Ты Москва — я Питер

             Однажды Антон сказал Арсению, что делать это — самая настоящая пытка, вот как та, что в Священную Инквизицию были. Он тогда лишь хохотнул, мол, да что за глупости, ты же публичный человек, Шаст, в смысле, не можешь, но Антон даже слегка обиделся на такой комментарий, потому что в каждое своё слово вкладывал смысл самый что ни на есть правдивый и ждал понимания. Не то чтобы Арсений этот Шастов загон не понимал, очень даже понимал, но воочию его в «полевой» ситуации не видел ровно до момента, пока не вернулся домой после череды «Вселенной Островского».              Повернув ключ в замке, Арсений тут же оказался в незримом облаке вкусного аромата. В их квартире такого отродясь не было, если, конечно, Шаст в его отсутствие экономку не нанял (что вряд ли), или в гости не приехала Мая (что тоже вряд ли, так как она буквально неделю назад в Воронеж вернулась). Оставался самый фантастический вариант: зачинщик — сам Шаст, и Арсений мысленно приготовился падать в обморок от увиденного. И действительно, притопывая ногой в большущем тапке, Антон стоял у плиты с лопаткой в руке, передник откуда-то взял и даже красиво бантик на талии завязал, подпевал Алисе какую-то песню из двухтысячных и совершенно точно наслаждался собой. Арсений так засмотрелся на эту картину, что забыл и покряхтеть, чтобы своим появлением Шаста не напугать, и за широкую спину заглянуть — что же там такое творилось, в конце-то концов.              — Чё делаешь?              Антон вздрогнул и слегка, вот самую малость, вскрикнул, чуть не уронив сковородку себе на ногу от неожиданности.              — Блядь, Арс, я же так заикой нахуй останусь!              — И тебе привет, родной.              Возмущенное выражение лица сразу же смягчилось от этого обращения (Арсений им пользовался не так часто и всегда преследуя какую-то выгоду), на губах — улыбка в самом широком разрешении, а свободная ручища потянулась к уперевшемуся в барную стойку Арсению, тут же притягивая к себе для поцелуя.              — Я все вещи постирал и высушил, — гордо оповестил Антон, переворачивая блин и мазюкая его топлёным маслом.              На самом деле Арсений такому событию не был сильно удивлён, так как при всей нелюбви к делам домашним Шаст всё равно нет-нет да и делал какие-то не особо раздражающие, Арсений же был совершенно не против любого вида уборки, хотя и ржал над Антоном, когда обнаруживал самые неожиданные пятна на его трусах или выбрасывал дырявые носки под громкий скандал любителя разноцветного безумия Шастуна. Естественно, большая часть их обоюдного гардероба отправлялась в химчистку, тем более что любовь Шаста к Баленсиаге с каждым годом становилась сильнее, но конкретно сейчас Арсения удивлял поразительный профессионализм выпекающихся блинчиков. Будто Шаст всё его отсутствие тренировался.              Не тренировался же?              — Молодец, — Арсений достал чайную ложку из выдвижного шкафчика и нырнул ею в розетку со смородиновым вареньем.              — А ещё перебрал наш шкаф и разложил вещи по цветам.              — Нафига?              — Ну теперь там всё красиво. Твою кофту в сетку примерял.              — А фотку мне не прислал, козёл.              — Хочешь, могу вечером при тебе надеть?              — Хочу, — Арсений встал за его спиной и обнял, прижавшись холодным с улицы носом к соблазнительно голой шее.              — Арс, я щас блинчики спалю.              — А я ничё не делаю, — хитрющая улыбка украсила арсеньевские губы, но Антон этого не видел, так как старательно распределял жидкое тесто по раскалённой антипригарной сковородке.              — У нас под кроватью, кстати, оказался целый склад из смазок и нераспечатанных презиков. Я заказал органайзер, и теперь все эти штуки-дрюки в тумбочке.              — И какой же ты запрос в поиске делал?              — «Органайзер для косметики».              Арсений рассмеялся в голос и поцеловал Антона в затылок, стремясь стащить один блин из стопки и пытаясь сформулировать вопрос, откуда, чёрт подери, в Шасте проснулся талант к готовке, который он не демонстрировал даже при совместных пикниках. Антон продолжал с каменным лицом рассказывать, что и в кухонных шкафчиках навёл порядок, чаи по баночкам рассыпал, кофеварку вымыл настолько хорошо, что даже при покупке та так не сияла, планировал вытрясти ковёр, но пойдёт ближе к вечеру, чтобы соседи не видели. Чем дольше Арсений слушал о его бытовых подвигах, тем сильнее убеждался — у Шастуна есть огроменная причина такого поведения, и выяснить её следовало как можно скорее. Сместив ладони с обнятой фартуком талии, Арсений сжал пальцы на Антоновых бёдрах и низко произнёс:              — Что-нибудь ещё интересное делал, пока меня не было?              — Арс, — Антон пролил тесто на плиту, но от готовки не отвлёкся даже после такой откровенной провокации. — Я был занят.              — А я о тебе всю дорогу думал. Даже как-то обидно.              — То есть чистая кофеварка тебе не понравится?              — Понравится.              Решив своим присутствием гуся-поварёнка не напрягать, Арсений удалился в ванную — освежиться после дороги и заодно проверить, как работают новые счётчики воды, которые он ещё месяц назад купил, а Шаст пообещал честно-честно созвониться с управляющим дома, чтобы их поставили. Судя по тому, что лежали они в том же пакете на той же полке, хрена лысого Антон Шастун выполнил свою задачу. Арсений тяжело вздохнул, принял самый скоростной душ на свете и вышел к суетящемуся на кухне Антону в полотенце на бёдрах.              — Шаст…              — А?              — Там пакет лежит. Случайно не знаешь, какой?              — Да бля-я-я…              Антон обессиленно плюхнулся на стул, перевёл страдальческий взгляд на заснеженную улицу, развязал фартук и сжал его в своём здоровенном кулаке.              — Ты поэтому весь дом вылизал до блеска?              — Угу.              — И маме звонил, чтобы блины пожарить правильно?              — Угу.              — А чего сразу мне не сказал?              — Да стрёмно мне перед тобой, Арс, — Антон расстелился грудью на широкой столешнице и посмотрел на него. — Обещал и не сделал.              — Хочешь, я сам управляющему позвоню?              — Хочу!              — Ты же понимаешь, что одними блинами не отделаешься? — Арсений пошлёпал в коридор босыми ступнями, выудил телефон из кармана куртки и вернулся к Антону на кухню.              — Я, если честно, на это и рассчитывал.              Хитро улыбнувшись, Антон крайне бодренько встал со стула, чтобы свернуть один из блинов в не совсем аккуратный треугольник и приставить острый уголок к арсеньевским губам. Не думая ни секунды, Арсений откусил под пристальным взглядом двух зеленющих глаз, прикрыл веки на мгновение и деланно громко простонал в одобрении — Шастовы потуги действительно оказались вкусными, а с рук Арсения в этом доме кормили преступно мало, так что возможностью он планировал пользоваться на полную.              — И как ты вообще согласился «Контакты» вести?              — Дык не я ж звоню, Арс.              Арсений снова хохотнул и заглотил оставшуюся часть блина целиком, отчего глазища Шастуна сверкнули уже не просто от благодарности, но и от того, что Арсений в нём очень сильно любил. Если за каждый Шастов проёб он будет получать вот такое вознаграждение, то в конечном итоге можно и до Сатаны дозвониться, уж в этом Арсений Попов был однозначным лидером.