Вива Идеонелла!

      - Мисс Ниока! Мне нужна ваша помощь!       Охотница покладисто брякнулась с теплых и ласковых облаков грез на холодную каменистую пустошь реальности.       - Что такое, Парвати? - спросила она, про себя радуясь, что не стала сегодня напиваться по-охотничьи, в дупель.       Механик развела руками:       - Ситуация ухудшается, идеонелла снова разрослась и полезла дальше       - Подштанники Всеархитектора, когда же это кончится... - Ниока нехотя поднялась с койки, проверила, на месте ли ее карманная авантюриновая вселенная и поплелась за Парвати. Путь их лежал на нижние палубы.       - Здесь, - Парвати указала на стену у капитанской каюты. Пол здесь еще недавно был устлан полимерным покрытием, которое пришлось содрать, но, видимо, какие-то микрочастицы пластика остались, и обнажившийся тусклый металл покрывала едва видимая пленка неопределенного цвета. Пленка простиралась до угла и там, уже на стенной панели, развернулась во всю ширь своей микробной души. Самую пострадавшую панель Парвати уже сняла и обнаружила, что идеонелла дотянула свои коварные псевдоподии до самой проводки и начинает обгладывать оплетку кабелей. Оплетка поддавалась неохотно, но поддавалась.       Парвати протянула охотнице пару резировых рукавиц.       - Это на всякий случай, - пояснила она. - Я заменю все кабели, которые возможно, а остальные попробую зачистить и заизолировать заново. Подержите вот здесь...       Ниока, для которой вся эта машинерия была не более понятна, чем заумные науковерческие талмуды, послушно придерживала, приподнимала, затягивала, подавала инструменты.       - А теперь вот здесь придержите, пожалуйста... - Парвати по локоть запустила обе руки куда-то в стену. То есть, конечно, там был технологический люк, но, с точки зрения Ниоки, человек, способный въехать, как работает космический корабль, и сквозь стену пройдет, не особо заморачиваясь.       - Не могу, - сказала Ниока. - У меня руки кончились. Позови СЭМа.       - Ой, нет, он же такой большой! Я за ним ничего не рассмотрю, да и манипуляторы у него не приспособлены для таких дел.       Девушки задумались.       - Слушай, - сказала Ниока, - у нас ведь целый человек в чулане сидит. Давай его напряжем.       - А можно? - удивилась Парвати.       - А почему нет? Кэп не запрещала, а с корабля он все равно не сбежит, АДА не выпустит.       - О, если вы уверены, то... Да, конечно!       Ниока разблокировала дверь в чулан СЭМа, приспособленный кое-как для проживания человеческой особи. Ей, привыкшей к ничем не ограниченным пространствам, жутковато было думать о том, как пленный священник чувствует себя, сидя взаперти. Макс, например, по его собственному признанию, спятил бы в этом карцере за несколько часов, но Аллен, кажется, чувствовал себя не в пример комфортнее. Поначалу он, конечно, бранился так, что даже взращенный трущобами Феликс приходил в восторг, но потом смирился и попросил хотя бы пару книг и что-то, на чем можно писать. К Парвати, по доброте душевной взявшей на себя заботы о нем, он привык быстро и даже относился к ней с некой снисходительной теплотой.       - Превосходно, - проворчал он, когда Ниока показалась на пороге его узилища. - Долго еще вы собираетесь держать меня в этой конуре?       - Сколько понадобится, - ответила охотница. - Не скандаль, и все будет в порядке. Идем, поможешь нам.       Аллен не стал качать прав: возможность размяться его обрадовала. Работа закипела. К концу третьего часа "Безнадежный" изнутри стал выглядеть еще более ободранным, все имевшее быть утилизированным отправилось в сжигатель, а неожиданные компаньоны оказались совершенно взмылены - отчасти в переносном смысле, отчасти в самом прямом.       - Все, хорош. Чище, чем есть, мы уже не отмоем, - сказала Ниока. - Идем выпьем чего-нибудь.       Аллена из трудовой солидарности в чулан решили пока не возвращать, и он старался сидеть тише воды, ниже травы, чтобы суровая охотница не передумала.       - Слушай, Парвати, - сказала Ниока, забравшись в холодильник, - у Макса совсем в шкафу место кончилось, что он книги здесь хранит?       - О, - Парвати засмеялась, - викарий просто проверял, сдохнет ли идеонелла от холода.       - Тогда на всякий случай не буду доставать. - Ниока разлила лимонную хлопушку в три кружки. - Тут еще пирог остался. Все-таки, Фиалочка повар что надо, хотя и не сравнить с Опал; та вообще умела готовить на коленке из сущего ничего.       - Вы почти никогда не рассказывали про своих друзей, - осмелилась сказать Парвати. - Как вы вообще с ними познакомились?       - Все началось с Хейза, - Ниока небрежно закинула ноги на стол, лелея кружку в ладонях. - Не могу сказать, как точно я о нем узнала; просто жил у нас такой охотник, и я знала, что он крутой, но я была почти подростком еще, а он лет на десять меня старше; тогда мне казалось, что он ужасно старый. А я, как все юнцы, считала себя умнее и сильнее всех, ничего не боялась, и когда в первый раз отправилась на охоту сама, рванула сразу к Пику Дьявола через верха. Ну, и нарвалась на целый жучиный улей. Как же я драпала, а жуки никак не отставали; но они ведь тяжелые и высоко не летают. И когда я добежала до рощи вечнокрасных... Видел когда-нибудь наши вечнокрасные, проповедник? Нет? Тогда что ты вообще видел в этой жизни? Это такие деревья - на три-четыре человеческих роста гладкий ствол, а дальше крона зонтиком. Уж не знаю, как, но я ухитрилась вскарабкаться на эту высоту, наверное, и вовсе без помощи рук. Внизу бесится жукоматка с выводком, а я вишу на ветке и верещу, как ненормальная. И тут откуда ни возьмись появляется Хейз со своей командой. О, да, они были действительно круты, у жуков ни одного шанса не осталось. Разогнали они этих тварей и смотрят на меня снизу вверх, а я торчу в ветках, а как спускаться - не знаю! Конечно, охотники посмеялись надо мной от души, но снимать-то меня сверху как-то надо. Хейз велел растянуть брезент; стоят они снизу с этим полотнищем, Хейз кричит: "Прыгай, дуреха!" - а я только визжу, что мне страшно, и рук разжать не могу. Уж как только Хейз меня ни уговаривал, костерил, запугивал, - я ни в какую. Он даже пытался раскачать дерево, чтобы я оттуда свалилась, но ствол был слишком толстый. Наконец охотники устали, опустили брезент и отошли посоветоваться, и тут я набралась смелости и решила - сейчас или никогда!.. Хейз только успел шагнуть в сторону и подставить руки; я рухнула прямо на него и сломала ему ключицу. Пришлось заканчивать с охотой и возвращаться в Стеллар-Бэй. В медпункте на Хейза нацепили какую-то чудовищную конструкцию, в которой он ходил недели три; все это время я пыталась подойти к нему и извиниться, носила ему всякие вкусности, но он от меня шарахался. Только поправившись он оттаял и сказал, что не хочет встретиться со мной в пустошах еще раз, потому что тогда я его точно убью, а единственный способ этого избежать - самому за мной присматривать. Так мы и стали охотиться вместе, а потом... Ну, это уже другая история.       - Как же это здорово, мисс Ниока! Когда вы рассказываете, ваши друзья как будто оживают! - воскликнула Парвати и вдруг смутилась. - Простите, я не хочу вас задеть, просто... Знаете, мой отец всегда говорил, что никто никогда не умирает насовсем, пока остается кто-то, кто о нем помнит.       - Да, - сказала Ниока, и вдруг гримаса страдания исказила ее лицо. - А я ведь хотела забыть... Проклятье! Сколько всего было, и я хотела просто забыть, я пыталась выкинуть их всех из головы, притвориться, как будто их никогда и не было... Какая же я дура! Кто вообще дал мне такое право - забывать?!.       Вечером Ниока никак не могла успокоиться. Страшная мысль пронзила ее. А что если с ней что-то случится, и авантюриновая бусина попадет в руки к тому, кто не знает ее секрета? Она ведь станет просто бездушным мертвым предметом! Если некому будет вспомнить о КХАРОНе, он прекратится уже насовсем, безвозвратно, а значит, она, Ниока, должна жить, чтобы помнить. В каюте Макса она взяла стопку чистых листов и отправилась проведать Аллена.       - Что-то еще? - спросил он, глядя исподлобья, но уже без явной враждебности.       - Слушай, проповедник, - сказала Ниока без экивоков, - ты ведь грамотный человек, у тебя должен быть хорошо подвешен язык, вас учили этому в вашей семинарии.       - Допустим, - ответил Аллен осторожно.       Ниока протянула ему бумагу.       - Давай договоримся, - сказала она. - Я разрешаю тебе свободно ходить по всему кораблю. А за это... За это ты запишешь все, что я тебе скажу. И запишешь хорошо.