Холодное прикосновение

      Ники в очередной раз закрыл глаза, чтобы провалиться в сон. Однако за последний час ни одна такая попытка не увенчалась успехом. Сидя на диване в гостиной рядом с сестрой, которая спустя десять минут после визита к Кёнду заснула и не разу не проснулась, Рики никак не мог успокоиться и хоть немного подремать. Хотя он и был уверен, что заснёт сразу же, как только закроет глаза, ведь ранний подъём и поездка за город должны были измотать парня, он не видел сна ни в одном глазу.       Парень открыл глаза, когда понял, что вновь не заснёт, посмотрел на спящую Конон, которая прилегла на диван, поджав под себя ноги, и вздохнул. Голова гудела, на сердце был тяжёлый камень из беспокойства за друзей, и Ники очень надеялся, что хоть сон сможет снять это напряжение. Но стоило ему закрыть глаза, как мысли бешено вертелись у него в голове. «А что, если…» — всё не могло покинуть разум Нишимуры. Он даже пару раз уже думал разбудить сестру, чтобы уговорить её вернуться в лес, или, на крайний случай, позвонить полиции, ведь вдруг кто-нибудь и в правду тяжело пострадает.       Он начинает теребить рукав кофты и, запрокинув голову, начинает мысленно считать цифры от одного, чтобы хоть каким-то способом заглушить громкие и пронзительные мысли, не дающие парню прийти в себя. Ники отвлекается на цифры, стараясь уделить всё внимание им, поэтому, когда числа только переваливают за тысячу, он не сразу слышит подъезжающую к дому машину.       Стоит ему расслышать звук заглушающего мотора, как Нишимура чуть ли не подскакивает на диване и сразу делать пару широких шагов, чтобы оказаться возле сестры и потрепать её за плечо, будя. Рики не успевает обдумать, вампиры это или нет, но сразу думает на своих друзей, отчего моментально оживляется и чувствует себя лучше.       Конон сразу пробуждается и принимает сидящее положение на диване, и Ники садится рядом с ней. Они на секунду переглядываются и понимают, что думают об одном и том же, а после прислушиваются к открывающейся входной двери и заходящими внутрь шагам. Усталость сказалась на них, поэтому у них толком нет сил подняться с дивана и пойти навстречу приезжим, и из-за этого они решают дождаться людей в гостиной.       По коридору раздается множество шагов, и на долю секунды в голове Ники закрадывается мысли, что, может быть, это вовсе и не их друзья-вампиры. Но уже через миг он слышит знакомые голоса, отчего нелепая мысль сразу улетучивается.       — Вот вы где, — первым в гостиной оказывается Чонвон, который обеспокоенно смотрел на брата и сестру, пытаясь разглядеть на них какие-нибудь раны. Но, увидев, что с ними всё хорошо, выдыхает и сразу становится более расслабленным.       Ники слегка кивает Яну, и тот проходит в глубь комнаты, также садясь на диван. В этот момент Рики слышит, как вампиры расходятся по разным комнатам — кто-то идёт в сторону ванной, другой направляется на кухню. А потом по коридору слышится обеспокоенный голос Хисына, который, как слышно, приближается к гостиной:       — С ними же всё хорошо?       На пороге комнаты показывается Ли, а следом за ним подходит и Сонхун. Хисын говорит что-то, но Ники этого совершенно не слышит, ведь в этот момент всё его внимание переключилось на подошедшего Пака.       У Нишимура вдруг сложилось впечатление, что он впервые видит вампира. Спустя их последний разговор по телефону прошло, по ощущениям, столько времени, что встреча с Сонхуном ощущалось как что-то предельно далёкое и почти забытое. Именно по этой причине Ники никак мне мог перестать смотреть на Пака.       Он казался ему нереальным, не существующим, словно мозг парня сам себе его придумал на фоне всех переживаний, с которыми Рики столкнулся не только сегодня утром, но и за всю последнюю неделю.       Нишимура мог поклясться в том, что собственными глазами видел, что Сонхун словно светился. Будто он был самым ярким в этой комнате. Даже с царапинами на лице, грязью на одежде и помятым видом Пак казался парню надеждой на то, что весь ужас закончился. Рики сам не мог понять, что случилось с ним в тот момент, но почему-то, увидев живого вампира, камень с сердца моментально свалился, и шум в голове сменился приятным спокойствием.       Глаза Пака, который, как казалось, сейчас упадёт в обморок, ведь он выглядел истощённым, с быстротой осмотрели всех в комнате, и, стоило ему видеть Ники, как бровь, что до этого были подняты, опустились, и черты лица вампира словно стали мягче. Нишимура посмотрел в ответ и, пересекаясь с ним взглядом, ещё пару секунд не мог перестать разглядывать его       В глазах Сонхуна вдруг блеснуло что-то нежное и беспокоящееся, будто от взгляда на невредимого парня его беспокойства ушли. Кажется, они смотрели друг на друга на несколько секунд дольше, чем нужно, поэтому Сонхун слегка опешил, переводя взгляд на остальных, и, прочистив горло, сказал, переводя тему:       — Сейчас пойдем к Кёнду или потом?       Чонвон переводит взгляд на говорящего и на какое-то время задумывается. Видимо, происходящее с утра выбило его из колеи, отчего Ян был будто немного заторможенным.       — Может, уже разберемся с ним и спокойно отдохнём? — высказывает своё мнение Хисын, — Ну, чтобы побыстрее со всем закончить.       Слова Ли, кажется, действуют на Чонвона, поэтому вампир встаёт с места и направляется из комнаты. За ним следуют и остальные два вампира. Ники видит, как Конон провожает трёх парней взглядом, а потом возвращается в лежачее положение, в котором была пять минус назад.       Перед Ники встаёт выбор: вновь попробовать уснуть или последовать за друзьями. Снова видится с Кёнду Нишимура не горит желанием, но так как желание сна полностью пропало, то нет смысла без толку лежать. Поэтому парень быстро встаёт с места и догоняет остальных.       Когда он становится последним, Сонхун, идущий перед ним, ненадолго оборачивается, смеряя Рики удивлённым взглядом, в котором читался немой вопрос «Почему ты здесь?» Парень лишь пожал плечами, желая, чтобы Пак перестал смотреть на него. Пять минут назад Нишимура сам во всю глядел на вампира, а теперь совершенно не хочет, что бы тот смотрел в ответ. Ведь в голове сразу появляется воспоминания о тех первых секундах, когда Сонхун выглядел словно спасательный круг среди моря тревоги, и от этого по спине начинают идти мурашки. Вампир, к счастью Ники, быстро отвернулся, однако мысли в голове парня не могли остановиться. Он даже впервые стал надеятся, что Хисын не решил прочитать его мысли.       Вчетвером они проходят мимо кухню и останавливаются, чтобы поговорить с Сону и Джейком, которые с уставшим видом молча сидели за столом, откинувшись на стульях и находились словно в трансе.       — Вы как? — кивает им Хисын.       — В порядке, — первым отвечает Шим, пожимая плечами, — А Джей вот сразу ушёл на верх, сказал, что ему надо отлежаться.       — Я так понимаю, вы к нашему «другу» идёте, — горько усмехается Сону и, увидев стоявшего позади всех Ники, не может не удивиться, — А ты чего не спишь?       — Не мог заснуть никак, — Рики поджимает губы и краем глаза видит, как трое друзей перед ним оборачиваются на него. Появляется ощущение, будто взгляд сбоку прожигает парня насквозь, и он прекрасно понимает, кому он принадлежит.       — Уверен, что тебе стоит идти? Я удивлен, что тебя не отправили обратно, — Ким смиряет взглядом Чонвона, видимо, намекая именно на него.       Ники слышит вздох Чонвона, а после и его слова:       — Я даже пытаться не хочу его отговаривать. Сил больше потрачу на это, чем просто позволю ему что-то сделать. Слишком уже он упрямый — Рики не слышит в голосе друга ни упрека, ни злости, отчего даже радуется.       Почему-то именно эти слова вампира придают парню сил, будто утро не началось с нервотрепки, а от событий, которые происходят с ним в последние два месяца хочется плакать.       Ники даже не может вспомнить, что бы про него когда-нибудь говорили так. «Упрямый». Рики не когда не считал себя таким. Он всю жизнь предпочитал соглашаеться, даже если не поддерживает что-то, просто желая уступить человеку, чтобы не трать времени на бесполезный спор и доказательства свое правоты. Думал, что лучше он отступит, чем будет трать силы, чтобы стоять на своём. Однако Нишимура и в правду чувствовал, что в последнее время в нем что-то поменялось. Он сам ещё понял, что именно, но чувствовал, что изменения идут в лучшую сторону, поэтому позволил течение просто нести его.       Чем ближе они подходят к кладовке, тем узел в животе Ники завязывается всё туже. В мыслях он всё ещё прокручивает безумную улыбку вампира, который был бы только рад смерти кого-то из друзей Нишимуры. В голове парня не укладывается то, как парень сначала пользовался помощью вампиров, а потом сказал такое.       Сону и Джейк не выразили сильного желания идти к Кёнду, поэтому они стояли перед дверью в нужную комнату, пока Хисын искал в кармане ключ, вчетвером. Пак, кажется, заметил, как Ники потерял долю своей уверенности, которая была в нём ещё пару минут назад, поэтому он не может не спросить:       — Он говорил что-то, когда вы заходили? — Сонхун кивает в сторону двери, а Ники вдруг вздрагивает, не ожидая услышать голос вампира прям у себя за спиной.       — Бля уверен, что вы мертвы, и радовался от этого, — парень пускает нервный смешок, а Сонхун наклоняет голову набок, смотря заботливым взглядом, словно на душевнобольного.       Дверь наконец-то открывают, и перед тем, как зайти, Пак хлопает Рики по спине, подбадривая и проходя первым.       Неприятное присутствие Кёнду ощущается во всей комнате, и Ники прекрасно ощущает отвратительную ауру вампира, даже стоя позади друзей. Он удивлен, как вампиры сохраняют спокойствия, когда Кёнду встречает их с ухмылкой на лице, которая хоть и казалось натянутой (видимо, он и в правду думал, что не увидит парней живыми). Нишимура чувствует искреннюю гордость за то, что никто не пострадал, что очень хотелось вампиру.       — Ну, ничего не хочешь нам рассказать? — начинает Ли даже с какими-то намёком на веселье в голосе, — Напоминаю, что ты сейчас не в таком положении, да и месте, чтобы что-то скрывать. Для твоего же блага, лучше сказать всё и сразу.       Кёнду сначала поднимает взгляд на стоящего перед ним Хисына, сложившего ладони в карманы и выглядевшего готового на переговоры, а после окинул им находящихся подальше Чонвона, Сонхуна и Ники. Видимо, отчего-то вампир почувствовал, что с ним ничего не случится, поэтому с нахальным и вальяжным видим откинулся на спинку стула, звеня цепью и продолжая непринуждённым видом глядеть на присутствующих.       Нишимуру такое поведение выводит из себя. Хочется стереть с лица эту самодовольную ухмылку и напомнить ему о том, что он повлиял на то, что друзья подверглись опасности и могли пострадать. К таким жертвам Ники не был готов. И не будет никогда. Узнал бы он о смерти людей, которые стали ему настолько близкими за короткий срок, то потерял бы и частичку своей души. Возможно, Рики ещё и сам не осознавал, какое значение вампиры имели в его жизни, однако на подсознательном уровне чувствовал, что не может потерпеть того, что бы им было больно хоть каплю.       — Ну и что я должен сказать? Уже всё рассказал, что знал, ещё неделю назад, — он пожимает плечами, и краем глаза Ники видит, как Сонхун начинает закипать, неудовлетворенно наклоняя голову вбок.       — Почему мы вообще с ним церемонимся? — вдруг реагирует Пак на слова. Поняв, что вывел его на эмоции, Кёнду смотрит исподлобья с довольным взглядом, будто наслаждается представлением, — Раз уже ясно, что он предатель, то стоит применить менее нежные методы, — вампир делает шаг вперед, и Чонвон пытается его сдержаться выставив руку перед ним.       Но у Яна всё равно не получается сдержать Сонхуна, поэтому Ники делает шаги вперёд быстрее, чем обдумывает свой поступок. Он молча хватает парня на предплечье. Сонхун сначала оборачивается с ярким недовольством в глазах, дёргая рукой, но, поняв, кто схватил его руку, всё же останавливается, смягчая взгляд. Рики выжидающе смотрит на вампира в ожидании того, как он успокоиться, и он, поняв немой намёк, цокает, закатывая глаза, но всё же не двигается в сторону Кёнду ни на шаг.       Сидящему же вампиру, кажется, понравилось, как Сонхун показал своё раздражение, поэтому наклонился вбок, чтобы смотреть на Пака сквозь Хисына. Он наблюдал за каждым действием вампира и Ники и был рад, что не только оказался безнаказанным, так и получил веселье от чужой злости.       — И всё же, что ты сможешь мне сделать? — Кёнду хитро прищуривает глаза, пытаясь зацепить Сонхуна. Ники видит, как вампир пытается сохранять спокойствие, но выносить провокации становится ему тяжелее и тяжелее, — Убить? — вампир усмехается, прекрасно понимая, что Пак этого не сделает, какое бы отвращение и ненависть он к нему ни испытывал.       — Заткнись, если не хочешь, что бы мы прямо сейчас тебе голову с шеи снесли, — злостно шипит Хисын, перетягивая внимание вампира с друга на себя, — Либо ты сейчас выкладываешь всё, что знаешь про оборотней, и как ты с ними связан, не думай, что мы настолько тупые, что не можем сложить два плюс два и понять, что ты вовсе не нашей стороне, — добавляет он, когда видит, как Кёнду в очередной раз закатил глаза на его слова, — Либо, я тебе клянусь, будешь калекой до конца жизни.       — Да неужели? Правда-правда пытать меня будешь?       После таких слов вампира, который будто специально прикидывается тупым и верящим в то, что он может в любом случае оказаться безнаказанным, Ники уже сам готов был принести нож, который пару часов назад вручила ему Конон, и лично угрожать им, лишь бы Кёнду перестал быть таким самоуверенным.       Но ножа не требуется, так как Сонхун реагирует на слова Кёнду быстрее всех.       Пак за секунду оказывается возле него, оттесняя Хисына и нависая над вампиром, и Рики видит мимолётное переглядывание Ли и Яна, а после и озабоченность на их лицах. Хоть Сонхун ничего ещё и не сделал, но два вампира уже обернулись на Нишимуру с осуждением в глазах насчёт того, что он не остановил Пака. Парень на это лишь пожимает плечами, будто он и не мог бы никак на него повлиять, однако только рад, что Пак решил действовать кардинальнее, ведь уже и сам Ники еле мог сдержать отвратительный характер связанного.       — Он, возможно, и не тронет тебя, так как он адекватный, — Сонхун наклоняется над Кёнду с приподнятыми уголками рта, будто не угрожает, а мило беседует, — Но я вот таковым не являюсь, — Пак смотрит на связанного вампира сверху вниз, и достает из кармана джинсов складной нож.       Зная Пака всего два месяца, но уже за такой короткий срок узнав вампира неплохо, Рики понимает, следующие его действия никак нельзя ожидать от него. Нишимура чувствует секундное смятение, когда вампир, который большую часть времени предстает перед ним спокойным и дружелюбным, который первый идёт ему на помощь в любой ситуации, лишь бы он не пострадал, подносит разложенный нож к шее Кёнду, надавливая.       Кровь тонкой струйкой показывается из раны, стекая за шиворот по шее. У Кёнду, осознавшего, что вампир не блефует с угрозами и правда поранил его, моментально уходит с лица прежнее веселье, и он пытается отвернуться от Пака, отстраниться, чтобы порез не стал ещё глубже. Однако Сонхун не позволяет ему этого сделать; он удерживает побледневшего как белый лист парня за шею, не давая сдвинуться и надавливая на рукоятку. Мелкая дрожь прокатывается по телу Кёнду, и он в страхе косится на руку Сонхуна с ножом. Всё его тело замирает, губы сжаты, чтобы не закричать от боли, и Пак доволен этим, поэтому в скором времени отнимает нож от шеи и смотрит на широкий горизонтальный порез, который кровоточится и мочит воротник одежды. Такой порез не сможет убить вампира, в отличие от человека, однако наносит сильную боль, что Сонхун прекрасно знает и использует в свою пользу.       — Не раню? Что теперь думаешь? — голос Пака напряжён и натянут. Не знал бы его Ники, то вряд ли бы услышал намёк на сломанность, будто вампир сам не хотел ранить парня.       — Ты слишком самоуверенный, раз думаешь, что тебе должны сразу подчиняться, применив ты насилие, — отчеканивает он каждое слово, и страха на его лице как ни бывало.       Нишимура не может понять, что ему чувствовать. С одной стороны — он никогда не мог найти оправдание насилию и нанесению кому-то боли, поэтому парень думал, что после Сонхуна с ножом, которым он нажимал на кожу, должен испытать страх и отвращение к Паку. Однако этого не случилось. Это был первый раз в жизни Рики, когда он нашел оправдание жестокости. Потому что с другой стороны был Кёнду, который, пока что хоть непонятно как, но точно был связан с оборотнями, которые были только рады лишить вампиров жизни. И в этом случае Рики сам готов был навредить волкам, лишь бы они больше никогда не смогли сделать больно его друзьям.       А ещё Сонхун и в правду внушал ужас, когда держал в одной руке перочинный нож, небольшой, но острый настолько, что с лёгкостью проткнул бы слои кожи до мяса, а другую руку сжимал в кулаке до белезны костяшек. Нишимура никак не мог поверить, что Кёнду никак не мог осознать, что вампир не шутит с ним и что для того, чтобы хотя бы остаться в живых, лучше рассказать всю правду до последней капли.       На месте связанного вампира, увидев Сонхуна в данный момент, Ники готов был бы сделать всё что угодно, лишь бы Пак не прожигал его взглядом, полным ненависти и злости, и в каждой части тела было видно, что он, возможно, не сможет проконтролировать себя, чтобы не ударить до хруста костей и потока крови.       Ники видит, что последние слова Кёнду настолько задели Пака, что он через секунду готов был нанести первый удар, дабы выбить дурь и получить необходимую информацию. Нишимура думает что-то сделать, как-то остановить его. Он смотрит на двух друзей — они, казалось, тоже находились в неком шоке от происходящего перед ними, отчего были словно заторможенные. Они все втроём не делили ни шагу вперёд, хоть и прекрасно понимали, что давать Сонхуну избивать Кёнду — не самая лучшая идея. Как минимум, за последнее время Паку досталось и так много ранений, а желания, чтобы их стало ещё больше, у друзей не было.       Внезапно Сонхун делает шаг к вампиру, наклоняется над ним и хватает его за воротник двумя руками, притягивая ближе к себе.       — Всё ещё будешь молчать? — он говорит эти слова тихо, но они слышны по всей комнате, разлетаются по ней и отскакивают от стен эхом.       — Не дождёшься от меня и слова.       Можно было бы поразиться стойкости Кёнду и его попытки улыбнуться, чтобы показать свою стойкость, даже в такой момент, но на него Рики было совершено наплевать. Его больше беспокоил Сонхун, который, услышав слова, произнесенные вампиром, не тратит много времени на то, чтобы замахнуться кулаком и ударить прямо в переносицу.       Не успевает Нишимура опомниться и сдвинуться с места, чтобы хотя бы попытаться остановить друга, как по комнате слышится противный треск, который будто пробирается под кожу и заставляет поёжиться.       Сонхун бьёт настолько быстро и без раздумий, что подбежать к нему Хисын и Чонвон успевают только после того, как Пак нанёс уже три или четыре удара. Друзья хватают его за плечи и руки, буквально оттаскивая от вампира. Сонхун же сопротивляется, не хочет переставать бить Кёнду. Вампир, почувствовав секундный перерыв в ударах истошно кряхтит, трясется и бьётся всем телом от боли, которая прожигает его.       Ники, чуть запоздав, тоже подбегает следом, хватая вампира за плечи, оттаскивая.       — Хватит! Успокойся уже, — кричит на друга Чонвон, толкая, чтобы Пак опомнился и пришёл в себя.       — Да отпустите меня! — в ответ на повышенных тонах кричит Сонхун, переставая размахивать руками и сопротивляться.       — Иди-ка ты отсюда, хватит на тебя сегодня, — фыркает Ян, теряя терпение, — Ники, доведи его до комнаты, пусть придет в себя.       Сонхун на какой-то момент замирает, не веря в слова Чонвона, и в это время, пользуясь случаем мимолётного спокойствия Пака, Ники и Хисын выводят вампира из комнаты за плечи.       — Присмотришь за ним? Скорее всего, у него сейчас эта его безумная побочка, — вздыхает Ли, устало говоря Ники, и, дождавшись его кивка, заходит обратно в кладовку.       Хоть Нишимура и не совсем понял, что имел ввиду вампир, но, вспоминая реакцию Сонхуна в виде резких смен поведения и избиения, он понимает, что Пак и в правду не похож сам на себя.       Сонхун сохраняет молчание, сверля взглядом пол. Рики уверен, что он ещё не утихомирил весь свой пыл, поэтому, убрав от него руки, старается говорить наиболее спокойным голосом:       — Ты как?       — Нормально, — бурчит себе под нос вампир, бросив быстрый взгляд на друга.       — Пошли, — Рики кивает в сторону коридора, на что Пак хмурится, — Чонвон сказал отвести тебя в спальню.       — Сам дойду, — вампир проходит мимо Ники и начинает двигаться в сторону лестницы на второй этаж.       Поведения Сонхуна порой невозможно было понять. Особенно, когда он находился в перевозбуждённом состоянии из-за наложенных за короткий срок происшествия. И Рики пытается смириться с переменчивостью в его настроение, ведь понимает, что сегодняшнее утро измотало Пака, отчего он вел себя так тяжело.       Тяжело вздохнув, Нишимура догоняет Пака, успевшего отойти от него на половину коридора.       Сонхун знает, что Рики следует за ним вплоть до двери его комнаты, однако ничего не говорит, и от этого у парня есть надежда, что Пак начинает приходить в себя.       — Закончил идти следом? — спрашивает Сонхун, хватаясь за ручку в спальню, у Рики, облокотившегося на стену в метре от вампира и скрестив руки.       Он, как и просил Ян, проследил за Паком, поэтому Нишимура хочет ответить «да», хоть нутром чувствует, что не должен оставлять Сонхуна одного в такой момент. И становиться обидно, что парень не находит причины, чтобы он мог остаться.       Но стоило Ники вновь посмотреть на лицо друга, где красовались свежие грязные порезы, как причина возникла с сама собой.       — Почти.       Нишимура пожимает плечами, когда Пак бросает на него недоумённый взгляд, а после разворачивается и идёт обратно на первый этаж. Он заходит на кухню, где уже не находит Сону и Джейка, и обыскивает шкафчики в поисках аптечки. Спустя время он наконец-то находит перекись водорода, тканевые салфетки и набирает немного воды.       Он берёт всё необходимое и вновь поднимается на нужный этаж. Подходит к двери в спальню Пака и слегка стучит костяшками по ней, предупреждая, что войдёт. Ответа из комнаты не следует, поэтому парень на свой страх и риск заходит непрошенным; медленно нажимает на ручку, приоткрывая дверь и заглядывая в комнату. Первым Рики видит вампира на кровати. Сонхун лежал в уличной одежде, закрыв глаза, без одеяла, обнимая себя за плечи и пожав ноги. Стоило ему услышать шаги Нишимуры, как он с усилиями приоткрыл веки, стараясь разглядеть парня.       — Можно? — негромко спрашивает Ники, боясь, что громким голосом может ухудшить состояние Сонхуна, который теперь и в правду выглядел уставшим и обессиленным.       — Да, — так же тихо говорит вампир снова закрывая глаза, и слышно, что слова даются ему с трудом.       Парень окончательно заходит в комнату, закрывая за собой дверь и пытаясь разглядеть вампира. В комнате не был включен свет, и так как на улице ещё не было слишком светло, был лишь слабый уличный свет. Но даже так было понятно, что Сонхуну плохо. Рики предположил, что он был ослабшим из-за неких побочных эффектов, о которых он не знал, но подумал, что они стали яркими после того, как Сонхун успокоился от желания побить Кёнду. Потому что сейчас он, казалось, был нахмуренным, челюсть была напряжена, а кулаки сжаты, будто он чувствует адскую боль, которую тяжело перенести.       — Сильно хреново? — спрашивает Рики, беззвучными шагами подходя к кровати вампира.       — Когда как, — так же негромко отвечает Пак, а после небольшой паузы продолжает, — В машине голова раскалывалась, дома стало легче, сейчас снова всё болит.       Парень думает, спрашивать или нет, плохо себя чувствующего Сонхуна, и всё-таки решает задать вопрос:       — Хисын говорил про какую-то побочку. Он про последствие использований твоих сил?       — Ага, каждый раз после каких-то стрессовых ситуаций, особенно, когда нервничаю сильно, всё тело ломит, — он вновь приоткрывает глаза, вздыхая, — Заснуть не могу, вот и приходится несколько часов как овощ в кровати валятся. Ненавижу это.       — У тебя лицо в крови, — указывает без упрека Ники.       — Знаю. Но сил нет обработать.       — А если я помогу? — Нишимура трясет бинтами и перекисью, и Пак как будто только сейчас замечает эти предметы в руках пришедшего.       Молчание длится около минуты, потому что Сонхун обдумает, хочется ли потерпеть ещё один вид боль или получить заражение ранок. Ники ничего не говорит, ведь не хочет давить, и просто терпеливо ждёт ответа.       — Ладно, давай, — вампир слегка машет головой, призывая помощь, а потом морщиться, поняв, что его действие принесло ещё боли.       Нишимура не ждёт ни секунды после ответа, сразу оказываясь возле кровати, на которою садится, пока Сонхун принимает сидящее положение, ставя ноги на пол. Рик сгибает ноги крест-накрест и раскладывает вокруг себя взятые с кухни вещи.       Заторможенно вампир наблюдает за тем, как его друг обильно смачивает салфетки, и мысл с медлительной скоростью обрабатываются в его голове, поэтому он непонимающе пялится на Ники, поднявшего руку, отстраняясь.       — Нужно сначала убрать грязь, а потом уже обработать, — поясняет Ники, замечая, что Пак пытается отклониться с какими-то секундным страхом в глазах, — Это не больно, — он также тихо добавляет.       — Прости, — неловко бормочет Сонхун, возвращаясь на место и позволяя парню прикоснуться к лицу.       Комната слабо освещена, поэтому приходится действовать немного по интуиции, чтобы попасть ровно по ранам, ведь включать свет не вариант — Паку от него станет только хуже. Нишимура аккуратными движениями, стараясь сильно не надавливать, смачивает раны, убирая грязь. И в это время, пока парень еле весомыми прикосновениями касается его кожи, Пак весь напрягся, блуждая глазами везде, где только можно, лишь бы не пересечься с Рики взглядом. Парень же находит такое внезапное стеснение Пака очень даже приятным и по-доброму забавным. Будто его привычная оболочки из уверенности раскололась, и показалась более мягкая версия вампира.       Молчание между парнями не кажется напряжённым, а, наоборот, располагает, возможно, даже к разговору по душам. Однако Ники прекрасно понимает, что состояние Пака вряд ли позволит долго говорить, что немного огорчает. Но видя, как еле сидит вампир, пытаясь не прилечь на кровать от боли, Нишимура лишь старается сделать всё быстрее и безболезненнее.       — Ты так трёшь, будто у меня там полная рана инфекций, — не выдерживает Сонхун после нескольких минут промывки порезов.       Вампир не кажется недовольным, скорее, просто нетерпеливым, отчего Ники пускает смешок.       — Всё-всё уже, сейчас только перекисью промочу, — Рики поднимает ладони, показывает намеченные тряпки, которые потом откладывает, — Даже клеить ничего не надо, эти царапины сами заживут.       — Что-то мне не кажется, что ты хороший доктор, — Сонхун беззлобно цокает, заставляя улыбкам появиться лицах обоих.       — А ты как будто лучше, — Ники выгибает бровь, и Пак не может понять, что он имеет в виду, поэтому парень быстро машет на своё лицо, — Можно считать, что мы квиты в обработке ран на лице.       Слова почему-то берутся у Нишимуры на ходу, и он даже не задумывается, что именно говорит, просто несёт всё, что у него в голове, ровно до тех пор, пока не видит перед собой Сонхуна, мягко улыбающегося и с добрым взглядом.       Ники берется за новые салфетки, промачивает их перекисью, а после подносит к лицу Паку. Парень на секунду замирает, не прикасаясь к ранам, а внимательно смотрит в каждую черту лица. Впервые для себя Рики замечает родинки под глазом, на носу, скулах, которые похожи на горящие звёзды на ночном небе. Раньше Нишимура не рассматривал с такой внимательностью лицо друга, отчего даже не замечал, как маленькие отметины идеально подходит ему, подчеркивая острые и пропорциональные черты лица. Рики понимает, что считает Сонхуна и в правду красивым, имея ввиду не только его приятную и цепляющую взгляд внешность, но и мягкое и доброе сердце, который Пак почему-то иногда скрывает за маской хладнокровия.       Рики не сразу понимает, что сильно долго пялится на вампира, что то уже замечает на себе пристальный взгляд и поднимает глаза, пересекаясь взглядом с парнем. Нишимура сдавленно глотает, возвращаясь из раздумий и дёргая руку вперёд, давя на рану.       Видимо, побочный эффект и слабость сказалась на болевом пороге Сонхуна, ведь он от таких резких движений сидящего напротив слегка шипит, тяжело моргая. Парень сразу понимает свою ошибку и тут же убирает руку, наклоняясь к лицу и дуя на рану.       — Прости, не думал, что так жжёт, — виноватым голосом говорит Рики, стараясь ослабить боль.       И старается в этот момент не обращать внимания на то, как Сонхун был близок. Конечно, Рики не касался вплотную щеки Пака, однако присутствие вампира не могло не ощущаться, когда Ники коленями упирался в его ноги, и парень быстро начал уверять себя, что это ничего не значит. Он списал всё на бессонное утро, которое породило в голове Нишимуры массу странных мыслей, о которых он никогда бы не подумал в обычное время.       Поэтому парень отмахнулся от своих бешенно крутящихся раздумий, отклоняясь от Сонхуна и надеясь на то, что сумрак в комнате скроет его резкие изменения в поведении и смятение на лице.       — Должно быстро зажить, порезы не особо глубокие, — пытается перевести тему Рики, не предполагая, что его голос звучит надломленно, и уже забыла, что говорил об этом вампиру.       Сонхун несильно кивает, не отвечает, но показывает, что слушает каждое слово., поэтому Ники продолжает говорить:       — Они тебя задели?       — Да нет, — со невесёлым смешком отвечает Пак. И так понятно, кто такие «они», что даже уточнять не надо, — Неудачно упал, вот ветки и задели.       Парень мычит, внимательно слушая, поджав губы, и сосредоточенно обрабатывая порезы несильными надавливаниями, чтобы не нанести боль и так ослабшему Паку. Диалог дальше идёт, поэтому они сидят в молчании. Спустя несколько минут Ники наконец убирает руки, осматривая результат.       — Ну всё, я от тебя отстаю, — Нишимура собирает все мокрые салфетки с кровати и старается улыбнуться, чтобы хоть как-то поднять настроение вялому Сонхуну, — Отдыхай.       Встав с кровати, Рики легонько хлопает друга по плечу и, пока он вновь пытается принять лежачее положение, направляется на выход из комнаты. Только он хотел открыть дверь, как уставший, мягкий голос Пака его останавливает:       — Спасибо.       — Да не за что, — Ники оборачивается и пожимает плечами, искренне считая, что сделал сущий пустяк.       — Я не только про раны, — он на секунду замолкает, подбирая слова, — Просто за всё спасибо.       Рики совсем не может найти слова на такую внезапную искреннюю благодарность, тем более от Сонхуна, который хоть и был с доброй душой, но предпочитающий почему-то порой скрывать её. Поэтому парень что-то мямлит себе под нос, поспешно выходя из комнаты и оставляя уставшего отдыхать.

***

      Побочный эффект от вампирских способностей в виде дикой слабости и болей в теле уже было ужасной вещью, которая бесила и приносила лишь злость. А в комбе с несколькими часами выслушиванием, по ощущениям, бесконечных громких разговоров этажом ниже и вовсе казалось настоящим адом.       За время то ли дрёма, то ли какого-то бреда, Сонхун успел раз двести проклясть друзей, решившись обсуждать проблемы в гостиной. Сквозь пелену дрёма он успел услышать возмущения кого только можно, перессказанную историю от Кёнду и какие-то решения насчёт документов; но самое ужасное было то, что из-за слабости вникнуть в диалоги он даже не мог, поэтому слушал лишь несвязные для него фразы. Сонхун даже не хотел в это вслушиваться, так как громкие голоса, которые хоть и доносились с первого этажа, всё равно ударяли прям в голову, только усиливая боль.       Пак даже не знал, сколько времени вообще прошло с их возвращения, так как из-за дикой слабости его мозг словно перестал работать и обрабатывать информацию. Он чувствовал себя точно овощ, который не соображает. Поэтому за всё время разговора снизу, невольным слушателем которого он бол, Сонхун даже не пробовал вслушиваться, так как знал, что сделает себе только хуже.       Хотя, конечно, его друзья могли предугадать, что он валяется в кровати в неком бреду, и могли бы говорить потише, чтобы не голова Сонхуна не разрывалась от боли. Но у Пака не было сил даже на то, чтобы дать хоть какой-то знак вампирам, чтобы те либо закрыли рты, либо говорили на полтона тише.       Провалившись в какой-то полусон, вампир даже не понимает, где реальность, а где лишь сон. Вот перед лицом вновь оказываются два разъярённых волка, желающие его смерти. Увидев их снова, Сонхун вздрагивает, пугается.       Но вслед за этим картинка меняется на кладовку. По середине комнаты сидит Кёнду, привязанный к стулу и смотрящий с ненормальной улыбкой. Сонхун понимает, что испытывает к этому человеку, если его, конечно, ещё можно так назвать, искреннюю ненависть и сильное желание разбить лицо. Вампира даже думает замахнуться, нанеся боль Кёнду, однако картинка во сне вновь меняется.       На этот раз перед Сонхуном на кровати сидит Ники. Пак и так сквозь дремоту предполагал, что его мозг решил вновь показать ему события прошедшего дня, но никак не ожидал увидеть Нишимуру. На секунду Сонхун опешил, не понимая, почему видит друга. А потом он так же, как и пару часов назад, подносит к лицу Пака намеченные салфетки, аккуратно промакивая раны и дуя, чтобы ослабить жжение. Он этого вампир ещё больше находится в смятении. Вампир как будто снова ощущает такое близкое присутствие Нишимуры, от которого он замирает, не смея двигать и дышать. Он лишь глупо моргает глазами, не отрывая взгляда от Рики, который со всей возможной для него аккуратностью старается не причинить боль Паку.       Вампир думает, что этот сон будет длиться вечно (и какая-то часть разума даже хочет, чтобы так и было). Но вместо этого за секунду Ники пропадает, а Сонхун отрывает глаза и понимает что всё также находится в постели, и всё увиденное ранее — лишь сон.       Быстро моргая и фокусируя зрение, Сонхун пытается вспомнить, как вырубился. Не вспомнил. Но, прислушавшись, понимает, что голоса в гостиной утихли, и это уже радует. Пак медленно встаёт с кровати, пытаясь понять, прошла ли дикая слабость в теле или нет. Он подходит к окну, отодвигает штору, и солнечный свет на контрасте с темной комнатой слепит глаза и заставляет вампира зажмуриться и быстро отвернуться от окна. Пак и так понимал, что находился в кровати не один час, но даже так не может понять, сколько времени он проспал, даже примерно.       Он пытается привести себя в порядок, однако всё равно чувствует себя словно в коматозном состояние, и тело совсем не слушает его. Единственное, что его радует — это отсутствие боли, которая ранее давила прямо на мозг.       По привычке, Сонхун старается спуститься вниз, как можно тише, так как не хочет своими же действиями нарушать спокойную тишину в доме. В доме казалось пусто и молчаливо, поэтому вампир предположил, что всё разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть. Первым делом он идёт на кухню, где, заглянув в комнату, находит Сону, сидящего за столом и что-то скучающе смотрящего в свой телефон.       — О, ты уже встал? — Пак проходит внутрь, и Ким сразу замечает друга, подняв голову.       — Ага. Сколько вообще времени?       — Почти три часа, — парень сверяется с телефоном.       — Понятно, — Сонхун кивает и наливает себе воду в стакан, — А где всё вообще? Как-то слишком тихо.       — Что, соскучился по шуму? — улыбается Сону, на что Пак привычно закатывает глаза, — Вроде, все по комнатам разбрелись, а Ники и Конон поспали и домой поехали в разное время, чтобы подозрения не вызвать.       В это момент Сонхун как раз понял, почему у него было ощущение, что в доме кого-то не хватало. Теперь всё встало на свои места, и от этого вампир даже расстроился, ведь никак не может предоставить себе, что Рики не дома. Особенно после увиденного сна.       Сонхун кивает, всё ещё находясь в своих мыслях и прожигая одну точку на полу взглядом, но потом вспоминает кое-что и спрашивает:       — Что вы с утра на весь дом обсуждали? Я даже сквозь сон слышал, как вы друг на друга орали.       — Ой, а тебе прям сильно было слышно? — глаза Сону округляется, он выглядит удивлённым, — Мы думали, тебе не слышно было… — парень замолкает на последнем слове, а Пак устало сщуривает глаза.       — Ладно уже, проехали. Так что обсуждали.       — Ну, если очень коротко, то Кёнду всё-таки начал говорить, оказывается, что его способность это передавать свои мысли человеку, если он его представит, — Ким задумывается и загибает пальцы, считая, — Когда Чонвон сообщил Ханджуну насчёт недействительных бумаг, он, ожидаемо, разозлился, но сказал, то у него есть какая-то идея, — он увидел требовательный взгляд Пака, требующий рассказать яснее, поэтому быстро добавил, пожимая плечами, — Подробностей не знаю, не спрашивай даже. А потом ещё мы поспорили про, что мы бессполез…       — Подожди, дай всё переварить, — Пак чешет переносицу, а друг замолкает, поняв, что выдает слишком много информации для вампира, у которого только недавно закончилась побочка.       Переварить всё становится Сонхуну немного тяжело, ведь полупроснувшийся мозг не хочет быстро обрабатывать информацию, и приходится по несколько раз думать над каждой фразой       Слова о том, что Кёнду мог передавать мысли кому-нибудь, заставляют задуматься. Тогда всё встаёт на свои места. Теперь Сонхуну, как и остальным, стало ясно, как вампир делился информацией о них, особенно их планов насчёт договора. Какую бы ненависть к вампиру не питал Пак, он не может не признать, что его способность полезная и даже весьма пугающая, но вместе с тем, поняв, сколько Кёнду принес им проблем, уважение, конечно, он никогда не заслужит.       — Ладно, — Пак выжидает момент, — а что всё-таки насчёт бумаг?       — Видимо, сам Ханджун разберётся, я же уже с говорил, — с неким неудовольствием цокает Ким, намекая, что друг его не слушает.       — Он сильно разозлился?       В голове Сонхуна сразу зародилась мысль, что они, вампиры, разочаровали мужчину, хотя он понимал, что это не их вина в ошибочных документах.       — Если беспокоишься, что на нас, то нет. Наоборот, спрашивал, не пострадали ли мы. А вот оборотней, казалось, хотел уже сам прибить. Посмотрим, что будет, скорей бы всё закончилось.       Сонхун абсолютно согласен с ним. Уже нет сил от этих эмоциональный качель от «есть способ, чтобы разобраться с волками» и «эти волки сейчас перед нами, и они собираются нас убить».       Об косяк дверь кто-то постукивает костяшками, привлекая к себе внимание. Сонхун и Сону, которые только хотели возобновить беседу, оборачиваются на звук и видят опирающегося то стену Чонвона в домашней одежде.       — И снова мы на кухне, и снова что-то обсуждаем, — вздыхает вампир и проходит в комнату, — Ты как? — бросает он Паку, видя, что тот ещё не в самом лучшем состоянии.       — До этого было хуже, так что я не жалуюсь.       — Кстати, Чонвон, — Ян оборачивается на слова Кима, облокочиваясь на столешницу рядом с Паком, — Расскажи Сонхуну про Кёнду, а то он всё пропустил. И кстати, хорошо ты его побил. Он пока сознавался во всём, у него раза три из носа кровь водопадом хлестала.       Пока Сону говорил всё, что было у него на уме, Сонхун пропустил болтовню мимо ушей, зацепившись лишь за то, что Кёнду рассказал правду. Однако Пак ни за что бы не поверил, что сделал он это по собственному желанию. В голову моментально приходит мысль, и Сонхун поворачивается к другу, с возмущением смотря на него.       — Так ты его загипнотизировал! — и как он до этого раньше не додумался, Пак не мог понять. Видимо, головная боль полностью перекрыла доступ логических мыслей.       — Ну да, — просто пожимает плечами Чонвон, но тут же об этом жалеет, видя, как его друг начинает закипать.       — А раньше так сделать не мог? Например, до того, как я хотел сломать ему череп! — Сонхун возмущается, не сдерживаясь, но притом старается предотвратить возвращение головной боли из-за собственной эмоциональности.       — Жалко, что не сломал, — бормочет под нос Чонвон, а после говорит уже громче, — Меня тоже это утро подкосило, так что даже сразу не понял, что так можно сделать, — после таких слов он получает закатанные глаза друга, — Ну, а ещё ему было бы слишком хорошо, если бы после всё сделанного остался и без царапинки.       Ну хоть с последним Сонхун соглашается и в какой-то степени даже радуется, что друзья остановили его не совсем сразу, а дали сломать вампиру хоть нос.       — Кстати, Джейк и Хисын пишут, что скоро вернуться, — встревает в разговор Сону как ни в чем ни бывало, не отрываясь от телефона и строча кому-то сообщение.       — Куда ездили?       — В участок. Значение слов, произнесенные Кимом с таким спокойствием, Сонхун не может понять ещё несколько секунд, пока до него наконец-то не доходит. Он мог ожидать совершенно любого ответа, но только не полицейское отделение.       — Отвозили Кёнду, — поясняет Ким, подняв глаза на полного смятения Сонхуна. Он видит, что его друг ничего не понимает, поэтому раздражённо вздыхает, переводя взгляд на Яна, — Ну я же попросил тебя рассказать всё, что произошло, пока он был в отключке.       — Ну, если коротко, — наконец-то начинает Ян, — то Кёнду рассказал о том, что тот, кто его обратил, ни разу не помог ему, а просто пропал, в общем, он был совершенно один без какого-либо вампира вокруг. И уже тогда стал чувствовать к ним ненависть, потому что его бросили, особенно в момент жажды после обращения. И пока он шлялся по улицам, так как ему было некуда идти, то его встретили оборотни и, поняв, что он питает ненависть к вампирам, предложили неплохо заплатить, если он им поможет. Он думал отказаться, но тогда оборотни уже стали угрожать, так что ему пришлось согласится.       — А что он вообще изначально должен был сделать? , — Сонхун вздыхает, понимая, что вообще ничего не понимает.       — Тогда возле магазина оборотни с ним поджидали чисто из-за своих предположений. Кёнду об этом толком не сказал, лишь упомянул то, что волки просто очень надеялись на случайность и удачу в том, что вы тогда будете рядом, — он останавливается, понимая, что сам говорит, — Тут, если честно, лично у меня много вопросов. Всё утро ломаю голову над тем, как они вообще могли ожидать нашего присутствия в таком месте с ни с того ни с сего, — негодует Ян, но сразу возвращается к рассказу, — Но если бы пришли, как и случилось, то они собирались сначала убить вас, а если бы не получилось, то надежда оставалась лишь на Кёнду, который должен был заставить остальных из нас оказаться уже в их доме.       — И чтобы там нас уже точно всех убили, — угрюмо заканчивает Сонхун, когда к нему начинает приходить осознание, что на их лбах красуется яркая мишень, в которую так хотят попасть оборотни.       — Поэтому когда мы узнали всё это, то решили, что безопаснее всего было бы отвести Кёнду в полицию, к знакомым Ханджуна, чтобы он помог поймать оборотней. За всё, что они натворили, им уже следует срок, к тому же, у нас остались доказательства в виде видео с камеры, — дополняет Сону.       В голове Сонхуна одна каша. Он запомнил всё, что ему вывалили друзья за такой короткий промежуток времени, но понял лишь отрывки по-отдельности. Вампир даже уже знает, о чём насчёт думать, когда мозг придет в порядок и будет нормально соображать.       — Думаете, что волков в конце-концов поймают? — Пак сам не понимает, почему в его голосе слышится надежда.       — Очень хочется в это верить, — Ян поджимает губы, — Однако ещё нужны настоящие бумаги, чтобы точно было доказательства того, что они нарушают договор.       — Я всё ещё не верю, что в кабинете у Ханджуна не осталось вообще никаких улик, — вспоминает Ким.       — Стоит лишь надеяться на то, что они в скором времени найдутся, а то мне не даёт покоя то, что в кабинет так незаметно пробрались, что даже Ханджун, который, уж поверьте мне, знает расположение каждой своей вещи, ничего не заподозрил сразу, — поддерживает друга Сонхун, удивляясь тому, как важные бумаги были выкраты из его же дома.       Узнав всё, что он проспал, голова Сонхуна начинает кипеть от работы. Слишком много нюансов и событий, которые сложно сразу уложить в голове, поэтому Пак решает вернуться в комнату, чтобы привести мысли в порядок. И по пути к ней, держа в мыслях то, что оборотней скоро арестуют, становится спокойнее. Вампир не слушает свою интуицию, не желая разочаровываться, но чувствует сердцем, что скоро всё должно закончиться и встать в своё русло.