Вива Идеонелла!

      Кевин Джонс стоял на посту, потихоньку запекаясь в собственном соку. Форменная броня раскалилась, невольно навевая невеселые мысли о некоторых разновидностях средневековых казней. В обязанности дежурного входила встреча и регистрация прибывающих кораблей, но за сегодня ни одного транспорта так и не появилось, и Кевин уже строил далеко идущие планы дезертирства (включающие холодное пиво и крепкий сон), как по долине разнесся басовитый гул, и над площадкой завис корабль марки «Якита» ЛХА 1-20. Элегантно развернувшись, корабль плавно опустился и утвердился на стойках. Кевин оживился: наконец-то хоть какое-то развлечение. Он выхватил датапад жестом, с каким Маркеторро в каждой серии выхватывает пистолет, и устремился к трапу. Шлюз распахнулся, и наружу шагнула молодая женщина с крупными, очень блестящими глазами и в куртке явно с чужого плеча.       - Пекло, как в реакторе, камлать мне без бубна! - воскликнула она, не успел Кевин и рта раскрыть. - Это Весткросс?       Кевин растерялся.       - А? - только и смог выдавить он.       - Бэ! - ответила глазастая. - Это Весткросс, спрашиваю?       - Да, - сказал Кевин. - То есть, так точно, мэм.       - Ребята, мы по адресу! - крикнула глазастая в шлюз и сошла на площадку. Вслед за ней из проема показались симпатичная чернокожая девица с рыжими дредами и еще какой-то мрачный тип, о котором криминальная хроника постфактум написала бы: "спортивного телосложения". Они сгрудились у края площадки и принялись, яростно размахивая руками, обсуждать какие-то карты.       Кевин кашлянул.       - Э-э... Мэм.       Глазастая отвлеклась от дискуссии и взглядом пригвоздила его к месту.       - Я должен зарегистрировать корабль! - пролепетал Кевин с невольно виноватыми интонациями.       - А! Да. Конечно. Пиши: "Безнадежный". Бортовой номер вон там. - Глазастая махнула рукой. - Слушай, по картам тут кругом должен быть лес.       - Какой лес, мэм? - удивился Кевин. - Тут леса никогда не было.       - А гора? - подключилась чернокожая. - Вон там, на зюйд-зюйд-вест, должна быть гора.       - Э-э... Нет. Там нет горы. Там карьер.       Дебаты разгорелись с новой силой.       - Мэм! - жалобно воскликнул Кевин. - А имя капитана?       - Тебе сколько лет? - неожиданно спросил мрачный.       - Д-двадцать три...       - Вот вам и ответ, - сказал мрачный. - Лес вырубили от двадцати пяти до тридцати лет назад; эрозия почв довершила начатое. Парнишка уверен, что леса здесь никогда не было, потому что он его попросту не застал. Мы находимся в мире победившей экологической катастрофы, капитан.       - А гору срыли подчистую, - кивнула чернокожая. - Похоже на правду.       Глазастая чертыхнулась:       - Вот дрянь! Мы еще из города не вышли, а уже местность не узнаем; что же будет дальше? Извини, Ниока, я ни в коем случае не подвергаю сомнениям твою компетенцию, но так мы далеко не уйдем. Нужны актуальные карты или проводник из местных.       - Есть еще вариант, - высказался мрачный, - отыскать ключ от Ловер-Энд.       - Это должно очень повезти! Ладно, за дело, дамы и господа. Максимилиан, я рассчитываю, что вы сумеете достать карты. Ниока, тебя учить не надо, повертись вокруг, поболтай с местными. Я подумаю насчет ключа.       - Мэм! - снова напомнил о себе Кевин. - Имя, мэм!       - Алекс Хоторн, - ответила глазастая, улыбнувшись невесть чему. - И нам нужны кабак и терминал.

***

      Практически всю свою молодую жизнь Феликс Миллстоун провел на "Первопроходце", причем не в лучшей его части. Только напросившись на "Безнадежный" он впервые ощутил под ногами неровную почву планеты. Конечно, он смотрел сериалы, иногда даже документальные, и в теории знал, что на поверхности иногда шевелится воздух - называется "ветер", а сверху ни с того, ни с сего начинает литься вода - называется "дождь". При ближайшем же рассмотрении поверхность оказалась еще более переменчива: с температурой, влажностью и давлением творилось черт знает что, и от таких фокусов у Феликса периодически начинала болеть голова. Элли говорила, что это метеочувствительность, и давала какие-то пилюли, но метеочувствительность - лишь полбеды. Хуже всего было с гравитацией, которая на Терре-2 оказалась процентов на пятнадцать выше, чем на "Первопроходце". Поначалу Феликс страшно страдал, причем не только физически, но и морально: он-то заявил о себе как о хватком, крепком парне, привыкшем к тяжелой работе, а на деле изнемогал, выбивался из сил, задыхался, и даже собственное тело казалось ему неподъемным. Особенно обидно было бы оплошать перед этим пижоном викарием, который поглядывал на него свысока, но даже викарий отнесся к страданиям Феликса как к чему-то совершенно обычному и подстраховывал его, пока тот не адаптировался. Капитан Алекс еще сказала (и Элли с ней согласилась), что Феликсу пришлось бы куда хуже, если бы не работа грузчика, которая не позволяла его мышцам слабеть, а кальцию вымываться из костей.       Но как бы ни труден был период адаптации, это стоило того. Монарх и Эридан уже почти не вызвали дискомфорта, и Феликс мог получать настоящее удовольствие от приключений. Прибытия на Гефест он ожидал со жгучим нетерпением, - еще бы! Планета, на которую так просто не попадешь! Будет чем похвастать старым друзьям из Затона.       В данный же момент Феликс униженно жался к левой стороне улицы, где была хоть какая-то тень, и потел так, словно без отдыха разгружал уже третий контейнер. Снять куртку капитан ему категорически запретила, пригрозив солнечными ожогами, и Феликс был склонен ей верить.       - Здесь пожарче, чем на "Первопроходце", когда там радиаторы кипели, - пропыхтел он. Пить хотелось жутко, хотя они прошли всего пару кварталов.       - Да, градусов тридцать пять будет, - согласилась Ниока.       - Ставлю на сорок, - сказала Алекс. - Просто влажность не высокая, да и ветерок приятный. Знаете что, мне нужна шляпа.       - Кто бы мог подумать, что я буду вспоминать Эджуотер с нежностью, - усмехнулся Макс. У него был повод для хорошего настроения: Элли, едва высунув нос наружу, предпочла остаться в холодке на борту, в обществе АДА и Парвати.       Весткросс выглядел практически вымершим: все живое пряталось от изнуряющего зноя. Ветер усиливался и с каждым разом все с большим энтузиазмом швырял в лицо бурую пыль. Похоже, такие ветры случались здесь постоянно, - под стенами типовых модульных домиков намело целые маленькие барханчики.       Бар обнаружился еще через квартал. Вывеска его выгорела до нечитаемости, и команда запросто пропустила бы его, если бы с порога им не помахала сухопарая дама средних лет в застиранном фартуке.       - Заходите скорее! - воскликнула она. - Сейчас начнется.       - Что начнется? - уточнила Ниока, заслоняясь рукой от ветра.       - Вы что, с полюса? Хамсин, конечно! - фыркнула женщина и вошла в дверь. Очередной порыв ветра, уже практически шквал, чуть не сбил Алекс с ног, и она поспешила за хозяйкой в полутемное, довольно душное помещение бара. Недавно перевалило за полдень, но народу в баре было битком; оглядевшись, Алекс обратила внимание, что почти на каждом столе стоят не бутылки с алкоголем, а чайники.       - Нам тоже чай, - сказала она.        - Сделаем, - деловито отозвалась барменша и скрылась за стойкой. Несколько человек в рабочих комбинезонах потеснились на лавках, давая возможность новоприбывшим сесть.       - Босс, - жалобно заскулил Феликс, - ну какой чай в такую жару? Может, по пивку? Холодненькому...       - Ты что, парень, с полюса? - засмеялся один из рабочих.       - С южного, - нашлась Алекс.       - О-о... - уважительно закивал рабочий. - Из Маркет Чайнга?       - Вроде того... - неопределенно отозвалась Алекс. Маркет Чайнг был крупным богатым городом, вроде Византия, фактически столицей.       - Тогда понятно! Далеко же вас занесло. Я Вуд, - рабочий протянул руку.       Обменялись рукопожатиями. Хамсин снаружи завывал и швырял в стены и окна мелкие камешки.       - А почему в разгар дня столько людей в баре сидит? - спросил Феликс.       - Сиеста, - пояснил словоохотливый Вуд. - Мы работаем пять часов с утра и пять вечером, а в самую жару отдыхаем. Понял?       - Ага, - кивнул Феликс. - Логично. - И тут же полюбопытствовал снова: - А почему все горячий чай пьют?       Вуд засмеялся и стал подробно объяснять благодарному слушателю насчет преимуществ чая перед холодными напитками. Его соратники немедленно включились в беседу и принялись засыпать гипотетического полюсника хитростями выживания в низких широтах. Ниока внимательно слушала и примечала советы бывалых; атмосфера бара приятно напоминала ей "Яхт-клуб" в Стеллар-Бэй. Барменша принесла чайник и четыре крохотные крутобокие пиалы из глины молочного обжига. За соседним столом обсуждали какого-то Пейджа, которого на прииске поели пикацеты, и безымянного бригадира, дебича криворукого, который разложил на полимеры годный, еще живой комбайн. В чайнике побулькивал не привычный трип-чай, а отвар каких-то неведомых трав. Викарий наполнил пиалу и удалился в угол, где находился публичный терминал, чтобы почитать местные новости.       - Кажется, ветер стихает, - заметил рабочий с седыми усами, которого товарищи называли Уно.       - И часто у вас такое? - спросила Ниока.       - Да все время! - махнул рукой Вуд. - Ничего, если задержитесь здесь, привыкнете.       - Мы не планировали задерживаться, - сказала Алекс. - Нам надо в Ловер-Энд, но боимся, что сами заплутаем. Нам нужен проводник.       - Ловер-Энд... - Уно почесал лоб. - Далековато. У нас из города почти никто далеко не уходит.       - Почему?       - Хамсин, будь он неладен! Одному Всеархитектору известно, когда он задует, а за городом и спрятаться от него негде. Шлемы, конечно, не дают пылью надышаться, но в неудачный день камешками может посечь.       - Учтем... - Алекс попробовала прикинуть, защитит ли от злого ветра универсальная легкая броня "Субсвета". Прогноз получался туманный.       - А то оставайтесь, - широким жестом предложил Уно. - На следующей неделе придет рудовоз. Он-то в Кланертон идет, но если битов не пожалеете, может вас и в Ловер-Энд скинуть.       - Следующая неделя... Долго! - покачала головой Алекс. - Но сухопутная-то дорога есть?       - Конечно. Только ее давно песком занесло, кое-где и не найдешь.       - Хамсин! - развел руками Вуд.       Тощий старик, дремавший на другом конце стола, вдруг встрепенулся.       - А вот раньше... - затянул он нудным речитативом, свойственным, наверное, всем выживающим из ума старикам вселенной, - вот раньше не было никакого хамсина. Раньше, когда здесь еще были деревья, они не пускали ветер! И река была широ-окая...       - Успокойся, Гофман, - сказал Уно ласково, - нет здесь никаких деревьев.       - Но раньше были? - уцепилась Алекс.       Уно замялся.       - Были, не были, - не важно, - сказал он. - Сейчас точно нет.       - Хамсин все высушил, - добавил Вуд.       - Но если здесь посадить новые деревья, они будут сдерживать почву, суховеи прекратятся, - не унималась Алекс. - Может, и река вернется.       - Ну, нет, это вряд ли, - сказал Вуд с авторитетным видом. - Хамсин им прижиться не даст. Ну, и нам-то что с того? Все равно будет так, как Планом предназначено. Повелит Закон, чтобы деревья выросли, они и вырастут, а если нет, то нет.       Феликс тихонько хмыкнул. Интересно, что Макс скажет на это.       - План... - опять задребезжал старый Гофман. - Только и слышу от вас - План, План! Раньше мы сами планы строили. Хочешь - море выкопать, хочешь - гору передвинуть. Сами были себе хозяева! Сами пути прокладывали...       Работяги скинулись Гофману на пиво, и тот угомонился, лишь тихо бубнил что-то в свою кружку.       - Ладно... - сказала Алекс, опустошив пиалу. - Мадам, можно кипятку долить?.. Так вот, проводника мы, я так понимаю, не найдем, но, может, у кого-то есть карты местности?       - В городской управе должны быть, - ответил Уно.       - Хорошо, значит, в управу заглянем. - Алекс встала. - Сейчас вернусь, только предложу викарию еще чаю.       Уно вдруг пришел в необычайное возбуждение.       - Вы сказали - викарию? - воскликнул он. - Это вон тот парень? Эй, народ! У нас тут священник!..