершенно спокойным и серьезным голосом, заставляя остальных перевести свое внимание с Хисына и Джея на себя:       — Сейчас не самое подходящее время для обсуждения таких тем, всё-таки день был тяжелым. Все сейчас же расходимся по комнатам, а завтра на трезвую голову решаем вопрос с Хисыном и Джеем, а ещё распрашиваем Кёнду, вдруг он что-нибудь слышал про оборотней, пока был с ними. Ники, ты можешь поспать на втором этаже, Джейк или Сонхун тебе покажут, Конон, я отведу тебя в свободную комнату, — Ян весьма раздражённо поднялся с дивана, кивая в сторону Конон. Та сразу же встала с места, как и все присутствующие, а после последовала за уходящим Яном.       Ники оглядел друзей: они явно игнорировали присутствие двух вампиров, спешно удаляясь из комнаты. Рики шел позади Кима и Пака, а когда почти стал подниматься по лестнице, услышал тихий доносившийся голос Джеюна из гостиной:       — Завтра будет лучше. Нам всем просто нужно принять такой факт.

***

      Снова тот день.       Небольшая кухня, аккуратно обставленная и освещаемая уличным светом из окна. Сбоку от Хисына сидит Джей, которого хоть вампир не знает долго, но может прочитать на его лице волнение. Ли не понятно, почему ему так дорога сидящая перед ними замужняя пара. Мужчина и женщина увлеченно слушают слова Джея, а на новости о его переезде становятся заметно грустнее и выражают свое огорчение. Однако несмотря на их простой вид и гостеприимство, Хисын не доверяет им и клеточкой тела. Знал бы он, что они оборотни, ни за что бы не пустил обращённого Джея к ним в дом, даже если бы они были самыми чистыми и святыми людьми. Лучше перестраховаться, ведь кто знает этих оборотней.       Ли нетерпеливо постукивает по чашке чая, стоящей на столе перед ним, кидает беглые взгляды с вампира на пару и обратно и всё дожидается, когда Чонсон выговорится, и он сможет наконец-то выдохнуть, ведь оборотни напротив напрягают его. Парень хоть и обращён всего год назад, но уже успел понять, что встреча с оборотнями, к тому же, в их доме, наименее здравая идея, которая вообще может прийти ему в голову. Пара и Джей и лепечут и лепечут, что раздражает Ли, и у него даже закрадывается мысль пнуть посильнее вампира по столом, чтобы тот поскорее распрощался. Вскоре хозяева дома отчего-то выходят из кухни, оставляя Хисына вместе с Чонсоном.       Поняв, что дверь на кухню закрыта, Ли сразу же поворачивается с вампиру, говоря со спешкой и обеспокоенностью:       — Живо уходим, — он встречается с непониманием в глазах напротив, — Прямо сейчас, объясню потом.       Стоит им встать со стульев и направится к двери, как она с силой открывается, и мужчина со злостью на лице хватает Ли за одежду, толкая назад и шипя гадости прямо в лицо с такой яростью, что слюна вылетала из его рта:       — Это ты та ебанная мразь, что обратила Джея? Так как ты мог, кровопьющий подонок.       Хисын этого и ожидал. А ведь шестое чувство и здравый смысл подсказывали, что пора делать ноги. Однако стоило быть быстрее, а не ждать, пока эта милая пара накинется.       Тело двигалось само собою. Руки сами оттолкнули мужчину, а после, схватив за голову, вписали точно в угол столешницы. Мужчина сразу обмяк в руках Ли. Кровь струйкой текла от разбитого виска по шее, затекая прямо под одежду.       Хисын никогда раньше не убивал. Ни человека, ни оборотня, ни кого-либо ещё. Он не сразу понимает, что только что сделала — он двигался словно на рефлексах, которые не обрабатывал в мыслях.       Вампир роняет ослабленное тело мужчины на пол. Он падает, не сопротивляясь, как мешок с картошкой.       Хисын чувствует это склизкое и неприятное чувства на рука — чужая кровь, которая брызнула, стоило мужчине удариться об угол. Ли не сразу осознает, что руки начинают трястись сами по себе, а по спине проходит волна мурашек, отчего вся кожа стала липкой.       Всё, о чем он может только думать в этого момент, так это то, что нужно срочно покидать дом.       Хисын поднимает глаза и встречается с испуганным Чонсоном. Он снова и снова видит, как Джей трясется, осознав кого именно только что убил Ли. На секунду Хисыну показалось, что вампир сам на него нападет и убьет без задней мысли.       Но этого не случается. Вампир, наоборот, открывает рот, чтобы сказать что-то предупреждающее. Ли оборачивает голову и видит, как ранее мило улыбающаяся женщина обращается в волка, а после несётся прямо на них. Он думает, что она прыгнет именно на него, но она минует его и через момент оказывается возле Джея, с оскаленной пастью прыгая на вампира.       Хисын замирает, задержав дыхание и делая рывки вперёд, чтобы выручить знакомого.       Но Джей становится быстрее волчицы. И все благодаря неистовой силе недавно обращённого вампира.       Ли видит, как Чонсон резко и испуганно замахивается, и его кулак врезается прямо в грудь животного. Женщину откидывает в противоположную стену дома, что она аж пролетает мимо ошарашенного вампира. Она глухо падает на пол, издает тихий хрипящий вздох, а после её глаза закрываются, и лапы, словно размякнув, валяются на полу словно у игрушки.       Хисын сжимает ладони в кулаки. Но сразу разжимает, ведь чувствуют, как всё его руки в крови, ему даже не нужно на них смотреть. Он переводит взгляд на Джея. Он испуган, он осел на колени на пол, всё ещё не отрывая глаз от волчицы, его губы трясутся в попытке вымолвить что-то. После он поднимает глаза на Хисына. Даже через всю комнату Ли может разглядеть всё, что видно в глаза вампира. Парень видит его боль, скопившиеся в уголках глаз слезы, веру в то, что только произошло — неправда.       Хисын знает этого вампира всего ничего, однако в глубине души его сердце обливается кровью оттого, каким разбитым он видит Джея. Ли ещё раз обводит взглядом кухню, и в голове всё отчётливее и отчётливее приходит осознание того, что…       …это он сам во всем виноват.       Ли понятия не имеет, как он будет смотреть в глаза знакомому после этого. Вряд ли он этого сможет. Каждый раз видя Чонсона, в его голове будет всплывать этот день.       Вампир на ватных ногах подходит к Джею, ладонью, словно пёрышко, касаясь его плеча. Чонсон поднимает голову на Хисына, а после хриплым голосом, заставляя себя двигать губами, просит:       — Давай уйдём отсюда.       Хисын кивает, помогая ему подняться с колен, направляется с ним к выходу, аккуратно придерживая за спину в страхе за то, что Джей может упасть на ровном месте из-за такого потрясения. Однако всё меняется, когда они выходит из кухню и видят перед собой мальчика.       Он не мог отвести взгляд от того, что скрывалось за спинами вампиров. Было видно, как мальчик был ошарашен от осознания того, что убиты никто иной, как его родители. Он медленно поднимает глаза на стоящих перед них вампиров, смотрит на их лица и трясущимися губами шепчет:       — Пощадите меня…       Хисын не был в силах смотреть на него. Этот бедный мальчик, которому было от силы лет двенадцать, весь дрожал и еле открывающимися губами всё продолжал молить о помиловании, чуть ли не вставая на колени.       Ли моментально отвернулся от него, ведь вид осиротевшего мальчика заставил его сердце сжаться, а живот сплестись в узел, отчего у горлу подступила тошнота от собственных поступков. Хисын, не думая, хватает Джея за руку, с силой утягивая за собой из дома и приказывая себе не оборачиваться на мальчика.       Свежий уличный воздух немного бодрит, и вампир наконец-то может глубоко вздохнуть и быстрыми шагами, чуть ли не срываясь на бег, удалиться подальше от этого несчастного дома. Он слышит, как за его спиной пыхтит Чонсон, который также не прерывает их молчание.       Они оба всё прекрасно понимают.       Теперь они — монстры, которые лишили невинного ребенка нормальной жизни.       Они могли бы просто быстро сбежать подальше от этой пары, но нет, они именно убили их. Жестоко и в собственном доме.       Хисын резко открывает глаза. Кто-то сбоку негромко проговаривает его имя, аккуратно потрясывая за плечо.       Вампир поднимает голову и видит перед собой Конон. Они в гостиной, в темноте, не считая одной горящей лампы в углу комнат. Ли не сразу вспомнил, что решил остаться на диване, пока остальные его друзья разбрелись по комнатам для сна. Он закрыл глаза и тупо лежал на диване, и, видимо, из-за этого, погрузился в некую дремоту, что обычно случается с вампирами не то чтобы часто. Хисын понял, что пролежал так пару часов, ведь темнота на улице говорила о том, что сейчас глубокая ночь.       — Всё в порядке? — с неким беспокойством в голосе спрашивает Конон.       Вампир переводит взгляд на девушку, и даже не видя толком её лицо из-за отсутствия света, понимает, что она волнуется. Парень не сразу находит причину для её беспокойств, однако стоило ему почувствовать в уголках собственных глаз слезинки, как всё встаёт на свои места.       Ему вновь приснились воспоминания шестилетней давности. Впервые за последние три года.       — Да, всё нормально, — говорит он охрипшим от сна голосом, быстро вытирает поступившие слезы, кивая Конон, но не похоже, что бы она поверила его словам.       Девушка хмурится и ставит на столик возле дивана кружку с чаем.       — Не знаю, что с тобой случилось, но выпей, возможно, поможет. Я зашла попить воды, но услышала, как ты вздрагиваешь во сне.       Нишимура кивает на ещё неостывшую кружку, а после сама садится рядом с Хисыном.       Ли всё ещё не может перестать прокручивать в голове вспыхнувшие воспоминания, что по-новой ощущались на сердце как неподъемный камень.       Столько лет вампир предпочитал не вспоминать о тех моментах, заказав их в глубь памяти, однако увидеть их снова ощущалось как ведро ледяной воды.       — Не пьешь чай? — спрашивает девушка, заметив, что вампир и не подумал прикоснуться к чашке, и своими словами всё же возвращая Хисына в реальность.       — Пью, — до конца не придя в себя, он тупо смотрит на чай, но после всё-таки пьёт. Горячий напиток не согревает его, однако отчего-то на душе становится чуточку легче.       — Почему не спишь? — спрашивает парень, когда на дне чашки осталось немного чая, у девушки, что всё время молча не отводила от него взгляда.       — Если быть честно, — она немного мнется, — то немного побаиваюсь, — Конон невзначай пожимает плечами, когда Хисын с удивлением смотрит на неё, — Чонвон отвёл меня в комнату, которая прямо над кладовкой с вампиром. Сама не знаю почему, но это не давали мне уснуть, — девушка улыбается краешком губ, обнимая себя за плечи и закутываясь в чью-то старую футболка, что скорее всего не один год лежала в доме, а Хисын не может не пустить смешок от её слов.       — Ты находишься в доме, где помимо его ещё шесть вампиров. И, к тому же, ты прямо сейчас сидишь напротив того, кто когда-то убил человека. И почему-то не страшно? — с намёком на улыбку говорит он правду, а Конон даже не вздрагивает, когда он упоминает себя.       — Вам я верю, что вы на меня не накинетесь, а ему нет. Особенно после того, что он сделал с Ники, — говорит она совершенно спокойно, что не может не удивлять Ли, — На самом деле… — она задумывается на момент, — я долго думала над тем, что вы с Джеем рассказали о себе. Безусловно, убийство это ужасно, ничем нельзя оправдать насилие, но, как я поняла, вы сделали этого из-за самозащиты. Так что, не думаю, что я теперь стала тебя бояться или презирать.       Она говорит это честно, не врёт ни в едином слове. Хисыну не надо даже использовать свою силы и прочитывать её мысли, ведь по её виду, тому, как она расслаблено сидит возле него, видно, что она искренена.       — Мне впервые за пару лет вновь приснились те воспоминания       — Хочешь об этом поговорить? — она не давит, лишь кладет голову себе на колени и с сочувствующим взглядом смотрит на него.       Хисын пару секунду смотрит ей в ответ, затем переводит взгляд и смотрит в глубь комнату. Ещё момент раздумывает, а потом начинает говорить спокойным размеренным голосом, будто он рассказывает что ел на ужин, а не беспокойства, которые не покидали его последние годы:       — Вообще, это была моя инициатива, что бы Джей навестил своих соседей. Он всё промывал мне уши о том, что не может уехать, не попрощавшись с ними. Вот я и предложил зайти к ним. Одного его не пустил, побоялся, что его может вдруг одолеть жажда. Я до последнего не знал, что они были оборотнями, понял это только когда мы зашли. Я надеялся, что мы быстро посидим и пойдем, однако они решили почему-то напасть на нас. Обвиняли меня, что это я обратил Чонсона. Я бы ещё понял, если бы они решили убить только меня, но они накинулись и на Джея, хотя он был им словно сын. Почему они так сделали, я до сих пор не пойму.       — Когда мы поняли, что наши руки в крови, мы сразу стали бежать, но мы и не знали, что в тот момент в доме был ребенок…       Ли замолчал, не в силах продолжать дальше. Взгляд этого мальчика до сих пор мелькал у него перед глазами.       — Николас? — сказала его не озвученные мысли Конон.       — Да, — вампир сдавленно кивнул и наконец-то смог посмотреть снова девушке в глаза и перестать крутить в руках давно остывшую кружку, — До сих пор не могу себе простить, что предложил зайти к ним.       — Ты не знал, что так будет, — в не голосе не чувствовалось ни испуга, и вранья, отчего Хисын и в правду поверил в её слова.       Пару минут они провели в тишине, не проговаривая ни слова.       — Спасибо, — неожиданно произнёс Хисын, нарушая комфортное молчание. Девушка не понимающе вскинула бровями.       — За что?       — За то, что выслушала.       Конон мягко улыбнулась краем губ, а после неторопливо поднялась с дивана. На выходе из комнаты она обернулась.       — Спасибо, что рассказал о том, что тебя тревожило. Спокойной ночи.       Хисын смотрел на то, как она уходит, и чувствовал, как в душе разливается спокойствие, которое перекрывает всю тревогу и волнение. Стоило ему произнести слова, которые не покидали его мысли пару лет и от воспоминания которых трясло от вины, как на время будто все беспокойства ушли.